Глава 8

Я весь день ждала момента, когда можно будет залезть в Сеть, но работа — превыше всего. К тому же мне нужны были доказательства, что я действительно эмпат. Я пыталась даже Джуди «прощупать», но быстро оставила попытки. Нет, с людьми у меня определенно не получается. Скорее всего, мой «приемник» настроен на энергии низкие, животные.

До окончания рабочего дня осталось меньше часа; мы с Джуди вели очередного мурнука в загон. Навстречу нам вышел старший по участку, тот самый, который с утра переполошился из-за поломки робота.

— Унсури, — сказал он, — твой робот настроен. Завтра продолжишь уборку.

— Мне понравилось работать с мурнуками. Могу я перейти на эту работу? — спросила я. — Козловски подтвердит, что я справляюсь неплохо.

Старший посмотрел на меня снисходительно, как на малое дитя, говорящее неразумные вещи. Такого же взгляда удостоилась Джуди. Но все же смилостивился:

— Ладно, тогда меняйтесь.

— Мне убирать экскременты? — возмутилась землянка.

— Кто-то должен этим заниматься. Решайте.

— Джуди, ты все равно плохо ладишь с животными, — сказала я, обращаясь к девушке. Однако та надулась обиженно — ее самолюбие оказалось не менее внушительным, чем мое.

— Ты хочешь спихнуть на меня дурацкую работу!

— Мурнуки тебя бодают, а так — никто не будет.

— Нет уж, я лучше с ними поработаю, чем буду возиться с какахами.

Старший пожал плечами:

— Значит, ты, Унсури, остаешься работать в загонах. Кстати, вот и техники. Забери управляющий чип. А ты, Козловски, уводи мурнука.

Я подавила протест, развернулась и пошла к техникам.

Ну, что за люди? Ведь это логично — направить каждого на такую работу, какая ему по силам. Вот же Козловски! С какахами она возиться не желает! А ведь согласилась меня во всем слушаться, да и я обещала за ней присматривать. Но как у нас сложится общение, если она будет так себя вести? И что будет с мурнуками? Они же все, как один, напуганные, нервные… Сердитая, я подошла к техникам.

Техников было двое, один из них — Арве Локен. Чистенький, с этими своими раскосыми глазами, он выбесил меня одним фактом своего присутствия. Еще и бровь приподнял, узрев меня, перепачканную и растрепавшуюся — какие люди, да в каком виде!

— Блага, — быстро сказала я, чтобы скорее покончить с этим и разойтись. — Робот настроен?

— Блага, — добродушно отозвался другой техник, субтильного телосложения. — Да, заменили кое-что, теперь все в порядке.

Локен протянул мне управляющий чип.

Я взяла чип, сохраняя спокойствие, но разочарование от нежелания Джуди меняться работой не отпускало, только становилось сильнее. Я начала подозревать, что мне специально будут давать самую унизительную работу, чтобы только посмеяться — смотрите, родовитая центаврианка копается в экскрементах!

— Что-то не так? — спросил субтильный озабоченно.

— Нет, с чего вы взяли?

— У вас лицо такое зл… хмурое.

— Ничего удивительного, ведь я работаю здесь, — холодно сказала я.

Послышалось протяжное «У-у» со стороны загона и девичий вскрик. Мы обернулись: заметив в загоне разлегшуюся Джуди, я сразу все поняла. Как всегда, Козловски получила от мурнука пинок, а старший, увидев это безобразие, тут же взялся за парализатор.

Вот он, закон кармы в действии! Джуди бодали, бодают и будут бодать!

Приложив парализатором неспокойного мурнука, старший на этом не остановился, продолжая нажимать на кнопку парализатора. Я взглянула в большие темные глаза животного и ощутила то же, что и он. Боль, сковывающая, доводящая до мучительного оцепенения… Боль, мешающая думать! Боль, которая не дает даже вздохнуть!

Мне самой стало не хватать воздуха, я встала, как вкопанная, ошарашенная чужим потоком ощущений.

Локен, в два счета добравшись до старшего, вырвал у него из рук парализатор. Только тогда боль меня отпустила, а мурнук смог издать еще одно жалобное «у-у-у». Я глубоко вздохнула, понимая, что такие сцены в питомнике повторяются слишком часто. Животных не желают понимать, их легче заставить подчиняться, причиняя боль.

