Глава 2

Утром деловитая медсестра убедилась в том, что все мы благополучно пережили адаптацию, и отправила на инструктаж. Хотелось бы, конечно, принять душ, переодеться, привести себя в порядок, но нас торопили; к тому же, это все было невозможно, пока мы не получили новые браслеты.

Нам показали ролик с общей информацией о планете, о погоде в этой части материка, опасных растениях, животных и насекомых, распорядке дня сотрудников, обозначили правила и запреты, рассказали о корпоративной этике. Помимо этого, поведали кратко о самой станции и истории ее возникновения, упомянули самых известных исследователей, добавили с гордостью, что «Найрив» станция всесоюзная, поэтому встречаются здесь представители всех рас людей.

Во время инструктажа я с интересом поглядывала на окружающих. Пока что я видела только землян да центавриан. А где же остальные? Где круглоглазые апранцы, белокурые орионцы, волосатые веганцы, возвышенные лирианцы?

Когда с инструктажем было покончено, нас повели к заму начальника безопасности. Им оказался тщедушный невысокий землянин, рыжий, к тому же. Я старалась не смотреть на него больше, чем следовало, но не могла удержаться от искушения. Все его лицо было в бледных пигментных пятнышках разного размера, и пятна эти виднелись даже на губах. С ним все в порядке? Я прямо-таки озадачилась этими пятнышками.

— Веснушки, — сказал он, правильно истолковав мое любопытство. — Реакция на свет.

— Простите, не знала. Первый раз вижу подобное…

— Такое ощущение, что и землян вы в первый раз видите.

— Да, вживую — первый раз.

Начальник безопасности с этими, как их там, «веснушками», улыбнулся неожиданно озорно:

— Вы нас еще полюбите. А теперь — ваша очередь.

Я подошла к устройству, которое снимает и надевает браслеты, и протянула руку. Щелк! Идентификационный браслет слетел с запястья. Загрузив мои биометрические данные, рыжий начальник безопасности снова включил другой режим: раздался еще один «щелк» и на моем запястье плотно сел новый, широкий и плотный браслет.

Когда всем поменяли браслеты, рыжий объяснил, что они будут служить не только пропусками, с их помощью будут контролироваться посещение каждого помещения, приемы пищи и медикаментов, нарушения. В них также загружена схема станции для тех, кто плохо ориентируется — всегда можно включить режим подсказки.

Помимо браслетов, нам выдали форменную одежду для работы — комбинезоны синего цвета, перчатки, маски, полотенца, и наши вещи, уже проверенные службой безопасности. ТПТ-передатчики тоже перенастроили, загрузили самые необходимые контакты служб станции, и предупредили — разговоры дольше одной минуты будут автоматически сбрасываться. Ибо нечего тратить энергию ТПТ-вышки, она поблизости одна и военной базе нужнее.

Наконец, с оформлением на станцию было закончено. Одной группой мы, новички, двинулись к жилому модулю Б; часть парней отправились в модуль А. Общая зона для тех, кто жил в модуле Б, оказалась довольно уютным местечком. Стены не скучно-нейтральные, а яркие, мебель даже с виду мягкая, повсюду автоматы с закусками и напитками, выделено местечко для тех, кто любит поиграть в игры и посмотреть фильмы. А еще — в вазах свежие цветы.

Сотрудников в это время в общей зоне практически не было. Я немного отстала от женщины, которая обо всем рассказывала, но и без ее объяснений понятно, что здесь и как. Посоветовав нам закинуть вещи в комнаты и сразу идти на завтрак, она удалилась с чувством выполненного долга, мы же пошли смотреть комнаты.

Моя находилась в самом конце коридора. Приложив браслет к датчику, я подождала, пока дверь отъедет в сторону, и вошла, загруженная сумками, форменной одеждой и прочим.

Тесновато, душновато, темновато.

Сразу понятно, что в этой каморке лучше проводить как можно меньше времени, а то можно задохнуться от недостатка свободного пространства и словить депрессию от плохого освещения. К тому же, одна из коек уже занята. Вряд ли моя соседка обрадуется приезду новой «постоялицы».

