Глава 3

Разобрав свои вещи в комнате, я вышла в общую зону. Несколько человек смотрели фильм, разлегшись на диване, один мужчина азартно рубился в какую-то игру. Я же прошла к вирт-экранам с выходом в Сеть.

Кто же ты, Ларио Гетен, и почему такой странный? На второй мой запрос Сеть информации не могла найти, зато на первый информация была. Гетен оказался очень молод по меркам своей расы: ему недавно исполнилось девяносто четыре года. Окончив Академию естественных наук на планете Кас по специализации «Биотехнология», он остался там работать на кафедре генетики, позже перешел в институт генной инженерии. Так и не получив звания профессора, отправился на Гебуму, где на данный момент и работает.

Значит, Гетен до сих пор доцент. Интересно, почему?

Я пробежалась по списку его научных статей — самые поздние касаются исключительно опытов с биологическим материалом гибридов, выведенных расой рептилоидов. Однако научное сообщество статьи раскритиковало, теперь доступ к подобным исследованиям для Гетена закрыт. Вот почему лирианец здесь. Его, скорее всего, сами коллеги со старого места работы выжили. Буду иметь в виду.

Заодно я еще раз освежила в памяти данные о Дейригане. Судя по всему, он большой умница, но записался на практику именно к Гетену, у которого подпорченная репутация. Тоже интересно: обычно амбициозные студиозусы желают набираться опыта под руководством светил, одаренных высокими степенями и званиями. Дейриган же выбрал человека, работы которого разгромили.

Дейриган… Как произвести на него впечатление? Знаниями? Здесь провал: в универе мы пока изучали только общие дисциплины, а Каркано уже подбирается к секретам генной инженерии. Так как его зацепить? Вряд ли он из тех, кто клюет на хорошенькую мордашку. В том и вся его ценность, что он никогда не станет оценивать меня сугубо по внешности и прочему, что дали мне гены и положение. Он будет видеть меня такой, какая я есть. Но понравлюсь ли я ему такая, какая есть?

Я шумно выдохнула. У меня нет опыта общения с такими мужчинами, но тем будет интереснее.

Очистив историю запросов, я поднялась с места. По злой иронии именно этот момент выбрал тот голый орионец из душевой, чтобы прийти. То есть, вошел-то он уже не голый, а одетый, но в душевой-то он был голый…

Я развернулась и пошла в сторону, чтобы не столкнуться с ним, встала в самый дальний уголок у автомата с закусками. Увы, его интересовал именно этот автомат.

Пришлось сделать вид, что и я здесь не случайно встала. Выбрав наугад, я ткнула на кнопку. Ничего не произошло. Я ткнула еще раз, сильнее. Да что такое с этим автоматом? Почему не работает?

Еще и этот здоровяк стоит сзади, и, конечно, смеется — хоть про себя, но обидно все равно. И вообще, у меня такое парадоксальное ощущение, что тогда в душевой не я его голым увидела, а он меня.

Орионец врезал кулаком куда-то по корпусу автомата. Автомат от такого потрясения выплюнул бутылочку с ало-красным содержимым. Поймав ее — она вылетела с подставки, мужлан хмыкнул:

— Проблемы с железом?

— Нет у меня никаких проблем.

— Тогда зачем вам препарат железа? Это автомат с биологическими добавками. Или вы здесь от меня спрятаться хотели, гражданочка?

Как он догадался? Ах, неважно. Я вспомнила, что лучшая защита — нападение, и ответила:

— «Гражданочка»? Вам не кажется, что такое обращение несколько фамильярно?

— И что?

На этот раз хмыкнула я, про себя. Он вел себя так намеренно, а не по простодушию, как Джуди. Видимо, задела его моя фраза про наготу и животных. Если я сейчас же не поставлю его на место, так и будет цепляться.

— Вы считаете, что имеете право обращаться ко мне фамильярно? — я была горда тем, как холодно и красиво прозвучал мой голос; таким голосом впору выносить обвинения.

— А вы, — он выделил последнее слово, произнес его мягко-мягко, в пику моей холодности, — считаете, что всякий младший на вас снизу вверх смотреть должен? Тогда я вас разочарую. Здесь у нас все равны и называть я вас буду так, как считаю нужным. Стерва высокородная.

Ах, вот как? Замечательно, орионец, спасибо, что дал понять сразу, кем являешься.

— Вы хам.

— Бываю порой, — согласился он, когда встречаю дерьмово воспитанных гражданочек.

