Глава 45

По стеклу скребли пока еще голые ветки. В верхний витраж ударил порыв ветра, неожиданно сильный — иногда ветры на территории резиденции вели себя странно. Наверное, в этом была виновна близость Альсоры. Хотя почему "виновна"? Река текла тут потому, что таков был естественный наклон почвы. Наверное, архитектору нужно было думать, прежде, чем выбирать для строительства дворца открытый кусок земли, да еще на холме… Говорят, уж больно ему понравился вид на стальную ленту Великой, чья вода по весне и осени казалась особенно тяжелой. Теперь, что сделано, то сделано.

Кот, улыбаясь как-то очень по-домашнему, так, словно вокруг была не враждебная, только что завоеванная резиденция, а насквозь знакомый и родной Монтрез, подошел к диванчику, где Келли молча страдала и злилась после разноса, наклонился. Легко "вынул" ее и осторожно прижал к себе.

— Я была уверена, что на этот раз все просчитала верно, — буркнула она куда-то в плечо.

— Очень вредная иллюзия. Все просчитать невозможно. Фактор Реоти. Вы должны были это проходить.

— Если тебе кажется, что ты все предусмотрел, и план безупречен — срочно готовь запасной. Ты чего-то в упор не видишь, — кивнула Кел, снова в плечо. — Но я же не могла знать ни про Сестру Молний, ни про Белую Обитель.

— Обмен информацией между автономными группами вообще больной вопрос, — кивнул Кот, — если его наладить страдает секретность. Если не наладить — страдает эффективность.

— И как это решаеся?

— По-разному, в зависимости от конкретных задач и обстоятельств. Иногда выбор делается в пользу секретности, иногда — эфективности. Иногда это неудачный выбор. Тогда мы закрываем глаза тем, кто был нам ближе чем родня… если можем это сделать. И живем дальше. Мы не мстим — мы не имеем права на месть. Просто делаем свое дело, трудное и грязное. И напоминаем себе, что все кони, павшие в бою, воскреснут единорогами.

Келли неуверенно улыбнулась:

— Ты и в самом деле в это веришь?

— Тебе честно? Это единственное, во что я, вообще, верю.

— Новая разновидность теократа: жрец неверующий, — хихикнула Кел, уже смелее и подняла глаза. И чуть не опустила их снова — эта огненная метель в зеленых глазах изрядно смущала.

— Так и не обнимешь? — тихо понтересовался он.

— Ну… мы, как бы, не дома, — растерялась она.

— Милая, мы солдаты на войне, которая никогда не закончится. Если соблюдать все условности — счастье пройдет мимо. А оно у нас не простое, а семейное…

Кел вытянула руки из подмышек Кота и тихонько переместила на спину. Он довольно мурлыкнул, показывая, что все она делает правильно. Она подвинула узкие ладошки еще дальше и запустила пальцы в волосы на затылке. Кел помнила о низкой чувствительности мужа, но не было никакого желания рвать и царапать, и она просто упоенно гладила нежно, тихонько, почти невесомо литые мышцы и пропускала сквозь пальцы мягкие волосы.

Келли почти забылась, настолько острым было удовольствие после разлуки. В себя она пришла от странного звука: то ли урчания, то ли мурчания. Кел чуть отстранилась и окинула взглядом Монтреза, который, закрыв глаза и запрокинув голову слегка покачивался с носков на пятки и, похоже, ловил какое-то нереальное, прежде недоступное ему удовольствие.

— С тобой все в порядке? — осторожно спросила она. Уж больно необычным было лицо.

— Твои чувства — это нечто! Как Шарди с пузырьками… Значит, вот так это у нормальных людей бывает? Здорово…

Волосы! Тут же сообразила Кел. Прирощенные для операции, чтобы не нашли и не отобрали. Побочный эффект — хозяин волос чувствовал все то же, что она. И ему — нравилось?

Запустив пальцы под рубашку, Эшери вытянул знакомый медальон, открыл его. Яркая прядь волос цвета красной меди распрямилась меж пальцами маршала. Он отделил часть и шальным взглядом посмотрел на Кел.

— Заклинание помнишь?

— С ума сошел?

— Почему?

— Ну…

— "Ну" — это не аргумент. Разумные возражения есть? Нет? Тогда протест отклоняется. Действуй, Келли-ведьма.

В полнейшем шоке она привстала на носках, чтобы выбрать самое незаметное место на голове мужа, где-нибудь у затылка. Но он подставил висок.

— Это же… знак принадлежности, — окончательно обалдела Келли, — весь свет будет говорить, что ты под каблуком у жены.

— И, клянусь честью, это самый острый и тонкий каблучок в Империи. Пусть говорят, Кел. Иногда это важно, но сейчас — не тот случай. И пускай уже все эти великосветсткие куры раз и навсегда уяснят, что я — занят и мой брак прочнее, чем крепостные ворота Аверсума. Как я за… устал, в общем, от них отбиваться за эти неполные сутки, если б ты знала!

