Глава 4

Настал мой первый выходной день на станции. Те, кто желали отправиться на военную базу, собрались в общей зоне модуля Б к десяти утра. Среди собравшихся был и Матео Крус.

— И вы здесь? — удивленно спросила я.

— А что вас удивляет, Кэя? — лукаво ответил землянин. — Это Гетен военных не любит, но не я. На базе есть залы виртуальной реальности для тестирования курсантов и военной подготовки, но можно и просто посмотреть фильм с эффектом полного погружения. А я, честно говоря, большой любитель вирта.

— Что же это за военная база такая, что туда пускают гражданских посмотреть фильмы?

— А разве мы просто гражданские? — Матео улыбнулся загадочно.

— А разве нет?

За нами пришел уже знакомый мне веснушчатый зам начальника безопасности и кратко обговорил, во сколько мы вылетим, сколько продлится полет, как вести себя «в гостях».

Шумная толпа двинулась по переходам к выходу из станции. Оказавшись на улице, в духоте, под прицелом трех гебумианских светил, я вспомнила, как мне было плохо в первый день. Да, тогда я умирала от мощного отката после искусственного сна, но и сейчас жара кажется убийственной. Здоровье у меня крепкое, обморока за всю жизнь не знала, но кто знает? Нужно быть осторожнее, не забывать, что я в другой звездной системе на планете, где комфортнее всего себя чувствуют инсектоиды.

Когда все разместились в аэробусе, нам раздали воду в бутылках и закрыли двери. Аэробус готовили к полету дольше, чем обычно. Видимо, техника в жарких условиях планеты часто капризничает. Не свалиться бы!

Зато как бы отец обрадовался новости: нелюбимая дочь сгинула в джунглях! Я расплылась в улыбке. Нет, не-е-ет, даже если случится катастрофа, я выживу. Из чувства противоречия тебе, папочка.

— Ну, — я обратила все свои чары на Матео, с которым мы сели вместе, — скажите, почему мы «не просто гражданские»?

— «Найрив» основана и финансируется военным советом Союза людей. Нам ставят задачи: создать, к примеру, пищевой концентрат для роста мышечной массы, или препарат, улучшающий во много раз регенерацию. Мы находим подходящий биологический материал — животных, выделяем нужные гены, проводим манипуляции, получаем искомое. Результаты исследований секретны, станция должна быть хорошо защищена. Военная база близ Гебумы обеспечивает нашу безопасность, у нас общие базы данных. Каждый, кто попадает на станцию, предварительно проверяется военными. Чтобы никаких подозрительных родственников, никаких подозрительных деяний, никаких подозрительных высказываний. Так что они ничем не рискуют, впуская нас.

— Разве это ответ? — разочарованно протянула я. — Лучше бы вы мне что-нибудь пикантное поведали.

Практикант усмехнулся:

— За пикантным — не ко мне. Я очень скучный человек, Кэя.

«И закрытый», — добавила я про себя. У Круса мастерски получается давать развернутые ответы, притом по сути ничего не говорить. Или говорить то, что я знаю и без него. Попробовав вытянуть из него что-то ценное, я оставила бесплодные попытки.

Между тем, мы прибыли на место. Выйдя из аэробуса, я отметила количество силовых установок и генераторов для них и высокие, угрожающего вида заборы. Во всем остальном база показалась мне похожей на станцию — те же приземистые модули, что и у нас, те же аэро-площадки. Разве что последних больше, вдалеке виднеется ТПТ-вышка, а территория избавлена от лишней растительности. С пропускного пункта можно заметить спортивные площадки и полосы препятствий, а также еще ангары, склады.

Я ожидала, что нас будут долго проверять, прежде чем впустить, как на станции. Оказалось, пройти на военную базу так же просто, как и в другой модуль у нас. Прикладываешь браслет к сканеру — и добро пожаловать! Хотя, учитывая, что в браслете все биометрические и идентификационные данные, в отсутствии долгих проверок нет ничего странного.

Миновав пропускной пункт, я оказалась напротив нескольких вытянутых модулей; у последнего стояла группа курсантов в серых немарких комбинезонах. При виде нас они торопливо ушли.

