Глава 9

Я сидела в одной комнате с бежавшим гибридом в компании безумного ученого и тщетно пыталась примириться с реальностью. Как такое возможно, чтобы я вляпалась в подобное?

— Унсури, — позвал меня Гетен, — не спи. Я питаю слабую надежду, что ты нормальный человек, склонный к состраданию. Но так как эта надежда очень слаба, я надеюсь на твое чувство самосохранения. Если я попадусь, то заявлю, что ты моя сообщница. И крутись, как хочешь, дорогая. Даже если отмажешься, ни один высокородный на тебя не глянет, твоя репутация будет на сотни лет испорчена, и репутация твоего Рода тоже.

— Вы подлец.

— И все же ты говоришь «вы», потому что понимаешь, что мое слово гораздо ценнее твоего и я весь в целом гораздо ценнее тебя. Ну, это все мелочи. Если ты поможешь нам, я обещаю тебе отличные характеристики и места на практику.

— Вы — скандально известный ученый, не нужна мне ваша практика!

— Но я известен, и у меня нет недостатка в работе. Я нужен Союзу, дорогуша, как бы меня ни хаяли. Если твое имя будет связано с моим, тебя запомнят.

— Вы нарушаете закон. И сильно рискуете.

— Я не боюсь за себя.

«Действительно, такие, как Гетен, не боятся». Раздраженная от того, что показала слезы, я посмотрела на лирианца излюбленным холодным взглядом.

— Что вы от меня хотите?

— Нам предстоит сложное дело — эмоции могут помешать. Было бы неплохо, если бы рядом оказался эмпат, умеющий успокоить в нужный момент.

— Я только начала изучать свои способности. К тому же, я чувствую только животных и… — я замялась, не зная, как назвать Эльки. Она человек… но в то же время она и не человек.

— И гибридов, — за меня ответил Гетен. — Ты чувствуешь тех, чьи вибрации ниже и грубее, чем у людей. Нужно, чтобы ты успокоила Эльки. И остальных.

— Остальных?

— Я намерен вывезти с Гебумы еще нескольких гибридов.

— Как?!

— А это уже не твое дело. Скоро мы — несколько человек со станции — полетим в резервацию, якобы на профилактический осмотр и сбор анализов для опытов. У нас будет день на то, чтобы устроить побег. Я возьму тебя, как свою ассистентку, будешь притворяться, что хотя бы что-то умеешь, а на самом деле — успокаивать тех из гибридов, кто сильно занервничает. Если я буду на кого-то воздействовать, это заметят, а в тебе заметят только сиськи.

Да как он смеет?

— Ваше поведение отвратительно, — надменно сказала я, напуская во взгляд и голос еще больше холода. — А ваша затея — безумна. Вы считаете что я, родовитая гражданка, рискну своим положением?

— Рискнешь. Тебе придется довериться мне, Унсури. Если сдашь меня, я усложню тебе жизнь. Очень.

— Вы еще и шантажист, — выговорила я с усмешкой. — Неудивительно, что о вас идет дурная слава.

— О всяком, кто что-то из себя представляет, идет дурная слава, — высокомерно заявил лирианец. — А ты бы лучше пригляделась к своему окружению. Не пришлось бы тогда гадать, кто на тебя воздействовал.

— Я это выясню, не сомневайтесь. Но только с психокинетиком, которому доверяю всецело.

— Твое право. Ну, мы договорились?

— Договорились? Вы меня вынудили.

— Нет, дорогуша, мы пришли к взаимовыгодному соглашению. Все, как вы, центы, любите. Кстати, в настройке эмоционального фона гибридов можешь попрактиковаться прямо сейчас. Я выйду ненадолго.

С этими словами Гетен очень быстро вышел из комнаты и запер нас.

Да что же он за псих такой?!

Я вновь испугалась, и это был здравый страх. Однако Эльки нервничала гораздо больше, чем я. Ее эмоции легко читались мной, ее энергетика заполнила эта комнатушку… Кстати, об энергетике — как это ее не заметили здесь? Как смогли провести гибрида на станцию? Кто еще помогает Гетену?

Я повернулась к девушке-гибриду и посмотрела на нее глазами родовитой центаврианки. Мой отец назвал бы Эльки «уродом». Весь ее облик излучает неправильность и странность. Ни намеку на красоту. Тонкокостное, чудное создание… В моей душе шевельнулось что-то вроде отвращения, но сразу же сменилось другим чувством — жалостью.