Орионец вручил бутылочку мне и повернулся к автомату. Какое-то мгновение я смотрела в его спину, широченную спину, подыскивая правильные слова в ответ, но передумала отвечать. Что толку связываться с грубияном? Пусть общается с себе подобными — по-настоящему дерьмово воспитанными.

На ужин я так и не пошла, обошлась тем самым препаратом железа, разбавленным вкусовыми добавками и водой. На вкус он оказался не так уж плох — при должном воображении может сойти за сок.

А вот Джуди на ужин ходила и расстроилась, не дождавшись меня. Вернувшись в комнату, она вздохнула:

— Так и думала, что ты здесь. Почему не пошла в столовую? Такое мясо вкусное подали!

— Аппетит пропал, — отозвалась я не слишком охотно. Девчонка явно набивается в подруги. Если она не такая простушка, какой кажется на первый взгляд, то должна правильно растолковать мою прохладную вежливость. Я не против общения, но не стоит лезть ко мне еще ближе.

— Вот, мне бы так. А то отрастила лишнего, — девушка выпятила и без того не плоский живот и похлопала по нему ладонью. — Но я прожорливая, никак не могу себя приструнить. Да и в семье у нас все пухленькие. А у вас в Роду все стройные?

— Да.

— Как вам это удается? — непритворно удивилась Джуди. — Вы метаболизм так ускоряете, что не успеваете полнеть? Ничего вкусного не едите? Или в спортзале каждое съеденное пирожное отрабатываете?

— Все очень просто. Контроль. Не есть лишнего, не есть вредного, питаться сбалансированно.

— Даже если стресс и хочется сладкого?

— Всегда.

— Так свихнуться можно!

Я пожала плечами. Да, стандарты у нас строгие, но никто не требует, чтобы мы вообще не брали вредного в рот, или никогда не расслаблялись. Главное — знать свою меру и оставаться в рамках нормы. Нери, к примеру, большая любительница сладкого, но она также большая любительница спорта.

Но есть еще один нюанс. Общепринятая норма веса, норма показателей здоровья — это мерило для обычных граждан, а для тех, кто метит в элиту, стандарты другие, куда более строгие. Но именно эти стандарты — золотые. Если ты им соответствуешь, то можешь с чистой совестью назвать свое тело идеальным. Кто-то не выдерживает давления стресса в погоне за безупречностью, но система на то и направлена: выделить лучших, выделить средних, выделить худших, и сделать так, чтобы они не пересекались.

— А у тебя были срывы, Кэя? Когда хотелось все послать к черту и просто наесться вдоволь? Или, не знаю… поспать вместо тренировки?

«Конечно, были, срывы для центаврианского ребенка — обычное дело». Но этой любопытной беловолосой толстушке знать о том необязательно. Пусть и дальше пребывает в уверенности, что мы идеальными рождаемся. Надо ведь поддерживать престиж расы!

— Нет.

— Не лги, у всех бывают срывы, — фыркнула Джуди и начала стаскивать с себя комбинезон. Оставшись в одной футболке, она принялась щупать свой живот, бока, бедра, ничуть не смущенная тем, что делает это прямо передо мной. — Кошм-а-ар. Дурацкая фигура. Когда у меня не было груди, мне все говорили — поправься, и грудь появится. Как же! Только задница и выросла, а грудь какой была, такой и осталась.

Я никак не могла взять в толк, зачем она обо всем этом мне рассказывает. То, что мы делим одну комнату, дает ей право показывать мне свое тело?

По возможности абстрагировавшись от навязчивой соседки, я продолжила изучать информацию о Каркано. Джуди сообразила, что своими разговорами меня отвлекла, и перестала жаловаться на фигуру. Но даже молча она производила много шума: ходила туда-сюда, переставляла какие-то свои вещи с места на место, перемежая все это задумчивыми «к-хм», усталыми «уф-ф» и скептическими «м-да». Видимо, уборку она затеяла в связи с моим появлением.

Я как раз считала, сколько особняков у Каркано на Ланмаре, когда Джуди меня снова побеспокоила:

— Кэя, мне дико неудобно тебя тревожить, но в девять в общей зоне будет запись на аэробус. Иногда нас приглашают в город, когда устраивают что-то интересное. Пойдешь записываться? А то быстро все места займут.

— В город? — удивилась я. — Приглашают?

