Глава 15

Уехав вчера, Остин так и не позвонил ей. Не рассказал, как устроился в гостинице, не пожелал спокойной ночи. Просто исчез. Словно насовсем. Даже телефон был недоступен.

Рейчел осталась в доме одна. И все здесь напоминало о нем. Стол, за которым они сидели. Кухня, где готовили. Кстати, Остин чудесно это умеет…

Рейчел так и бродила по дому, снова и снова брала в руки телефон и откладывала. Пока не легла в постель, на которой еще утром лежал Остин.

К счастью, отец отвлекал ее сообщениями о своих передвижениях. Вот он доехал до аэропорта, а вот — садился в самолет. Всю ночь Рейчел не спала.

Отец приехал утром до ее выхода в универ. Он предложил дочери остаться и пропустить пару дней учебы, но она сослалась на важность посещаемости.

Он поверил.

Рейчел не узнавала себя — в любое другое время она была бы только рада уделить это время отцу. Но сейчас ей вдруг стало важно поскорее встретиться с Остином. И понять, что, в конце концов, происходит.

Она спускается в метро чуть ли не бегом. В вагоне не может спокойно сидеть на месте — слишком волнительно. Чем ближе Рейчел к универу, тем усиливается это состояние. Почти что до паники.

И вот она, наконец, на месте. А вот Остина пока не видно.

Навстречу ей выходит Ричард. Так решительно, будто ждал ее.

Рейчел теряется, оглядывается назад. Нет, он точно к ней.

Уже поравнялся.

— Привет, — неловко начинает он.

— Привет, — отвечает она. И, не зная, что еще говорить этому почти незнакомому ей человеку, глупо добавляет: — Не видел Остина?

Хотя ответ ей действительно интересен. Староста редко опаздывал — а пара вот-вот начнется.

— А да, насчет этого… — Ричард мнется, зачем-то оглядывается по сторонам. Затем делает шаг ближе, и добавляет: — Давай забьем на пару и пойдем в столовку. Разговор есть. Серьезный.

Неожиданное предложение, странное поведение парня и сам предмет обсуждения не оставляют сомнений — что-то действительно не так.

Рейчел с трудом передвигает ноги, когда идет вслед за Ричардом в столовую. Два раза она чуть не спотыкается, но, к счастью, все же сохраняет равновесие.

Разные мрачные предчувствия заполняют голову, пока Ричард покупает им по чашке чая с шоколадными пирожными. Она даже не возражает против его выбора за нее и того, что он платит за обоих. Слишком много мыслей — остальное воспринимается на автомате.

Рейчел потерянно садится за стол. Тревога за Остина становится невыносимой. Раз Ричард так ведет себя, значит, что-то серьезное. И, видимо, он, как друг; взял на себя обязательство сообщить это ей, девушке Остина.

Может, парня все-таки нашли в этом гостиничном номере? Подкараулили?

И потому он был недоступен?

Нет, нет, и еще раз нет… Рейчел не будет о таком думать!

Но к горлу уже подступает ком. Еще чуть-чуть, и она по-детски расплачется.

Да еще и Ричард никак не решается начать разговор. Только смотрит на нее так осторожно, изучающее, как будто размышляет, как лучше подступить.

— А Остин сегодня не придет? — тогда разрывает молчание Рейчел.

Голос даже не дрогнул — отлично, ей удается сохранять спокойствие. По крайней мере, внешнее. Внутри сердце уже разрывает грудь.

— Нет, он мне сказал, что сегодня пас. Как раз хочу тебе объяснить, почему, — уже спокойно и без прежней неловкости отвечает Ричард.

Видимо, она помогла ему, начав разговор. Теперь парень готов рассказать ей что-то…

Что-то, что изменит ее жизнь. Рейчел вдруг понимает это. Видит в его движении, с которым он ставит чашку на стол. В сжатых губах. В непонятной усмешке. В отсутствующем взгляде.

Все говорит об одном. От того, что он сейчас скажет, в привычном ей мире все перевернется с ног на голову. Навсегда.