— Ну, вот мы и на месте, — сказал Матео, выходя следом за мной. — В модуле, который прямо перед нами, проводят сеансы виртуальной реальности. Через минут двадцать начнется сеанс с фильмом — я туда пойду. А вы, Кэя, если к вирту равнодушны, можете зайти во второй модуль — там установки релаксации. Сеанс длится два часа, потом еще два будете сонной, зато так отдохнете, не пожалеете!

— И вирт, и установки релаксации бесплатны? — поразилась я.

На Ланмаре сходить в клуб релаксации, где тебя расслабляют и лечат светом, звуком, запахом, воздействуют на определенные точки до состояния эйфории, стоит совсем недешево. Точнее — дорого, очень дорого! Да и вирт-сеансы фильмов удовольствие недешевое. К тому же, и вирт и релакс вызывают зависимость.

— У нас на станции такой роскоши нет, говорят, мощностей не хватает. На самом деле просто зажали, — поведал по секрету Матео. — А нам ведь расслабляться нужно, с ума сойти можно, работая с одними и теми же лицами в одних и тех же интерьерах.

— Точно, — рассеянно кивнула я, вся пребывая в думах о релаксе.

— Ах, да, еще: начальник гарнизона увлекается разведением гебумианских собак, тхайнов. У каждого своя вольера, во-о-он за той оградой. Дежурные разрешают посмотреть, если осторожно и без шума. Не пожалейте времени! Порода — у-у-ух, какая!

— Погляжу обязательно.

— Ну, тогда я побегу, пока места не заняли, — быстро сказал Матео и покинул меня. Мальчишка…

Перекинув косу за спину, я украдкой стерла выступивший на лбу пот и пошла ко второму модулю. Здесь не было внутренних переходов, как у нас на станции, приходилось перемещаться по жаре.

У меня не было сомнений насчет того, как развлечься — я хотела релакс! Дома у меня возможности насладиться этой процедурой не было. А в глуши, на практически не заселенной людьми планете, на военной базе — есть. И бесплатно! Очень-очень приятный сюрприз. Понимаю, почему желающие слетать на базу всегда находятся.

Когда я зашла во второй модуль, все релакс-кабинки были уже заняты. Сама виновата: нужно было поторопиться. Ну, что ж, придется подождать. Курсантка, следящая за установками релаксации, сказала подойти через два часа.

Пока можно прогуляться в питомник. Не очень-то мне хотелось выходить в жару и духоту, но сидеть на стуле два часа в ожидании своей очереди расслабиться тоже не вариант. Я вышла на улицу и быстро пошла к питомнику, по возможности стараясь идти в тени.

Проходя мимо модулей, я ни одного военного не увидела; складывалось ощущение, что их заперли на время, пока здесь гуляют сотрудники «Найрив». Может, так и есть, и контакты с гражданскими строго запрещены. Я вздохнула; прогулки по жаре в число моих любимых удовольствий не входят. Казалось, до питомника рукой подать — вон же ограда! — но на самом деле путь оказался не такой уж близкий.

Наконец, я достигла цели: потная, нагревшаяся, немножко даже пыльная — само совершенство. Хорошо, с утра нанесла любимый крем с защитой от ультрафиолета на лицо, а то бы еще покрылась уродливым загаром или того хуже — веснушками.

Когда я приблизилась к ограде, заметила еще нескольких человек со станции; они неловко мялись. То ли зайти боятся, то ли их не пускают. Присмотревшись, я заметила, что один из мужчин склонился к неприметному сканеру и что-то негромко говорит в микрофон. Судя по тому, что он повторял одну и ту же фразу, его не слышали.

Вдруг динамики угрожающе зашипели; следом за помехами раздалось такое же угрожающее:

— Кто?

Мужчина от неожиданности аж подскочил.

— Блага, — нервно облизнув губы, сказал он. — Мы бы хотели посмотреть на тхайнов.

— Вам здесь что, зоопарк? — еще более грозно осведомился невидимый дежурный. — Тхайны спят, что на них смотреть?

— Уважаемый, — оскорбился мужчина, — сам капитан Нигай дал разрешение входить в питомник сотрудникам станции!

Очередные шипящие помехи заставили нас прикрыть ладонями уши. Дежурный что-то еще сказал, но никто не понял, что. Неприметная дверца рядом со сканером раскрылась, приглашая нас войти внутрь.