— Рядом с «Найрив» военная база, можно сказать, городок. Вход и выход только по браслетам, режим, все дела… Начальник гарнизона разрешает пускать сотрудников станции на состязания всякие курсантские посмотреть, приглашает на обеды профессоров. Ну, что скажешь?

— Мне пока не до развлечений, — уклонилась я от «заманчивого» предложения.

— Да брось, это должно быть интересно.

Умоляющие нотки в голосе землянки подсказали мне: это ей полететь хочется. Очень-очень. Но одна она трусит. Или этот Козловски из административного модуля не пускает ее без сопровождения. А я — подходящая кандидатура. Странно только, что он не подселил к Джуди кого-то из землянок или орионок, с теми-то она гораздо быстрее нашла бы общий язык, чем со мной.

А может, она попросила подселить к себе именно центаврианку?

Тогда ее поведение становится понятнее. Пожалуй, лучше сразу ей сказать: не занимай для меня столик, не скачи вокруг меня щеночком, не старайся услужить — подругами мы не станем все равно. Я подобрала такие слова, чтобы доходчиво донести ей эту мысль, но так ничего и не смогла сказать.

Все виноваты глаза девчонки, зелено-голубые озерца надежды. Она на меня смотрела так, будто я какое-то фантастическое создание, а не такой же человек, хоть и другой расы. Не будучи жестокосердной, я сдалась:

— Хорошо, пойдем, узнаем.

Может, и в самом деле там есть, на что посмотреть.

Полет в город был запланирован на конец недели, запись вел Козловски из административного модуля. Завидев Джуди, мужчина сунул планшет под мышку и развернулся, чтобы уйти. Девушка, конечно, не дала ему ускользнуть. Загнанный в угол мужчина отрезал:

— В город ты не полетишь!

Джуди оглянулась, нашла меня взглядом и, подойдя, схватила за руку. Пока я в который раз поражалась ее невоспитанности, она подвела меня к Козловски:

— Мы полетим вместе! Ты же сам говорил: центавриане рациональные. Так вот, рациональная Кэя обещала мне, что не позволит совершать глупости.

— Я ничего не обещала, товарищ Козловски, — сказала я, чувствуя себя неловко. Кажется, сейчас начнется семейная ссора.

— Я знаю, что вы ничего не обещали. Джуди любит говорить за других. Я повторяю: в город ты не полетишь, — переведя тяжелый взгляд на девушку, отчеканил Козловски.

— Мне тридцать два года, папа, я не ребенок. И сюда попала не за красивые глаза. Я вкалывала в универе, бегала к декану и его полоумной секретарше, оформляя заявки и анкеты, мучилась с полетом не для того, чтобы прилететь на Гебуму и сидеть на станции безвылазно!

Я зацепилась лишь за две вещи. Первая: пухляшка Джуди старше меня? Пусть не намного, но все же старше. В голове не укладывается. Вторая: все-таки этот Козловски ее отец.

— Ты не полетишь, — возразил бедный родитель.

— Полечу, — угрожающе проговорила девушка.

Лица обоих излучали упрямое несогласие. Козловски переключил внимание на меня.

— А вы, Унсури, хотите лететь?

— А стоит?

— Там нечего делать, а здесь, на станции имеется все для отдыха и развлечений. И не забывайте, юные леди: вы сюда в первую очередь работать прилетели.

— Нечего делать? — возмутилась Джуди. — Там разводят и дрессируют тхайнов. А гибриды из резервации? Для них даже рабочие места предоставили! Да и инсектоиды бывают там.

— Кто тебе сказал?

— Доктор Бериков.

— Нашла, кого слушать.

— Если слушать тебя, то всю жизнь пропустишь.

Козловски не особенно обиделся на это замечание. Он вновь взял в руки планшет, что-то там отметил и посмотрел на меня.

— Так вы летите, Унсури?

— Да, пожалуй, — меня заинтересовали загадочные «тхайны».

— Замечательно. Дорогая, — повернулся он к дочери, — мне очень жаль, но последнее оставшееся место в аэробусе только что заняли.

Я была уверена, что Джуди устроит мощную истерику, но девушка молча развернулась и ушла. Правда, недалеко — не могла она оставить отцу последнее слово. Развернувшись, она бросила:

— Коварный!

Козловски пожал плечами: мол, такой, какой есть, и удалился, насвистывая. А я покачала головой. Это Козловски-то коварный? Да что они знают о коварстве, эти солнечные земляне?