Я не стала разбирать вещи, просто закинула их на кровать, и сразу же вышла, чтобы успеть на завтрак. Столовая оказалась точной такой, как я ожидала: ничего выделяющегося, нейтральные цвета, столы, стулья, типовые установки подачи пищи. Некоторые сотрудники столы сдвинули, чтобы сидеть вместе, одной компанией. Я могла бы присоединиться к парням, с которыми прибыла — они уже завтракали — но передумала. Общение оставлю на потом, сейчас главное — поесть!

Я поднесла руку к установке. Сканер считал данные с браслета, раздалось жужжание-ворчание-шипение, и я получила свой завтрак — яичницу, овощи, мутный напиток в прозрачном стакане, булочку не самого аппетитного вида. Не слишком аппетитно выглядит, но зато явно не концентраты, а нормальная еда.

Я подхватила поднос и подошла к ближайшему свободному столику. Как и на всякого новичка, на меня посматривали с интересом, но никто не подошел. И хорошо — мне пока не до этого. Скорее хочется в душ, переодеться, осознать окончательно, что я уже далеко-далеко от дома… Ведь это первый мой самостоятельный полет, первое задание от Главы Рода, первая ответственность. И где-то здесь бродит Дейриган Каркано.

Задумавшись о нем, я поднесла стакан ко рту.

— Благочки!

От неожиданности я пролила немного жидкости на стол. Девушка, которая испугала меня громким приветствием, оказалась младшей. Неудивительно: кажется, на станции работают одни младшие.

— Я тебя испугала, да? Прости-прости, я не нарочно. Тебя вместе со мной заселили, да? Кэя Унсури, верно?

— Верно, — отставляя стакан, сказала я.

— А я Джуди Козловски! Рада познакомиться!

«Так вот откуда ты знаешь мое имя и номер комнаты», — подумала я, разглядывая девушку. Полненькая, низенькая, смазливо-сладенькая — как пирожное. Свои волосы у нее явно светлые, но она почему-то все равно вытравливает их до белесой платины. Значит, она — дочь того Козловски из административного модуля. Или, может быть, сестра. Не жена же?

— Я присяду?

— Да, — я просто не могла противиться ее напору.

Джуди бухнулась на стул безо всякого изящества и сообщила:

— Я на станции всего три дня, и никак не могу привыкнуть, что вокруг столько старших. А ты раньше общалась с другими расами?

— Не приходилось.

— Здесь у нас будет такая возможность, может, даже повезут смотреть на инсектоидов. Здорово, правда? Папа говорит, здесь еще и орионцы, и лирианцы работают. Но я пока кроме центов… прости, центавриан, никого не встречала из других рас. А ты здесь как практикантка или волонтер?

— Как волонтер.

— Я тоже! — воссияла Джуди. — Большинство студентов здесь проходят практику, у них совсем другие программы. И все такие злобные, аж подойти страшно. Особенно центы. Ой, то есть, центавриане. А ты что не ешь? Здесь вкусно готовят.

Я попробовала яичницу, запила почти безвкусным напитком. Да, это не сбалансированные по калорийности, полезности и вкусовым качествам коктейли на Ланмаре… Да и яичница на вкус так себе. Но есть можно.

Джуди посмотрела на меня очень одобрительно:

— Ты хотя бы не кривишься, а все остальные центы… центавриане, кривятся. Ваша еда так сильно отличается от той, что едят все остальные? Ладно, ладно, не отвечай. Не буду больше тебя дергать, тем более ты кушаешь. И вообще — поболтать мы успеем в комнате. А я побежала, мне через десять минут надо быть в другом модуле!