Иногда с мужчиной спорить не следует, это Кел объяснила еще высокочтимая маменька. А уж если мужчина решил совершить какую-нибудь эпичную глупость, то спорить с ним не стоит ни в коем случае. И Келли, послушно приложив к виску маршала прядь своих волос, прошептала короткое заклятье приживления и отождествления. Очень короткое и очень простое: "Было чужое — стало твое, родное…"

И настороженно прислушалась, уверяя себя, что готова ко всему.

Закрыться или как-то еще защититься от ведьминых заклятий нельзя, поэтому они и стоят раз в десять дороже, чем услуги мага. И сейчас она ждала, почти со страхом. За три года помолвки ей удалось себя убедить, что Золотой маршал ее, конечно, не любит — слишком много чести для ненаследной Шатерзи почти на двадцать лет младше и ничем себя не прославившей. Но брак, основанный на взаимной пользе и уважении — это тоже неплохо. И все же сердце екнуло, почти остановилось. А потом застучало быстро-быстро, как у испуганного зайца.

Ей показалось, что она — река. Маленькая, юркая горная речка, которая отважно проложила себе путь в скалах и вдруг, с одной из них рухнула водопадиком прямо в океан:

Во-первых — гордость. Гордость за нее и то, что она сделала. После нахлобучки, которую они получили, ощущать ее было так странно — неужели он доволен? Дальше… А дальше огромное и нетерпеливое желание запереть двери, поставить купол, отсекающий все звуки и немедленно, прямо здесь подтвердить свое исключительное право на нее — тем более, ковер тут мягкий и теплый.

Третье — сильный, как океанская волна, страх за нее. Он похож на мифического зверя Лефарата, которого не существует. Он горит желанием утащить ее в Монтрез, запереть в спальне и не выпускать, пока не родит пятого ребенка… Этот зверь стоит на задних лапах, рвется, капает разъедающей слюной — но ничего не может сделать. Потому, что он — на цепи. А цепь — спокойное и какое-то очень взрослое понимание, что с ведьмой так нельзя. Даже со слабой и латентной, такой как Алета. Кровь не даст. И со временем обязательно разрушит то, что было основано на насилии. С ведьминой кровью так же, как и с ведьмиными заклятиями — бороться можно… только бестолку.

И поэтому он может лишь одно — подарить ей себя, свое странное, слишком взрослое чувство, которое росло три года и вот — выросло. И просто надеяться, что из этого что-то выйдет.

И что ей с этим делать прикажете?!

— Эшери, — позвала она.

— Да, моя драгоценная…

— Ну… купол ставить ведьмы не умеют, это по твоей части.

Регент прошел, лавируя между вельможами, привычно отмечая взглядом группы, группочки и серьезные, потенциально опасные коалиции, ни на ком его не останавливая, но примечая все.

В частности, то, что трон императрицы был до сих пор пуст.

— Алета задерживается? — вполголоса спросил он у Маркиза.

— На императрицу было совершено нападение в коридоре. Пятеро.

— Кто-нибудь из этих самоубийц жив?

— Да, братец. Я оставила тебе двоих, — Алета слегка запыхалась, то ли торопилась, то ли корсет ей затянули слишком туго. Она грациозно присела на свое место на возвышении, ослепительно улыбнулась какому-то провинциальному аристократу так, что того слегка шатнуло. — Пришлось работать плетью, это были профессионалы, — почти не открывая рта, быстро прошептала она.

— Ничего, прикроем. Волк, займись.

Корт опустил веки, в знак того, что понял, и стремительно ввинтился в толпу.

От взгляда императрицы новая деталь прически регента не укрылась. Она в удивленно проследила ее взглядом и томно вздохнула:

— Небо, как же я завидую Келли.

Не смотря на явную двусмысленность, Кот умудрился понять ее правильно.

— Это был интересный эксперимент, — улыбнулся он. — Повторять его, наверное, не стоит. Моя голова — не шале на морском берегу, там редко бывает уютно и мило… Но польза была.

— А удовольствие? — лукаво сощуриилась Алета.

— Все тебе скажи!

Зал постепенно заполнялся народом, который растекался по стенам, занимая привычные места. Протокол встречи делегаций заклятого соседа был хорошо известен, давно отработан и у многих присутствующих здесь вельмож, ничего, кроме скуки не вызывал.

Впрочем, не у всех. Кое кому было не просто интересно, он был явно не прочь разнообразить досуг всем остальным. Даже если они не горят желанием.

— Господин Регент! — молодой голос прозвучал совсем рядом, довольно громко.

— Да, виконт Валендорский.

Граф присутствовать не захотел, прислал сына. В случае чего с сопляка взятки гладки. Неплохая тактика для смутного времени и лишнее подтверждение ума графа.