Гетен прав — в чем ее вина? В том, что ее вывели из пробирки, чтобы сделать рабой? В том, что она родилась на землях, принадлежавших расе рептилоидов?

Эльки, чувствуя мой взгляд, сжала голову в плечи. Она сама себя стыдилась.

Мне хотелось знать, как они вообще смогли все это провернуть и как собираются вывезти с закрытой планеты, напичканной военными, гибридов. Еще мне хотелось знать, почему Эльки бежала, как именно обращаются с гибридами, так ли жесток капитан Нигай… Но ни одного вопроса не задала.

Теоретики психокинеза утверждают, что эмпатия — навык очень полезный и очень опасный для тех, против кого его применяют. Если твои мысли читают, их можно контролировать, а вот эмоции, чувства, порывы неуправляемы. Так вот, я и безо всяких ответов поняла по ощущениям Эльки, как ей жилось в резервации.

Страх, боль, стыд… А ведь она совсем юная — не более двадцати лет…

У меня у самой детство и подростковый возраст были несчастливыми, наполненными чувством неполноценности, придирками и упреками. Я себя тоже в какой-то мере ощущала уродом и очень хорошо понимала, что не только не любима, но и даже ненавидима. И тоже спрашивала про себя у Звезд: «Почему я родилась такая? Почему я так противна отцу?» Звезды, конечно, не отвечали.

Эльки глянула на меня воровато и сразу же опустила глаза.

И как мне вести себя с ней? Сказать: «Блага, меня зовут Кэя из Рода Унсури, рада знакомству. Всегда хотела посмотреть на гибрида вживую!» Я никогда не отличалась особым дружелюбием, тем более по отношению к другим… видам. Поэтому я ограничилась тем, что кратко предупредила:

— Я посмотрю тебя.

Эльки дернула головой — или это был такой своеобразный кивок? Я подошла к ней и самыми кончиками пальцем коснулась ее щеки. Кожа наощупь была теплой и твердой, слегка шероховатой. Закрыв глаза, я попыталась еще раз окунуться в ее чувства, пропустить через себя уже без ограничений, не сосредотачиваясь на чем-то конкретном.

И — провалилась в ее эмоциональное бессознательное, потеряв связь с реальностью. Эльки была так напряжена, что мне не удалось распознать в этой кутерьме смутных эмоций отдельные; я начала искать самое темное, самое болезненное чувство.

Тогда же грубо вернулась в реальность — Эльки отбила мою руку и навалилась на меня.

Я напугала ее тем, что слишком глубоко и резко проникла в ее сознание, начала с самого болезненного. Но у меня ведь нет толковой практики работы! Так, я всколыхнула часть сознания гибрида, заполненную местью.

Пальцы Эльки сжались на моей шее; я со спокойным удивлением приняла, что сейчас умру. Она и правда сильна, очень сильна… Когда перед глазами поплыла дымка, звуки пропали, а в голосе затрещало, давление с шеи пропало.

Все произошло так стремительно, что я далеко не сразу пришла в себя, перестала путать реальность и нереальность. Одно только было ясно: раз я давлюсь хрипами и воздухом, значит, жива. Отдышавшись, я повернула голову в сторону гибрида. Эльки тоже давилась, плачем.

Она на меня напала! Чуть не убила! Ее психика искалечена, ее невозможно вылечить! Гетен — дважды сумасшедший, что верит в успех своей авантюры! Немедленно стоит обо всем рассказать остальным!

У меня с уха слетел ТПТ-передатчик; я торопливо его надела. Всего один звонок — и проблема будет решена. Гетена и его сообщников арестуют, гибрида вернут в резервацию, я вернусь домой… Логическая цепочка нарушилась внутренним протестом.

Если гибрид нападает на гражданина ЦФ, его ждет смертная казнь, других вариантов нет. Смогу ли я обречь другое живое существо на смерть? Я даже не стала задумываться над этим.

Не смогу.

Вернувшись, Гетен застал нас в разных углах комнаты. Конечно, ученый сразу понял, что произошло: у меня на шее проявились синяки, грозящие к завтра приобрести дивный фиолетовый цвет, а Эльки все еще плакала.