Джуди соскочила со стула и поторопилась к выходу. Я знала ее всего ничего, а она уже меня раздражала. Не простодушной бесцеремонностью, не болтовней — это все можно счесть даже милым, а щенячьей восторженностью от всего, что видит. Аж брызжет счастьем и довольством, негодница. И отца «папой» называет…

Я покончила с завтраком, отнесла поднос, куда следует, и вернулась в комнату. Наконец, можно принять душ! Предвкушая этот приятный процесс, я взяла полотенце, нижнее белье, шампунь и гель для душа (не пользоваться же общим?) и последовала к женским душевым. Оставив свои вещи в одном из шкафчиков, я закрыла его и разделась. Следующие двадцать минут я блаженствовала под горячими струями воды, чуть ли не мурлыча от удовольствия. Как приятно вновь себя человеком чувствовать, как славно не шататься от слабости, как прекрасно ощущать себя чистой и обновленной!

Закончив, я сдернула полотенце с верха кабинки, прикрыла им наготу и вышла…

…Столкнувшись при этом с мужчиной.

Встреча вышла неожиданной; я впечаталась в его грудь лбом. Отскочив, я коснулась лба — на нем появилось что-то масляное. Что это… такое? Откуда здесь мужчина? Да еще и обнаженный? Может, меня еще не отпустило после полета и это галлюцинация? Однако, какая интересная галлюцинация: высокая, загорелая, с мощными плечами, на которых накинуто полотенце. Мне хватило самоконтроля, чтобы не опустить взгляд ниже. Однако и то, что открывалось выше, впечатляло.

Лицо незнакомца являло собой сочетание грубого и красивого: резкие черты лица, но линия губ мягкая, глаза невинного голубого цвета, но при том хищно раскосы и смотрят отнюдь не невинно.

Орионец. Прямо-таки типичный образчик.

Придерживая полотенце руками — не допусти Звезды свалится! — я сказала:

— Вы перепутали. Это женские душевые.

— Да-а? — протянул он, разглядывая мои волосы, плечи.

Я нахмурилась. Что этот тип себе позволяет? Мало того, что нарушил правила, так еще и смотрит непристойно. Эдак своим наглым взглядом и до ног доберется, а потом пожелает и остальное увидеть.

Я хотела добавить, что он должен уйти, но орионец меня опередил:

— Уверены, что сами ничего не спутали?

— Да, уверена! Вы так и будете стоять здесь и демонстрировать себя?

— Почему бы и нет? Мне смущаться нечего, да и зрители имеются, — усмехнулся мужчина. От звука его густого грубого голоса мне стало не по себе.

— Наготы не смущаются только животные, — со всей возможной холодностью сказала я.

Стрела попала в цель — с лица орионца сползла усмешка. А еще на меня отчетливо повеяло угрозой. Хоть этот тип и младший, но энергетика у него сильная.

«Тип» прошел мимо и зашел в ближайшую кабинку. Я услышала, как он включил воду.

— Вы не собираетесь уходить?

— Зачем? — отозвался орионец весело. — Душевая-то действительно мужская.

Где-то в коридоре послышался неясный шум. Допустив на секунду, что орионец прав и что до возможного позора у меня осталось совсем мало времени, я метнулась к своему шкафчику, открыла его браслетом, сграбастала все вещи в охапку и успела заскочить в одну из душевых кабин до того, как открылась дверь.

…Внутрь шумной толпой ввалились мужчины, судя по разговорам — младшие. Костеря себя за ошибку, я одевалась со всей возможной скоростью и надеялась, что никто не запомнит меня, кода я выйду. Хотя, о чем я? Этот здоровый орионец всем потом выложит, что зеленоглазая центаврианка спутала душевые. А так как зеленоглазых среди центавриан мало, меня на станции вычислят сразу.

А, плевать! Сейчас главное — уйти отсюда!

Я решилась и вышла из кабинки.

«Ничего страшного», — успокаивала я себя, обходя опешившего лысого мужчину в рабочем комбезе. Смех и разговоры, до того заполняющие душевую, смолкли. Хорошо, раздеться успел только один, внимания толпы голых мужчин я бы не выдержала и точно психанула. Путь до двери казался мне нескончаемо длинным, наконец, я ткнула на кнопку и дверь выпустила меня наружу.

Только тогда я рассмеялась нервно: а повезло этим младшим! Посмотрели на ножки высокородной центаврианки!

