Глава 29
Рейчел не сразу поехала домой. Она никак не могла успокоиться, а потому решила отвлечь себя походом в кино. Развлечься не очень-то получилось — почти весь фильм прошел мимо. Никак не уходил из головы разговор с Остином и его взгляд…
Зато теперь Рейчел занимают другие мысли. Уже достаточно стемнело. Когда она выходит из метро, становится даже страшновато. А ей еще идти пешком до дома…
Руки вдруг холодеют, а колени слегка дрожат — Рейчел видит знакомую машину. Только бы не заметил! Девушка даже надевает капюшон пуховика прямо поверх шапки. И ускоряет шаг.
Но это не помогает. Рейчел едва дышит, когда слышит звук открывающейся двери затормозившей где-то рядом машины.
Бэн догоняет ее буквально за пару шагов.
— Подожди, — решительно говорит он.
Рейчел теряется от тона, но не может сопротивляться. Глупо притворяться, что это не она, или что не слышала. И уж тем более странно будет убегать от него.
Рейчел разворачивается, поднимает на него взгляд… Хорошо, что темно. Она не видит его лица, а он — ее.
— Как ваши дела? — не находит ничего лучше спросить она.
— Нормально, — по-доброму усмехается Бэн. — Я хочу поговорить не об этом. Садись в машину.
Рейчел молча идет за ним и садится. До дома тут совсем недалеко, но лучше будет проехать это расстояние в безопасности. Встреча все равно уже произошла. И, чем скорее они поедут, тем быстрее закончится.
Бэн занимает водительское кресло, но не сразу трогается с места. Некоторое время он смотрит в окно, затем резко заводит мотор.
— В общем, единственная причина, по которой я не говорил тебе то, что собираюсь сейчас; в том, что я все это время не переставал надеяться. Теперь я принял реальность. И понимаю, что не буду больше ничего ждать. А ты должна знать, — одновременно с действиями говорит вдруг мужчина.
Рейчел чувствует холодок по спине. Неожиданные слова Бэна отзываются мурашками на ее коже.
— Что? — хрипловато уточняет она.
Память услужливо подсказывает, что в начале сентября Остин переночевал у соседа Рейчел…
Расстояние от ее метро и до дома слишком небольшое — машина Бэна вот-вот затормозит. Девушка смотрит из окна и видит, как стремительно сокращаются метры. Она понимает, что на ее вопрос он ответит только когда уже остановится — молчание затягивается.
Догадки сбываются. Через некоторое время Бэн тормозит возле ее дома и разворачивается к ней лицом. Медлит некоторое время, скользя взглядом по ее лицу.
— Остин любит тебя, Рейчел. Я желаю тебе только счастья. А потому ни за что не сказал бы это, не будь уверен, что это правда, — твердо говорит он, глядя в ее глаза.
Если бы Рейчел услышала это от кого угодно еще, наверное, продолжала бы сомневаться. Но Бэн…
— Но почему вы так решили? — спрашивает она чуть дрогнувшим голосом.
— Он говорил мне это тогда, когда оставался у меня ночевать. Я поверил. К тому же, еще задолго до этого… — Бэн вздыхает, но продолжает невозмутимо, почти бесстрастно: — Чуть больше года назад, когда ты поставила подписи на дистанционное обучение; Остин приезжал сюда сам не свой. Он хотел тебя видеть, но я остановил его. Но еще тогда я заметил, что он не в себе. Ему было плохо от того, как он с тобой поступил; и это было больше, чем терзания совести. Позже я узнал, что он дрался с Полом и Оливером, вернее, позволил им себя отметелить. Так и загремел в больницу.
От переизбытка новой ошеломляющей информации у Рейчел прерывается дыхание. Бэн столько узнал… Видимо, действительно беспокоился за нее, раз своеобразно проследил за Остином еще тогда, год назад. Наверное, опять при помощи своих связей.
