Глава 10

Настал день «икс». Перед самим вылетом я сидела в кабинете Козловски и ждала, когда он заменит мне браслет. Землянин нервничал, из-за чего я задерживалась.

— Боитесь? — спросил Козловски.

— Нет.

— Не верю.

Я посмотрела на мужчину укоризненно. Ох уж эти земляне! Сами трусоватые, и остальных такими считают! С чего мне бояться? Если план провалится — а он, скорее всего, провалится — я честно скажу, что меня вынудили нарушить закон.

— Ну, боитесь же?

— Нет.

Козловски не поверил, или сделал вид, что не поверил, и начал давать мне указания:

— Если что, сделайте вид, что ничего не знаете. К тому же, если что-то случится, об этом не будут шуметь. Все, что происходит на Гебуме, остается на Гебуме.

— Товарищ, у меня ощущение, что вы слишком переживаете, — томно проговорила я, вгоняя мужчину в краску. Он все еще смущался в моем присутствии, а я не могла отказать себя в удовольствии слегка его поддразнивать. — Означает ли это, что вы ко мне неравнодушны?

— Унсури! — он аж побледнел. — Что вы такое говорите?

— А что? Вы ведь так много внимание мне уделяете…

— У вас жених! Этот, как его… Каркано!

— Ах, вы и про моего жениха в курсе? — промурлыкала я. — Как мило… еще одно доказательство, что я вам интересна.

Кто-то подошел к двери кабинета и изъявил настойчивое желание войти. Судя по громкому нетерпеливому вздоху, это Джуди. Козловски торопливо включил установку для надевания браслета и впустил дочь.

В кабинет ворвалась раскрасневшаяся Джуди. Как только она узнала, что я лечу в резервацию, начала атаку на отца, требуя, чтобы и ее взяли. Естественно, ее не взяли, и этот факт просто разрывал ее любопытное сердечко.

— Кэя, какого черта ты здесь сидишь? Ваша группа уже практически улетает!

— Я только закончил с браслетом гражданки Унсури, — строго сказал Козловски.

— Долго возился! Кэя, ты это, хорошенько все запомни, чтобы потом мне в подробностях рассказать.

— А ты не забудь про тренировку.

— Иди ты в задницу со своими тренировками! — утомленно прикрыла глаза Джуди.

— Юная леди, что за выражения?

— Папа, не такая уж я и юная, и вовсе я не леди.

Мы вместе покинули кабинет и поторопились к аэро-площадке. Форма одежды для полета была свободной — я выбрала строгий темно-зеленый костюм с тонкими черными линиями, вытягивающими силуэт. В детстве я была полненькой, и до сих пор не избавилась от ощущения, что полнее, чем следует быть.

Джуди по пути болтала, а мы с ее отцом невпопад кивали, делая вид, что слушаем ее.

У аэро-площадки стояли всего несколько человек, практически все уже заняли места.

Матео Крус нахмурился и жестом показал — давай скорее в аэробус.

Я пропустила мимо ушей очередную порцию болтовни Джуди и подошла к Дейригану, который ждал меня у аэробуса. Козловски поняла, что мне не до нее, брякнула «Удачи» и потянула отца за собой. Старший-Козловски кивнул мне и отошел вместе с дочерью.

У нас с Каркано была минутка.

Он был сама безопасность, сама надежность, мне уже не нужно было волноваться о том, как его завоевать — он сам рад был завоевываться и признался, что я понравилась ему сразу, но он и мысли не допускал, что я тоже могу ему понравиться — дурачок считал себя скучным! Позавчера он впервые меня поцеловал… Но я больше не могла настроиться на его волну, расслабиться, когда он обнимал меня, когда целовал… Все дело в этой авантюре Гетена, она не давала мне покоя.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал Дейриган, окидывая меня взглядом.