Спустя час мой передатчик замигал: кто-то строгий и молодой велел идти в оранжерею. После инцидента с душевой я уже успела привести себя в порядок — высушить и заплести волосы в косу, примерить рабочий комбез. И, самое главное, дала себе установку больше об этом не вспоминать. Да, ошиблась, да, была резковата с тем мужчиной. Но и он не должен был так на меня смотреть!

Я немного заплутала в переходах между модулями, главным образом потому, что с удовольствием осматривалась. Все куда-то спешили, были чем-то заняты, вдохновлены или обеспокоены. Пройдя очередной переход, я сверилась со схемой станции и нашла путь, ведущий в оранжерею.

Огромная дверь отъехала в сторону.

Как светло! Я задрала голову, чтобы лучше разглядеть прозрачный купол; желтым кружком зависло высоко над ним одно из гебумианских светил. Глаза заслезились, и я опустила голову. Помимо мягкого света, здесь царили разнообразные запахи: сладкие, терпкие, пряные ароматы цветов смешивались с тяжелым духом земли и химозными нотками удобрений. Я шагнула куда-то вбок, пропуская девушку с пищащим устройством в руках.

— Унсури? — навстречу мне вышел юноша.

Среднего роста, худощавый, он был одарен мягкой красотой. Если сравнить его лицо с работой художника, то последний явно недодал выразительности чертам, тонкими штрихами обозначенными на белом полотне лица, зато на глаза не пожалел синей краски. Я обратила внимание и на волосы — волнистые, светлые, они отросли длиннее плеч; чтобы не мешались, юноша убрал их в небрежный хвост.

И все же, при всей внешней хрупкости этот парень способен сойтись с рептилоидом без оружия, и не погибнуть. Эти тонкие кости под кажущейся слишком нежной кожей практически не способны сломаться, а эти темные глаза видят гораздо больше, чем глаза остальных рас людей — энергетические поля, эо-импульсы живых существ и прочее интересное.

— Блага, — сказала я.

— Ага. Я Ларио Гетен, твой куратор. Захочешь заценить биографию — милости просим в Сеть, информация открыта. Тратить время на объяснения, кто я и чем здесь занимаюсь, считаю преступным, — заявило неземное создание и пригляделось куда-то выше моей головы.

«Изучает ауру», — подумала я.

— После полета ты еще не оклемалась, покачал головой лирианец. — Это никуда не годится.

Я и слова не успела сказать, как он опустил свою тонкую, по-девичьи нежную ладонь мне на лоб. Меня как будто окутало невесомым облачком; тепло живительной энергии наполнило прорехи в энергетике. Ну, почему вчера не он нас в медмодуле встречал?

Кивнув, Гетен убрал руку:

— А вот теперь порядок. Только не распространяйся, что я тебя подлечил — здешние медики считают, что поправка энергетических полей портит биометрические настройки браслетов.

Юноша — хотя на самом деле ему, должно быть, лет совсем не мало — махнул рукой, показывая, что я должна следовать за ним.

— Скажу сразу: ты здесь как волонтер, даже не как практикант, из этого вытекает, что практически во все интересные места доступ тебе будет закрыт, а работа будет скучной. Так что не жаловаться!

— Никаких жалоб, — согласилась я.

— Предупреждаю: передо мной выслуживаться бесполезно, стремиться угодить — тем более. Видеть меня ты будешь редко. Мои практиканты будут говорить тебе, что делать. С вопросами и проблемами к ним. Хочешь положительную характеристику — не мешай практикантам работать, точно выполняй их указания. Покажешь себя хорошо — в следующем году можешь попасть сюда уже на практику.

— Поняла.

Лирианец быстро шел к лестнице, не давая мне возможности оглядеться. А жаль — здесь было, на что поглядеть. Почти все растения, что попадались на глаза, были мне незнакомы, да и просто хотелось остановиться и окинуть не спеша взглядом открывающееся пространство, посмотреть, чем здесь заняты.

На втором ярусе людей и суеты было поменьше; рядом с устройством автоматического полива растений копошился центаврианин. При появлении Гетена он прекратил свою возню и повернулся к нам.

