Глава 12

Я ждала военных. Ждала, когда услышу жужжание аэрокаров, когда увижу тхайнов, что рыщут по лесам в поисках, ждала появления поисковых групп… Но то ли мы шли по такой глуши, что нас сложно было найти, то ли Локену просто везло. По пути нам часто попадались знакомые фрукты с розовой мякотью, так что от голода мы не мучились. Правда, сильно хотелось мяса. Недостаток белка я ощущала очень сильно.

К вечеру настроение Локена испортилось — я ощущала его недовольство, как инсектоиды ощущают феромоны. Стемнело, мы сделали остановку в кустах. Нам не нужно было готовиться ко сну, и еды готовить тоже не было нужно. Все, что было нужно — это заснуть. Но заснешь тут, когда рядом человек, которому не можешь доверять, и когда рядом кто-то снует!

Сложив руки на груди, я смотрела на Локена. Когда я была больна, у нас не было выбора, пришлось довериться Звездам и остаться в кустах. На нас могли набрести рабочие-инсектоиды, просто крупные насекомые, животные-хищники… В общем, было много интересных вариантов. Но сейчас-то я не больна, и мы могли бы найти укрытие получше. Я не хотела давать волю страху, но звуки ночных джунглей навевали отнюдь не оптимистичные мысли…

— Так и будем сидеть? — спросила я. — Нас здесь кто угодно может найти и убить. Кроме мазера и лазурного ножа, у тебя есть еще оружие? Может, компактная установка силового поля?

— Трусишь?

— Это не трусость, а благоразумие, — отчеканила я. За день мне надоело молчать, и я не удержалась от мучивших меня вопросов: — Зачем я тебе? Что задумал Гетен? Я имею право знать. Я чуть не умерла по вашей милости.

— Ты чуть не умерла по собственной глупости. Изнеженное создание, городская кукла, легкая добыча, — медленно перечислил мужчина, глядя на меня с пренебрежением и насмешкой. Как он смеет! Обычно я смотрю так на младших! — На что надеялась, бросившись бежать? На то, что твоя центаврианская задница неприкосновенна, и с тобой ничего не может случиться?

— А вы на что надеялись с Гетеном? Что за безумие на вас нашло, что вы вздумали выкрасть гибридов?

Нормально разговаривать у нас не получалось — все сводилось к обмену оскорблениями и упреками. Так что я и не ждала, что Локен мне ответит. Но он меня удивил:

— Нигай заподозрил, что с аэробусом нечисто, поэтому Гетен решил перейти к плану Б.

— О, так был и план Б? И в чем же он заключался?

— Гетен использовал эо на полную и испортил технику. Без техники не так-то просто все контролировать. В суматохе мы вывели гибридов. Во владениях королевы у нас есть сообщник — он должен встретить их в условленном месте и отвести к ней. Даже у Нигая нет полномочий требовать у королевы выдать гибридов.

— Допустим, гибриды у королевы. Что дальше?

— Их должен забрать наш союзник на аэрокаре и отвезти в космопорт.

Мои брови приподнялись.

Все слишком нереалистично. Такого не могло произойти. Контроль в резервации тотальный, оттуда не сбежать. Да и не смог бы Гетен при всей своей лирианской мощи обезоружить военных… А сообщники? Королева? Аэрокар — где он сядет в джунглях? Да его сразу же собьют! Как гибриды смогут покинуть планету? Это тоже невозможно!

— Допустим, этот бред — правда, — протянула я. — Но как мы оказались в джунглях?

— Нигай знал, что Гетен не просто так прилетел в резервацию. Он ожидал подлянки. Поэтому мы дали ему то, чего он хотел: угнали подготовленный аэрокар. Это был отвлекающий маневр, так мы выиграли время на то, чтобы увести тех, кого нужно. Пока все силы были кинуты на то, чтобы задержать нас, Гетен под шумок испортил системы.

— Так это мы — отвлекающий маневр?

— Да. Я угнал аэрокар. Перед тем, как Гетен испортил системы, я посадил аэрокар в джунглях. Естественно, после такой посадки он уже ни на что не годен. Мы направляемся к королеве, откуда нас заберут.

— А я?! Зачем ты меня с собой потащил?