Мы ждать не стали, вошли. Навстречу вышел высокий жилистый мужчина в синем; судя по всему, его тоже мучила жара. Посмотрев на нас агрессивно — будто мы причина того, что его заставляют дежурить! — он коротко объяснил, что животные спят, тревожить их нельзя, и к вольерам запретил подходить ближе, чем на два метра.

Мы обогнули здание и вышли к вольерам. Всего их оказалось десять — по пять с каждой стороны от дорожки. Жужжали установки силового поля, но само силовое поле было невидимо. Оттого стало страшновато: что же это за собаки такие, что для их охраны еще и силовое поле нужно? Неужели решеток не достаточно?

Мужчина, который так настойчиво рвался в питомник, встал в замешательстве, его спутники тоже замерли, восхищенные. Что их так восхитило? Огромные вольеры? Я присмотрелась к ближайшей повнимательнее, но ничего не увидела, кроме клочка светлой шерсти. Где же тхайны? Спят в тени под навесами?

Так, издалека, и не поймешь.

Любопытство гнало меня вперед и ближе, но инстинкт самосохранения просил оставаться от решеток на безопасном расстоянии. Опасность я чувствовала кожей, даже мое хилое эо встрепенулось, заговорило: «Осторожнее, Кэя, что-то здесь не так».

— Стивен, — сказала одна из женщин недовольно, — я ничего не вижу.

— Не торопись, Сара. Они нас уже почуяли. Сейчас покажутся.

Не показались. Даже тогда, когда мы очень осторожно пошли по дорожке, заглядывая в каждую из вольер. Я уже решила было заканчивать с экскурсией и уходить, когда сонная тишина была прервана: раздалось утробное рычание. Обернувшись к вольере, к которой до этого стояла спиной, я мысленно охнула.

Животное, которое вышло из тени, язык не поворачивался назвать собакой. Тхайн поразил меня, как поражает заряд мазера в сердце: сначала смотришь стеклянными глазами, а потом ноги подкашиваются. Я забыла, как дышать, забыла о жаре, о том, где нахожусь. Не потому что тхайн оказался огромным страшенным созданием с длинными лапами, а не собакой в моем понимании, а потому что улыбался.

Мне не показалось! Да, не может быть у собаки улыбки, как у нас, но эта лобастая вытянутая морда имела именно улыбающееся выражение. А янтарные глаза говорили: «Страшно, человечек? Так и должно быть, ведь я с легкостью могу порвать тебя зубками».

— В-великолепный молодой самец, — дрожащим от восторга голосом проговорил Стивен, — года два, я полагаю.

— Какой страшный, — сказала одна из женщин тихо.

— Ну что вы, гражданка. Красивый, — возразил кто-то чарующе мягким голосом.

Тхайн, который все еще «радовал» нас тихим рычанием, замолк. В меня ударило ненавистью, столь мощной и жгучей, что стало больно. Я начала падать, надеясь, что смогу справиться со слабостью. Не удалось, поглоти меня Черная дыра! Я успела протестующе простонать, прежде чем рухнуть в чьи-то объятия…

Обморок.

Первый в жизни.

Ну, как так?!

В обморок я упала не вовремя, и в себя пришла тоже не вовремя. Меня куда-то несли; носом я уткнулась в чье-то плечо. Я шевельнулась, проговорила что-то о том, что сама могу идти. Ох, ну что я говорю? И голос-то какой жалкий… Меня занесли в каморку дежурного и опустили в кресло. Я тут же коснулась слабой, будто налитой свинцом рукой лба — горячий. Да, я здорово нагрелась, пока шла к питомнику, но в обморок не от теплового удара упала.

Меня буквально сбила с ног ненависть. Чья-то пламенная, чистая ненависть. Из этого вытекают два вопроса: с каких это пор я заделалась в эмпаты, и чью ненависть я ощутила? Человека, что стоял за моей спиной? Или тхайна? Неужели последнего?

Из раздумий меня заставил вынырнуть вид шприца у моей руки. Сразу силы откуда-то взялись, и туманно-беспомощное состояние «где-я-что-я» сменилось здоровым беспокойством.

— Что за препарат? — требовательно спросила я.

— Не волнуйтесь, сейчас вам станет легче, — терпеливо разъяснил военный, который меня сюда и принес.

— Что за препарат? — упрямо повторила я и руки на груди сложила.

— БЭ-3 в активированной форме.