Вот это встреча! Дейриган Каркано! Кто бы знал, что я найду его так скоро? Звезды, спасибо, дважды спасибо за то, что помогаете мне! Рукой я машинально потянулась к косе, проверить, не растрепалась ли, но центаврианин не на меня посмотрел, а на Гетена — вопросительно.

— Танцуй, Дейри, — усмехнулся тот. — Я выбил нам помощницу из прибывших вчера волонтеров. Много от нее не требуй — девчонка еще только на третьем курсе, без специализации, в голове пустота. Остальным тоже сообщишь. Собственно, все. В лаборатории чтобы к двум часам был, без опозданий.

Толком не представив нас друг другу, лирианец развернулся и направился к лестнице. Да, совсем не такого поведения ожидаешь от лирианца. Обычно они тактичны, вежливы, спокойны и очень добродушны — таков их бессменный имидж в Союзе людей.

Однако что ученый? Рядом идеальный Дейриган… моя интуиция не ошиблась: вживую Каркано оказался таким же привлекательным, как и на изображениях в Сети. И так же, как и с изображений, от него исходила спокойная сила. Мое сердце начало биться уже в знакомом сбитом ритме, в котором сплетались предвкушение, радость и ощущение, что нашел то, что давно искал. Если бы пару месяцев назад кто-то сказал мне, что я увлекусь кем-то по изображению и полечу этого кого-то завоевывать, я бы покрутила пальцем у виска. И вот — на тебе, сердце волнуется, ладони потеют…

— Дейриган из Рода Каркано, — мой будущий муж приложил ладонь к сердцу и поклонился.

— Кэя из Рода Унсури, — сказала я голосом, в котором мои сестры безошибочно бы уловили влюбленность. Однако их здесь нет, и нечего про них думать! — Судя по всему, вы мой начальник на некоторое время. Рада познакомиться. Вы тоже с Ланмара? Я видела заметки о вас в прессе.

— Обо мне? — удивился Каркано.

— О вашем Роду.

— А, вот что. Значит, мы с вами с одной планеты. Очень славно, — Каркано явно колебался между тем, чтобы вести себя, как полагается воспитанному гражданину и между тем, чтобы сразу перейти к делу. В итоге выбрал второе: — Простите, Кэя, но времени у меня мало. Давайте я введу вас в курс дела?

— Конечно.

Дейриган вернулся к возне с установкой, при этом не забывая давать мне пояснения, что делает. Я не столько слушала его, сколько рассматривала. Худощавый, высокий, даже чуть выше нормы — такие набирают массу ближе к первой сотне лет, если стараются. Но он вряд ли будет стараться, так и останется сухопарым, и, скорее всего, еще больше «высохнет». Лицо… ну, если честно, то обыкновенное центаврианское лицо — без недостатков, но и выразительным не назвать.

Мои сестры бы никогда не назвали его красивым, но мне он казался необыкновенно привлекательным. Привыкшая к тому, что меня окружают зазнавшиеся и амбициозные юнцы, я не могла наглядеться на спокойного, даже флегматичного Каркано.

А он и не заметил, как я внимательно его рассматриваю. Или сделал вид, что не заметил.

Закончив с установкой полива растений, Каркано повел меня мимо рядов цветов, на вид друг от друга ничем не отличающихся, объясняя, за какими из образцов я должна наблюдать. Те, которые после первого полива поменяют цвет, я должна отметить. Те, которые поменяют цвет после второго полива — тоже отметить, и так до тех пор, пока установка не закончит полив.

— Я уже отрегулировал добавки для каждого полива, вам нужно только посмотреть, какова будет реакция. Справитесь?

— Боюсь, что нет, — приняла я озабоченный вид. — Слишком сложно для меня.

Дейриган улыбнулся на шутку:

— Если будет слишком сложно, зовите. Помогу, чем смогу.

«Обязательно!»

Дейриган ушел; погрузившись в свои мысли, он задел рукой горшок с цветами, и тот чуть не свалился. Нахмурившись, мужчина поправил горшок и вновь окунулся в свои важные-важные мысли. Надеюсь, не наткнется больше ни на что по дороге.

