ГЛАВА 22

Поднявшись в свои покои, я упала в кресло и уставилась в окно. Мне было о чем подумать.

Подслушанный разговор не шел из головы. Столько странностей! Иллюзии, инициация, блокировка, циклы и метки. С ума сойти можно! Я-то думала, что, когда узнаю подробности, сумею хоть что-нибудь вспомнить и понять происходящее, но все оказалось не так просто. Память, по-прежнему, молчала, а услышанное добавило еще больше вопросов к тем, что уже имелись!

Серени ирташ! Не везет, как дорговым ушам! На ум пришло любимое ругательство папиного десятника Властоса, заставившее меня улыбнуться. Вот, уж, кто умел выражаться виртуозно и со смаком! Как раз от него я и услышала большую часть старинных арсейских поговорок и крепких выражений, которые часто повторяла про себя в подходящих случаях.

Высокий, плотный, с длинными седыми усами и проницательным взглядом темно-карих глаз Властос был единственным, кто не ушел из замка, после папиной смерти. "Чтобы я свою госпожу оставил?! Да никогда!" — презрительно отверг старый вояка предложение нашего соседа, барона Граусса, переманившего к себе всю севскую сотню. И, слава Единому, что он остался! Ведь именно Властос защитил маму от ее нового мужа, лорда Стрэя, посмевшего распустить руки. Ох, и крику было, когда огромный горец перекинул сиятельного рэя через перила балконаи принялся учить, как нужно обращаться с благородной рэйей! С той поры, "папенька" шелковым стал, даже голос боялся на жену повысить! А все Властос… Жаль, что мамочка не взяла его с собой на ту злосчастную охоту. "Останься с Энни, Властос, — сказала тогда она. — Мне так спокойнее будет"

Как я отговаривала ее! Как не хотела отпускать! Будто чувствовала, что добром эта поездка не кончится. Бабушка потом сказала, что это сработала моя интуиция. Жаль, что никто не придал ей значения.

Я навсегда запомнила маму такой, какой она была в то последнее утро, — веселой, молодой, безумно красивой. Она смеялась, и длинные сверкающие сережки раскачивались в такт ее движениям, путаясь в роскошных рыжих локонах, а я смотрела на нее, и мое сердце разрывалось от тоски, словно предупреждая меня, что я в последний раз вижу свою мамочку живой.

Утерев повлажневшие глаза, попыталась успокоиться. Боги, ну, зачем я все время возвращаюсь к этим воспоминаниям?! Они приносят мне только боль…

Резко мотнув головой, постаралась прогнать грустные мысли и отвлечься, подумав о том, что рэйя Алирия не одобрила бы мое нынешнее поведение. Где прежняя, воспитанная и сдержанная Анна? Где та девушка, что никогда не поддавалась соблазнам? Сколько правил я уже нарушила? А сколько ещё нарушу? К сожалению, жизнь среди северян вынуждала меня меняться, и, увы, не в лучшую сторону! И, главное, был бы с того толк! Так, нет же!

Боги, как обидно! Пока решалась на авантюру с подслушиванием, меня поддерживала мысль, что удастся узнать хоть что-то, что поможет вернуть воспоминания, и это оправдает мой поступок. Но сейчас… Сейчас мне было горько от того, что мои робкие надежды рухнули. Все оказалось напрасно — и борьба с собственной совестью, и риск, и глупые упования. Что же… Ладно. Переживу. И постараюсь удовольствоваться тем, что удалось услышать.

Поднявшись с кресла, принялась мерить шагами комнату, отбросив унылые мысли и пытаясь сосредоточиться на главном. Итак, что я узнала?

Оказывается, я всерьез противилась браку с Торном и умудрилась не только сбежать, но еще и втянула в эту авантюру мою благоразумную Бетти! Интересно, на что я надеялась? И что внушило мне такой ужас? Кандидатура наместника или сам Север? Учитывая мою былую нелюбовь к этому краю, вполне возможно, что последнее. А может, я так боялась самого Торна? В памяти мелькнуло довольное лицо отчима, холодная, кривоватая улыбка, с которой он обычно проворачивал свои мерзкие делишки, липкий взгляд, прикованный к моей груди. И обрывки произносимых лордом Стрэем фраз: — "Наместник Сартаны! Энн, да ты хоть понимаешь, что должна радоваться… Достойнейший человек… Ты неблагодарная девчонка… Скольких усилий мне стоило… Думаешь, я буду терпеть в своем доме…"

Как всегда, при попытке вспомнить хоть что-то о помолвке, невыносимо разболелась голова. Проклятая амнезия!

Помассировав виски, постаралась не думать о событиях недавнего прошлого, с радостью ощущая, как ноющая боль постепенно уходит. Интересно, когда-нибудь я сумею вернуть воспоминания?