Я усмехнулась. Это Гетен настоял, чтобы я надела что-то красивое и уделила внимание макияжу. Мне следовало быть более привлекательной, чем обычно, чтобы в случае чего задержать на себе внимание Нигая, который тоже будет в резервации сегодня. Так, я подвела глаза, выделила губы и заплела косу с большой аккуратностью, чтобы ни одна прядка не выбилась. В итоге образ получился одновременно строгим и сексуальным — центаврианские мужчины без ума от такого сочетания.

— Ты всегда усмехаешься, когда тебе делают комплименты? — удивился Каркано.

— Просто я волнуюсь.

— Еще бы: увидишь гибридов. Я бы тоже волновался. Расскажешь потом?

— Обязательно.

У нас с Каркано в самом разгаре была та стадия отношений, когда хочется поцелуев, объятий и вообще выражать свои чувства, но еще немного неловко. Дейриган взял мою руку и поцеловал в запястье — самый пристойный поцелуй. Проведя меня к входу в аэробус, он отошел.

Я зашла, наконец, в аэробус, и с недовольством поняла, что свободное место осталось только рядом с бородачом, который донимал меня придирками. Пришлось усесться рядом с ним. Из окна мне помахал Каркано.

— Что, Унсури, служебный роман завела? — поинтересовался бородатый.

— Вас касается моя личная жизнь? — спросила я.

— Я просто разговор хотел завязать…

— Не старайтесь, товарищ. То, что мы сидим рядом, не означает, что мы должны вести беседы, — отчеканила я.

Мужчина отвернулся.

Я непозволительно мало переживала насчет того, как будут развиваться события. Меня особенно в план не посвящали, объяснили только, что я должна делать — «настроить» эмоциональный фон гибридов, умерить их беспокойство, чтобы в самый неподходящий момент они все не испортили. Если они станут слишком нервничать, это заметят, и тогда пиши пропало.

Гетен много меня инструктировал насчет того, как абстрагироваться от чужого потока эмоций. Он, как лирианец, тоже ощущал подобное, но не так, как я. Мои способности эмпата были более специфичными. Несколько вечеров я провела вместе с Эльки, приобретая опыт управления ее эмоциями. Гетен результатом остался доволен.

Полет продлился недолго — или я просто не заметила, как пролетело время. Резервации меня не впечатлила, я особенно по сторонам не глазела. Нас проверили и провели в просторное полупустое помещение, предложили прохладительные напитки — как мило! Большая часть группы сразу направилась готовить материалы для сбора анализов; а вот Гетена и еще одного профессора, что летел с нами, вызвал на разговор капитан Нигай.

Я осталась ждать Гетена. Попивая приятный на вкус коктейль, я смотрела из огромных окон на резервацию. Установки силовых полей; приземистые вытянутые здания; постройки непонятного назначения. Где-то там живут и работают гибриды. Интересно, чем заполнены их дни? На станции рассказывали, что гибриды на манер инсектоидов стараются все делать сами, из подручных материалов: одежду, бытовые вещи, даже строят дома вроде шалашей. А еще их приручают к социальным нормам людей и запретам. Да, на словах все хорошо, а вот реальность, если верить Эльки — настоящий кошмар. И дело не в притеснениях, а в том, что гибридам дают понять, что они существа низкого порядка, твари, не достойные нормального отношения. А это бьет по психике. Вот откуда у Эльки столько горечи и боли: она просто не понимала, чем заслужила людское презрение.

Я заставила себя не думать об этом — это тяжелые мысли, спорные. Начну думать о несправедливости мира и сама могу заразиться идеями Гетена. А мне надо это? Нет, не надо. У меня свои жизнь и цели, пусть и гораздо более приземленные.

Я довольно долго ждала Гетена. Наконец, он появился в компании с профессором и капитаном Нигаем. Последний обратил на меня самое пристальное внимание. Не знаю, связано ли это с моим внешним видом или с моим фактом появления здесь. Я сама почему-то разволновалась, и нельзя было назвать это волнение приятным.