Даже сейчас Рейчел старается думать именно о Бэне и о том, каково ему; чтобы не сознавать, что все это время Остин был искренен. Что он даже мучился от случившегося и своеобразно истязал себя за это… Одна эта мысль заставляет ее краснеть от волнения, а сердце биться быстрее и громче.
— Но… — непонятно зачем пытается беспомощно возразить Рейчел.
Впрочем, она даже не знает, что тут добавить. На выручку снова приходит Бэн, перебив ее:
— Он действительно изменился, Рейчел. Пол и Оливер сидят в тюрьме. Остин больше никогда не свяжется ни с кем, похожим на них. Я просто вижу это. Он не обидит тебя.
Непонятно как, но девушке удается собрать всю волю, чтобы не выдавать своих эмоций. Только не перед Бэном. Она подумает обо всем позже.
— Спасибо, что сказали мне это, — тихо говорит Рейчел.
И с этим словом к ней вдруг добавляется уверенность. Они кивают друг другу, а затем девушка выходит из машины.
Бэн действительно понимает ее. Он почувствовал, что Рейчел до последнего будет бороться с собой. Но ему не сможет не поверить. Бэн знал — только он мог действительно толкнуть ее к Остину снова.
И Рейчел действительно больше не сомневается. Бэн бы не стал врать. И не стал говорить, не будучи уверенным. Значит, все правда…
А если так, Остин действительно может пойти на эту унизительную речь.
Осознав это, Рейчел опускается на пол, прислонившись к закрытой двери. Придется пойти завтра на это выступление. Она должна убедиться, что он не обезумел настолько. А еще лучше — найти его и дать понять, что предложение снято.
* * *
Рейчел опоздала. Нет, она приходит вовремя — выступления еще даже не начались. Но вот конкурсантов уже не найти. Они все где-то за сценой, готовятся. Ее не пропустят.
Рейчел отрешенно занимает первое попавшееся свободное место. Последний ряд. Что ж, пусть так. Остин вряд ли ее увидит. А даже если и да — не поймет отчаянных жестов и не прекратит речь. Если вдруг решится ее произнести…
Рейчел не знает, чего больше хочет — чтобы он выступил, как от него все ждут; или чтобы хотя бы начал выполнять ее идиотский ультиматум. Она верит Бэну. Но получить доказательство от самого Остина будет гораздо значимее…
При этой мысли она вспоминает его надрывный крик на горе, рассказ о родителях; собственные выводы о заблудшем парне, нуждающемся в любви. Неужели он настоящий все-таки победил? Прорезался через годами наращенную стену цинизма?
За своим волнением Рейчел даже не сразу замечает, как все начинается. Ожидая выступления Остина, она, как никогда, чувствует свою уязвимость. Если что, как его остановить?
Телефон! Точно. Надо просто позвонить.
Пальцы дрожат, набирая знакомый номер. Кажется, Рейчел знает его наизусть. Ведь удалила же в свое время…
Она еще не нажала зеленую кнопку звонка. Понимает, что надо, но очень непросто решиться. Что Рейчел скажет ему? Она глубоко вздыхает, несколько раз приближая палец почти до конца.
Разозлившись на себя, Рейчел раздраженно сжимает свободную руку в кулак, бьет по ручке своего кресла. Не обращает внимания на удивленно обернувшуюся на нее незнакомую девушку-соседку…
И тут, глядя в сторону, Рейчел все же нажимает на вызов.
Поняв это, она некоторое время просто смотрит на экран. А потом, преодолев порыв отменить звонок, все же подносит телефон к уху.
Остин не отвечает. Не сбрасывает, но и не принимает. Так ведут себя, когда просто не слышат звонка. Или он сидит и зачем-то гипнотизирует экран? Рейчел усмехается. Совсем не о нем.
Она разрешает себе не писать сообщение — если не отвечает на звонок, в остальном уже нет смысла.
