Глава 6

Пару дней спустя я была как новенькая. Как я и думала, «маленький инцидент» в оранжерее сослужил мне плохую службу: меня перевели в питомник мурнуков. В жару, в вонь, к животным, которые чаще испражняются, чем думают. Потрясенная, я стояла у огромного робота-уборщика и думала: неужели я летела сюда, чтобы убирать экскременты? Я, Кэя Унсури, родовитая центаврианка, чей Род вот-вот получит статус «высокого»?

Раздался громкий неприличный звук. Это мурнук, поворачиваясь, выпустил газы.

— Это неправда, — прошептала я, даже и не думая зажать нос — запах все равно уже пропитал не только мой комбез, но и волосы. — Это все неправда.

— Эй, Унсури, долго ты еще стоять будешь? — прикрикнул на меня один из волонтеров, которого поставили старшим по участку. — Робот сам не активируется! И мешок аккуратнее засовывай.

С непередаваемым выражением брезгливости на лице я коснулась заляпанного мешка, на котором осталось полусухое содержимое кишечника мурнуков, и начала запихивать мешок в специальное углубление. Перчатки были прочными, но такими тонкими, что складывалось впечатление, будто я работаю голыми руками. Закончив с мешком, я активировала робота и заняла свое место на нем. Робот поехал к тем загонам, откуда недавно вывели мурнуков. Помимо меня, уборкой занимались еще несколько человек.

Робот собирал огромными «руками»-ковшами жидкие и не очень кучки, но многие пропускал — пачкался глазок камеры. Так, одно и то же место приходилось проезжать несколько раз, а иногда робот еще и сам отключался, и тогда приходилось слезать, вручную запускать его, и снова залезать на нагретое сиденье. А еще мешки! Эти ужасные мешки слишком быстро наполнялись, мне приходилось постоянно их менять.

«Зато работа на свежем воздухе» — попыталась я себя утешить и тут же чуть не взвыла. Мича! Это он виноват, что я вылетела с прекрасной работы в оранжерее, где поливала цветочки и мило общалась с Каркано! Благодари Звезды, подлец, что тебя спрятали от моего гнева и гнева Гетена!

Я фыркала, переживая короткие вспышки гнева, поддавалась унынию, потом смирялась — и все по новой. Эмоциональная по натуре, я просто не могла спокойно воспринимать свои новые обязанности.

Да еще и время ползло убийственно медленно. Я часто смотрела на браслет, но коварное время не желало ускоряться, наоборот — оно ползло еле-еле, как и «слепой» уборочный робот. Когда он в очередной раз споткнулся о большую кучку «радости», я не выдержала: спустившись, пнула по корпусу ногой.

— Работай, железяка!

Железяка осталась равнодушна к моему призыву. Я проверила чип управления и пришла к выводу, что проблемы с начинкой робота. А это не мои заботы, а техников.

— Унсури! — заорал старший из-за ограждения. Он принадлежал к тому противному типу людей, которых власть — даже такая малая — портит и превращает в брюзжащих тиранов. — Что ты там делаешь?

— Робот сломался! Нужен техник!

— Ничего он не сломался! Просто заново активируй, и все! Нечего простаивать: скоро мурнуков заведут, а тут все в дерьме!

Я повернулась к роботу, тщетно стараясь успокоиться. Это не со мной происходит, не со мной! Я вынуждена слушаться какого-то сопляка и выполнять унизительную работу… это сон, верно? Нет, сны имеют обыкновение быстро заканчиваться, а мой кошмар плохо пах и длился слишком долго…

Перед тем, как сходить в столовую, я зашла на секундочку в уборную рядом с загонами, и взглянула в зеркало. Мое лицо… моя белая холеная кожа! Она вся покрылась пятнами — лучше не думать, какими! Волосы, как правило, послушно лежащие в прическе, от влажности и духоты выбились из косы, налипли на щеки, шею, лоб.

Это не я!

Из кабинки вышла Козловски:

— Ты здесь? Я не знала, что тебя перевели к нам!

Я ничего не ответила, продолжая себя рассматривать. Выглядели моя одежда и физиономия хуже, чем у Джуди.

— Ничего, привыкнешь, — вышеупомянутая подошла к раковине и начала мыть руки. — Умойся хорошенько и комбинезон сними — а то вся запачкалась. У тебя под ним есть что?