— Блага, гражданка Унсури. Не ожидал вас здесь увидеть, — протянул Нигай.

— Блага, товарищ капитан. Я не могла упустить шанс посмотреть на гибридов.

— Понимаю. Это интересно, не так ли?

— Очень интересно, — улыбнулась я выверено.

Вдруг меня затошнило. Только что выпитый коктейль поднялся к горлу и грозил извергнуться наружу. Я не знаю, как мне удалось сдержать тошноту и ничем не выдать своего недомогания. К счастью, мужчины вернулись к своему разговору, и на меня не обратили внимания.

А тошнота прошла так же быстро, как и я появилась. Неужели из-за волнения? Никогда не замечала за собой такой тревожности. Ладно, это, скорее всего, из-за перелета.

Я отметила, как держится Гетен с Нигаем. Гетен давал понять, что капитан ему неприятен, вставлял замечания о том, что недоволен положением гибридов. Нигай отвечал спокойно, с небольшой долей издевки. Вскоре они избавились от третьего собеседника, и предались откровенной конфронтации.

Мне оставалось только наблюдать за тем, как они жалят друг друга упреками.

К счастью, до ссоры не дошло, или же мужчины привыкли к такому виду общения.

Разговоры закончились, мы спустились в помещение, где брали анализы гибридов. Наши, со станции, вели себя, как будто брали анализы у обычных людей, шутили, смеялись. Да и гибриды вели себя так, словно ничего особенного не происходит. Но такими они казались с виду.

А внутри…

На меня нахлынуло со всех сторон — страхом, волнением, тревогой. Я поспешила от этих эмоций отгородиться, но у меня было мало опыта, поэтому ничего не вышло, и в первые минуты я просто стояла, как бледная статуя. Ну, как управлять этой самой эмпатией? То я одного мурнука еле чувствую, то сразу — десять гибридов!

— Унсури, — ворчливо позвал меня Гетен, чтобы отвлечь. — Что ты встала, как вкопанная? Так рвалась сюда, а сама трусишь?

— Девушка первый раз видит гибридов, — смягчил его слова Нигай.

— И что? Мы сюда работать прилетели, а не хлопать глазами. Работать будешь, неженка?

— Буду.

— Тогда идем.

И снова Нигай посмотрел на меня слишком многозначительно… или он просто оценивал, как костюм обегает мое тело? Если так, то хорошо — я здесь как раз для отвлечения внимания.

Первые полчаса «общения» с гибридами выдались самыми тяжелыми. Гетен проходил мимо гибридов, касался их ладонью, а мне диктовал, что писать. Я половину слов пропускала, потому что, во-первых, эти заметки были никому не нужны, а, во-вторых, каждого гибрида я пыталась «прощупать» эмоционально. Те из них, которые готовились к побегу, волновались страшно. Приходилось действовать осторожно, медленно, чтобы они не заподозрили неладного и вовсе не запаниковали.

Гетен покрикивал на меня раздраженно, а сам украдкой посматривал, как у меня идет дело. Он оказался прав: за его действиями следили, я же была невидимкой. Ну, как невидимкой: во мне замечали только фигурку, удачно подчеркнутую костюмом, да лицо с необычными зелеными глазами. Даже сами гибриды пялились на меня откровенно оценивающе.

Я перестала задаваться вопросом, как именно планируют «выкрасть» гибридов — до того меня измотала работа. Я лишь следовала за Гетеном и теперь приводила в порядок состояние только тех гибридов, на которых он указывал с помощью заранее оговоренных знаков. Может, моя помощь был не так уж нужна, но и лишней не была точно. Когда пришла пора собираться на обратный «рейс», у меня не осталось лишних мыслей. Хотелось одного — спать!