— Ты нам нужна. Мы решили тебя не будить.

Будить они меня не стали! Да как бы не так! Это Гетен испортил мой передатчик и ввел в глубокий сон!

А их план? Слишком глупый, слишком рисковый и слишком непроработанный, чтобы быть удачным. А Гетен… Какой же он гад, все-таки! А еще лгун, грубиян, неврастеник! Позорно лирианцу быть таким! Ему бы следовало родиться волосатым двухметровым веганцем — тогда бы характер соответствовал облику!

Локен ухмыльнулся, заметив, какое у меня стало выражение лица.

— Центавриане не допускают мысли, что кто-то их может обставить. Но вас легко обставить, если действовать открыто и нагло.

— Вот именно — нагло. Наглость это все, что у вас есть. Вас поймают, Локен. Вас арестуют. И, опозоренные, вы будете отправлены на трудовую колонию-планету, где проведете большую часть жизни в компании таких же наглых и тупых преступников, как вы.

— Поздравляю, у тебя эталонный пластмассовый мозг, кукла!

— У меня он хотя бы есть, в отличие от тебя. Зачем Гетен отправил меня с тобой? Из-за эмпатии?

— По большей части, да. Твои способности пригодятся. Гибриды запуганы и могут все испортить. С ними нужно поработать перед перемещением в космопорт.

— И правильно гибриды боятся! Даже они понимают, что ваша затея нежизнеспособна.

— Почему нежизнеспособна? Потому что тебе не нравится наш план? Кажется нерациональным? А чего стоит твое мнение, кукла? Ты ведь совсем не знаешь жизни, — проговорил Локен. — В реальности все не так, как описывают в ваших учебниках, как показывают в Сети.

— А ты видно многое знаешь, техник! Но только не то, как остаться на свободе. Ты будешь арестован вслед за Гетеном, — предсказала я.

— И что? — мужчина даже не стал возражать. Усмехнувшись, он добавил: — Где угодно я буду жить лучше, чем ты.

— Да неужели?

— Я и в колонии буду счастлив, а ты даже в роскошных апартаментах будешь мучиться от острой нехватки жизни.

— Не знала, что ты еще и психолог.

— Жизнь научила меня разбираться в людях.

Я рассмеялась издевательски, а он кивнул, как будто предвидел такую реакцию:

— Знал, что ты рассмеешься. В тебе вложили определенную сумму и определенным образом выдрессировали. Ты получилась качественной… вещицей. Такой же, как и сотни других центаврианок. Вы все, как с одного конвейера — одинаковые, предсказуемые, скучные.

— Какие глубокие познания в нашей психологии! Поражена, младший! В самое сердце поражена! — я приложила ладонь к сердцу, и взгляд орионца сместился туда же.

— А вот грудь у тебя ничего, — его ухмылка стала нахальнее. — Больше, чем у других. Пластика?

— Любое изменение внешности сразу отражается на ауре. К тому же, это слишком вульгарно и неприлично — менять внешность. Красота ценна только, если она абсолютно естественна. Ну, какой же из тебя знаток центавриан, раз ты не знаешь этого?

— Что-то ты завелась. Недовольна тем, что я не истек слюнями, глядя на тебя, голенькую?

— Разве я завелась? Это ты меня радуешь яростными монологами о том, какие мы, центавриане, ужасные да одинаковые. Причем, практически с самой первой встречи. Дай и я тебе поставлю диагноз, младший: у тебя недержание хамства.

Мужчина улыбнулся; в его голубых глазах засияли искорки задорного злого веселья:

— Я откровенный человек. Если мне что-то не нравится, я говорю об этом сразу.

— Это называется плохое воспитание.

— Таких, как ты, следует ставить на место. И это не имеет никакого отношения к плохому воспитанию.

— Как мило, что ты со мной делишься своими мыслями! Наверное, обидели тебя, бедного младшего, злые-злые центавриане. А ты сидишь перед представительницей расы, которую ненавидишь, и не можешь сдержаться, изливая оскорбления. Эмоции тобой управляют, орионец. Оттого, наверное, ты так плохо соображаешь. Заметь, я говорю именно про тебя, а не про твою расу. Потому что я не расистка, Локен, в отличие от тебя.

— И я не расист. Я просто говорю, как есть.

