Глава 19

Когда на следующий после своего отсутствия день Остин не увидел Рейчел в универе, не обратил внимания. Всего лишь день. Он ничего не решал.

Но назавтра ее снова не было. И послезавтра тоже.

Остин заметил — Ричард нервничал. Это навело на мысли…

— Ты причастен к ее исчезновению? — намеренно неожиданно, в разгар пустого диалога на отвлеченные темы, спросил Остин, глядя другу прямо в глаза.

Если Ричард и оказался застигнут врасплох, то быстро пришел в себя.

— Не совсем, — с неким вызовом ответил он. — Я лишь выполнил твое задание, в тот день, когда ты пропустил занятия.

Остин преодолел неожиданный порыв врезать ему. О чем он вообще думал, когда задавал это чертово задание?

Ричарда явно задела роль «жилетки». А Остин недооценил его недовольство. Даже не думал о последствиях. Просто отмахнулся от всей этой истории. Захотел поверить, что она решится сама.

— И как ты это сделал? — с трудом сохраняя терпение, спросил Остин. — Отправил ее домой?

— Нет, — и откуда только Ричард набрался такой уверенности? Он говорил почти надменно. — Я утешил ее по-своему. Правдой.

Ему осталось только усмехнуться Остину в лицо в довершении эффекта. Хотя и без этого тот был более чем впечатляющий.

— Что? — тоном давая понять, что этому лучше быть шуткой; переспросил Остин.

Ричард не внял угрозе.

— Брось, ты же сам сказал, что тебе пофиг на процесс, главное — результат. Вот и он, — беспечно припомнил он слова друга, будто все было в порядке.

Остин и сам использовал этот прием — сохранять выдержку и спокойствие, давя этим на взбешенного собеседника еще сильнее; но даже понимание этого не спасало от разгоревшихся эмоций. Он не мог сдерживаться. Представил на мгновение, как Ричард, скорее всего, не церемонясь в выражениях, рассказывал это Рейчел…

А тут еще вспомнилось, как она просила Остина остановиться, не наносить ей такой удар.

— Вот и он?! Где? Откуда ты знаешь, что она там не сходит с ума?

Выпалив это, Остин вдруг удивился тому, как прозвучал его тон. Его действительно настолько задело?..

Ему всегда казалось, что легкий укол совести, который беспокоил во время общения с Рейчел; исчезнет сам собой, когда эта история закончится. Но теперь Остин злился. Так сильно, что готов был убить Ричарда прямо на месте.

— Она, конечно, запала на тебя, но правда вправила ей мозги. Думаю, придет в себя. Дай ей время, — после небольшой паузы уже мягче констатировал друг.

— Ты это сделал мне назло, признай, — процедил в ответ Остин.

И вдруг понял — проще было беситься на Рейчел, когда она преданно смотрела на него; мечтать, чтобы исчезла. Проще сейчас винить Ричарда, направляя на него всю злость.

Вот только она скопилась не из-за него. И не к нему относилась.

— Допустим. Но ведь я выполнил задание. Расслабься, Остин. Ты ведь хотел, чтобы она не докучала тебе и не покончила с собой. И то, и другое сделано. Или ты ее жалеешь? Совесть проснулась?

— Иди ты, — отмахнулся Остин.

Вот только от себя не отделаешься.

Оставшуюся неделю Рейчел так же не появлялась в универе. Он начал волноваться. Умом Остин понимал, что абсурдно считать; будто она и впрямь с собой что-то сделает. В ней был дух и желание бороться с собой — он это видел и в стремлении стать старостой, и в том, как она дерзила ему в первый день их совместного проживания. Так что Рейчел просто пострадает и забудет.

Так почему он не мог?..

Отчасти назло этим мыслям, Остин не стал ехать к ней домой, не стал звонить. Несколько раз порывался, но одергивал себя. Странные порывы. И, если подумать, бессмысленные.

Ему удавалось одерживать верх в этой непонятной борьбе с подсознанием.

Но все полетело к чертям всего за один день.

Когда Остин увидел Рейчел в деканате, не понял, что на него нашло. Слыша ее голос, он вдруг резко захотел, чтобы она сказала хоть что-то ему. Чтобы посмотрела.

Но, добившись ее ответного приветствия, Остин не ощутил удовлетворения. Наоборот, подсознание стало грызть еще ярче, оглушало. Необъяснимая боль впивалась, тормошила и не оставляла в покое.

Рейчел вышла — и его переклинило. Остин даже не стал обсуждать с деканом предстоящее собрание первокурсников, ради которого ходил в кабинет… Слышал его слова, но не слушал. Пропускал все мимо, пытаясь понять, что за чертовщина с ним творилась. А потом не стал ничего отвечать или объясняться — просто сорвался за ней. Даже не слышал, говорил ли декан что-то вслед.

Спровоцировать ее на эмоции не вышло. Остин был уверен, что если Рейчел проявит хоть какую-то из них — его отпустит. Но она не стала.

И он ошибался. Его не отпустило.

Наоборот, когда Остин спустился за ней и услышал, как она плакала; что-то перевернулось в душе. Стало только хуже.