Эта мысль только подтверждается, когда аплодисменты оглушают ее. Машинально взглянув в центр зала, Рейчел задерживает дыхание. Место за трибуной занимает Остин.
Она отводит взгляд. Нет сил смотреть на него. Пусть уже начнет речь. Желательно ту, которую он планировал изначально. А если нет…
Рейчел даже не знает, что теперь делать. И есть ли смысл? Она просто ждет. Кажется, даже не дышит.
— Я много думал над речью. Но в итоге решил — я не буду убеждать вас, достоин я или нет. Я просто расскажу, что из себя представляю. А дальше решайте сами, — уверенно говорит Остин.
Что ж, начало вполне нейтральное… Да и тон обнадеживает. Рейчел расслабляется, но слушает внимательно, с некой настороженностью.
В глубине души она до последнего верит, что Остин не пойдет на такое… До тех пор, пока не слышит следующие фразы.
Он невозмутимо рассказывает о себе… Начинает с самого личного и болезненного для себя — с конфликта с родителями.
Рейчел помнит, каково ему было раскрывать это ей. Но тогда Остин не скрывал своих чувств, выражал отношение, объяснял свою позицию. А сейчас… Перед всем залом… Он говорит максимально безжалостно к себе. Ни слова об ошибках родителей — лишь о своих, которые без полной картины выглядят иначе.
В зале начинаются волнения. Рейчел впивается пальцами в ручки своего кресла. Умом она все понимает, но сердце не верит. Она не может осознать происходящее, никак. Этого просто не может быть.
Как бы спокойно ни говорил Остин, Рейчел знает — он выворачивает себя наизнанку. Выставляет на распятье. И это просто сводит с ума.
— Я прирожденный лидер, и потому привык быть в центре внимания. Привык, что все должно быть так, как хочу. Потому я ушел из дома и разорвал связь с родителями, — твердо и без малейшего сожаления подытоживает Остин. — А потом…
Рейчел борется с комом в горле. Только бы не расплакаться… Глаза больно щиплет — она почти не моргает.
Остин не сказал ни слова о том, что родители и сами не стремились связаться с ним. А еще… Он преподносит все так, будто уверен в своей правоте. Свои поступки как бы иллюстрирует к названным качествам.
Единственное, чем можно объяснить это — желанием вызвать у слушателей негатив.
А ведь ту же информацию Остин мог преподнести иначе… И может, даже добиться сочувствия. Или восхищения — тем, что признает ошибки. Но нет, вместо этого парень шаг за шагом закапывает себя.
«Если ты проиграешь», — сказала тогда Рейчел. Видимо, Остин расставил приоритеты. И доказывает это максимально, как только может в этой ситуации.
Все это реальность. Девушка слышит ее, чувствует с каждым его словом, с отстраненно невозмутимым взглядом Остина в зал, с решимостью; которая исходит от него…
— Я предприимчив. Когда я понял, что уличные гонки приносят больше риска, чем прибыли, я решил раскрутить на деньги знакомую шайку мошенников. Я смог внушить им, что гарантирую их безопасность от полиции взамен на крупную сумму. Как я этого добился? — Остин самодовольно улыбается, и в зале снова поднимается возмущенный шепот. — Ну, это было не так трудно, учитывая мой ум и их глупость. Я…
Картина, которая рисуется с его слов, ужасает слушающих. До Рейчел доносятся обрывки некоторых удивленных и в то же время разозленных фраз… Кажется, кто-то даже предлагает остановить выступление и выгнать этого кандидата.
Наверняка Остин тоже слышит, о чем возмущается нарастающий гам. Ведь повышает тон, чтобы его было слышнее. Но не останавливается и не смягчает ситуацию.4f7b7c
Остин сознательно уничтожает себя.
Он делает все, чтобы наверняка проиграть. Чтобы добиться презрения, а не понимания.