— Только футболка и нижнее белье.

— Под комбез надо обязательно еще что-то надевать, чтобы потом его можно было снять и не разгуливать по станции в грязном, — поучительно сказала Джуди.

— И в одном комбинезоне жарко, а что будет, если еще надеть что-то?

— Нормально будет, поверь мне, я калач тертый, — землянка осклабилась довольно: лицезреть меня запачканной и уставшей доставляло ей немалое удовольствие. Засмотревшись на ее мордашку, я отметила, что ее лицо уже покрылось загаром. А ей идет: сразу и глаза ярче стали, и получился интересный контраст с пронзительно-белокурыми волосами.

Мне же загар противопоказан: чуть я темнею, как цвет моих глаз меняется с изысканного изумрудного оттенка до мерзкого зелено-желтоватого.

— Я не пойду в столовую в таком виде, — севшим голосом сказала я.

— Я тоже, когда сильно заляпаюсь, не хожу. Давай тогда здесь перекусим, в питомнике? — предложила Козловски. — У моих приятелей бутерброды всегда есть, и пиво. Это такой напиток, похожий на апранскую болтушку — тоже мягкий, но в голову, бывает, бьет.

— У меня нет выбора…

Глупо было бы ожидать, что Джуди приведет меня к старшим. И все же я надеялась, что хотя бы один из ее приятелей окажется центаврианином. Но нет. Четверо потных, усталых младших расположились у ограды в тени высокого дерева с мохнатыми ветвями. Как они могут круглосуточно находиться на жаре? Неужели им не хочется прохлады и тишины?

— Благочки! — выступила вперед Джуди. — Знакомьтесь: моя подруга Кэя.

«Подруга?»

Быстро перечислив имена мужчин, девушка уселась рядом с одним из них и похлопала по подстилке, выполняющей роль стула и стола. Выговорив невнятно «Блага», я присела, куда она указала, и подумала, что ниже пасть просто не могла. Сижу с младшими … Знал бы отец, да что отец! Если бы сестры узнали что я, Унсури, нахожусь в обществе неотесанных простаков, они бы вмиг увели меня, а потом долго вещали о том, что общаться с неудачниками опасно не только для репутации, но и для душевного здоровья!

Нам с Джуди пожаловали один бутерброд — ужасно неаппетитный и кособокий — и непрозрачную холодную бутылочку.

Ловко разделив бутерброд на две части, Козловски в один присест проглотила свою часть, и тут же запила этим, как его — «пивом». Я начала аккуратно есть свою половинку. На вкус, кстати, бутерброд оказался не так уж плох, да и пиво в жару хорошо пошло. Хотя, не будь я так утомлена, уже нашла бы тысячи поводов для критики.

Я не заметила, как осушила всю бутылку, но Джуди на меня сердиться не стала — она с интересом прислушивалась к разговорам приятелей и норовила вставить словцо: «А я», «А мы», «А у нас»… На ее попытки выделиться никто не реагировал, только иногда поглядывали с ласковым укором. И ко мне не цеплялись, правильно толкуя отстраненный вид.

Я же думала о том, что сейчас мой Дейриган сидит в столовой в компании других практикантов, и беседы они ведут интересные, интеллектуальные. Ах, как хорошо бы я вписалась в их компанию! Вместо того я сижу на земле, пью пиво, жую бутерброд и слушаю, от чего у мурнуков бывает отрыжка.

Ну, правда, мне ли, высокородной красавице, тратить свое время на младших?

«Да вот только не заметил Дейриган, что ты красавица, — шепнул внутренний голос. — И даже грубиян Арве Локен ни разу не посмотрел на тебя, как смотрят на привлекательных женщин. Может, не такая уж ты и красавица?»

Я заставила умолкнуть пессимистичный внутренний голос: любит он вгонять меня в тоску.

— …Джуд, как насчет допуска в спортивный зал модуля А? — спросил у Козловски один из мужчин. — Ты обещала, что хотя бы на три посещения достанешь.

— Раз обещала — достану, — важно сказала девушка. — Но и ты не забывай, что обещал помочь мне с мурнуком.

— Заметано!

Позже, возвращаясь к загонам, я спросила у Джуди, каким образом она достает допуски.

— Каким образом — тебя не касается. А что, нужны допуски?

