Глава 21

Стоило оказаться снова дома, на Ланмаре, и все, что произошло на станции, стало казаться сном или эпизодом приключенческого фильма. Знакомые цвета, ароматы и звуки, безопасные и понятные, успокоили мою нервную систему куда эффективнее, чем успокоили бы самые лучшие препараты.

В космопорту меня встретил отец, что было странно: он редко уделял мне время. Дейри уже ушел; мы решили оставить знакомство с родственниками на потом, и сделать все по правилам. И я уже жалела об этом… В присутствии отца я всегда чувствовала себя хуже, чем являюсь на самом деле: слабой, неуклюжей, неуверенной… Обычный поцелуй руки — поцелуй, коим дети одаривают родителей — получился у меня принужденным. Прикасаться к отцу, это почти то же самое, что прикасаться к бесстрастной статуе.

Подняв голову, я взглянула в его лицо.

Хакан Унсури — первая кровь. Изысканная тьма в глазах, безупречные линии лица, губ. Во всем остальном он так же идеален: рост, фигура, стать. Он молод по меркам нашей расы и еще фертилен. Правда, жениться и тем более заводить детей ему никогда не разрешит Глава Рода. Одна ошибка — я — лишила его возможности сделать это.

— Блага, отец, — поприветствовала я его.

Он чуть кивнул, таким образом показывая, насколько «рад» меня видеть.

— Ты обрезала волосы.

Это был не вопрос, а укор.

— Да, — сказала я и небрежно провела рукой по коротким прядям, которые по совету Локена немножко лохматила. Так прическа действительно смотрелась лучше. — Вам не нравится?

Отец дернул уголком губ; в его исполнении это приравнивалось к открытому выражению недовольства.

— Пойдем. Ты устала, — произнес он и направился к выходу из общего зала космопорта. Я помедлила, прежде чем пойти за ним, и машинально отметила, с каким интересом смотрит на отца одна гражданка в форме. Отец неизменно привлекал женское внимание, где бы ни появлялся, и я никогда не понимала, почему. В нем нет ни огня, ни обаяния, одна только идеальная оболочка. Но кому-то этого достаточно для восхищения.

Мы прошли к платной аэро-площадке, где нас ожидал в аэрокаре водитель-пилот. Хакан тоже имел лицензию пилота-водителя, но предпочитал пользоваться услугами наемного работника, потому как не к лицу родовитому центаврианину самому водить кар.

Отец закинул мою сумку на мягкие сиденья в салоне и выжидательно на меня посмотрел: что стоишь? Подавив вздох сожаления (я вовсе не была рада тому, что меня встречает отец), я заняла место в аэрокаре. Пристегнувшись, я сложила руки на груди и стала смотреть в окно.

Хакан сел напротив и тоже пристегнулся.

Мы не пробыли вместе и пятнадцати минут, а я уже сильно тяготилась.

К взлету аэрокар готовился бесшумно, и поднялся мягко и плавно. Не было ни дребезжания двигателей, ни ворчания готовящихся к полету систем. Дождавшись необходимого сигнала на экране-сигнализаторе, водитель-пилот поднял аэрокар выше и повел к платной скоростной аэро-трассе.

Я ощущала, как скользит по моему лицу, волосам, плечам взгляд отца.

— Что-то произошло на Гебуме? — спросил он.

Поражаюсь этой его способности уличать меня в неудачах. У него имплант, реагирующий на мои провалы и неприятности? Или это просто обостренное отцовское восприятие?

— Да, кое-что произошло, — медленно проговорила я, обращая взгляд на отца.

— Это видно. Что случилось?

Я помолчала. Интересно, что будет, если я скажу правду?

«Что случилось? Ничего такого. Меня использовали в своих целях доморощенные заговорщики, я чуть не умерла от отравления в джунглях, а один высокородный капитан применил ко мне психическое и физическое насилие».

— Станция «Найрив» оказалась настоящей дырой с ужасными условиями проживания. К тому же, она сплошь заполнена младшими. Я ожидала другого.

— Это все, что ты расскажешь?

Что-то в тоне отца изменилось. Да и смотрел он на меня очень внимательно, словно опасался упустить хотя бы тень моих эмоций.

— Нет, это не все. Я мучилась от тоски на этой станции, не знала, чем занять свободное время, и была вынуждена работать под началом наглого невоспитанного ученого-лирианца. А еще…

— Не играй со мной, Кэя, — оборвал он меня. — Мы оба знаем, какого ответа я жду.

— Дейриган Каркано хочет жениться на мне.