Мы уже собрались у аэро-площадки, когда к нам вышел человек и сообщил, что в нашем аэробусе диагностировали серьезные неполадки. Судя по тому, как вытянулись лица сообщников Гетена, план под названием «Похищение гибридов» провалился с треском.

А я говорила им!

Я не знала, что именно планировали Гетен и компания, знала лишь, что важно покинуть резервацию сегодня же. И все же я настолько устала, что даже эти заботы меня не занимали — отдохнуть бы! Может, и к лучшему, что сегодня ничего не удалось. Значит, в следующий раз они подготовят план получше.

Нам выделили спальные места, предложили наведаться в столовую, поужинать. Гетен украдкой сообщил мне, что все отменяется, а я только рада была этому. Быстро покончив с ужином, я добралась до своего места и упала мешком — так хотелось спать. В голове крутились образы гибридов. Большинство из них были похожи, как близнецы — неудивительно, ведь их вывели по одному образцу. Но некоторые… Чешуя, отсутствие носа, когти… От одного вида всего этого во мне просыпалось отвращение, связанное со страхом перед спящими, страхом, который живет в людях на генетическом уровне.

Полная самых противоречивых впечатлений, я заснула. Обычно я сплю без сновидений, крепко, но в резервации мое сознание превзошло себя, посылая диковинные образы. То я видела Ларио Гетена, который сердито размахивал руками, то капитана Нигая, который отдавал отрывистые приказы, то кричащую Эльки… а в одном из снов меня похитили, взвалив на руки, а я почему-то не могла сопротивляться и даже веки не могла поднять — так хотелось спать. Хотеть спать во сне — это диагноз?

…Проснулась я с сильным чувством усталости. Зевнула, потянулась, протерла глаза… и недоуменно поморщилась. Я хорошо помнила, что заснула в резервации, а разместили нас в тесноте. В том помещении были светлые стены и потолок. Так куда же они, поглоти меня Черная дыра, девались?! Где я?

Я подскочила, обнаружив себя лежащей на подобии мха. Кусты какого-то растения с длинными плоскими листьями закрывали обзор. Сглотнув, я выпрямилась и прислушалась. Джунгли жили своей обычной жизнью: что-то трещало, шуршало, вели перекличку птицы; пахло влажной почвой и придавленным мною «мхом».

Я тронула ухо и обмерла, на найдя на нем передатчика. Браслет на руке еще оставался, я торопливо коснулась его… он не заработал! Кто-то вывел его из строя. Сердце пропустило удар; чудо, что оно вообще выдержало и не перестало биться совсем от такого потрясения.

С минуту я оставалась на месте, пытаясь понять, что произошло и как я оказалась в джунглях. Быстро проанализировав последние события, я сделала вывод, что во всем виноват Гетен. Не знаю, как и что он провернул, но определенно во всем виноват этот гребаный фантазер!

Одна я здесь, или нет? Как меня сюда привезли? Что это за часть джунглей? Далеко ли я от резервации и других поселений, где есть люди? Я осмотрела место, где меня оставили, и, не обнаружив никаких следов, раздвинула руками кусты.

Сзади что-то хрустнуло. Обернувшись, я увидела военного в камуфляжном костюме, даже на лице его была маска. Слава Звездам, я не одна здесь!

— Что происходит? Почему я здесь?

Военный приложил палец к губам — то есть к месту под маской, где были губы.

«Призываешь к тишине? Ну, ладно, я помолчу… пока. А потом все тебе выскажу, и тому, кто дал тебе приказ отвезти меня в джунгли!» Я оглянулась в поисках других военных, но никого больше не заметила. Но ведь мы же не можем быть здесь совсем одни!

Военный подошел ко мне и протянул фляжку. Подозрительная по натуре, я сначала хотела отказаться от того, чтобы пробовать то, что в этой фляжке. Но так как на мне нет ни браслета, ни передатчика, в таких предосторожностях попросту нет смысла.