— Блокатор эо? Мне подобное не требуется, — я постаралась отодвинуться подальше от шприца и мужчины, что его держал. Он ловко отрезал пути к отступлению, опустив руку на подлокотник с той стороны, куда я отодвинулась.

— Уверены? Вам стало плохо из-за всплеска эо.

— Мне стало плохо, потому что напекло голову, — невозмутимо ответила я и взглянула на незнакомца, первый раз за все время нашего разговора.

Вот это сюрприз! Я ожидала увидеть недовольного чурбана вроде дежурного, но моему взгляду предстало породистое мужественное лицо. Обладатель оного по возрасту был ближе ко второй сотне, если судить по взгляду. Глаза такие темные, что, кажется, вбирают свет в себя. Дальше и присматриваться нечего, итак ясно, что это первоклассный самец, первая кровь, альфа. Излюбленный тип Нери — мужчина, который властность излучает, как радиационный фон.

— Как вы себя чувствуете? — спросил породистый, не торопясь убрать руку с подлокотника. С тех пор, как я начала посещать вместе с Нери приемы, где собирались богатые и знаменитые, перестала испытывать смущение перед высокородными. Но то, как этот тип смотрел на меня, смущало.

Однако я скорее откушу себе язык, чем дам ему понять, что смущена. Приняв более расслабленную позу, говорящую о том, что вовсе я не напряжена, я сказала нейтральным голосом:

— Мне уже гораздо лучше, товарищ… — я замешкалась на секунду, посмотрела на знаки отличия на его форме, и продолжила: — капитан. Я недавно прилетела на Гебуму и никак не могу привыкнуть к духоте.

— В таком случае, добро пожаловать, — произнес он и, наконец, убрал руку с подлокотника. Только он отошел, я осторожно спустилась с кресла и поспешила проверить, не запачкалась ли во время своего позорного падения. Нет, Звезды миловали. Хорошо, а то итак уже показалась перед высокородным — а он точно высокого Рода — обморочной неженкой.

Капитан меж тем избавился от шприца и достал из компактной холодильной камеры дежурного бутылку с водой. Открыв крышку (как будто самой у меня не хватило бы сил сделать это!), он протянул бутылку мне, сопроводив это несколько ироничным:

— Не переживайте, это просто вода.

Я приняла бутылку и сделала несколько глотков. Холодная вода показалась мне вкуснейшим живительным напитком. Я окинула мужчину уже более осмысленным взглядом, с прикидкой. Мне не показалось, он действительно первоклассный. Должно быть, женат или сговорен, а если и холост, то Род уже подыскал ему целый выводок невест, подходящих по всем параметрам. В любом случае, мне до него нет дела.

Кстати, нужно чем-то разбавить тишину.

— Простите за неудобства, — проговорила я все тем же нейтральным тоном. — Если бы я знала, что так плохо переношу жару, не поехала бы на базу.

— Такое может случиться со всяким. Особенно на Гебуме, — мужчина вдруг улыбнулся, и улыбка меня удивила: так улыбаются, если хотят понравиться. — Диль из Рода Нигай, капитан гарнизона.

— Кэя из Рода Унсури, волонтер на станции «Найрив».

Нигай поклонился и приложил ладонь к сердцу, показывая, что рад знакомству со мной. Я тоже поклонилась, дважды удивленная. Обычно высокородные не называют свое имя кому попало, особенно, если поблизости нет еще одного высокородного, который может их представить.

— Вам лучше? Или следует пригласить врача?

— Нет, благодарю, я в порядке.

— В таком случае, — еще одна улыбка, даже завлекательнее прежней, — вы еще можете посмотреть на тхайнов. Не переживайте, мы встанем в тени.

Я замерла в нерешительности. С одной стороны, на тхайнов я уже посмотрела и мне хватило, а с другой… Я не могу сглупить и упустить шанс прогуляться у вольер с самим капитаном гарнизона. Кто знает, как это может помочь мне в будущем? Моя сестра Ксана как-то перекинулась парой слов с племянником Главы Совета Ланмара и с тех пор про нее говорят, что она водит с ним дружбу. Ксана этим вовсю пользуется.

Так и мне не помешает пустить пыль в глаза. Да и самочувствие мое вернулось к норме. А если я снова что-то почувствую, ничто не помешает мне развернуться и уйти под благовидным предлогом.

— Так что вы решили?