В этот момент Рейчел сознает, что не хочет этого. Даже боится предстоящего разговора, который разрушит, она чувствует, ее безмятежное счастье. И Рейчел словно умрет, если потеряет его.

А она чувствует, что близка к этому. Непонятно, откуда это ощущение, но оно не отпускает.

— Что ты знаешь об Остине? — неожиданно спрашивает Ричард.

Вынырнув из непонятых тревог, Рейчел осмысливает сказанное. И теряется — меньше всего рассчитывала, что он начнет с вопроса. Да еще такого.

Ощущение, будто Ричард спрашивает не просто так — чтобы доказать ей что-то.

Она машинально задумывается. Что знает об Остине?

Он мало говорил о себе, но Рейчел знает его. Больше, чем Ричард. Если он клонит к тому, что это не так — ошибается. Вряд ли друг Остина в курсе его семейной драмы. Вряд ли чувствует парня так, как это делает она…

— Достаточно много, — с вызовом отвечает она. — К чему вопрос?

Рейчел не понимает себя — почему говорит это так, словно защищается? Почти даже нападает.

— Ты не знаешь главного, — не теряет уверенности Ричард. — Остин — игрок. Для него главное — победа.

Рейчел бледнеет, чувствуя, как жар разгорается по коже. Вроде бы он не сказал ничего особенного. Но в подсознании уже начинает формироваться дикая мысль…

Нет, такого просто не может быть.

Ричард выдерживает паузу. Хотя тут вроде бы напрашивается продолжение.

— К чему ты клонишь? — довольно резко спрашивает Рейчел, не выдержав.

И тут же она с трудом сдерживается, чтобы не забрать вопрос назад. Услышать ответ становится страшно. Невыносимо.

Каждый вдох дается с трудом.

Да, пусть она трусиха, но к черту эту тему! Нет, Ричард, замолчи, пожалуйста!

Видимо, этот крик оказался безмолвным — парень продолжает.

— Ради победы он готов на все. Рискнуть здоровьем, репутацией, переступить через давние обиды… Черт, мне иногда кажется, что он даже сдохнуть готов, лишь бы стать безоговорочным победителем.

При этих словах в голове Рейчел автоматически проносятся воспоминания… Остин рискнул здоровьем, когда бросился защищать ее в переулке. Репутацией — когда целовал ее при всех, вступил в серьезные отношения. Переступил через давние обиды — простил вмешательство в разборки с родителями. Открылся ей. Справился с этим конфликтом ради нее.

Ради нее?

Или все-таки?..

Она отпивает большой глоток. Горло обжигает — чай еще горячий.

Физическая боль помогает решиться:

— Я все еще не понимаю.

— Это моя вина, — вздыхает Ричард. — Я знал об этом, но не думал, что так далеко зайдет. Остин сказал мне, что ты безнадежно в него влюбилась.

Рейчел не верит в театральное раскаяние парня — очевидно, что про вину сказано для пафосного эффекта. Но вот последняя фраза…

Это задевает. А что еще, интересно, Остин рассказывает своему другу? И в каких выражениях?

И главное — зачем?

Рейчел все еще отказывается верить в настойчивую мысль, все больше пробирающуюся из подсознания.

— То есть? — она в нетерпении заламывает руки.

А сердце в груди болезненно ноет, тянет. И нечем перебить эту заполняющую боль, бьющую тяжелым грохотом по ушам, режущую в висках, щиплющую в глазах.

— А ты так и не поняла? — добивает Ричард. — Рейчел, мы спорили на тебя. Остин должен был затащить тебя в постель спустя месяц после знакомства.

Его слова проникают сквозь ее воспоминания. Вот Остин смотрит на нее так, будто в ней был весь смысл жизни. Вот — отчаянно целует, вот — улыбается, снимая на камеру телефона…

Внутри все холодеет. Рейчел водит шеей, пытаясь избавиться от душащих прикосновений прошлого.

Она на удивление ясно понимает, что верит Ричарду.

— Я слышала такие слухи, но Остин сказал, что это неправда. Он бы не стал, — вопреки этим мыслям, спокойно возражает Рейчел.