— В том и дело, что ты говоришь не так, как есть, а так, как ты думаешь, обстоит дело. Так что лучше не позорься своими заключениями и обеспечь мне безопасность, раз уж я в твоей компании.

Локен достал из рюкзака моток серебристой мягкой ленты и подошел ко мне.

— На бок, кукла, и руки за спину.

— Думаешь меня связать?

— Мечтаю, — проговорил он с рычащими угрожающими интонациями; от звука этого голоса моя кожа покрылась мурашками. — Знаешь, какое у меня самое горячее желание? Залепить тебе рот.

— Так исполни свои желания! — в тон орионцу ответила я. Однако как только он меня коснулся, я уже безо всяких шуток сказала: — Я не собираюсь убегать, Локен. И нападать на тебя тоже. К сожалению, ты мне полезен и вредить тебе не имеет смысла.

Он посмотрел на меня, явно задумавшись о том, что я сказала, завел мне руки за спину и зафиксировал запястья лентой — я помнила по фильмам, что такую ленту разорвать не получится. И на этом орионец не успокоился — и ноги зафиксировал. Я не стала сопротивляться. Орионцы в отношении женщин не отличаются щепетильностью — он запросто может меня ударить. А если он меня ударит — я ударю в ответ. И тогда дело вообще может чьей-то смертью кончиться…

Если бы я была сильным психокинетиком, никакая бы лента ему не помогла!

Вскоре джунгли поглотила темнота. Возможно, на открытой местности было светлее, но от нас бледное сияние звезд скрывал густой полог леса. Я устроилась поудобнее — хотя вряд ли это было возможно — и стала прислушиваться к звукам леса, уверенная, что ночью меня обязательно укусит какое-то вредное насекомое или заползет в ухо.

Сон не шел. Я слушала, как ровно и глубоко дышит Локен, как живут джунгли, а сама думала о словах орионца. Именно на счет меня он ошибся — я не кукла, и нет во мне ничего стандартного. В глубине души меня всегда возмущало строгое отношение к людям в нашем обществе. У тебя чуть кривоватый нос — ты некрасив. Ты пробежал сто метров на долю секунды позже — ты медленный. Ты заболел — у тебя слабый организм. Ты умер… так тебе и надо, дай дорогу сильным.

Бесконечный стресс, бесконечные ограничения… Законы природы таковы, что необходимо разнообразие, люди должны отличаться, искать разные пути развития. Но только в нашем обществе эта идея исказилась, органы контроля рождаемости не дают шанса даже родиться тем, кто по прогнозу вырастет не идеальным. «От лучшего к совершенному» — только такой путь у нас признают. Далеко не каждой семье разрешают иметь ребенка. Беременность — это не радостное событие, а тщательно спланированное состояние. И вот, пожалуйста, я — незапланированный, чудом оставленный ребенок. Здоровая, красивая, нормальная — но мне будет запрещено иметь детей с вероятностью в восемьдесят процентов. Потому что у меня обычные глаза, да еще и не того цвета, слабый уровень эо, заурядные показатели здоровья…

Зато идеальные центаврианки будут иметь больше привилегий. Я вспомнила про сестер, Ксану и Нери, и впервые подумала о том, что они и правда товар. Качественные вещички, которые Род старается подороже продать. И ведь они готовы продаваться — сами ищут покупателя-мужа получше. Потому Нери смеялась над тем, что я выбрала «скучного» Каркано. И в ее рассуждениях о выгоде действительно есть какие-то пластмассовые мысли… Мысли, которые нам в головы с детства вбивает общество.

Мне не понравилось, в какую сторону потекли мои мысли, мне не понравилось состояние глубокой задумчивости, в которое меня ввели слова Локена. Это все чушь… Лишние, пагубные мысли.

Я закрыла глаза и попыталась заснуть.

Утром я себя поймала на странном ощущении. Слабая еще после отравления, голодная, грязная, я очень четко ощутила, как стремится к выздоровлению мой организм. Я улыбнулась: несмотря на все свои злоключения, никуда не делось мое жизнелюбие.

Локен проснулся раньше меня — он уже успел сходить искупаться в какой-то луже и набрать фруктов. Заметив мою улыбку, он тоже улыбнулся:

— Видишь, кукла, никто тебя за ночь не съел.

