Глава 52

Эдер, явно ерничая, показал пустые руки и даже подтянул рукава, изображая то ли балаганного фокусника, то ли вора, пойманного на рынке… И вынул из воздуха знакомый до боли белый конверт. Распечатанный.

— Позволь, дружище, — прищурился Кот, — я ничего не путаю, это же мой? Я там уголок не слишком аккуратно вскрыл, оторвал.

— Не путаешь, ничего не путаешь, — покивал тот.

— И как это возможно. Ручаюсь, что сжег его довольно качественно.

— Последняя разработка. Моя, — скромно добавил Эдер, — синтез пространственной магии и магии времени. Цепляешь на послание такую приблуду, — он помахал в воздухе растопытенными пальцами, — и как только его уничтожают — где угодно, как угодно, оно оказывается у меня в сейфе, целым и невредимым.

Антрацитовые глаза Его Величества, по мере того, как Святой говорил, становились все больше и больше.

— Но это… бесценно! — наконец, сформулировал он.

— Не преувеличивайте, Ваше Величество. Всего лишь очень дорого. И то — пока. Проект в стадии разработки, но первые результаты обнадеживают, — Эдер скрутил конверт трубкой и легонько постучал по краю, вытряхивая содержимое.

— Что народ в Аверсуме говорит о "низвержении" храма Святой Шестерки? — вполголоса спросил Скорпион.

— То и говорит, — пожал плечами Кот, — Небеса обиделись на жрецов за бунт и высказались в поддержку Дженга.

— Хорошо, — кивнул Лествидж, — агенты влияния отлично сработали, я боялся, что не успеем…

— Задание, — объявил Эдер, — "Водрузить свое родовое знамя на шпиле резиденции Дженга и удерживать до конца Игры…" Что сказать, господа? Водрузил, тут не подкопаешься. Но — не удержал.

— Кто мог подумать, что некоторые здесь присутствующие так ловко скрывают свою истинную сущность, — беззлобно огрызнулся Кот, — На вид — человек, а на деле — заморский зверь Обезьян. Я в голове не держал, что на шпиль можно просто влезть по наружной стене! Минус балл?

Эдер развер руками. И — достал из воздуха второй конверт.

— "Удержать резиденцию во владении Дженга", — прочел он, — Удержал, молодец. Минус балл — чужое знамя все же допустил и больше двух суток резиденция, фактически, принадлежала Монтрезу.

Марк невозмутимо сидел на своем месте, по левую руку от императора и по его лицу можно было прочитать лишь тридцать пять прожитых лет, но никак не мысли по поводу происходящего.

— Последний конверт, господа, — объявил Эдер, — и… У меня его нет. Почему-то в этот раз заклинание не сработало.

— Потому что, — пожала плечами Марша и, вынув из рукава заблудившееся послание, толкнула его по столу к Мастеру Игры.

— Не распечатан, — ни к кому не обращаясь, заметил Скорпион.

— Как всегда, — негромко бросил Маркиз.

Жрица сделала вид, что не услышала. Мастер невозмутимо вскрыл конверт, достал задание и прочел скучным голосом приказчика, перечисляющего доход лавки за сегодня: "Небесное знамение, кое народом будет истолковано в поддержку правящего Дома".

Маркиз тихонько присвистнул. Скорпион мотнул головой, словно избавляясь от звона в ушах. Рамер Девятый сквозь зубы ругнулся совсем не по-императорски…

— Чистая победа, господа, — злорадно хихикнул бессмертный, — И попробуйте возразить. Знамение было? Храм рухнул — куда больше! Истолковано правильно? Как велели! И хотелось бы балл снять — да не за что.

— Но каким образом?

— Путь змеи на камне непостижим для мудреца, — так же мерзко улыбаясь, отозвался агшэр.

— Чаще всего и делать ничего не нужно, — задумчиво, ни к кому не обращаясь, проговорила жрица, — просто чуть-чуть помочь одним — и не мешать другим. И спокойно наблюдать как, сами собой, осуществляются твои цели… Главное, об этих целях помалкивать, чтобы никто не догадался, что они — твои.