Ричард, скривившись, закатывает глаза.

— Ну ты и наивная. Я тебе только что объяснил, на что он готов ради победы. Думаешь, такой, как он, не способен переступить через жалость?

Жалость. Значит, вот что на самом деле испытывает к ней Остин?

Ричард — его лучший друг. Кому, как не ему, это знать?

Дыхание сбивается. Слезы подступают к горлу.

Рейчел вспоминает, что тогда сказала Анжелика. С ее слов она узнала о пари от Ричарда. А Остин утверждал, что девушка это придумала. Но вот опять эту новость говорит именно Ричард…

В мыслях предательски мелькают обрывки воспоминаний, где Остин ведет себя равнодушно, порой и пренебрежительно. Слишком легко предлагает ей встречаться, но при этом почти не проявляет каких-либо чувств; испытывает неловкость после ее признания, отстраняется после любого сближения; не отвечает ей на звонки весь вечер…

Сердце бешено стучится, колени дрожат. В душе прочно закрепляется дикий страх и обреченность. Рейчел пытается успокоиться, взять себя в руки. Но это очень непросто.

— Зачем ты мне это говоришь?

Какой в этом смысл? Ричард же заодно с Остином. Может, тут что-то не так?

Эта лазейка — ее последняя надежда. Что, если друзья поссорились, и это — жестокая месть одного другому?

— Потому что Остин не знает, как от тебя отделаться, — не теряется Ричард, отвечая с пренебрежительной уверенностью. — Я проиграл ему желание, и вот он попросил сделать так, чтобы ты не бегала за ним, как шавка.

Жестокие слова окончательно отрезвляют ее. Бьют в самую цель.

Ричард говорит правду. Рейчел ведь знала это с самого начала. Более того — где-то в глубине души всегда опасалась этого, не отрицала такого варианта. Не хотела верить. Но и забыть не могла.

А Ричард безжалостно продолжает:

— А да, и чтобы не покончила с собой заодно. Этой радости ему не надо. Слышишь меня?

Рейчел мотает головой. Конечно, это не отрицание. Всего лишь попытка сбросить с себя весь этот день, этот разговор, нахлынувшую реальность…

Очнуться там, где всего этого нет. Где люди не играют чужими чувствами, не разбивают надежды, не врут в лицо.

Она ведь просила его. Буквально молила Остина прекратить игру, если она есть. Призналась, что иначе не выдержит.

Ричард воспринимает ее жест иначе.

— Я скинул себе видео, которое он показал мне вчера в знак победы, — чуть более мягко говорит он. — Хочешь убедиться?

Не дождавшись ответа, Ричард включает видео на своем телефоне, развернув экраном к Рейчел.

Она не смотрит. Первые же звуки ее и его голоса сводят с ума. Голова кружится, Рейчел почти тошнит.

Она не выдержит ни секунды больше.

Рейчел не может говорить — слезы душат. Губы не слушаются. Она только беспомощно отодвигает от себя руку Ричарда, держащую телефон.

К счастью, он понимает и вырубает видео. У Рейчел ощущение, что если бы не это — она бы умерла. Прямо там, сидя на стуле в столовой.

— Он решил сделать вид, что помирится с бывшей и начнет сходиться с ней у тебя на глазах, — ровно сообщает Ричард. — Типа так ты быстрее придешь в себя. А я думаю, что лучший способ справиться с болью — сначала погрузиться в нее. Полностью, как она есть. Тебя спасет только правда. Я ее сказал. Не по доброте душевной, конечно. Так, чтобы выполнить задание. Поэтому будь добра — теперь ты не подведи меня. Никаких истерик перед Остином, никаких увечий себе и никаких попыток его вернуть. Он никогда не был твоим.

Сказав так, Ричард поднимается из-за стола. Рейчел это скорее чувствует — ничего не видит перед собой. Отрешенно смотрит вперед. Сидит неподвижно.

Постояв немного возле нее, Ричард вздыхает. Наверное, хотел добавить что-то еще. Но передумывает.

— Ладно, я пошел.