Хакан откинулся на спинку сиденья и задал по-настоящему волнующий его вопрос:

— Данные его карты соответствуют реальности?

— Более чем. Он идеальный центаврианин.

— Уверена, что он сделает официальное предложение?

Я усмехнулась. Хакан и не попытался замаскировать скепсис в голосе. Ему можно было вовсе не заморачиваться этикой и спросить прямо: «Ты уверена, что такой, как Каркано, может клюнуть на такую, как ты?»

— На семьдесят процентов уверена, что сделает, и в ближайшее время.

— Не самое надежное процентное соотношение, — произнес отец. — Есть соотношения получше.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что твою генетическую карту запросили еще два ланмарских Рода. Глава Рода желает видеть тебя, Кэя. Нужно решить вопрос с твоим замужеством до конца сезона. Ты либо переходишь в другой Род, либо остаешься в нашем. Надеюсь, ты осознаешь, что оба эти варианта сулят изменение привычного тебе уклада жизни?

— Да, осознаю.

— Если бы осознавала, то вела бы себя иначе, — возразил он. — Твои соперницы на рынке невест безупречны. Ты — нет. Что увидят представители других Родов? Они увидят загорелую, растрепанную, нервную девушку… Они увидят, что ты не соответствуешь тому своему виду, который представлен в карте, и откажутся от тебя. А что увидит Глава Рода Унсури? Или, точнее сказать, чего он не увидит? Он не увидит потенциала, Кэя. Он не увидит уверенности. Он ничего не увидит. Тебя сошлют подальше от Ланмара. Ты этого хочешь?

Я отвернулась от отца, потому как ничего нового он мне не сообщил, и ничего нового в его лице не было. Все то же напряжение, все те же требования, что и всегда… Если бы он действительно за меня переживал, я бы вела себя иначе. Но Хакан переживал всегда только за себя одного. Я — его ошибка, его проклятье, его наказание. Если он сможет всучить меня другому Роду, то я перестану его тяготить, и он сможет вздохнуть спокойнее. А вот моя ссылка и подтвержденный статус «второй крови» продолжат портить ему жизнь.

— Кэя, ты понимаешь, о чем я говорю? — сухо спросил он.

— Да, понимаю. Извините, если была неучтива. Я устала после полета. Постараюсь не подвести Род.

— Одного старания мало, — отрезал Хакан, окончательно испортив мне настроение.

Что тут скажешь? С возвращением на Ланмар!

В родовую резиденцию приглашают только по особому случаю. В последний раз я была здесь в день, когда получила родовой нож и стала считаться совершеннолетней. Тогда я была снедаема волнением, оттого мало что запомнила, кроме прохлады и благородного полумрака ритуального зала, тусклого эо-ши нашего Рода, церемонных слов, капельки крови на пальце, который впервые добыл мой нож… Меня не стали тогда инициировать, как психокинетика: я бы не пережила касания к реликвии Рода Унсури.

Территория владения была велика; вытянутые белые здания утопали в зелени. Где-то там, в садах, можно было набрести на многочисленные искусственные водоемы и фонтаны, а также встретить экзотичную ухоженную живность. Я бы очень хотела прогуляться по этим садам, да и по главному особняку, чтобы исследовать каждый уголок и насладиться красотами, но отец сразу повел меня к отдаленному дому. Иногда здесь жила Ксана, как одна из самых перспективных дочерей Рода — она же и рассказывала нам с Нери сплетни, касающиеся Унсури. Проходя к дому, я заметила несколько девушек. Я не знаю их, однако это мои сестры. Все центавриане одного Рода и поколения считаются сестрами и братьями; редко когда берется в расчет точная родственная принадлежность.

Мы зашли в дом и, минуя холл, сразу поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались спальни. Войдя в одну из комнат вслед за отцом, я отметила следы чужого присутствия. Здесь кто-то был до меня, прибирался, и не только; в воздухе еще жил тонкий аромат духов. Хакан подошел к панелям на стене и открыл одну. Внутри обнаружились платья, много платьев. Мне хватило мимолетного взгляда на них, чтобы понять, что они великолепны, моего размера и подобраны по цвету к моим глазам.

Отец поочередно открыл все панели, показывая, где что находится. Но мне уже было неинтересно, что здесь, в этом доме, для меня приготовили; вид красивых вещей и аксессуаров вызвал ассоциацию с обертками и этикетками… Каждая родовитая центаврианская девушка в определенный момент чувствует себя товаром. Ведь дочерей Рода растят для продажи. Продажи в другой Род.