— Нечестно! — заметил Лествидж, — Марша — пророчица, у нее преимущество.

— У каждого из нас есть свой гандикап, — пожал плечами Марк, — у Рама — корона, у Эшери — лучшая в мире команда. У меня — разгон. Чем Марша хуже? Мое мнение — чистая победа.

— Чистая победа, — чуть склонил золотую голову Кот.

— Чистая победа, — со вздохом признал император. — Что потребуете в качестве приза, уважаемая жрица? Храм Змея на месте рухнувшего храма Шестерки?

— Небо огради, — негромко отозвалась Марша. — Плохое там место для храма, трижды оскверненное. Пусть там совы живут. А потребую… Через пять лет в день шестнадцатый антари в своей утренней почте ты обнаружишь письмо от сына и наследника. С единственной просьбой. Исполни ее — это и будет моя награда за победу в Игре.

Слуги с очередным подносом появились более чем вовремя. Наверное, лишь божественный запах Кабри, смешанный с горячим и ароматным духом только что выпеченных тартальетт мог бескровно прекратить устроенный за столом базар…

— А теперь, господа, о главном.

Маршал медленно поднял ладонь, сложенную особым образом. Знак — предельное внимание.

— Императрица? — вздохнул агшэр. Кот кивнул. — А что тут сказать? Записку от целителей мы все получили, еще вечером. Тело ее он восстановил, практически, полностью. А вот голова…

- Главный Целитель Райен мертв, — сощурился Скорпион, — обыск в его комнатах и в лаборатории подтвердил давнее и плодотворное сотрудничество с разведкой Фиоля. Девять к одному, что это он дал Ее Величеству отраву и заложил установку — убить себя при опасности разоблачения. Но точно мы уже ничего не узнаем.

— Как это могло произойти? — взгляд Рамера Девятого ощутимо потяжелел, — Его проверяли. В том числе на амулете истины.

— На нем соврать — как эр потратить, — бросил в тишину Марк. Стратег знал, что говорит. И все здесь знали, что он знает… Поэтому никто не возразил.

— Вечно держать ее во сне не получится. Выводить, не зная спускового крючка заклятья — проще сразу дать ей яд, чтобы девочка не мучалась. Целитель предложил… — Кот вздохнул, — стирание памяти. Но полное вернет Алету в детство, даже во младенчество. А частичное может не зацепить установку.

— Вы сс-с ума сссошли? — из черных глаз с вертикальными зрачками глянула бездна.

— Аккуратнее, — Марк даже не отодвинулся, — обернешься здесь…

— Как раз то заклинание отката и проверим, — хмыкнул Маркиз. — Если останется — кому.

— Я не позволю, — Рамер выложил на стол ладони, сцепленные в крепчайший замок. Вены на них вздулись узлами, а ногти побелели.

— Есть другие предложения?

— Есть, — вздохнул Марк. — Боги Претемные! Я сильно надеялся, что целитель справится и у меня получиться вообще просидеть всю ночь не открывая рта. Черный колдун, наивный, как Красная Шапочка.

Марша заинтересованно повернула голову. Но спросить, кто такая Красная Шапочка и чем сия дева прославилась в мирах, ей не дали.

— Что же такое ты придумал, что страшнее стирания памяти? — удивился Скорпион.

— Не страшнее, — Марк махнул перед собой ладонью, словно отгоняя невидимых демонов, — Смотрите, мы все уперлись в этот потерянный триггер, как бараны в забор. А любое заклятье, и ментальное — не исключение, состоит из нескольких компонентов, которые не меньше значимы…

— Прощшшше!

— Как скажешь, — Марк потер подбородок и продожил, — Нам нужно, чтобы арбалет не выстрелил. Проще всего разрядить. Но если это невозможно… Убрать ложу. Дуги. Колотку. Аккуратно снять или перерезать тетиву. Выстрела не будет, хотя болт останется в заряднике. Этого выстрела уже никогда не будет, согласны?

— И? — подобрался Кот.