* * *

Рейчел пропустила занятия. Она долго сидела за тем столом, потеряв нить реальности. Ничего не заказывала, так и не доела пирожное. Чай остывал нетронутым.

Рейчел только отрешенно смотрела перед собой, как ни странно, толком ни о чем не думая. Она словно перестала существовать. Очнулась только когда настал большой перерыв, и гурьба студентов заполнила помещение.

Тогда Рейчел вышла из здания, и просто бродила по улицам. Идти на занятия совсем не хотелось. Ничего не хотелось.

Она очнулась только когда забрела непонятно куда. Почти пустынная улица, обшарпанный вид. Непривычный для столицы. Вспомнив нападение гопников в переулке возле универа, Рейчел, наконец, взяла себя в руки. Страх встал на передний план, подключив разум.

К счастью, ей повезло — ближайший автобус довез ее до метро. Оттуда она поехала домой. Как раз по времени совпадало с окончанием учебного дня.

Но, как оказалось, на этом испытания не закончились. Только начались.

Очень тяжело играть роль беспечной и радостной дочери перед любящим отцом. Улыбаться, когда изнывает сердце. Врать ему в глаза, что все в порядке. Придумывать, как прошли сегодня занятия.

Хорошо, что Рейчел не плакала. Ни перед Ричардом, ни даже после его ухода. Ни разу за весь день. Иначе бы отец точно разглядел, что с ней что-то не то.

И в разговоре за домашним ужином Рейчел продолжает держаться. Но уже чувствует — пик близко. Она сдерживалась весь день. Что-то умерло в ней. И вот сейчас, сидя и разговаривая с отцом, девушка оживает. А значит — невыстраданные эмоции грозят обрушиться огненной лавиной. Сожгут ее дотла.

Ведь они никуда не делись. Лишь подавлялись мертвой пустотой.

К счастью, спасением ей становится визит Бэна. Он заходит после работы обсудить завтрашние дела.

Очень кстати: вряд ли ее присутствие сейчас кому-то нужно, ведь решаются рабочие моменты.

Поздоровавшись с соседом, Рейчел быстро заваривает себе чай. Чтобы подняться к себе в комнату и попытаться отвлечься на какой-нибудь фильм.

Она стоит спиной к мужчинам, они не видят ее лица. И хорошо, потому что губы девушки начинают предательски подрагивать. К горлу подступает ком. Дыхание прерывается. Еще чуть-чуть — и срыв. А ведь это она еще даже не думает об Остине.

В попытках сдержаться хоть ненадолго, Рейчел цепляется за разговор мужчин. И слышит, что важная встреча отца, ради которой его сюда позвали, состоится завтра после полудня. А до этого момента он — свободен. В отличие от Бэна, который, как и обычно, поедет на работу к девяти.

И ее как переклинило. Рейчел резко разворачивается, неожиданно даже для себя. А слова вырываются сами:

— Значит, вы завтра едете на работу с утра, так? — слишком уверенно, слишком быстро и почти даже отчаянно спрашивает она, глядя прямо на Бэна. — И вы говорили, что вам по пути с моим универом. Может, подвезете меня?

— Конечно, не вопрос, — легко соглашается он, хотя его взгляд скорее настороженный.

Рейчел на всякий случай улыбается в ответ. Потом встречается глазами с отцом, — тот явно не против. И ничего лишнего в этой просьбе не видит.

— Спасибо, — уже ни на кого не глядя, говорит она, забирая чай.

И тут же поднимается наверх, чувствуя на себе взгляд Бэна.

Конечно, лучший способ справиться с болью — победить ее самостоятельно. Только так это будет наверняка.

Но ее боли слишком много для одного человека. Это переполняет ее. Рейчел четко понимает — ей нужна поддержка. Она больше не хочет ошибаться. Ей нужно одобрение тому решению, которое так внезапно и стремительно пришло на ум.

Если Бэн решит, что это хорошая идея — значит, Рейчел пойдет на это. К тому же, она и не сможет провернуть это одна.

Кто, если не он, друг ее отца? Волновать родителей совсем не хочется. А он поймет. И поможет.