— А я бы съела кого-нибудь…

— Пока посидишь на диете из фруктов.

Локен снял с меня ленты лазерным ножом и подтянул вверх за локоть.

— Разомнись хорошо, мы должны до вечера дойти до поселения.

Я сходила в кустики, размялась немного, поела. Орионец едва дождался, когда я доем, и сразу пошел. Я, естественно, за ним.

Мы хорошо шли, без задержек. Локен выбирал такие пути, которые были бы для нас самыми безопасными, и в то же время думал о том, чтобы нас нельзя было засечь сверху. Я перестала задирать голову и напрягать слух в желании услышать разыскивающих нас военных. Если Гетен испортил технику или того хуже — ТПТ-вышку, то со связью у всех проблемы. А найти в джунглях, кишащих живностью и крупными животными и насекомыми, людей, проблематично. Все мы оставляем примерно одинаковые энергетические следы.

Я приноровилась к темпу орионца и следила за дыханием. Постепенно я начинала уставать, но это была легкая усталость, намек на то, что неплохо было бы отдохнуть, а не выматывающая, жуткая усталость, которая валит с ног. Шло время, шли мы, изредка прикладываясь к фляге.

Заговорили мы с Локеном всего раз, когда перед нами появился рабочий-инсектоид. Я даже удивиться не успела, как орионец ликвидировал его мазером. Судя по тому, как молниеносно и точно пальнул орионец, у него был большой опыт обращения с оружием.

И хорошо! Потому что меня не учили, как отражать нападения гигантских насекомых! Сглотнув, я подошла поближе к рабочему, лапки которого еще двигались. Огромный. Опасный. Но с очень плохим зрением и туповатый.

— Скоро их будет попадаться больше, — сказал Локен. — Не паникуй, если кто-то тебя схватит. Смотри под ноги. Иди точно за мной. Когда придем на место, держись рядом и не делай ничего без моего разрешения.

— А…

— Идем, — оборвал он меня.

Выросшая в городе, я мало была знакома с живностью, а ее здесь было много, самой разной. Я иногда замечала зверьков с пятнистым окрасом, птиц с ярким оперением, змей — тоже ярких. Причем, замечала случайно — а так, как ни приглядывайся, не заметишь. Даже самые яркие создания умеют становиться невидимками, когда нужно.

В джунглях ощущение, что рядом никого нет, обманчиво. Всегда рядом кто-то есть, кто-то голодный, кто не прочь тобой закусить. Думаю, у Локена все-таки была какая-то уловка для того, чтобы отпугивать от нас некоторых хищников, просто мужчина не счел нужным сказать мне, какая именно это уловка. Поэтому я и держалась к нему поближе. Пару раз Локен отпугивал хищников зарядом мазера. Будь мы без мазера, могли бы запросто стать для кого-то обедом. Я как раз раздумывала над тем, как выжить человеку без оружия и без эо в джунглях, когда навстречу нам вышел военный в том же костюме, который Локен у кого-то позаимствовал.

Отгадайте, кто пальнул мазером первый? Орионец, чтоб его Черная дыра поглотила! И все же, этого было мало для того, чтобы сбежать. Когда Локен рванул в кусты, выглядящие совсем не безопасными, я замешкалась. Бежать за ним? Оставаться с военным? С кем безопаснее? С кем выгоднее?

Секунда размышления лишила мне права выбора: еще двое военных выскочили к раненому мазером товарищу и отрезали мне путь к побегу.

— На землю лицом вниз! Руки за голову! — приказал один, наводя на меня мазер.

Еще несколько человек промчались мимо — за Локеном. Вот они нас и нашли. Я знала, что найдут, по-другому и быть не могло.

Когда я была с Локеном, мне казалось, что он опасен, что с ним крайне небезопасно. Как только я оказалась в компании военных — показалось, что это они представляют настоящую угрозу. Нет, мне не было страшно, но я понимала, что мое положение скверное. Я по умолчанию заговорщица, сообщница Гетена. Чтобы выпутаться, мне придется здорово постараться.

«Справлюсь», — приободрила я себя.