— Пойдемте.

Нигай пропустил меня вперед. Снаружи все также царила жара, земля изнывала, горячий густой воздух тяжелил легкие. Группа людей, с которыми я зашла, уже покинули питомник, только дежурный с постной миной стоял у ограды. Жа-аль. Перед кем же я буду пускать пыль в глаза?

— Не сочтите за дерзость, гражданка, — шепнул Нигай мне на ухо и взял под руку, — так нужно. Животные должны понять, что вы со мной. Так они не станут вести себя плохо. Да и вы, если вдруг начнете падать, порадуетесь, что я рядом.

— Вы очень добры, — отозвалась я, продолжая эксплуатировать свой нейтральный тон.

Мужчина повел меня к дальней вольере, стараясь держаться тени от навесов. Двигался он медленно и руку мою держал так бережно, будто я ничтожное слабое создание, склонное к обморокам.

— Что вы знаете о тхайнах? — подходя к последней вольере, спросил Нигай.

— Ничего.

— Как неприятно слышать. Ничего, мы это исправим, — он посмотрел куда-то вдаль вольеры. Словно откликаясь на зов, вышел тхайн, уселся у самой решетки, выжидающе посмотрел на капитана.

Этот был и вполовину не таким жутким, как тот, «улыбающийся». Хотя такой же крупный, поджарый, с длинными лапами и хвостом. Шерсть песочного цвета, радужки янтарные. Кажется, что обычная крупная собака с вытянутой мордой… но в то же время и лапы какие-то не такие, и хвост, и глаза. Обычно можно легко определить, что за животное перед тобой, где оно обитает, чем питается, к каким условиям привычно. А поглядев на тхайна, можно сказать с уверенностью только одно: хищник.

— Тхайны — разновидность гебумианских псовых, особая порода. У них гибкий скелет, они способны выгибать спину, как кошки, и забираться на деревья. Но на земле они поистине непревзойденные охотники: выносливые, быстрые. Их слюна ядовита для инсектоидов, да и для нас опасна, если вовремя не обработать рану и не ввести вакцину.

— Идеальные убийцы, — обобщила я.

— Не только. Еще отменные стражи и компаньоны.

— Компаньоны? — я скептически приподняла бровь. — Огромные собаки с ядовитой слюной? Какой безумец заведет себе такого компаньона?

Нигай посмотрел так, что на жаре мне стало холодно.

Он. Конечно, этот безумец — он.

— Вы не любите собак?

— Как девушка с кошачьей фамилией может любить собак? — решила я отшутиться.

Капитан тоже пошутил — подтолкнул меня осторожно к решеткам — и кивнул дежурному. Установка силового поля перестала жужжать. Пока я думала, что сие значит, меня подтолкнули к решеткам еще ближе.

— Товарищ капитан…

— Спокойнее, — шепнул он. — Никогда не показывайте перед хищником страха, гражданка Унсури. Никогда. Иначе он сочтет вас добычей.

Я бы ушла, точно ушла, не отнимись у меня ноги. Я все пыталась уложить в голове факты: капитан гарнизона флиртует со мной; держит за плечи; подтолкнул к вольере… Это реально, или я в действительности все еще лежу на кресле и пребываю в ирреальности обморока?

Тхайн сидел спокойно. Но захоти он напасть, ему достаточно лишь резко выбросить вперед лапу да зацепить мое бедро.

— Не бойтесь, — приободрил меня Нигай. — Они слушаются меня беспрекословно и никому не причинят вреда, пока я не дам такого приказа.

— И что, вам приходилось давать такие приказы?

Ничего не ответив, мужчина опустил свою руку так, чтобы перехватить мое запястье. Моя сила воли показала себя героически, не дав одернуть руку. Аккуратно взяв меня за руку, военный протянул ее за прутья решетки.

«Прощай, рука, я любила тебя», — подумала я отстраненно. Однако страшного не случилось и пальцы мои коснулись довольно мягкой наощупь шерсти. Животное никак своего отношения ко всему происходящему не показало, лишь голову чуть нагнуло вперед, навстречу нашим рукам.

Я осмелилась шевельнуть пальцами, аккуратно провела по шерсти. Тхайн все еще не выказывал желания кусаться; конечно, он вел себя смирно, потому что его оглаживала и рука хозяина. Так мы и гладили пса — осторожно, мягко, ласкающими движениями. Меня постепенно заполнял восторг, вызванный выбросом адреналина.