— Ты недовольна? — заметил отец, закрыв последнюю из открытых панелей. — Чем?

— Разве у меня есть причины для недовольства?

— Судя по тому, как ты выглядишь, есть. Тебя что-то беспокоит?

Мне стало душно, хотя в комнате царила приятная прохлада, и я тронула воротник своего закрытого строгого костюма. Хакан пытливо всматривался в меня, желая понять, назревает ли в душе его никчемной дочери протест, или мне просто нехорошо.

— Кэя?

— Я волнуюсь, — с заминкой ответила я. — Только и всего.

— Почему? У тебя сомнения по поводу Каркано?

— У меня сомнения по поводу… меня.

— Все будет в порядке. Подождем официального запроса от Каркано и назначим встречу. Также ты встретишься и с другими… К тому моменту ты должна стать безупречной. Это в твоих же интересах.

— Нет, в ваших.

Хакан сделал шаг ко мне; его глаза сделались пронзительно черными.

— Ты что-то хочешь сказать мне? — вкрадчиво спросил он. Меня несколько удивило то, как он внимателен ко мне. Конечно, причина в том, что он хочет меня сбыть повыгоднее, но… но почему мне кажется, что его внимательность рождена иной причиной?

Я всегда старалась скрыть от отца свои неудачи, но вот уже второй раз за последнее время почувствовала потребность рассказать о том, что было на Гебуме. Именно ему. Смешно! Вероятно, от смены климата мой рассудок помутился! Потому что нет во всей вселенной другого более черствого и холодного человека, чем мой отец.

— Я каждый вопрос должен задавать дважды? — выговорил он строгим, «кусачим» голосом, который так меня пугал в детстве. Впрочем, это помогло мне прийти в себя и сказать:

— Простите. Я никак не могу прийти в себя после перелета. Мне нужен отдых.

Хакан не поверил, но мой ответ его удовлетворил.

— Сегодня можешь отдыхать. Если почувствуешь недомогание, вызови врача. А уже завтра на час дня назначена встреча со стилистами. Нужно привести в порядок твои кожу и волосы. Ты выглядишь как чумазая дикарка с этим загаром…

Сообщив то, о чем мне итак известно, отец вышел. Только вечером я поняла, что он всерьез озабочен моим состоянием, потому что ко мне пожаловали обе мои любимые сестры — и Нери, и Ксана. Каким-то образом Хакан смог раздобыть и для них приглашения погостить.

— Скучаешь, Котенок? — произнесла лукаво Ксана, появившись на пороге моей комнаты. Рядом с ней встала в дверях улыбающаяся Нери.

— Уже нет!

Я кинулась к сестрам, мы обнялись. Как же я по ним соскучилась! Как же мне не хватало их! Рассмеявшись — нам троим все реже удавалось собираться вместе — мы разомкнули объятия.

Кошечки Унсури совсем не изменились за то время, что я их не видела.

Нери, как всегда, сама экстравагантность. Только она рискует носить губную помаду смелого, неоново-голубого цвета. Только она может надеть чрезмерно обтягивающие брюки, чрезмерно яркую блузу, чрезмерно крупные серьги и остаться при этом утонченной и «дорогой». А резкий яркий аромат ее духов — последний штрих к идеально яркому образу.

— Подражаешь мне, малышка? — протянула Нери, окидывая меня взглядом и имея в виду длину волос.

— Так уж тебе! Ты вовсе не центр вселенной, дорогая Нери, пойми это уже, — закатила глаза Ксана, типичная представительница идеальной центаврианской красоты. Вот в ней ни грамма экстравагантности. Ксана одевается просто, сдержанно и всегда выглядит безупречно. Именно на Ксану я ориентируюсь, когда выбираю одежду и аксессуары, и по ее примеру заплетала свои длинные когда-то волосы в тугую косу.

— Волосы пришлось отрезать, это была вынужденная мера, — нервно рассмеявшись, объяснила я.

— Не смей об этом никому говорить. Отвечай, что у тебя новый стиль, — сразу стала учить Ксана.

— Но нам все расскажи, — сверкая глазами, добавила Нери, обнимая меня за талию. — Ну, маленькая, как тебе отборные военные самцы с Гебумы? Нашла кого?

— Нашла. Каркано.

— Этого скучного заучку? — Нери даже не постаралась скрыть разочарования.

— Вот что, девочки, — встряла Ксана. — Для начала давайте покинем эту невыносимо скучную комнату и пройдем в сад. Я давно уже облюбовала там одну беседку. Заодно закажем туда обед; повара здесь прекрасные.