— Нужны, предположим. Что ты за них хочешь?

Козловски коварно улыбнулась.

Я не хотела лететь в «город», мне хватило и одного посещения. Но лететь хотела Джуди, поэтому у меня не было выбора. Мы заключили сделку: она достает мне допуски в нужные помещения (те, где я могу встретить Дейригана), а я уговариваю ее отца отпустить ее в военный городок.

Со старшим Козловски мне тоже пришлось заключить сделку. Только увидев меня на пороге своего кабинета, он расплылся в понимающей улыбке:

— Джуди вас послала?

— Да.

— Так вот, не принимайте на свой счет, Унсури, но на все ваши предложения я отвечу «нет», — заявил мужчина и демонстративно отвернулся.

Я улыбнулась: как ни странно, этот краснощекий толстячок мне нравился.

Я подошла к стулу, где обычно умещали свои телеса посетители, но так и не села — оперлась руками о спинку и устремила лукавый взор на мужчину.

Землянин посмотрел на меня сурово.

— Что это вы здесь устраиваете?

— Ничего, — томно ответила я. Нет, соблазнять его в мои планы не входит, просто я таких мужчин знаю: открытая сексуальность их разоружает, они начинают нервничать и путаться в словах. А мне как раз нужен нервничающий Козловски, с которым легко договориться. — Товарищ, я еще ничего не устроила. Но могу.

Я чуть потянулась, зная, какой прекрасный вид на мое тело открывается с его места. Козловски верно истолковал мой посыл:

— Унсури, очнитесь! Я вам в отцы гожусь, так что вы мне здесь не смейте… ничего… Ничего не смейте! Понятно?

— Понятно, — мурлыкнула я. — Товарищ Козловски, я вот что заметила. Дочь у вас свободолюбивая, но легкомысленная. Это опасная комбинация, правда?

Бедный землянин спиной вжался в кресло и так за ручку схватился, что сдвинуть его с места не смог бы и психокинетик. У него даже вена на лбу вздулась… а ведь я еще и правда ничего не сделала — только говорила.

— Вижу, не понимаете, — вздохнула я. — Джуди очень, очень хочет попасть в военный городок. И у нее это получится, потому что женщины хитры — даже женщины-землянки. Вы же не хотите, чтобы она туда попала? Чтобы крутилась около военных старшей расы? Чтобы флиртовала с теми, кто может воспользоваться ее доверчивостью?

— Унсури, вы прямо можете сказать, с чем пришли? — наконец, рявкнул Козловски. — Я не намерен ваши шарады разгадывать!

Я совершила еще одно эффектное телодвижение, откинув косу за спину. А затем обошла стул и медленно села, положив ногу на ногу.

— Так вот, товарищ Козловски. Я обещаю, что не дам Джуди совершить ни одной глупости. Под моим присмотром она не только не свяжется с каким-нибудь любвеобильным подонком, но даже сама поумнеет. И похудеет. И еще — она полетит на военную базу, но я буду за ней присматривать. Никто ей и слова неприятного не скажет, если я буду рядом. Это я вам гарантирую. Таким образом, дочь ваша будет думать, что свободна, а на самом деле будет под присмотром.

— Ненавижу центавриан, — произнес откровенно Козловски, глядя на меня как на бомбу, которая может в любой момент взорваться.

— Сделаю вид, что не слышала этого. Ну, что скажете?

— А что вы хотите взамен?

«Каркано».

— Расширенный доступ в Сеть, — самым невинным тоном протянула я.

— Вы что, думаете, я ради вас правила безопасности нарушу? Унсури, вы вообще соображаете, что предлагаете? — мужчина начал активно раздувать свой гнев, чтобы почувствовать себя увереннее, и голос повысил: — А ну вон отсюда!

Я чуть поморщилась:

— Товарищ, не будем ссориться. Я всего лишь прошу маленькую невинную уступку. А взамен предлагаю свои неоценимые услуги в качестве дуэньи Джуди.

— Я сказал — вон!

— Да бросьте, вас заинтересовало мое предложение.

— Вы вообще понимаете слово «нет»?

— Не сердитесь, я же вижу, что вам не нравится кричать. Мы договорились, правда? — я улыбнулась медленно, с искушающей невинностью.

— Черт с вами! Договорились! — выдохнул Козловски. — Будет вам расширенный доступ. Но — раз в неделю! И не более часа!