— Я хотела ее убить, — жалобно призналась она.

— Знаю, — вздохнул лирианец. — Это нормально. Люди периодически испытывают подобное желание.

— Но я не человек, а тварь! Тварь! — неожиданно яростно крикнула Эльки и бросилась к двери, нарочно поднимая шум; ее нервы не выдерживали. Гетен с легкостью ее остановил, ухватив за талию.

Несколько мгновений они молча боролись в полную силу. Я также молча наблюдала за тем, как два феерически сильных создания пытаются одолеть друг друга. Эльки хотела кричать, шуметь — ей надоело скрываться, но Ларио ей не давал даже пискнуть. Она рвалась к двери, рвалась привлечь к нам внимание, но проигрывала в силе лирианцу. У того глаза засияли фиалковым оттенком эо — верный признак того, что он использует свои внутренние ресурсы силы.

— Поговорим? — предложил Гетен. — Я верну тебе дар речи.

Эльки, получив способность говорить, не стала кричать. Повиснув в руках лирианца, она заговорила путано и бессвязно:

— Вранье… нет жизни… он так говорил… куда нам… кто я? Тварь без чешуи… зачем это? Пусти … не хочу так жить…

— Будешь жить по-другому, хорошо.

— Не хочу! Не смогу!

— Ты боец. Сможешь.

— Я убийца…

— Ты никого не убила, — мягко возразил Гетен, завораживая ее глубоким сиянием глаз. Я впервые видела его таким сочувствующим, уверенным, излучающим свет; я и сама была несколько заворожена. — Эль, я твой друг, помнишь? Верь мне.

Волнения явно не желали оставлять Эльки. Но то ли присутствие лирианца ее успокоило, то ли вспышка отчаяния прошла: она, наконец, вздохнула:

— Верю.

— Знаю. Отдохни, — ласково сказал Гетен и приложил ладонь к ее лбу.

Эльки сразу же провалилась в сон. Думаю, дело не в том, что он усыпил ее силой, а в том, что она безоговорочно ему доверяла. Убрав руку со лба гибрида, Гетен повернулся ко мне. Тонкий, с гладким лицом, с растрепавшимися светлыми кудрями — воплощение безмятежной юности. Только глаза темные, внимательные, умные — совсем не юношеские глаза.

— Иди ко мне, подлечу.

Я подошла, потому что мне тоже требовалось тепло и исцеление. Гетен возложил ладонь на мой лоб и начал приводить меня в порядок. Я молчала, отдаваясь теплу, но тревожные мысли не давали покоя.

— Не психуй, — строго проговорил лирианец. — Ничего страшного не произошло. Так, маленькая неприятность.

— Хоть бы вас рептилоиды сожрали, — пожелала я.

Гетен рассмеялся.

Пару дней спустя я узнала, кто еще участвует в авантюре Гетена. Помимо незнакомых мне работников, врача и медсестры, с которой встречается Арве Локен, среди них были и сам Арве Локен, знакомый веснушчатый зам начальника безопасности станции, отец Джуди Козловски и доверенный практикант Гетена — Матео Крус. Все эти люди прямо или косвенно были связаны с обеспечением безопасности, транспортом и пропусками, поэтому нет ничего удивительного, что им удалось без проблем разместить бежавшую Эльки на станции.

Новость о том, что я тоже в деле, они приняли по-разному. Матео Крус, которого я считала человеком, хорошо ко мне относящимся, первым выразил здравые опасения:

— Унсури? Нет, нет, ей немедленно нужно стереть память!

— Почему? — спросил рыжий зам начальника безопасности.

— Потому что она обедала с Нигаем.

— Лишь обедала, — уточнила я. На меня все смотрели с таким подозрением, что я и сама была почти согласна, чтобы мне стерли память и я не участвовала в их безумной затее.

— А почему капитан пригласил вас на обед, Унсури? — задал вопрос рыжий, глядя на меня пристально.

— Я ему понравилась.

Ответом мне был тихий смех.

— А что вы думаете о капитане, гражданка? — поинтересовался бородатый и здоровый мужчина-орионец. Рядом с ним сидел Локен; его лицо было скрыто в тени, он не показывал желания участвовать в разговоре.

Они все ждали, что я начну критиковать капитана, поэтому им не понравилось, когда я самоуверенно и с легкой улыбкой ответила:

— Нигай — очень интересный мужчина. С ним приятно общаться.