Я всегда поддерживала сестер, и в этот раз спорить не стала.

Отец, желая успокоить, сделал мне отличный подарок. Я ничего бы больше не хотела, чем иметь возможность провести с сестрами время. Одно только их присутствие лечило, изгоняло дурные мысли. Весело болтая, мы долго сидели в беседке, обсуждая, что у кого важного произошло.

Нам всегда было легко и хорошо вместе, несмотря на то, как сильно мы друг от друга отличаемся. Другие наши сестры не понимали «вопиющей» яркости и поведения Нери, ее резких суждений, ее манеры решать дела и дразнить тех, кого дразнить нельзя. Ксана, самая умная среди нас, была жертвой зависти и интриг. Ее слишком уж выделял Глава Рода, и это не нравилось другим сестрам. Я же — вторая кровь, со мной все понятно. Хоть мы и из одного поколения, сестры старше меня, поэтому они меня опекали и продолжают опекать.

Ксана мой строгий критик и воспитатель, благодаря ей то, что я вторая кровь, не бросается в глаза. Нери, наоборот, призывает меня расслабляться и давать себе волю. Сестры для меня — отец и мать, ласка и строгость, защита и покровительство, лучшие друзья. Ближе их у меня никого нет.

Как же устроить свою жизнь, чтобы не лишиться их? Горькая правда в том, что, как ни крути, я продолжаю ощущать себя несчастной, и все так же кажется, что я опутана невидимыми прочными путами… Род и отец всегда страшно давили на меня, а иначе и быть не может, потому что я не совершенна, не создана для борьбы и бесконечного соперничества. Все чаще в моей голове появляются мысли о том, чтобы покинуть Род. Но, покинув Род, я потеряю и сестер, потому что они никогда не поймут моего поступка и сочтут это предательством.

К тому же, мое положение слишком уязвимо. Я студентка, и место в университете мне обеспечил Род. Если я уйду из Рода, то многого лишусь. Да, мне хватит на первое время денег на то, чтобы снять квартиру, купить еды, проездной на месяц… А что дальше? Мне придется бросить университет, потому что на моем направлении нет бюджетных мест, а год обучения стоит очень дорого. Без высшего образования я не смогу найти высокооплачиваемую работу. Но, самое главное, я стану безродной. Это клеймо.

Ни Нери, ни Ксана никогда не снизойдут до общения с безродным. Они борцы по жизни, и любая неприятность для них — это вызов и способ доказать самим себе, что они все могут преодолеть. Я же другая, я слабее, и морально, и физически… То, что я вообще обо всем этом думаю и сомневаюсь, иллюстрирует мою слабость.

Так как поступить? Покину Род — и сестры навсегда потеряют ко мне уважение, потому что не смогут уважать слабую сестру. Выйду замуж по расчету — и смогу упрочить свое положение, докажу отцу и Роду, что не являюсь второй кровью.

Очень простой выбор. Очень простой. Поступать нужно так, как велит рациональный ум, а не смутные желания. Это аксиома, усвоенная мною с раннего детства. Но, раз выбор так прост, почему я никак не могу его сделать?

— …Ты медитируешь, Котенок? — спросила Нери. — Или тебе так скучно с нами, что ты засыпаешь?

Я моргнула и только тогда поняла, что прямо во время оживленного разговора впала в глубокую задумчивость. Обе девушки смотрели на меня вопросительно. Они не могли не заметить, как я рассеянна…

— Каркано не выходит у меня из головы, — выкрутилась я. — Все думаю: тот ли он, кто мне нужен?

— У тебя на выбор еще двое, так что не спеши, — успокоила Ксана. — Хакан обязательно устроит тебе встречу с претендентами прежде, чем Глава Рода даст разрешение провести помолвку.

— О Каркано ли ты думаешь, Кэя? — протянула Нери, внимательно на меня глядя. — Или хочешь рассказать о чем-то еще, но осторожничаешь? Твой рассказ о станции очень скучен. Не верю, что с тобой совершенно ничего не произошло.

— Что поделать? Мне действительно было скучно, ведь станция оказалась полна младших. Естественно, в таком окружении я не могла ничему радоваться. Безалаберность этих младших, их хамство, ненадежность, леность и дурные манеры испортили мне все впечатление о Гебуме. Я жалею, что полетела.

Ксана рассмеялась — она не слишком лестного мнения о младших, как и Нери. Но я не могла не заметить, как сестры переглянулись. Они тоже ждут моего выбора. Только они не знают, какой именно выбор передо мной стоит.