— Есть триггер. А есть опорные якоря. И один из этих якорей — несвобода. Я проанализировал обе попытки Алеты… убить себя. И снял у Арчибальда слепок разговора с этим парнем, Русланом. Алета чувствует потребность подчиниться заклинанию, когда ощущает себя в ловушке, прижатой в углу, не свободной. Видимо, Райен имел в виду тюрьму и следствие, но ментальные заклинания часто срабатывают не совсем точно. Алета еще со времени своей свадьбы чувствует себя пленницей в резиденции. Для того, чтобы "разобрать арбалет", нужно вернуть ей свободу. Полную свободу.

Тишина упала такая, что стало слышно, как в углу трудится над очередной паутиной черный ткач. Скорпион смотрел на стратега как на героя-самоубийцу. Эдер — заинтересованно. Марша — понимающе. Рамер Девятый — гневно.

— Ты предлагаешь мне… дать императрице развод? — выдохнул он, наконец, — хочешь устроить еще один переворот?

— Боюсь, другой альтернативы нет, — Марк поднял на брата бестрепетный взгляд, — либо так, либо полное стирание памяти, до младенческих слюней. Или — милосердный яд.

— А сын? Наследник?

— Отпустить с матерью. Под негласным надзором, конечно. — Винкер усмехнулся криво и жестко, — сын — капкан, в который ты ее поймал. Если его не разрядить, несвобода никуда не денется, арбалет останется на боевом взводе. Выбор у тебя простой, как репка: либо отпускаешь жену — либо хоронишь.

Рамер сцепил руки еще сильнее, хотя, казалось бы — куда?

— Меня сразу сметут с трона. Сметут — и империя утонет в крови! Мне простили хвост. Но не простят развода и потери наследника. Императоры не разводятся.

— А низложенные? — мягко спросил Эшери. Сухой щелчок тонких пальцев прозвучал неожиданно громко, как спуск того самого, не к ночи помянутого арбалета. С одной из стен упал морок и обнаружилась доска. Самая обычная струганая сосновая доска, к которой стилетами было пришпилено с десяток конвертов и шесть или семь пергаментных свитков.

— Что это? — высунул шею любопытный агшэр.

— Моя коллекция. Да, не чужд модному хобби. Это, господа, необычные документы, адресованные мне или написанные при моем участии и содействии. Здесь есть Открытый Императорский лист, выписанный на мое имя перед началом войны. На сутки. Завещание Священного Кесара. И — жемчужина коллекции — Отречение Рамера Девятого. В пользу Регента. Я честно хотел его сжечь в камине, но не удержался от искушения, знакомого любому коллекционеру. Отличный же экземпляр. И, заметь, все еще имеющий законную силу.

— Эшери, демон!

— Брат, — поправил Кот. — С демоном… ты бы договорился.

— Демон, — убежденно сказал император, — Змей. Вообще не удивлюсь, если у тебя и ЭТО прокатит!

То, что в библиотеку забрела не вовремя, я сообразила поздно — уже когда отступать было поздно. На полукруглом диванчике под высоким круглым окном сидела Важная Рыжая Зараза, с которой в последнее время все носились, как с пасхальным яйцом.

Выглядела она откровенно паршиво, и, вместо того, чтобы позлорадствовать, я вдруг по-идиотски забеспоколась: не грохнется ли в обморок, приняла ли лекарство, правильно ли ее кормят — бледная же, как спирохета, а о скулы поезаться можно. Лекарь — это диагноз.

Она услышала мои шаги, подняла голову — и тоже узнала. Я не успела присесть в поклоне. Просто — не успела, голова была забита другим. Императрица, первая, поднялась — и с невыазимым изяществом… присела в реверансе. Неглубоком, правда, но — самом настоящем. Никогда не видела его в исполении Алеты — офигенно красиво, между прочим.

— Ваше Высочество, — невыразительно произнесла она и растянула губы в Той Самой улыбке, которую мне "ставила" Иолли.

Я опомнилась и изобразила подобие ее поклона. Довольно грубое.

— Ваше Величество?

— Уже нет, — с раздражением фыркнула она. — Демоны… Все равно скоро об этом узнает вся Империя, но почему первой должна быть именно ты? Вы, — поправилась она, скривив губы.