— А можем мы узнать о судьбе Наследника?

Взгляды всех присутствующих в радиусе двадцати шагов скрестились на маршале.

— Мы это, простите, кто?

— Дворяне Империи, — отозвался мальчишка.

— И как давно вам присвоены полномочия говорить от всех дворян Империи? — удивился Кот, — не помню такого события. Молодой человек, регламент придумали не глупые люди, он сохраняет нам самый ценный ресурс.

— Анеботум? — фыркнул виконт.

— Время, юноша, время. Научитесь задавать вопросы как положено и я буду на них отвечать.

— И все же, герцог… Я вижу, Ее Величество в прекрасном настроении. Значит ли это, что с принцем все в порядке?

— С принцем все в порядке, — кивнул Эшери, смиряясь с неизбежным злом, потому что в этот раз вопрос прозвучал от пожилого полковника и в нем сквозило искреннее беспокойство.

— И все же мы не видим его здесь, — не успокоился виконт, — выходит, Ее Величество это устраивает? Супруг в тюрьме, сын, фактически, отстранен от власти, а у Ее Величества прекрасное настроение — значит ли это, что все идет так, как нужно Ее Величеству?

— Оскорбление словом, — заметил маршал, — надеюсь, юноша, вы готовы за него отвечать? Иначе это будет, право, несерьезно и по-детски.

— В любое время и любым оружием.

— О, нет. За жену я бы вас просто убил. А за Императрицу выпорю на площади и повешу.

— Не имеете права! — вскинулся тот, — в империи нет такого закона.

— Эдикт о Регентстве, принятый двадцать шестого меари, сорок девять лет назад. Я имею все права… И уж, коль скоро я вынужден их иметь, приходится получать удовольствие. — Кот развел руками.

— Вы получаете удовольствие от порки и казни? — опешил еще один вельможа, не слишком юный, но, похоже, из тех, кого мудрость так и не догнала с годами.

— А для вас это новость? Любезнейший, где вы просидели последние десять лет — в кладовке с колбасами?

Рядом раздались неуверенные смешки. Дворянин быстро моргал круглыми изумленными глазами.

— Я бы этого стыдился… — выдавил он.

— Забавный выверт сознания. Стыдиться сказать о том, что не постыдился сделать, причем прилюдно… Ну да, Боги с вами, как только люди не развлекаются, — Эшери махнул изящной кистью и повернулся к великолепной женщине, сидящей рядом.

— Тебе не скучно?

— Бездна! Да я в восторге, — шепотом призналась она, — в тебя, действительно, можно влюбиться.

— Не стоит, — посмеиваясь, ответил он, — я душой и кровью принадлежу другой. Но дружить со мной можно. Иногда это даже бывает полезно. Хотя гораздо чаще опасно и хлопотно.

— Оно того стоит!

Раздался мощный удар палки в пол и зычное:

— Его Высочество, второй принц Кесарии Сагрис Даркшеб, князь Корты и всех прилегающих вод. Второй наследный принц Дженга — голос слуги все же поперхнулся и закашлялся, — и свита, — закончил он почти фальцетом.

— Кто? — брови Кота едва не выскочили на лоб, — принц Дженга? Демоны, вот это наглость! Я восхищен…

— Он тебе точно не родственник? — нейтрально поинтересовалась императрица.

— Железно. Его проверил маг воды.

— А Дженга?

— Им — тем более. На родство с правящей династией мы в обязательном порядке проверяем все значимые фигуры наших противников. Во избежании вот таких… фортелей.

— Мгм. Да, это помогает… Но на что он рассчитывает, ведь и маг воды, и амулет истины подтвердят, что он лжет.

— Я догадываюсь, на что он рассчитывает, — сквозь зубы процедил Кот. — Надеюсь, ты вооружена?

— А вот это было обидно, — скривила пухлые губы императрица, — и вооружена, и опасна.

— Тогда приведи в готовность весь свой арсенал. Нам придется держаться, сколько можем… и еще чуть-чуть. И скорее всего магии не будет.

— Да поняла уже, — с досадой отозвалась та, — вот же, жабы серые!

Делегация фиольцев меж тем уверенно шла к ним, и прошла уже половину расстояния. А впереди, разодетый как павлин, чесал сам "почти братец" с такой улыбкой, будто он не просто всех победил, будто и солнце в небе вертиться только по его слову.

— Его Святость, Верховный жрец Храма Святых Древних и Малый Жреческий Круг, — провозгласили от дверей.

— Вот его группа поддержки, — шепнул Кот, — чуешь, как благословением прямо с порога окатили?

— Да уж, чую. Словно мокрая собака отряхнулась!

— Ну, а раз чуешь… Какая защита самая лучшая?

— Нападение, — фыркнула она и с ласковой улыбкой голодной гадюки уставилась на самозваного "Дженгу".