— Видите? — тут же взвился Крус.

— Помолчи, — оборвал его Гетен. Его единственного мои ответы радовали. Почему-то… — Товарищи, правильно ли я понял: вы считаете, что гражданке Унсури доверять нельзя?

На лицах собравшихся четко проступили сомнения и скептицизм.

— А я вам скажу, что она, наоборот, надежна, — обведя взглядом сообщников, выдал Гетен. — Унсури молоденькая, у нее в голове одни мысли: как бы получше устроиться в жизни. Она думает сейчас только о себе и своем собственном благополучии. Она очень хорошо понимает, что, если на ее имя падет тень сомнения, ее жизнь будет испорчена. Поэтому не допустит ни одной ошибки.

— Да? — не желал успокаиваться Матео. — А я считаю, она сразу же выдаст нас капитану.

Я подарила землянину неприязненный взгляд. Чем больше я его узнавала, тем меньше он нравился мне. Оказывается, он обо мне плохого мнения, но выяснилось это только сейчас. В столовой же или в спортзале он был со мной сама милость, сама учтивость.

— А в этом и есть плюс, — задумчиво проговорил рыжий. — Раз Унсури нравится капитану, она сможет отвлечь его, если понадобится.

— К тому же, она редкого вида эмпат — работает с низкими вибрациями. Ну, товарищи, что теперь скажете?

— Унсури, — обратился ко мне бородач. — Вы вообще понимаете, что мы сейчас обсуждаем?

— Вы хотите вывезти с Гебумы гибридов.

— А понимаешь, почему?

— Нет, — я не собиралась скрывать свое отношение к их затее. — Не понимаю. Ни ваших мотивов, ни ваших планов… Даже если вывезете гибридов, вас будут искать войска Союза. Всех, кто полетит в резервацию, начнут проверять и допрашивать с помощью психокинеза. Ваши планы обречены на провал.

— Вот! — обрадовался невесть чему Гетен. — Именно так думают наши враги, товарищи. Они ждут от нас действий, которые они сами бы против нас вели. Поэтому мы должны действовать нагло. К тому же, не всех гибридов будут искать, — многозначительно добавил он.

— Почему?

— А потому что! Диль Нигай известен тем, что участвовал в нападениях на базы спящих. Выяснилось, что он далеко не всех пленных слуг сдавал властям. Он сам вел допросы и изучал поведение гибридов, ставил и снимал чипы управления, пытался сам управлять чужим сознанием. Это противозаконно и опасно. Когда об этом узнали, его судили, лишили части привилегий, званий, Род от него отказался. Нигай был отправлен в ссылку на планету с жестким режимом. Спустя какое-то время его дело пересмотрели и отправили на Гебуму в звании капитана. А скоро на Совете было предложено начать новые исследования гибридов, воспользовавшись потенциалом планеты Гебума и станции «Найрив».

— Спящие совершенствуют способы воздействия на людей, — добавил Козловски. — Они не отягощены моральными вопросами и проводят опыты без сомнений. Поэтому и результаты их лучше. А Союз… тормозит. Сейчас «Найрив» станция всесоюзная, но в скором времени она перейдет во владение ЦФ. Официально — якобы из-за проблем с финансированием и малым «выхлопом» мало полезных исследований. Планируется полностью изменить политику станции и планеты в целом — начать серьезные исследования психики тех, кто был чипирован или подвержен воздействию. И цель поставлена: найти способ подчинения гибридов. Научиться ставить такие же сильные установки на сознание, какие ставят спящие.

— Но не такой должна быть цель! — разгорячился Гетен. — Мы не должны повторять за спящими, мы должны найти способ восстанавливать сознание и превращать жертв спящих в полноценных граждан! Многие из слуг — жертвы, а Союз не желает мириться с этим фактом!

«О, Звезды, ну и мечтатель», — подумала я, глядя в одухотворенное нервное лицо Гетена. Именно за подобные настроения его статьи и критиковали, поэтому научное сообщество смеялось над ним. То, что он предлагает — слишком смело. Разве есть у нас время и силы на то, чтобы работать с каждым гибридом и искать в нем что-то человеческое? Пока мы будем так возиться, спящие нас уничтожат, создав быстренько новую армию гибридов или слуг.