Некоторое время Остин стоял в оцепенении, боролся с желанием ворваться в женский туалет и сделать хоть что-то — причем даже не знал, что. Но не стал. Словно приклеился, не мог даже пошевелиться.

Остин пришел в себя только, когда Рейчел вышла, даже не заметив его.

Она шла уверенно, в ней больше не было ни следа от разбитости. Не было больше и того мертвого взгляда, что так напугал его. Рейчел воодушевилась идти дальше.

А он… Так и замер на том же месте.

* * *

Остин не понимает, что с ним творится, и почему никак не отпускает. Но что-то толкает его к дому Рейчел. И порыв так силен, что никакой разум не может его подавить.

Остин водит машину резко, быстро, даже не думая поворачивать назад. Единственное, о чем беспокоится — надо успеть.

Скорее…

Успеть что? Он не знает. Да и неважно.

Последний поворот — и вот уже виден дом Рейчел. Сейчас вечер. Она, скорее всего, там.4f7b7c

Остин паркуется на первом попавшемся свободном месте — чуть дальше от нее. Не хочется, чтобы она, если что, увидела его машину из окна. И не открыла потом дверь.

Он не знает, что скажет ей — но это не мешает идти дальше, прямо, напористо. Остин даже не видит перед собой ничего. До тех пор, пока не чувствует, что его резко перехватывают, прижимая к кирпичной стене другого дома. Самого ближнего к Рейчел.

Первая мысль Остина — оставалось же совсем немного… И только потом приходит понимание — кому-то что-то надо. Возможная опасность заставляет очнуться и посмотреть прямо перед собой.

Остин хмурится, когда видит Бэна. Тот явно на взводе — кажется, еще чуть-чуть, и убьет парня.

— Возвращайся назад, — жестко говорит сосед Рейчел. — И больше сюда не приходи.

Его взгляд, тон, слова не оставляют сомнений. Она рассказала ему…

— Я так понимаю, ты в курсе? — уточняет небрежно Остин, подавляя внезапное раздражение к мужчине.

И вызвано оно не столько тем, что тот так бесцеремонно вцепился. Нет…

Это насколько же они с Рейчел близки, что та рассказала обо всем Бэну? При этой мысли вспоминается целый день, который эта парочка провела вместе, пока Остин ждал девушку дома.

Но тут это воспоминание перебивает новое: слова Рейчел про Пола и Оливера. Откуда она еще могла узнать, кроме как от того, кто специально это нарыл?

Даже Ричард не в курсе заработка Остина.

Мысль, что Бэн и Рейчел сблизились — не догадка. Чертова реальность. На которую ему, вроде бы, должно быть все равно.

— Не знаю, о чем ты, но надо быть идиотом, чтобы не видеть, что что-то случилось, причем из-за тебя, — с трудом сохраняет терпение Бэн. — Рейчел просила меня не вмешиваться. Но если я еще раз увижу тебя здесь, я нарушу слово.

Бесит. И этот назидательный тон, и презрительный взгляд; и то, что Бэн лезет не в свое дело, с такой уверенностью, будто имеет право. Он такой правильный, что даже врать не особо убедительно может. Хотя, возможно, любой другой бы поверил, но Остина не провести. Это так же видно, как и то, что Бэн на взводе. От пустых догадок такого не бывает.

Остин чувствует — спровоцировать на эмоции его выйдет проще, чем Рейчел.

И вдруг понимает, что как раз это ему и нужно. Приличная встряска. Мордобой. До крови.

Может, получив своеобразное наказание, позволив себя избить; Остин, наконец, придет в себя? Боль как исцеление.

Он уже начинает придумывать какую-нибудь обидную реплику, но стальной взгляд Бэна заставляет его осечься. Остин резко понимает — этот взрослый и рассудительный мужчина с принципами не станет доводить до критической точки.

Даже если Бэн начнет драку — сдержится в нужный момент, остановится. К тому же, он бесит. Позволить именно ему себя ударить? Не дождется.

Остин усмехается — снова вспоминает слова Рейчел. На этот раз они подсказывают решение.

Бэн продолжает испытывать его своим тяжелым взглядом, и парень примирительно поднимает руки:

— Понял-понял, остынь. Уже ухожу.

Еще некоторое время жестко глядя на него и, видимо, решая, что делать; Бэн, наконец, убирает руки. С таким прям отвращением, будто Остин — грязь, от которой надо отмахнуться.

Но ему уже нет дела до демонстративного пренебрежения соседа Рейчел. Ну его к черту. Есть дела поважнее.

Остин уверенно направляется к машине, все еще чувствуя взгляд Бэна. Видимо, он решил убедиться, что парень уедет. Что ж, может не волноваться.

Сейчас Остину нужен кто-то, кому плевать на принципы. Кто-то, кто будет только рад вымести на нем скопившуюся злобу.

А встреча с Рейел и вправду ничего не даст. Девушка явно нуждается, чтобы он оставил ее в покое. Да и Остину не станет легче. Совесть успокоится только после наказания.

Что ж… Пожалуй, действительно пора узнать, как дела у Пола и Оливера.