— Вы очаровательны!

Я послала ему воздушный поцелуй и вышла из кабинета.

В выходной день меня ждал приятный сюрприз — в аэробусе, отправляющемся в военный городок, были Дейриган с Матео. Будь у меня время, я бы их разговорила, но время — дефицит. Так что мы перекинулись парой фраз и расселись по местам.

Джуди во время полета ожидаемо болтала обо всем, что придет ей в голову. Я обходилась общими фразами и даже умудрилась вздремнуть — кажется, у меня уже вырабатывается иммунитет к пустой болтовне.

Мы прибыли в пункт назначения. Моя порывистая сторона натуры требовала немедленно прицепиться к Дейригану и не отцепляться, а расчетливая резонно протестовала. Покажусь прилипалой — пиши пропало. Да и Джуди не дала бы такой возможности: ей и туда хотелось, и сюда, и вон туда… Она заняла места в очереди на вирт и релакс и понеслась смотреть на площадки для курсантов. Я только посмеивалась, глядя, как пухлая неуклюжая Джуди стремится к турнику.

У меня действительно было хорошее настроение. Забылись неудачи последних дней, переломы, копания в экскрементах мурнуков — даже появился азарт. Чем цель труднее достижима, тем она ценнее, так? Каркано будет моим.

Джуди подпрыгнула, ухватилась за перекладину, закряхтела с натугой… Кряхтела, кряхтела… и бросила попытки подтянуться. Ладошки у нее уже покраснели, да и сама девушка покраснела от огорчения.

— Нет, — вздохнула она. — Я слишком жирная, чтобы подтянуться.

— Дело не в жире, а в слабых мышцах.

Я подошла к турнику. Хоп — и мои руки уже прочно держатся за перекладину. Хоп — и, я, сделав подъем переворотом, уже смотрю на Джуди сверху.

— Хватит хвастаться, Задница!

— Хочешь так же уметь, Пузо? Это очень легко делается.

— Кому как… Но ты же не хочешь меня тренировать.

— Почему не хочу? Хочу.

— С чего это?

— Ты же достанешь мне допуски в модуль А?

— Достану.

— Значит, решено. Я помогаю прийти тебе в форму, ты решаешь проблемы с моим перемещением по станции.

Я спустилась. Джуди все еще смотрела на меня недоверчиво. Прожив на станции чуть больше двух недель, она перестала взирать на старших со смесью восторга и удивления, как и я перестала обращать внимание на поведение младших. В работе все эти вещи быстро сглаживаются, становятся незаметными.

— Интересно, — протянула землянка, — ты все делаешь ради выгоды? У тебя вообще есть настоящие друзья? Или у вас в обществе один сплошной бартер: ты мне — я тебе?

— Дружба в целом и есть бартер. Как и любовь.

— Неправда. Это родство душ. А ты любила когда-нибудь? — полюбопытствовала Джуди. — Я не просто так спрашиваю, у меня чисто исследовательский интерес к старшим расам.

— Любила. И люблю, — уверенно сказала я, подумав о сестрах — Ксане и Нери. Ближе них у меня нет никого. Они были моими отцом и матерью, они защищали меня от Главы Рода, они убеждали, что я не ничтожество, веселили и успокаивали, когда было плохо. А вот любви к мужчине я пока не знаю… Но уверена, Дейриган тот самый, с кем мне станет тепло.

Козловски ничего больше спрашивать не стала. Только усмехнулась невесело:

— И я любила. Творила черт пойми что только потому, что штырило от одного определенного человека. И все готова была для него сделать, ничего не прося взамен.

— Дай угадаю: у вас ничего не вышло?

— Угадала.

— Если ты отдашь мужчине все, то он заберет это и у тебя ничего не останется. Никогда не будь жертвенной айви, Джуди. Никто этого не оценит.

— Айви?

— Это животное такое, травоядное.

— Поняла. В общем, не быть овцой. О, — Джуди посмотрела мне за спину. Оглянувшись, я увидела курсанта. Парень подошел к нам и с самым серьезным выражением лица отбил:

— Блага, гражданка Унсури. Капитан Нигай приглашает вас отобедать.