— Гражданка, вам нехорошо? Воды? — спросил сердобольный техник, что остался рядом со мной.

— Нет, спасибо, — я отошла от техника к загону на неверных ногах.

Те мурнуки, что стояли у другого конца, замерли в настороженности, уставившись на тонкий черный парализатор в руках Локена. Старший по участку, оцепенев от неожиданности и возмущения, не сразу нашелся, что сказать.

— Верните парализатор! — наконец, брякнул он.

Локен тоже оцепеневший, но от ярости, отчеканил:

— Парализатор используется только в крайнем случае.

— Я знаю, в каких случаях используется парализатор!

— Не похоже. Одного разряда достаточно. Зачем вы использовали три? — рыкнул Локен.

— От одного разряда боль несущественная, поэтому я дал три!

Того, что произошло дальше, я не ожидала. Но одобрила.

Локен ткнул парализатором старшему в бедро и нажал на кнопку. Волонтер беспомощно открыл рот, как рыба, выброшенная на берег, после чего эффектно рухнул под ноги орионцу.

— Что же вы упали? — бросил Арве. — Ведь от одного разряда боль несущественная.

Так и не вернув парализатор, мужчина вышел из загона. Зевак уже собралось достаточно: кто-то кинулся в загон успокаивать мурнуков, кто-то — к лежащему старшему по участку. Одна громкоголосая девушка начала возмущаться, что мы нарушили порядок, принялась искать виноватых.

Субтильный техник ушел вслед за разозленным Арве, а Джуди подкралась ко мне мышкой.

— Меняемся? — тихо спросила она, осознавая свою вину.

Я перевела туманный взгляд на девушку. Боль мурнука еще будоражила меня, я злилась на того идиота, который дал три разряда, но еще больше я злилась на Джуди. Она заставила мурнука нервничать. Инфантильная, безответственная, глупая землянка! Я же сказала ей, что животным не по себе рядом с ней!

Чтобы не сказать ей ничего лишнего и помня о своем обещании Козловски-старшему, я молча вручила Джуди управляющий чип и ушла. Злость неконструктивна, лучше забыть обо всех этих недотепах!

Так, спустя час я уже искала в Сети информацию о видах эмпатической связи. Эмпат способен не только уловить и пропустить через себя эмоции и ощущения другого живого существа, но также и внушить их ему. Эмпатическое воздействие может быть очень опасным: ведь, одно дело внушить мысль, и совсем другое — чувство. К тому же, от эмпатического воздействия бессилен любой ТПТ-блок, ни одно устройство не защитит. Чтобы не стать жертвой эмпата, нужно быть сильным психокинетиком.

Я дошла до научной статьи о том, что эмпатия бывает выборочная: высоких и низких энергией. Эмпаты, работающие с низкими энергиями, как правило, имеют дело с животными и гибридами. Понимая, что именно на низкие энергии я реагирую, я закачала книгу по работе с низкими энергиями на свой личный планшет.

Я усмехнулась.

Ты называл меня бесталанной, отец? Ну, посмотрим!

У меня появилось много новых забот. Большую часть дня я проводила в сарае с мурнуками — не только приводила их в порядок, но и упражнялась в эмпатии. В книге говорилось, что эмпатия, как и любая другая способность, вытекающая из эо, пронизывающее все живое, может проснуться неожиданно и поразить силой проявления. Вот меня пробудившиеся способности и поражали: я с восторгом окуналась в новые для себя ощущения.

Время, свободное от работы, я тратила на тренировки Джуди. Она достала для нас пропуск в спортивный зал модуля А, где жил Дейриган. Я выгадала, когда Каркано ходит размяться, и убедила Козловски ходить в то же время. Пока Козловски пыхтела, выполняя упражнения, которые я для нее подобрала, мы с Дейриганом бегали на соседних беговых дорожках и общались. Поначалу я старалась казаться идеальной, вела «правильные» разговоры, козыряла своими знаниями и умениями, намекала, что умею и на что способна. Но, к счастью, я быстро поняла, что такая тактика ни к чему не приведет, и стала вести себя естественнее, эмоциональнее.

Каркано это заметил. Как-то раз, когда мы стояли в очереди у автомата за водой, он заметил:

— Я действительно жалею, что ты больше не работаешь на Гетена.

— Да ничего, мне с моими вонючками-мурнуками интереснее, — пожала я плечами.