На низком столике перед Алетой лежал пергамент, заверенный печатью. Похоже, именно он был причиной ее злости. Но лезть в такие бумаги без приглашения…

Она поняла меня правильно:

— Это свидетельство о разводе. Подлинное, подписанное в Храме. Я больше не императрица. Хвала Небу, мне оставлено родовое имя и добрачный титул. Графиня Шайро-Туан, к услугам Вашего Высочества, — едко повторила Алета и снова неглубоко присела.

— Дурдом, — опешила я. — Но, вообще-то, ожидаемый.

Зеленые, "бутылочные" глаза уставились на меня с почти детским недоумением.

— После того, что вы отожгли в нашу предпоследнюю встречу, — пояснила я, — в портальном зале. Нужно же умудриться в присутствии мужа и императора заявить другому мужчине, что он может все, и только в нем вы видите последнюю надежду на спасение сына! Это мог бы проглотить только тот, у кого вообще нет гордости.

— Я была не в себе! — заявило это чудо в перьях.

— Понятное дело, — уже не думая об этикете, в котором сам черт ногу сломит, я опустилась на диванчик напротив. Алета повторила мое движение с облегчением, похоже, ей все еще было нехорошо. — Как принц?

— Рам, — Алета осеклась, — Его Величество предоставил ему выбор — за кем следовать. И Рами сказал, что поддержит мать, другое недостойно мужчины и рыцаря.

— Молодец, — я невольно улыбнулась. — Ну так… Вас же не оставили без куска хлеба и крыши над головой?

— Нет, конечно, — Алета небрежно махнула ладошкой, — у меня есть доходы с земель графства, личный процент с шахт и содержание матери наследника.

— И? — не поняла я, — Сын с вами, вы свободны и состоятельны. В чем трагедия-то?

— Свободна, — угрюмо повторила Алета, рассматривая подпись на пергаменте. В который раз? — Вот кто бы сказал, зачем мне эта свобода сейчас? Она была нужна десять лет назад. Когда мне было кому ее подарить!

Да простят меня здешние Боги — это было… весело.

— Смеетесь? — Она кивнула, — Имеете право, Ваше Высочество. Когда у меня, наконец, все рухнуло.

…Сказать ей о куче людей, которые свое "все зашибись" на ее "все рухнуло" с доплатой поменяют? Или не стоит, не поймет.

— Маргарита, — поправила я, пока больная, слабая и по этому поводу злая, как шершень, Алета не наговорила лишнего, — Мы же были представлены "короткой формой". Вы мать моего очень дорогого друга. И — я и не думала смеяться. А на счет того, кому подарить вашу свободу… Есть же очень хорошее решение.

Алета шевельнула золотистыми бровями, всем видом показывая, в каком месте она видела меня и мои решения. Вот, честно, была бы она здорова — плюнула и ушла. Но врач не может покинуть свое место рядом с больным. "Неоказание помощи…" статья сто двадцать четвертая УК. Да и Рами стоило помочь, хлебнет он с ней!

— Подарите свою свободу — себе. Это классный подарок. Катайтесь верхом, выращивайте цветы, пишите романы. Объездите весь мир инкогнито…

— Сердце болит, — глухо ответила Алета.

— Это бывает. И, говорю, как врач, проходит. Если лечить — за девяносто дней. Не лечить — за три месяца.

Бывшая императрица откинулась на спинку дивана и закрыла глаза то ли пережидая приступ боли, то ли собираясь с мыслями.

— Он же предлагал подождать, — сообщила она вдруг, бессмысленно глядя в потолок, — А вот если бы тогда, десять лет назад, я не сняла кольцо… может быть, он до сих пор бы ждал меня? Как думаешь?

…Глаза твои бесстыжие! Вот и помогай таким. Хорошо, мы не выбираем, кому помогать. Иначе самооценку пришлось бы выманивать на сыр из под плинтуса.

— Марк? — спросила я и тихо рассмеялась, — Да никогда в жизни! Ждать десять лет, наблюдая, как вы танцуете с императором? Украл, увез, совершил государственный переворот — но точно не ждал бы. Не тот человек.