Я не стала изображать из себя девушку, которая слишком блюдет свою честь и потому не обедает с малознакомыми капитанами. К тому же, это прекрасный повод потешить свое тщеславие. Ну, какая бы женщина осталась недовольна, удели ей внимание первоклассный самец?

Об остальном я не беспокоилась: ни один уважающий себя высокородный мужчина не позволит себе лишнего в присутствии родовитой девушки. А вот пойди вместо меня Джуди, ей было бы, о чем волноваться. Я знаю, что для мужчин старшей расы девушки землянки и апранки — любимое развлечение.

Путь много времени не занял, и скоро курсант провел меня в дальний модуль. Внутри оказалось так же серо-скучно, как и у нас на станции, но чего еще ждать от военной базы?

В этот раз мне от жары плохо не было, и чувствовала я себя прекрасно — наконец, организм полностью адаптировался к Гебуме. Стол нам накрыли в столовой, где, вероятно, обедали высокопоставленные гости или приближенные товарища Нигая. Идеальная температура, идеальное цветовое соотношение, а на столе — вазы с цветами, испускающими нежные ненавязчивые ароматы.

При нашем приближении капитан отошел от окна и выказал мне все полагающиеся знаки уважения и предложил составить ему компанию. Курсант ушел, мы остались тет-а-тет. Я не волновалась: мотивы мужчины были мне понятны. Я ему понравилась, он изучил мои данные и теперь хочет приглядеться получше, чтобы решить для себя: стоит ли делать запрос на мою генетическую карту, или я не гожусь на роль супруги?

Да, можно было сразу сказать — «Товарищ, вы не в моем вкусе, мне нужен другой мужчина», но это слишком скучно и слишком просто. А мне нужен опыт общения с такими, как он.

Обменявшись парочкой ничего не значащих фраз, мы принялись за еду. Мои вкусовые рецепторы ликовали, дорвавшись, наконец, до изысканных блюд: нежнейшего легкого салата со сладковато-кислой заправкой, мягчайшего мяса, тушеного со специями и лепестками цветов мали. И напитки ничем не уступали: нам подали охлажденный сок плодов вай-вай, очень бодрящий в жару, тонизирующий.

Я замечала, как смотрит на меня Нигай, читала в его глазах и восхищение, и интерес, и ждала, когда же он подберется к интересующим его вопросам.

Обед был замечательным, моя самооценка поднялась до небес, а живот был полон: чувствовала я себя самым лучшим образом. Улучив момент, первоклассный красавец задал вопрос:

— Вы свободны?

Я не стала кокетничать и увиливать, потому что вопрос был задан четко — ему полагается такой же ответ.

— Нет.

— Не удивлен… Род подобрал вам жениха?

— Да.

— Жених вам нравится?

— Да.

Мужчина рассмеялся. У него был приятный смех, да и сам он всем своим видом вызывал приятные эмоции. Но — только видом. На самом деле он не из тех, в чьей компании можно расслабляться.

Я потянулась к бокалу с соком, сделала глоток. Что-то есть упоительно-захватывающее в том, чтобы находиться рядом с опасным человеком и пребывать в уверенности, что тебя он даже словом задеть не посмеет.

Мой Род — не только мои оковы, но и моя защита.

Диль Нигай перестал смеяться, вновь посмотрел на меня, но уже с лукавством, которое меньше всего ожидаешь от военного:

— Вы еще очень юны для брака. На вашем месте я бы заключил брак по сговору и лет двадцать еще жил для себя, встречаясь с теми, кто нравится. А как пройдет юность, можно без опасений заковывать себя в рамки брака. Вы так не считаете?

— А я хочу замуж, товарищ капитан. Хочу новый дом и новую фамилию.

— В таком случае, как вам фамилия Нигай?

— Не могу судить о ней, товарищ капитан, из-за недостатка сведений.

— Если вам нужны сведения — могу предоставить.

«Какой ты быстрый!» Я улыбнулась про себя: именно так себя ведут мужчины, если женщина им действительно нравится. Они сразу стремятся заявить на нее свои права.

— У меня есть жених, товарищ капитан.

— Жениха вам подобрали неудачного.

— С чего вы взяли?

— Иначе вы бы не пошли со мной обедать. Разве не так?

Я улыбнулась, не выходя за рамки приличий, не делая улыбку загадочной или манящей, хотя инстинкты просто требовали испробовать на нем женские чары:

— Приглашения высокородных нельзя игнорировать.