Я приняла фляжку, отвинтила крышку, глотнула. Вода не имела дурного привкуса, была теплой. Я успела сделать только несколько глотков, после чего военный забрал у меня фляжку и жестом показал следовать за ним.

Мне хотелось знать, что происходит, но я понимала — раз он просит молчать, значит, так нужно, нечего устраивать скандалы. Для скандалов у меня еще будет время, а капитан Нигай еще извиняться устанет! Или Гетен… Оба!

Военный шел уверенно, ориентируясь по небольшому устройству. Двигаясь, мы достаточно производили шума, поэтому я не увидела большой опасности в том, чтобы тихо задать вопрос:

— Объясните хотя бы в двух словах, что произошло?

Военный никак на мой вопрос не отреагировал. Я с досадой признала, что ничего из него вытянуть не удастся. Он просто пешка, выполняющая приказ. За подобных здоровенных исполнителей, как правило, думают другие. Такие, как Нигай.

Что мне еще остается делать? Только следовать за своим провожатым. Вот только следовать пришлось слишком долго; я устала, хотя была достаточно вынослива, а ноги загудели.

— Долго еще? Куда мы идем?

И снова ноль реакции.

— Мне нужен отдых, — сказала я.

Вояка продолжал переть вперед, очевидно, считая, что отдых пока не требуется. Мне пришлось проглотить свои возражения и поплестись за ним. Этот молчаливый военный — гарантия моей безопасности. Реальность такова, что одна в джунглях я не протяну. Я не знакома толком ни со здешней флорой, ни со здешней фауной, жара выматывает, а еды-воды и навыков психокинеза у меня нет. Все, что в моей власти — это строить предположения.

Спустя какое-то время прибор мужчины что-то уловил. Военный остановился, я тоже. Усталость пульсировала в висках, сковала тяжестью руки-ноги. Я малодушно подумала о том, как славно было бы рухнуть прямо на лесной настил и полежать так пару часов… А еще лучше было бы глотнуть еще воды, холодной и чистой. Нет, не глотнуть — напиться всласть!

Вояка обернулся, посмотрел на меня, после чего подошел и ухватил за руку, чтобы увлечь за собой.

— Не хватайте меня так! — огрызнулась я, злая из-за всей этой ситуации.

Меня рывком потянули вперед; одной ступней увязнув в чем-то мягком, я оступилась и рухнула на колени.

Что сделал этот болван? Не отпуская моей руки, он дернул меня вверх и поволок за собой. От возмущения я потеряла дар речи! Да как он смеет! Если бы этот идиот объяснил мне, что произошло и куда мы идем, я бы пошла, куда следует и без этих ухищрений!

Высоко над нами, над верхушками деревьев что-то отдаленно зажужжало. Аэрокары! Нас ищут!

Вояка сграбастал меня ручищей и так сдавил за шею, что я при всем желании не смогла бы и звука издать. Затем он увлек меня куда-то в кусты, склизкие от какой-то субстанции, уткнул лицом в настил и сверху собой придавил так, что я и шевельнуться не могла.

Меня, как и моих сестер, обучали самозащите. Но на тренировках и с тренером все было по-другому… Уязвленная тем, что не успела применить против вояки хотя бы один прием, я была вынуждена принять свою временную беспомощность.

Аэрокары зажужжали громче, посыпались листья сверху. Нас могли искать только люди Нигая, военные. Отсюда вопрос — почему же этот болван, что на меня навалился, не желает встретиться со своими?

«А если он не военный?» — пронзила меня догадка. Но кто тогда? Сообщник Гетена? Тогда тем более стоило меня проинформировать, какого цвина я в джунглях!

Довольно долго мы лежали так, я даже немного задремала, пользуясь хотя бы такого вида отдыхом. Когда вояка слез с меня, мне показалось, что с меня стащили огромный тяжелый валун. Застонав, я приподнялась.