Задумавшись, остановилась у прикроватного столика и заметила на нем свежий букет нежно-синих роз — видимо, наместник принес его сегодня вечером, в мое отсутствие. Артур… Кто бы мог подумать, что он может быть таким эмоциональным! Вспомнился рычащий голос наместника. Звуки опрокидываемой мебели. Угроза отлучить Себастиана от дома… Серьезная угроза, надо сказать, и рассказ Кимли прозвучал, во многом, именно благодаря ей. Похоже, Торн знал, на что надавить!

Перед глазами возникли образы двух мужчин — жесткий, несгибаемый, немногословныйАртур и упрямый, непредсказуемый, своенравный Себастиан. Истинные ледяные, не знающие, что такое поражение. Правда, сегодня, Кимли пришлось смириться с волей брата. Полагаю, ему было нелегко. Невольно посочувствовала Тиану и неожиданно поняла, что уже не испытываю к нему прежней неприязни.

Надо ж;е! Как все изменилось, после сегодняшней прогулки! Хотя, эти его странные попытки прикоснуться ко мне…

Вспомнилось лицо Тиана, горящий взгляд ярко-синих глаз, грусть, проскальзывающая в его голосе. Так, стоп. Не стоит думать об этом, иначе я уйду в такие дебри…Лучшеуж вернуться к своим проблемам. Итак, что еще мне удалось узнать? Блокировка дара… После утреннего разговора с Себастианом, я, не прекращая, размышляла о том, кто мог это сделать, но все мои рассуждения заходили в тупик. Ну, не помнила я, чтобы хоть когда-то использовала свою силу. Не было такого! Или было? Сейчас, столкнувшись с магией северян, я уже не могла быть уверенной хоть в чем-то!

И еще. Тиан говорил об иллюзиях. Неужели, он пытался пробудить мой дар с их помощью? Вспомнился Император, его "проверка", ужас, застывший на лицах томящихся во льдах людей. Чем же испытывал меня Кимли? О каких страхах он говорил?

Обрывки кошмаров всплыли из глубин памяти — темный, сырой подвал, лязг цепей, резкие удары, превращающие мою спину в кровавое месиво… Так, это и есть те иллюзии, которыми мучил меня Себастиан? Или нет?

Слишком много непонятного прозвучало в разговоре. Матрицы, маски, импульсы. Похоже, самой мне в этом не разобраться. Придется расспрашивать Артура.

Тихий стук в дверь раздался неожиданно, а вот появившегося на пороге наместника я встретила радостной улыбкой — еще бы, мне его сейчас сами боги послали!

— Аннет, я не помешаю? — поинтересовался Торн.

— О, нет, милорд, напротив! Вы скрасите мое унылое одиночество, — протянув руку, указала на диван. — Присаживайтесь, Артур.

— Благодарю.

Наместник занял место напротив.

— Не устали, Аннет? — заботливо поинтересовался он.

— Нет, — покачала головой. — Нисколько.

— Мне кажется, или вы хотите о чем-то спросить? — проницательно взглянул на меня жених.

— Да, вы правы, — постаралась улыбнуться ему, как можно мягче. — После наших занятий, я много размышляла об иллюзиях, и у меня возникло несколько вопросов.

— Ну, что же, спрашивайте, — Торн откинулся на спинку дивана и благодушно усмехнулся. — Постараюсь вам помочь.

— Вы расскажете мне, как строится иллюзия? — я невинно посмотрела на Артура. — Что она из себя представляет? И может ли человек, находящийся под воздействием мага, изменять ее содержание?

Незаметно перевела сбившееся дыхание. Надеюсь, наместник не заметил моего волнения.

— Интересные вопросы, — удивленно протянул Торн. — А можно узнать, что натолкнуло вас на подобные рассуждения?

— В прошлый раз, когда вы показывали мне, как выявить скрытую иллюзию, я заметила, что сама структура заклинания неоднородна. Она может меняться, в зависимости от того, что именно подвергается заклятию. Так вот. Мне захотелось узнать принцип построения иллюзии, чтобы лучше понимать, как распознать даже самую сложную из них.

Взглянув на жениха, запнулась. Артур внимательно слушал, спокойно глядя на меня своими удивительными глазами. Их расплавленное серебро вызывало в душе странные желания. Мне хотелось подойти к Торну и зарыться руками в его густые волосы, снять мешающийся шейный платок, коснуться губами нахмуренного лба, разгладить суровую складку между бровями… Видимо, разговор с братом дался наместнику нелегко, и напряженная сосредоточенность его так и не покинула.