— А какая разница здесь, на Гебуме, какого мы Рода и что диктует этикет? — спросил Нигай; его глаза сверкнули, выдавая азарт. Я вызывала его интерес и разохотила; ай да я. — Мне кажется, у вас есть смелость делать то, что нравится, Кэя.

Он назвал меня по имени впервые за время нашей встречи, и мне сразу вспомнился тот «собачий» сон, где он так же ласково называл меня, обхаживал, а потом надел ошейник.

Я все еще не была напугана, хотя даже кожей ощущала, как вокруг меня сгущаются его мысли и намерения. И мне это состояние расслабленности, переходящее в тревожность, нравилось. Оно заставляло меня чувствовать себя ничем ему, высокородному, не уступающей.

— Почему вы молчите?

— А я все вам сказала, товарищ капитан. Я несвободна.

Хорошее воспитание не позволило ему возмутиться: «Тогда зачем вы согласились пообедать со мной?» Так бы взвился неотесанный чурбан вроде орионца Локена, или темпераментный человек вроде Матео Круса. Но центаврианин, особенно высокородный, никогда себе такого не позволит.

— Жаль, — сказал капитан и указал на ту часть стола, куда поставили десерт — нечто вроде мусса в пузатых формочках. — Очень вкусно и освежающе, попробуйте.

Конечно, я отдала должное десерту и ничем не дала понять, что взбудоражена. Когда обед подошел к концу, капитан проводил меня до выхода и сказал, что был очень рад побыть в моей компании. Я поблагодарила его за приглашение.

Пора возвращаться с небес на землю и искать Джуди — от нее всякого можно ожидать. Однако очень скоро я мысленно вернулась к капитану Нигаю. Думаю, уже сегодня вечером он отправит запрос моему Роду на генетическую карту. Наши, конечно, опешат, вышлют карту, и на этом — все. Стоит ему узнать, что я вторая кровь, как он потеряет ко мне интерес.

Да, так и будет. Зато сегодня я прекрасно провела время. Мне требовалось ощутить себя красивой и достойной внимания после оскорблений Локена и копания в экскрементах мурнуков.

Правда, мне стало нехорошо. Я почувствовала легкую тошноту: так и знала, нельзя было налегать на тот салат! Так и не дойдя до самого выхода, где дежурил скучающий курсант, я свернула по коридору туда, где, по логике, должен был находиться туалет. И там-то я извергла весь изысканный обед… Недомогание было столь сильным и неожиданным, что, находись я сейчас снаружи, могла бы просто упасть в обморок — еще раз! Меня рвало мучительно, но недолго.

Подойдя к раковине на неверных ногах, я открыла воду и начала промывать рот, умываться. Что же со мной такое произошло? Моя пищеварительная система обычно работает, как часы. Даже когда мы с сестрами баловались, принимая мизерные порции яда — такое было увлечение среди молодежи Ланмара, чтобы вызывать всплеск эо — я и то обходилась легкой головной болью.

Нет, эта тошнота какого-то другого свойства…

Я провела в туалете еще какое-то время, ожидая, появится ли дурнота снова, не скрутит ли меня еще, в самый неподходящий момент. В коридоре раздались шаги.

— Гражданка Унсури, с вами все в порядке? — металлическим голосом произнес кто-то.

— Да, — ответила я, смутившись.

— Я вас провожу.

Проводит ли, или просто хочет проконтролировать, что я ушла? Ох уж эти военные, вечно им мерещатся подозрительные деяния. Ну, разве можно в чем-то подозревать гражданку, задержавшуюся в уборной?

Я вышла в коридор и неприязненно посмотрела на мужчину. Лейтенант, судя по знакам отличия.

— Пройдемте, — произнес он сухо и — невиданное дело! — схватил меня за руку.

— Товарищ, — я одернула руку, неприятно пораженная, — этого не требуется. Я в состоянии дойти сама.

— Зачем вы задержались в модуле? Что так долго делали в туалете?

— Да как вы смеете? Это хамство — спрашивать о подобном!

Лейтенант смотрел на меня как-то уж очень пристально, и на мои слова никак не реагировал: в его голове шла активная мыслительная деятельность. И деятельность эта привела к выводам.

— Гражданка Унсури, вам придется проследовать со мной.