Моя уверенность в благополучном исходе пошатнулась, когда военные привели меня к месту, где, кажется, с аэрокара высаживали военных. Рядом с палаткой я заметила клетку с тхайном. С тем самым, у которого «улыбающаяся морда». Очень приметная морда… Вот еще один плюс моего пленения — не придется переживать, что меня поймает такое чудище.

У палатки я заметила и капитана Нигая. Не думала, что он сам спустится в джунгли — он же такой холеный, такой высокородный, его положение обязывает сидеть в кабинете и дрючить подчиненных на расстоянии!

Меня уже успели обыскать, и обращались так, будто я опасный преступник. Я молчала и недовольство таким обращением никак не показывала — не дождутся от меня ни смущения, ни жалоб. Меня подвели к капитану.

— Гражданка Унсури, — протянул высокородный с непередаваемыми интонациями, впиваясь взглядом в мое потное грязное лицо. — Какая встре-е-еча.

— Вы не поверите, но я вас рада видеть.

— Я тоже рад вас видеть. И, раз у нас так все хорошо с вами, ответьте: почему вы сбежали из резервации? И не просто сбежали, а на аэрокаре, который вам не принадлежит?

— Меня похитили.

— Какой ужас, — проговорил капитан сочувственно, однако глаза его были чистым черным льдом.

Ненавижу оправдываться, но сейчас это необходимо. Я начала рассказывать, стараясь сохранять ровный тон:

— Меня ввели в сон — вероятно, это сделал Ларио Гетен. Очнулась я в джунглях в компании орионца Арве Локена, техника со станции. Он был в военном костюме и маске. Не сразу мне удалось понять, кто он.

Нигай приподнял бровь. Весь его вид говорил: «Детка, какую интересную сказку ты рассказываешь». Я понимала его подозрения, но все же они меня раздражали. Поэтому я не стала больше ничего объяснять, только смотрела на центаврианина.

— Хотите сказать, вы жертва ситуации? — спросил Нигай.

— Увы, да.

Нигай перевел ледяной взгляд на подчиненного, который меня держал:

— Ты что скажешь?

— Гражданка Унсури не была связана, но и не побежала за Локеном, когда тот сбежал. Думаю, что…

— Думать буду я, — отрезал Нигай и спросил у меня: — Что же вы не побежали за своим другом, Унсури? Устали?

— Товарищ капитан, — также очень холодно ответила я, — я действительно устала. Меня похитили, а перед этим воздействовали, введя в сон. Мне нужна помощь и связь с Родом. Это все, что я могу вам сказать.

— А что Локен? — Нигай вновь подарил выразительный взгляд человеку, который меня держал.

— Мы отправили за ним людей, товарищ капитан. Скоро будут.

— У него есть оружие?

— Мазер.

— Унсури, а вы что скажете? Опасен орионец?

— Я видела у него только мазер и лазерный нож.

— Только? — усмехнулся Нигай. — И как же вы, центаврианка с неплохими вроде бы данными, — он обвел взглядом мое тело, скрытое замызганным, укороченным костюмом, — так просто подчинились какому-то младшему? У которого всего лишь один мазер да нож?

— Я решила не сопротивляться. Он хотя бы знал, куда идти.

— Вот как. Пройдемте за мной, Унсури. Отпусти гражданку.

«А вот этого мне бы очень не хотелось», — подумала я. У меня не было оснований не доверять капитану и все, что я про него знала — это то, что он мне симпатизирует. И все же… и все же звоночек тревоги надрывался внутри.

Нигай отвел меня подальше, туда, где была разбита палатка. В палатке был столик, стулья, аптечка, вода — о, чистая сладкая вода в бутылках! Капитан учтиво предложил присесть, сам открыл бутылку с водой и протянул мне:

— Мы не брали с собой еды. Обычно перед вылазками в джунгли мы принимаем пищевой концентрат, который надолго насыщает. Вы очень голодны?

— Я в порядке.

Я сделала несколько глотков воды, хотя мне хотелось с жадностью осушить всю бутылку.

— Вы ранены? — спросил Нигай.

Я посмотрела на руку, который угодила в слизь — она была нормального цвета и размера и не болела.

— Нет.

— Как вы себя чувствуете?