Правда, волшебство нарушилось, когда мои пальцы коснулись пальцев Нигая. В это мне было ничего странного, ведь мы оглаживали одного животного, но мне почему-то касание показалось интимным. Я сжала пальцы в кулак и медленно подтянула руку к груди.

Нигай, потрепав пса за ушами, последовал моему примеру и отошел от решетки. Дежурный тут же включил силовое поле.

— Ну, что скажете? — поинтересовался капитан, хотя вряд ли нуждался в ответе: по мне итак было видно, что я впечатлена.

— Кошек я по-прежнему люблю больше.

— Фамилия обязывает?

— Конечно.

Он глянул на свой браслет и усмехнулся:

— Пойдемте, гражданка с кошачьей фамилией.

Мы покинули питомник. Еще раз спросив, хорошо ли я себя чувствую и не нужен ли мне врач, капитан гарнизона поклонился мне в знак прощания и удалился в сторону ангаров.

Я не смогла удержаться от искушения и не посмотреть ему вслед. Высокородный красавец — да еще и практически главный на этой планете. Определенно, это самый впечатляющий центаврианин из всех, которые когда-либо интересовались мной.

Я ждала от поездки на базу сюрпризов, но совсем других. Плевать на обморок — это недоразумение. Но кто бы знал, что я так просто, с лету, познакомлюсь с человеком, который практически главный в этой части планеты? Это какое-то сверхъестественное везение. Звезды действительно мне благоволят! Если еще и Дейригана удастся завоевать, то по возвращении на Ланмар я отца, с которым у нас состояние холодной войны, поцелую.

Несколько часов спустя, на станции, я была атакована сгорающей от любопытства Джуди. Землянка требовала подробностей, ей были интересны даже самые незначительные мелочи, касающиеся военной базы. Так, она выпытала у меня, как выглядят тхайны, про вирт и релакс, и, крайне возбужденная, понеслась к отцу — возмущаться, что тот не пустил ее развлечься на базу.

Я же не торопясь сходила в душевую, закинула пыльный костюм в стиралку в помещении сразу за душевыми, пропустила ужин, улеглась на кровати, но заснуть не могла. Уставшее тело требовало сна, а нервная система протестовала, подкидывая самые яркие фрагменты воспоминаний о том, что было сегодня.

Вернулась шумная взбудораженная Козловски, а я все не спала. Лишь когда станция перешла в ночной режим, нервное напряжение сменилось таким же нервным сном.

— Кэя…

Голос, мягкий и в то же время повелительный, заставляет меня проснуться.

— Кэя…

Я поднимаю голову и вижу его, первоклассного и породистого, с темными глазами, которые вбирают в себя свет. Он смотрит на меня с лаской и нежностью, подходит ближе, наклоняется и запускает пальцы в мои волосы.

Я прикрываю глаза. Его касания, его близость вызывают приятные ощущения.

— Ты такая красивая, девочка, — шепчет он, и я кокетливо склоняю голову набок. — И очень умная. Настоящая находка. Ты будешь мне верна, моя хорошая? Будешь служить мне?

Я ничего не отвечаю, потому что он задает глупые вопросы. Зачем все эти слова, к чему? Хотя… неважно. Мне просто нравится, как звучит его голос.

Он гладит еще нежнее, его руки касаются моей шеи, зарываются в волосы. Вдруг я слышу щелчок. Что это? Удивленная, пытаюсь снять эту штуку, но не могу… что-то не то с руками… Я замираю, понимая, что у меня нет рук.

У меня лапы.

А на шее — ошейник.

Проснувшись уже по-настоящему, я первым делом проверила, свободна ли моя шея. Конечно, свободна… Я приподнялась на кровати. Мое ночное зрение отвратительно, но я все же смогла различить очертания тела Джуди. Девушка негромко похрапывала во сне, эти звуки меня успокоили, изгнали тревогу. Все в порядке, я не собака.

Эта мысль меня повеселила, и я тихонько рассмеялась. Вот во что вылились сегодняшние переживания — в сон с явным подтекстом!

«Да, вы очень интересный мужчина, капитан Нигай, но вам нечего делать в моих снах. Там позволено бывать только одному человеку — Дейригану, моему будущему мужу».