Утром мы с Дейриганом вновь заполняли капсулы установок полива нужными препаратами, затем отмечали, как на них реагировали образцы растений. Дейриган не был разговорчив. Иногда он поглядывал на меня, как на неразумное дитя, которое в любой момент может выкинуть фокус. Поначалу меня эти взгляды здорово задевали, но вскоре я поняла, с чем это связано. Каркано тоже ко мне присматривается, пытается понять, что я за человек. Скучно ли мне, или я, как и он, люблю работать в тишине, без разговоров? Работала ли я руками до этого, или типичная белоручка?

Вот так мы и изучали друг друга украдкой, пока не настало время обеда. В столовую мы пошли вместе: Дейриган хотел представить меня другим практикантам Гетена.

Каркано провел меня к столику, который обычно занимала их компания. Присев, я оглянулась — нет ли поблизости Джуди Козловски? А то появится из неоткуда, начнет трещать обо всем на свете, да спугнет моего жениха. Однако девушки я так и не приметила, зато увидела знакомую компанию мужчин «из душевой». Среди них, разумеется, был и грубиян-орионец.

— Инженеры и техники, — сказал Дейриган, заметив, куда я смотрю. — Следят за исправностью всех систем на станции.

— Среди них нет ни одного старшего, — заметила я как бы невзначай и пошутила: — Старшие не годятся в техники и инженеры?

— Сразу видно, что вы здесь недавно, Кэя, — практикант улыбнулся. — На станции разделение по расам — дурной тон.

— Я лишь подмечаю то, что вижу.

— Это с непривычки. Если бы вы росли на планете, где встречаются разные расы, то подмечали бы другие вещи, совсем другие. А вот и наши, — обрадовался Каркано.

Практикантов у Гетена оказалось, помимо Дейригана, всего двое. Центаврианка с несколько более темной кожей, чем полагается — Дена Моран, и землянин — смуглый, кучерявый, с крупными чертами лица — Матео Крус. Пока Матео очень вежливо (не в пример бестактной Джуди) выяснял, откуда я и как попала на станцию, Дена поглядывала на меня.

Хоть я и не эмпат, все же почувствовала ее недовольство. Обычное такое, заурядное недовольство, связанное с появлением еще одной самки в стаде, если выражаться фигурально. Да и я напряглась. А что, если она нравится моему Каркано? С виду она ничего, несмотря на темный тон кожи, да и поговорить с Дейриганом ей есть о чем.

— Наконец, у нас появится помощница, — радовался Матео. — Вы не представляете, Кэя, как нам надоело выяснять, кто будет дежурить в лаборатории, кто будет ассистировать Гетену, а кто — мелкие поручения выполнять. Всегда из-за этого грызлись.

— Да, помощник облегчит нам жизнь, — согласился Дейриган.

— Рады, что попали сюда, Кэя? — спросила Дена. — Действительно, с этим стоит поздравить. Только с куратором вам не повезло.

— Почему?

— Ларио Гетен очень сложный человек, — объяснил Матео. — Устраивает истерики, чуть что не так. А мешает ему многое: громкие звуки, кашель, парфюм… Ни в коем случае не подходите к нему, если увидите, и не говорите: «Блага». В лучшем случае он вас не заметит, в худшем — накричит и выставит вон со станции. Если его прервать, когда он задумчив, можно спровоцировать настоящую вспышку ярости.

— Отчего он такой?

— Я тоже поначалу задавался этим вопросом. Но когда начал работать с ним, вопросы отпали, да и мало ли, какие у кого тараканы? С ним можно поладить, если делать именно то, что он просит. Просто не выводите его из себя. Будьте невидимкой, и все сладится.

— А вы меня не предупредили, что профессор взрывоопасен, Дейриган, — с укором обратилась я к Каркано.

— Профессор?! — всполошился Матео. — Ни в коем случае не обращайтесь к нему так! Ни при каких обстоятельствах! Иначе…

— Вспышка ярости?

— Хуже. Катастрофа!

Мы рассмеялись. Расспросив практикантов о станции, о том, чем они сейчас занимаются, я задала, казалось бы, невинный вопрос о военной базе неподалеку от «Найрив», куда собираюсь слетать в конце недели. Практиканты переглянулись с самым мрачным видом, после чего Дейриган сказал:

— Еще одно предупреждение, Кэя: не упоминайте в присутствии Гетена о том, что собираетесь к военным или были у них. И, лучше всего, вообще о военных при нем не говорите.