Куда бы он меня ни вел, очевидно, что мне гораздо безопаснее будет самой дать знак военным, чтобы меня забрали из джунглей. А там уже разберусь, что делать и как выпутываться… В общем, я должна сбежать от этого вояки. Или усыпить его бдительность и стащить у него прибор для ориентирования.

Бунтовала и моя уязвленная гордость. Меня, родовитую гражданку, похитили, грубо тащили, чуть не удушили!

Мужчина дал понять, что мы передохнем здесь, прежде чем продолжить путь. Так ничего мне и не сказав, он принялся искать подходящее место для отдыха. Уверенная, что он меня свяжет или каким-то другим образом «предостережет» от побега, я молча ждала.

Я была зла и на себя, и злость эта была нерациональная, с изрядной долей обиды. Жаль, что я мало внимания уделяла урокам самообороны. Как бы мне сейчас пригодились эти навыки! А с другой стороны, что я могу противопоставить военному? У них-то подготовка серьезная; я не раз слышала, какой серьезный отбор проходят бойцы. Нет, физически я ему проигрываю, так что нечего и думать об открытом сопротивлении. Я должна быть умнее и все подмечать. Нужно набраться терпения.

Только я смирилась с тем, что нахожусь неизвестно с кем неизвестно где неизвестно почему, военный провалился куда-то по самую грудь. Дернувшись, чтобы зацепиться за ближайший куст, он провалился еще ниже, по макушку.

Я не поверила своим глазам. Он провалился. Провалился! Вероятно, в хитрую ловушку, устроенную инсектоидами-рабочими: они питаются зверьем.

Я вскочила и побежала, пользуясь выдавшейся возможностью. У меня очень простой был план — забраться на дерево, выждать, когда покажутся аэрокары, подать им знак. А они покажутся, потому что меня сто процентов будут искать!

Я бежала в том направлении, которое казалось мне надежным. Усталость брала свое, и я бежала неловко, не так быстро, как могла бы. Да, я оставляю следы, но не так-то просто выследить человека в джунглях! Особенно, если я взберусь на дерево.

Выбрав подходящее, я остановилась и минут пять просто стояла, упершись ладонями в колени и успокаивая дыхание. Нужно успокоиться, собраться! Отдышавшись, я начала лезть вверх, цепляясь за лианы, пока одна моя рука не завязла в чем-то плотном и очень липком. Я раздраженно дернула руку… и ничего не произошло.

В моей голове с опозданием всплыл факт о том, что гебумианские деревья часто обрабатывают клейкой субстанцией инсектоиды-рабочие. Так ловятся мелкие животные, не способные вырваться из слизи. А для женской особи инсектоида человек — это как раз мелкая добыча…

Я начала дергаться с удвоенной силой, но это привело только к тому, что мои ноги соскользнули, и я повисла на одной руке, увязшей в жиже. О, Звезды! Даже под весом собственного тела я не могу оторваться!

Подобравшись, я рванулась с утроенной силой, упершись ногами в ствол. Страх быть обнаруженной инсектоидами-рабочими был так силен, что я себя не жалела. Нет, я просто не могу оказаться жертвой! Не дождутся! В какой-то момент рука со смачным звуком отлипла от слизи и я упала на спину с высоты. К счастью, у меня отменная физподготовка, и я успела сгруппироваться и приземлиться так, чтобы себе не навредить.

Паника попробовала мной завладеть, внутренний голос сообщил, что я попала по-крупному и рискую даже потерять жизнь. Я отогнала начинающуюся панику волевым усилием. Подумаешь, застряла в джунглях, где подстерегает тысяча опасностей. Что я, какая-нибудь безмозглая слабая младшая, чтобы бояться? Ничего подобного!

Я встала, повела плечами, размялась. Сейчас только руку от слизи очищу, и пойду. Начав оглядываться в поисках воды или подходящего для «обтирания» листа, я наткнулась взглядом на высокую фигуру.

Вояка! Выбрался, мерзавец!