Молодой человек улыбнулся так тепло, что у меня сердце екнуло.

— Я думал поначалу, что ты типичная ледяная принцесса. Оказывается, это только маска.

Я ничего не ответила, обошлась немного смущенной улыбкой. Мне вдруг стало отчетливо ясно, что я все делаю неправильно. Дейриган — искренний и простой, он никогда не будет кому-то завидовать и не спать ночами от мыслей, что его кто-то превзошел. Ему не нужна самая красивая, самая умная, самая-самая — ему нужна та, что по сердцу. Он настолько отличается от тех мужчин, с которыми я ранее имела дело, что мне не по себе, что мутит от собственной лжи. Да, я ничего плохого не сделала, но именно в его присутствии я ощущала себя коварной и лживой. Глупо, но именно так обстояло дело!

— Кажется, я тебя смутил? — спросил Дейриган. — Но ты на самом деле замечательный человек.

— Не такой уж замечательный. Наши генетические карты совпадают, я посмотрела данные о тебе и решила, что ты больше всего подходишь мне, как будущий муж. Род устроил меня на станцию, чтобы я тебя очаровала. Мы тебя по характеристикам выбрали, как машину. В этом модуле я вообще не должна находиться, как и Джуди. Кстати, она меня ужасно раздражает, но я терплю, потому что с ней выгодно общаться. Вот такая я… настоящая центаврианка.

«Какая молодец! Просто умница! — возмутился голос разума. — В один миг все разрушила!» Я заставила голос разума замолкнуть, а сама пошла подальше от Каркано, чувствуя себя скверно.

— Кэя!

Дейриган догнал меня, остановил.

— Это правда? Что наши генетические карты совпадают?

— Да. Можешь дать запрос Роду.

Он помолчал, посмотрел на меня своими темными теплыми глазами. Энергетика у него, как у лирианца — располагает к себе, хочется открыться, не получается врать. Мне по-прежнему хотелось сбежать, как девчонке, ляпнувшей глупость, но я оставалась на месте, ожидая, что он скажет.

— Стоишь ты передо мной — удивительно красивая, интересная девушка… А я не понимаю — что ты во мне нашла?

И так он это просто сказал, с такой растерянностью, что я улыбнулась.

И он улыбнулся.

Начало положено?

Я начала верить в судьбу и в то, что Звезды действительно вмешиваются в нашу жизнь. С того самого момента, как я увидела генетическую карту Дейригана, у меня появилось предчувствие, что он может стать человеком, который сделает меня счастливой. Да, это необычайно нелепо и наивно… но в то же время — это так прекрасно!

Теперь я просыпалась и засыпала с улыбкой на губах. А почему бы и не порадоваться? Я работаю на известной станции в окружении разных рас людей, развиваю эмпатию и навыки общения с младшими, встречаюсь Дейриганом.

В один из таких радующих дней я поздно возвращалась в свой модуль. Дейри — я уже называла его так безо всякого стеснения — провел меня в лабораторию, где показал, что стало с образцом номер четыре, так бесславно погубленным бестолковым Мичей. Усталая, с пересохшим от долгой болтовни горлом, я решила найти автомат с напитками. Тот нашелся вблизи лабораторий, около перехода. Пока я доставала бутылочку с соком, мое настроение резко изменилось.

Сердце начало биться в рваном ритме.

Выступил пот.

Дыхание сбилось.

Я замерла, принимая чужие ощущения. Кто-то очень сильно нервничает и беспокоится… Какое это может быть животное? Я оглянулась, мазнула взглядом по безлико серым стенам. Наверное, кого-то там содержат, в клетках, для опытов.

Но что я могу сделать? У меня нет права даже находиться в этих коридорах, не говоря уже о том, чтобы интересоваться состоянием животных. Я вздохнула и медленно пошла к переходу в следующий коридор, гася чужое беспокойство и тревогу. За время работы в питомнике я стала гораздо чувствительнее, потому что часто разделяла с мурнуками их ощущения: раздражение, страх перед болью. Почти все животные, с которыми я имела дела, пребывали во взвинченном состоянии, хотя, если судить объективно, с ними хорошо обращались. После того инцидента со старшим по участку, больше никому не разрешалось применять парализатор более одного раза. А старший по участку стал брюзжать еще больше, еще противнее… Мерзкий тип!

На меня накатила еще одна волна тревоги.