— Как видите, с фантазией и изворотливостью у меня тоже все в порядке. А еще я амбициозен. Простых отчислений мне было мало, я повышал проценты. А иногда даже использовал этих парней в качестве грубой силы. Например, однажды мне понадобилось произвести впечатление на девушку, а потому я натравил их на нее, чтобы эффектно защитить.
Рейчел замирает от неожиданности — Остин упомянул ее. Она теряется, вслушиваясь дальше — но нет, он не называет имен и так же по-минимум говорит о ней, лишь продолжает очернять себя. Показывает только свою сторону.
Не в силах больше наблюдать за происходящим, Рейчел потеряно водит взглядом по залу. Никто не сочувствует Остину. Самая мягкая эмоция — шок.
Впрочем… Парень сделал все для того, чтобы все в нем видели сейчас эгоистичного манипулятора, ничуть не жалеющего о своих поступках. Он говорит так, будто даже гордится ими.
И только Рейчел знает правду.
До нее доносится обсуждение декана с заместителем. Кажется, они всерьез задумываются об отчислении Остина. Сердце девушки пропускает удар — теперь она вслушивается в их диалог. Нет, к счастью, все обходится. Они вспоминают былые заслуги парня, то, что он уже хороший работник по специальности… И приходят к выводу, что отделаются выговором. Потому что что-то тут не так. Но игнорировать такое — позор на университет.
Несмотря на весь ужас происходящего, на душе Рейчел становится теплее. Да, Бэн прав. Остин больше не связывался ни с кем вроде Пола и Оливера. Вместо этого он устроился на хорошую работу и здорово там себя проявил… Весь год ее отсутствия Остин жил совсем иначе, чем тогда. Убедившись в этом, слушая о его достижениях; Рейчел чувствует неожиданную гордость.
Но как же это не сочетается с тем, что продолжает говорить Остин… И ведь он никак не упоминает, что все это — в прошлом, что настоящее — совсем другое, что и у тех поступков было объяснение…
— А еще я люблю ставить себе самые разные задачи и всегда добиваюсь их выполнения. Например, я поспорил с одним человеком, что уложу ту девушку к себе в постель в течение месяца. Именно поэтому мне понадобилась сила тех парней — я считаю, что в борьбе за свое хороши все средства.
Это все, что он сказал о Рейчел. Дальше Остин продолжает спекулировать на уже сказанном, умело вызывая отвращение своими поступками.
Ей становится физически больно. Внизу живота режет, она едва не сгибается пополам. Дыхание сбивается.
Все это слишком… И Рейчел ничего не сделала, чтобы его остановить. Да и поздно. Речь вот-вот закончится.
Или ее позорно прервут.
В зале никак не умолкают. Но, тем не менее, Остина решают выслушать до конца. Большинство продолжает надеяться, что он как-то выкрутится из ситуации. Или приведет к чему-то достойному.
И только Рейчел знает — не станет. Но она все равно пытается поймать его взгляд, дать ему понять, что не нужно уничтожать себя…
Остин смотрит прямо перед собой невидящим взглядом. Вряд ли он вообще ее заметил.
Рейчел невыносимо оставаться здесь, среди сидящих в зале людей. Совсем скоро простые слушатели превратятся в толпу, которой отдают на потеху и растерзание такого же, как и они, человека. Она не верит, что все может закончиться как-то иначе. Некоторые однокурсники, которые явно завидовали Остину, теперь открыто наслаждаются финалом.
— Вот таков я. Спасибо за внимание, — заканчивает Остин.
Возмущенный гогот усиливается. Рейчел не выдерживает. Она не хочет слушать, как его засыплют обвинениями и вопросами.
Рейчел совершенно разбита. Ощущение, будто это ее обнажили, вымазали грязью и выставили на суд. Хочется как можно скорее исчезнуть отсюда. Открыть глаза и понять, что все это — только сон.
Зачем, зачем она только ляпнула ему это?..
Рейчел выходит из зала, так никем и не замеченная. Все слишком заняты Остином.