— Значит, хотя бы в этом не ошиблась, — с удовлетворением сказала она. — Как просто все было тогда, Маргарита, если б ты знала! Как все было просто… А мы все равно умудрились запутаться. Вот сейчас войти бы в тот бальный зал, той девушкой с длинной золотой косой… И все сделать правильно.

— Что мешает? — удивилась я, — Бал в честь нового Кесара наверняка будет, приглашением графиню Шайро-Туан точно не обойдут. Косы нет? Нож найдется? Помнится, у вас всегда при себе что-нибудь острое…

Алета настороженно посмотрела на меня, потом усмехнулась, пошарила в складках юбки и добыла-таки вполне приличный тяжелый кинжальчик с лезвием, чуть длиннее ладони. Протянула мне.8c847c

Чего она ждала? Что я верну бывшему Величеству ее же подарок? Увы, не умею. Я с ножичком на людей по-другому хожу. Культурно, за столом. За операционным. Попробовала пальцем лезвие — подходящее. Закрутила свою гриву и отмахнула, поближе к затылку. Криво, да и черт с ним, Дашка подровняет.

— Вот вам золотые косы, Ваше Сиятельство. Пользуйтесь. Сделайте все правильно.

В жизни ни у кого таких глаз не видела. Как будто я не косу обрезала а, как минимум, живот вскрыла, как японские самураи.

— Если я приживлю себе твои волосы, будешь знать все мои чувства…

— Я их так не знаю! — Фыркнула я. — Да и зачем приживлять? Сделай шиньон, дел-то куча! Хвост. Красиво будет.

Она одарила меня долгим, пристальным и совершенно нечитаемым взглядом, а потом быстро, словно боясь передумать, схватила подарок и сжала в кулаке.

— Я его возьму, — объявила она, — и приму приглашение на бал.

Прозвучало это как ничем не прикрытая угроза.

— Небо навстречу, — осенила я Алету местным благословением. Чем-то вроде нашего: "Флаг тебе в руки, барабан на шею и ветер в попу!"

После ее эпичного ухода прошло не больше нескольких секунд, когда воздух у камина задрожал, рассеивая "отвод глаз".

Муж меня не удивил. Они, впятером, по очереди, незримо караулили Алету с тех пор, как она пришла в себя. Проводив глазами остывающий след, он шагнул ко мне и ладонью взьерошил волосы.

— Кошмар, Маргарита! Надеюсь, это можно как-то поправить?

— Само поправится месяца через три. Волосы не ноги, отрастут, — равнодушно ответила я.

Он смотрел на меня пристально, с укоризной. А черные глаза смеялись:

— Так, значит, да? Придумала способ отмотаться от бала!

— Тебе хочется, ты и танцуй. А у меня деликатное положение. Мне вообще потакать положено. И все желания исполнять. Я в Румон хочу. К Иолли, — я отвернулась, скроив самое сварливое лицо.

Марк придиванился рядом, перетянул меня к себе на грудь. Обнял.

— Ну, значит, идем к Иолли.

— А бал? — удивленно дернулась я.

— Маргарита, я же не дирижер. Можно подумать, без меня не оттанцуют…

Сто лет уже мне не было так хорошо и спокойно. Но одна мысль все-таки свербела. И я поняла, что не удержусь, все равно спрошу.

— Марк, а Рами? Что ты думаешь делать?

Как ни странно, он понял меня сразу и правильно. Похоже, мысль свербела не у меня одной, вот только муж уже давно ее обдумал.

— Через два года ему исполняется двенадцать лет. Буду его поручителем перед Змеем, по вашему, это что-то вроде крестного. А здесь — второй отец.

— Император может быть против, — заметила я.

— Не важно, — ошарашил меня Марк. Легко рассмеялся. — Маргарита моя, я же стратег. Я просто составлю два плана: на случай, если император скажет "да", и на тот случай, если он решит отказать. И каждый из них будет вести меня к моей цели — вот и все. Поэтому совершенно не важно, что решит император. Я все уже решил.