Кого во всей этой ситуации считать правым? И Нигай, и Гетен действуют из лучших побуждений. А я… а я замуж хочу за Дейри! У меня ни желания, ни навыков, чтобы ввязываться в сомнительные авантюры.

— Ладно, — сказала я. — Вы упомянули, что пропавших гибридов искать не будут. Так ли это?

— Официально в резервации двести особей, а неофициально — двести тридцать. Нигай с помощью влиятельных знакомых «добывает» тех гибридов, которые особенно интересны ему для опытов. Наиболее податливы для манипуляций с созданием те из них, которые ближе всего по многим признакам к расе людей. Мы намерены выкрасть именно неофициальных гибридов.

— Тоже для опытов? — уточнила я.

— Для гуманного изучения. Я и мои единомышленники будем искать способ не подчинения, но восстановления поврежденного сознания. Мы не будем применять древние методы дрессировки, делать больно или управлять страхом.

— Есть ли у вас влиятельные сторонники?

— Скорее, влиятельные противники, — признался рыжий зам начальника безопасности. — Нам нужно время, чтобы провести первые исследования и подготовить доказательства для Совета.

— Вы во всем рискуете, — подвела я итог.

Меня принялись убеждать, что этот риск необходим.

Часть ученых, работающих на станции, категорически против перехода станции к ЦФ и смены политики. Кто-то, наоборот, жаждет окунуться в эксперименты с гибридами. Из-за этого «Найрив» остается в подвешенном состоянии, пока четко не определено, какие исследования для Союза в приоритете.

Что касается именно Гетена, то с ним все ясно: он протестует против того, что всех гибридов представляют врагами и бездушными животными, пытается выбить средства для своих исследований, но ему не дают ни денег, ни возможностей заниматься тем, чем он хочет. Тем яснее становится его неприязнь к Нигаю: капитан, наоборот, считает гибридов расходным материалом и уповает на то, что их нужно подчинять.

А толчком для решительных действий стал побег Эльки. Девуш… Гибрид умудрилась сбежать из резервации и добраться до поселения инсектоидов, где в то время находился Гетен. Эльки рассказала о том, как с ними обращаются в резервации, о том, как болезненно ставятся чипы и о том, что их считают животными. Тогда же и выяснилось, что некоторые гибриды незарегистрированные, привезенные на Гебуму незаконным путем. Именно таким «незарегистрированным» приходилось тяжелее всего. Чтобы девушку не нашли у инсектоидов, Гетен принял решение спрятать ее на станции — в этом ему помогли зам начальника безопасности и Козловски.

В общем, чем больше я слушала заговорщиков, тем крепче становились мои сомнения. Гетен действительно мечтатель, потому что спрятаться от военных невозможно. В наше время, когда участились атаки спящих, военные — это практически каста, высшая.

Когда закончилось собрание, я поспешила в свой модуль, чтобы переодеться и побегать на тренажерах. Мне просто необходимо было слегка облегчить голову, полную мыслей.

— Кэя? — навстречу вышел Дейриган в спортивном костюме. Он в это время не должен находиться в этом модуле. Значит, меня ищет. — Джуди ужасно халтурит на тренажерах. Где ты задержалась?

— Выбивала место для поездки в резервацию, — устало солгала я.

— К гибридам? Зачем?

— Мне нужна хорошая характеристика с практики.

— Зачем? — повторил свой вопрос Каркано.

— Это дополнительный плюсик в характеристику. Чтобы Род был доволен.

Каркано покачал головой:

— Глупо все это. Никому ты ничего не должна доказывать. Главное, знать самой, что ты хороший человек.

Я вяло улыбнулась. Ему хорошо — он в себе уверен, у него все определенно. А меня втянули в опасную авантюру и теперь я должна думать о гибридах — о, Звезды! — вместо того, чтобы думать о браке. Но я не психованный мечтатель вроде Гетена, а адекватный эгоист и прежде всего меня заботит собственная судьба!

Правда, Гетен испортит ее, если я ему не помогу. У-у-у, мерзкий шантажист.

— Кэя, — Дейри меня обнял, сочтя, что я переживаю из-за Рода. — Не смей в себе сомневаться. Я вот в тебе совершенно не сомневаюсь.

«С женихом не прогадала», — подумала я.