Не выдержав, я подошла к той стене, откуда «накатило», и приложила к ней ладонь. Да, беспокойство… и еще много чего неприятного. Очень сильные ощущения, я их как будто уже испытывала… было что-то еще, сильное, что прошло через меня. Но что?

Я прошла по коридору к двери, той, которая вела в лаборатории, и встала перед ней. Туда мне нет доступа — Джуди сделала для меня доступ лишь в общие помещения разных модулей, и предупредила, чтобы я не светилась там без надобности. Конечно, в компании Дейри я могла гулять здесь, и никто бы меня ни в чем не заподозрил, а так — нельзя.

Лучше уйти.

Только я развернулась, как дверь открылась.

— Ты! — услышала я гневное, а потом меня резко увлекли в лабораторию, схватив за руку.

Я не успела испугаться, хотя испугаться стоило, ведь я встретила самого профес… то есть просто — Гетена. Бледный, худой, стройный, он казался полупрозрачным в тусклом свете и здорово напоминал голограмму. Единственное темное в нем — это глаза густого синего цвета.

Он ухватил меня за запястье и держал крепко. Я и не думала вырываться.

— Что ты здесь делаешь? Что вынюхиваешь?

— Ничего, — как можно спокойнее ответила я. — Просто задержалась.

— А как ты вообще сюда попала? Кто дал тебе доступ в этот модуль?

Я не могла подставить Джуди, но не рискнула назвать и имя Дейригана.

— Друг.

— Друг? Ну, надо же, как мило! — выплюнул лирианец. — И кто этот нарушитель? Хотел бы я потолковать с идиотом, который проводит посторонних туда, куда нельзя! Ну, имя, быстро!

— Я просто шла мимо…

— Не лги мне, девчонка! Иначе я сам вытащу из твоей головы ответ!

— Вы не посмеете! — возмутилась я. — Чтение мыслей запрещено законом! Я действительно шла мимо, ваши подозрения просто оскорбительны!

Гетен сузил глаза, горящие возмущением и злостью. И он взвинчен… Неужели проводил какой-то опыт? Но как я могла ему помешать? Или, он просто почувствовал меня, будучи сильным психокинетиком?

— Послушайте, — примирительно сказала я, — я лишь проходила мимо.

— Не лги! — рявкнул Гетен, и приблизился ко мне. — Ты стояла у стены, возложила на нее ладонь, а потом подошла к двери. Ты изучала энергетику? Что ты почувствовала?

«Невозможно обмануть эо-одаренного», — подумала я и сдалась.

— Да, я почувствовала кое-что. Сильное беспокойство и страх. Я эмпат, чувствую низкие энергии.

Услышав это, Гетен остыл очень быстро, как будто его перевели из одного режима в другой. Продолжая одной рукой держать меня, он другой коснулся моего лба и прикрыл глаза.

— Очень низкий уровень эо, — проговорил мужчина, от чьей ладони пошло тепло. — И эта щепотка силы распределена в одном энергетическом потоке… такое можно унаследовать лишь по наследству. — Лирианец качнул головой. — Вижу следы воздействия. Грубого.

— На меня воздействовали? — осипло от удивления спросила я.

— Да. Кто послал тебя ко мне?

— Никто! Это правда!

— Я не могу верить кому попало.

— Я вас понимаю…

Я не знала, что еще сказать. Оказывается, на меня воздействовали! Кто, когда, как?

Гетен тоже задумался о том, что делать дальше.

— Если ты снимешь ТПТ-передатчик и дашь доступ к своим мыслям, я могу узнать, кто на тебя воздействовал, и когда.

— И тогда вы сами на меня воздействуете, чтобы я забыла, что вас встретила!

— Естественно.

Мы продолжали стоять друг напротив друга и предаваться подозрениям.

— Я не думаю, что вы здесь занимались чем-то противозаконным, — осторожно сказала я. — Так что давайте просто разойдемся.

— Не думаешь? Зря. Я как раз занимался противозаконной деятельностью. А камеры в лаборатории я частенько выключаю. С помощью эо. Это тоже противозаконно. Ну, законопослушная гражданка, что ты предпримешь, если я тебя отпущу? Побежишь доносить или расскажешь своему другу. Так как я тебя отпущу теперь, а?