Я вздохнула. Он оказался точно таким, каким я его представляла. Милый, добрый, умный, замечательный… Да, да, я, возможно, придумываю, но разве женская интуиция может ошибаться?

Разумеется, с заданием я справилась. Однако Дейриган долго сомневался в этом, когда пришел, все сверялся со своими записями, хмурился, несколько раз спросил: «А вы уверены, что именно во время третьего полива четвертый образец порозовел?»

— Уверена. Не беспокойтесь, Дейриган, ошибок нет.

— Ну да, ну да… Сегодня у меня для вас больше не будет никаких заданий, так что можете быть свободны.

— Если бы я знала, как легко быть волонтером, то еще раньше записалась бы на эту программу, — сказала я, глядя в глаза молодого человека. Он только сейчас заметил, что глаза у меня необычного для нашей расы травянисто-зеленого цвета. Приглядевшись, Каркано оценил цвет и деловито уточнил:

— Мутация?

— Да.

— Острота зрения обычная или сниженная?

— Сниженная. И в темноте плохо вижу, и яркий свет плохо переношу. Зрение, как у младших рас. — Я сказала о своем недостатке нарочно, проверить — как Каркано относится к небезупречным девушкам?

Как оказалось, нормально относится.

— А у меня кости хрупкие, — признался Дейриган и тем самым окончательно уверил меня в том, что мы с ним поладим. — Мать на аборт отправляли, да Глава Рода отстоял, и дали добро на роды.

— Раз дали добро, значит, в целом вы здоровы.

— Да, наверное, — произнес он таким тоном, что сразу стало понятно: его собственное здоровье мало интересует. — В оранжерею приходите завтра, в восемь утра, в рабочем комбинезоне.

Подавляя желания улыбаться и говорить беспрестанно «да», подобно остальным скоропостижно влюбленным, я шла за Каркано, пока мы не разошлись у перехода. Довольная тем, как удачно все складывается, я неторопливо направилась в столовую.

В этот раз почти все столики были заняты. Дождавшись своей очереди у установки подачи пищи, я задумалась над тем, куда бы припарковаться. Вон тот столик свободен, но рядом шумная компания мужчин, а тот столик грязный — кто-то запачкал и не убрал за собой.

— Кэя! Кэя Унсури! — раздалось вдруг на всю столовую. — Давай ко мне!

Джуди Козловски отчаянно махала мне рукой из самого дальнего угла столовой. Сначала я увидела ее, а потом тех мужчин, с которыми имела счастье свидеться утром, в душевой. Они откровенно веселились, глядя на меня.

— Я здесь! — повторила свой призыв Джуди, и мне захотелось ее убить.

Я быстро прошла к ее столику — но только потому, что другой свободный уже заняли. Девчонка обрадовалась мне, как родной, даже булку вручила со словами: «Мне худеть надо, а ты зацени, вкусная!»

— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как много пар глаз сверлят в моей спине дырки. Возможно, на меня смотрят, потому что я новенькая здесь… Зачем обманываться? Они откровенно таращатся и смеются, вспоминая мою физиономию в душевой. — Джуди, не могли бы вы мне услугу оказать? О моем появлении необязательно оповещать всю столовую.

— Да я так, тебя подозвать.

— Я не собачка, чтобы меня подзывать.

Зелено-голубые глаза Джуди округлились:

— Ты обиделась? Прости. Просто ты такая растерянная стояла с подносом, мне стало тебя жаль.

Будь на месте девушки кто-то другой, у меня бы уже включился режим «ЦЦ» — режим «циничной центаврианки». ЦЦ — излюбленная манера поведения высокородных цыпочек в обществе, лучший способ защиты. Однако Джуди явно не хотела меня задеть, она старалась быть вежливой… как у них там принято, у младших.

— Все в порядке, — сказала я, чуть улыбнувшись.

— Отлично, — мигом повеселела Джуди. — Я сразу поняла, что мы с тобой поладим.

Я усмехнулась. Забавные они, эти земляне.