— Как я уже вам сказала — я в порядке. Но мне хотелось бы как можно скорее оказаться в цивилизованном мире. И узнать, конечно, во что меня втянули против воли.

Капитан смотрел оценивающе и бесстрастно. Он не верил ни единому моему слову.

— Ваш передатчик?

— Сломан.

— Инфо-браслет?

— Тоже.5ebdbc

— У нас у всех проблемы с передатчиками. Из-за одного человека.

— Гетена?

Нигай приблизился, и мне это не понравилось. Почему его близость вызывает у меня тошноту?

— Вы боитесь меня? — с ноткой холодного удивления поинтересовался мужчина.

— Нет.

В подтверждение своих слов я взглянула в его глаза. Темные, вбирающие в себя свет. Холодные. Затягивающие. Меня потянуло в их черную глубь, против воли потянуло.

Я отвела взгляд и сказала:

— Мой уровень эо слишком мал, чтобы я могла без последствий смотреть в ваши глаза. Давай отложим разговор до тех пор, пока на мне не будет блокирующий передатчик.

— Вы думаете, у нас есть время?

— Я все сказала, капитан. Никаких разговоров до тех пор, пока…

— Кэя, — произнес он мое имя так, будто оно было самым прекрасным во вселенной, и меня окутала ложная уверенность в том, что и я сама — самая прекрасная во вселенной. Это было самое настоящие воздействие. Это было преступление. — Посмотрите на меня.

— Нет.

— Вы мне не доверяете? — теперь его голос был удивленным.

— Я доверяю только себе.

Руки высокородного легли на мои плечи; даже посредством рук он управлял мной. Я — слабый психокинетик, почти нулевой, а мои способности эмпата тут бесполезны. Так что же делать?

— Когда Гетен успел склонить вас на свою сторону?

— Я не понимаю, о чем вы.

— Тогда зачем вы отвернулись и закрыли глаза? Будь вы невинны, вам не нужно было бы скрывать глаза от меня. Ну же, Кэя, — он легонько тряхнул меня, — помогите мне.

Я покачала головой. Его голос ядовит, но основная опасность в его взгляде — парализующем взгляде сильного психокинетика. Каков мерзавец — плюет на закон, на нормы морали, на центаврианское благородство, которое не позволило бы даже попытаться проникнуть в чужой разум…

Меня вдруг пронзила догадка.

Это он на меня воздействовал! Это про него говорил мне Гетен! Я ведь виделась с ним на базе, один раз даже обедала… О, Звезды, мало ли, что он мог внушить мне!

Ему чуть-чуть усилий нужно, чтобы расколоть мою слабенькую защиту снова и окунуться в мое сознание, узнать, что хочет, внушить, что нужно…

Я незаметно прихватила ногтями тонкую кожу на ладони, сильно сжала. Боль иногда очень хорошо отрезвляет. Я искала выход из положения, но не находила — все сводилось к тому, что я полностью беззащитна в его присутствии. Мои эмпатические способности заточены на животных и…

Идея родилась в голове яркой вспышкой.

Я не стала тратить время на ее обдумывание, сразу приступила к действию. Мне нужно было отвлечь Нигая, заговорить.

— Товарищ капитан, повторяю — я не знаю, что задумали Гетен, Локен и прочие. Понимаете ли вы, что я очнулась уже в джунглях, наедине с практически незнакомым человеком? Что вы от меня еще хотите услышать?

Проговаривая слова, я мысленно подбиралась к тхайну, что сидел в клетке, и старалась достучаться до него, почувствовать. Ведь однажды у нас уже было «слияние», я даже в обморок упала от силы его чувств. Так, пожалуйста, Звезды, пусть получится и в этот раз!

— Т-с-с. — Нигай приложил палец к моим губам. — Вы сильно переживаете. Это ни к чему. Просто дайте мне удостовериться, что вы не лжете. Дайте посмотреть в ваши глаза.

Я не чувствовала тхайна, я не чувствовала даже отголоска эмпатии. Ну, почему, когда нужно, ничего не получается? Отчаявшись, я просто начала давать команды: «Лай! Бейся в клетке! Подними шум! Ты зол, ты очень зол!»

Нигай взял меня за подбородок, а я приготовилась его ударить. Снова позволить ему на себя воздействовать я не дам и пусть будет, что будет!