— Очередной заскок Гетена?

— Да. Именно так — заскок.

— Великим умам заскоки позволительны, — сказала Дена Моран, и Матео горячо ее поддержал. Они начали спорить о том, кто еще на станции может сойти за «великий ум», а я сделала в уме заметку про Гетена. Отчего-то мне кажется, что не просто так генетик не любит военных. Скорее, дело в том, что они насолили ему лично. Или потребовали что-то такое, чего он не захотел им дать. Как вариант — свой «великий ум».

Пролетел первый день, второй, третий… Я проводила большую часть времени в оранжерее. Ознакомив меня со всеми инструментами и установками для поддержания образцов растений в нужном состоянии, Каркано удалился в лаборатории, оставив мне всю грязную работу. Я поливала одни образцы, пересаживала другие, срезала листья с третьих, если было нужно; утром и вечером мой передатчик разрывался от звонков практикантов: «Кэя, захватите установку ВэЛ-3», «Кэя, срочно принесите образец номер восемь к переходу в лаборатории», «Кэя, заберите добавку для полива». Так я и носилась туда-сюда между переходами и оранжереей, раздражаясь каждый раз, когда очередные двери отказывались передо мной открываться, а браслет пищал: «Нет доступа!».

Как и предупреждал Гетен, я не могла попасть ни в одну из лабораторий станции, даже на склады за инвентарем и робототехникой не могла пройти, не говоря уже о внешней территории «Найрив».

Но не это меня расстраивало. Дейриган видел во мне не человека, а функцию, заваливал поручениями и требовал идеального их выполнения. Да и времени на то, чтобы расположить его к себе, у меня не было. Мы виделись лишь в столовой да изредка — в общей зоне. А ведь первая неделя уже пролетела… Так и запомнит он меня девушкой на побегушках, если я срочно не придумаю, как с ним сблизиться.

Завтра — выходной день, завтра я могла бы разузнать, как предпочитает развлекаться мое ученое совершенство, подобраться к нему поближе… А вместо того лечу на военную базу. Зря я поддалась уговорам Джуди!

Дверь отъехала в сторону, в комнату зашла вышеупомянутая. Легка на помине! Козловски, как и большую часть прибывших волонтеров, устроили в питомник. Целыми днями она занималась тем, что выгребала с помощью роботов экскременты из клеток мурнуков, развозила корм и воду, обрабатывала шерсть животных средством от паразитов. Обычно, когда мы встречались, она выглядела усталой, но довольной.

Но не сегодня.

— Чертова скотина! — рявкнула землянка.

Я отвлеклась от мрачных дум и посмотрела с интересом на девушку. Весь ее рабочий комбинезон был в желто-зеленых пятнах, да и сама Козловски казалась чумазее обычного. Ругаясь негромко, она стащила с себя комбинезон и отправила ногой под кровать, как досадное свидетельство чего-то неприятного. Не прекращая ругаться, она подошла к стене и с силой ударила по кнопке, чтобы открылись панели с чистой одеждой.

— Воу-воу, — протянула я. — Осторожнее, а то пальчики отобьешь.

— Ничего смешного. Эта вонючка опять меня боднула. У меня аж спина хрустнула! Я к ней с добром, с лаской, а какова благодарность? Пинок под зад!

— Мурнук — животное спокойное. Что-то ты делаешь не так.

— Спокойное? — девушка чуть не задохнулась от возмущения. — Упертое, как козел, драчливое, как петух!

— Козел? Петух?

Джуди отвлеклась на секундочку от своего гнева и дала мне краткую справку:

— Это наша земная живность. Козел рогатый, петух хвостатый.

— Интересно, — безо всякого интереса сказала я и вернулась к обдумыванию, как завоевать Каркано.

Козловски взяла нижнее белье, футболку на смену, брюки, полотенце. Но прежде, чем пойти в душевую, повернулась ко мне, начала мяться.

— Кэя… слушай, мне надоело падать с мурнуков. Не хватает ловкости на них удержаться. А паразитов у них больше всего на спине. Ты бы может, это… помогла бы мне, а? Потренировала бы? Я б заодно задницу подтянула да в форму пришла.

— Твоя задница — твоя проблема.

— Ну и сука ты, — выпалила Джуди.

— Зато с задницей у меня все в порядке.

— Вот так и буду тебя звать: Кэя-задница.

— Джуди-пузо, — не осталась я в долгу.

Козловски хмыкнула совсем не обиженно и вышла.