— А что вам стоило не рассказывать, что вы здесь нарушаете закон? Сказали бы, что на вас нашло вдохновение на ночные исследования, и меня бы вполне такой ответ устроил!

— Центавриане коварны. Вы можете долго молчать, а в самый неподходящий момент открыть рот.

— Прекращайте судить о людях по расе. Не будьте расистом!

— Да ты сама расист, — бросил пренебрежительно мужчина.

Мы бы так и продолжали препираться, если бы на меня не повело новой волной чужих ощущений: на этот раз это была чистая паника. Гетен заметил это и принял решение.

— Эмпат, значит? Ну, хорошо, эмпат, давай посмотрим, какова ты в деле!

Он провел меня дальше в лабораторию, открыл еще одну дверь, закрыл, и ввел в комнатушку, где, по всей видимости, иногда отдыхал. Там, на кушетке, сидела девушка.

У нее было странное плоское лицо с заостренным подбородком и очень широкими скулами, крошечный ротик с тонкими, почти бесцветными губами, и большие желто-зеленые глаза с вертикальными зрачками. Я закрыла глаза и спешно отвернулась, поняв, кого вижу.

Как и все граждане Союза, я с детства знала об особенностях поведения и питания рептилоидов, об их агрессивной политике и социальном укладе. Как спящие растут с убеждением, что люди — это пища и слуги, так и мы растем с убеждением, что они враги номер один и воплощенное зло. И, конечно, все знают про гибридов, которых выводят рептилоиды, скрещивая разные виды. Какие-то из них вовсе не похожи на людей, какие-то являют собой жуткую помесь человека и рептилоида, но есть и такие, как эта девушка — почти люди… внешне.

Я закрыла глаза, хотя испуганный желто-зеленый взгляд уже отпечатался в сознании. Взгляд рептилоида парализует, убивает — только лучшие из лирианцев могут посмотреть в глаза рептилоида и не сойти с ума. Порой и взгляд гибрида так же опасен, как и взгляд рептилоида.

— Страшно? — спросил Гетен. — А ей еще страшнее. Ну, Унсури, что ты трясешься? Она не сможет тебя парализовать, она из той «партии», которая собрала слабости, а не сильные стороны обеих сторон. Открой глаза!

Мне стоило труда сделать это. Установки о том, что гибриды смертельно опасны, с детства укрепились в подсознании. Я открыла глаза только когда пропустила через себя ее эмоции, не менее сильные, чем мои. Она боялась меня гораздо больше, чем я ее. Страх пророс в ее сознании и заполонил его, как трудно выводимый сорняк.

— Эльки с трех лет живет здесь, на Гебуме, в резервации. Правда, она бежала пару дней назад, ей помогли. Скоро о ее пропаже донесут Нигаю, и он начнет охоту. Эльки, расскажи этой лощеной девчонке, как живется в резервации.

— Плохо, — едва слышно ответила она.

— Мягко говоря, — ожесточенно добавил Гетен. — Эльки, как и прочие гибриды, жертва. Войска Союза отбили ее у рептилоидов, когда ей не было и трех лет. Ей ничего не успели внушить, ее ничему не научили, она и рептилоидов-то не видела… и все же она — враг по умолчанию, подозрительное создание, якобы не заслуживающее нормального отношения. Ты знаешь, Унсури, что блистательный капитан Нигай относится к гибридам хуже, чем к животным? Что он предлагает чипировать их всех и дрессировать, как дрессирует своих собак? — лирианец подходил все ближе ко мне, его голос звенел от гнева. — А теперь скажи, как эмпат — чувствуют ли животные? Чувствуют ли гибриды?

— Чувствуют.

— О, да, и ты это понимаешь, — Гетен вгляделся в мои глаза и кивнул удовлетворенно. — Животные устроены проще, но Эльки — не животное.

— Не мучайте ее, — подала голос Эльки.

— Видишь? — горько усмехнулся мужчина. — Она тебя жалеет. Тебя, росшую в роскоши и достатке. А ты способна на жалость, или подобного чувства не знаешь? Может, она больше человек, чем ты?

— Прекратите, — выдавила я, чувствуя, как текут слезы по щекам. Чужая пронзительная боль быстро разъела корку безэмоциональности, которую центавриане наращивают с детства.

— Плачешь? Значит, в тебе есть толк. Садись, — лирианец усадил меня на табурет. — Приходи в себя. У меня к тебе деловое предложение.