— Я понял, о чем вы, — кивнул Артур. — Что ж, попытаюсь объяснить, — он отвел со лба прядь волос и принялся неторопливо рассказывать: — Для начала, я хочу, чтобы вы поняли, какими бывают иллюзии и как они возникают, — наместник взглянул на меня, проверяя, слушаю ли я, и продолжил: — Существуют иллюзии двух типов: зрительные или, как их еще называют, статичные, и мысленные, или, если сказать иначе, направленные. Первые применяются, когда нужно скрыть внешний облик. Человека ли, предмета — без разницы, статичные иллюзии чем-то сродни использованию личины. Это довольно простое действие, и оно под силу даже слабому магу. Мы с вами разбирали, как смотреть сквозь подобные наслоения, чтобы увидеть истину, и вы сами сказали, что это несложно. А есть другие иллюзии, наподобие той, что применил к вам Император. Это иллюзии высшего порядка — направленные. И доступны они лишь Истинным ледяным магам, — Торн задумчиво посмотрел на меня. — Само заклинание состоит из двух частей, или степеней созидания, говоря языком мастеров иллюзий. Первая часть создает матрицу — некий каркас, который заполняется нужными образами, а вторая — собственно, и есть то, что определяет само содержание, или, скажем, сюжет иллюзии. От мага зависит лишь общее направление, он задает некие готовые параметры, а вот дальнейшее развитие "сюжета" — дело исключительно подвергшегося заклинанию. Те мысли, образы и тайные страхи, что есть у него в голове, как раз и заполняют готовый каркас, создавая неповторимую иллюзию, в которой человек способен прожить целую жизнь, и сам мастер не всегда может повлиять на этот процесс.

Артур замолчал, глядя на меня задумчивым взглядом.

— То есть, вы хотите сказать, что все, что я испытала во дворце Императора — это мои собственные страхи, и Теодор тут ни при чем?

Внимательно посмотрела на Торна.

— Да, Аннет, — просто ответил тот. — Ваши подсознательные опасения трансформировались именно таким образом.

— Но, тогда, получается…

Я замолчала, обескураженная собственными выводами.

— Получается, Император не хотел причинить мне боль? А как же ваше заключение под стражу?

— Всего лишь пусковой механизм, вводящий в действие заклинание иллюзии. Нет, Тео, действительно, избавился от меня, но лишь для того, чтобы я не сумел ему помешать.

Артур грустно усмехнулся.

— Но вы же сами говорили, что Теодор ищет сильных ощущений…

— И это правда. Он не должен был испытывать вас, и уж тем более, запускать долговременную иллюзию, но не смог удержаться от искушения. Вы сумели заинтересовать Императора, а подобное случается крайне редко, и он решил посмотреть, на что вы способны.

Торн поднялся с дивана, подошел к моему креслу и опустился передо мной на одно колено. Его поза… Так обычно вассалы приносили клятву своему господину.

— Аннет, поверьте, я сделаю все, чтобы вы больше не испытывали никаких страхов, — Артур твердо посмотрел в глаза. — Вы можете доверять мне, Аннет, я не дам вас в обиду. Никому.

И столько уверенности было в его голосе, что я поверила. Сразу и безоговорочно. Просто, поняла, что так и будет. Торн уничтожит любого, кто попытается причинить мне вред.

— И еще, — Артур чуть напрягся и задержал дыхание. — Я должен знать. Себастиан… Что вы испытываете к нему? Только прошу вас, мне нужна правда! Он нравится вам? Вы хотели

бы…

Наместник не договорил, пытливо вглядываясь в мое лицо.

— Иногда, он меня пугает, милорд, — тихо ответила я. — И еще, мне его жаль… Сама не знаю, почему.

— Жалость, — задумчиво повторил Артур. — Что же, если это все…

Он подхватил меня на руки и крепко поцеловал.

— Спасибо, Аннет, — тихо сказал наместник. — Вы сделали меня счастливым.

Я чувствовала, что за этими короткими словами скрывается многое.

— Артур, а наша свадьба… Есть какие-то особенности, которые мне нужно знать?

За всеми переживаниями я почти не думала о предстоящем послезавтра событии, но сейчас, после слов жениха, будущее неотвратимо приблизилось. Не скажу, что мне стало страшно, но неожиданное волнение стеснило грудь, мешая дышать.

— Сам обряд почти не отличается от общепринятого — принесем клятвы, обменяемся кольцами, епископ объявит нас мужем и женой, — проведя рукой по моим волосам, тихо ответил Торн. — А после, мы пройдем в святилище, и уже там жрец Белой Девы закончит церемонию, согласно древнесартской традиции.

— И в чем заключается эта традиция?

— В Мергене — ритуале объединения жизней и судеб воедино, — ровно произнес наместник, но я ощутила его волнение. — Это древний обряд, Аннет, и сейчас мало кто помнит о нем, но нам с тобой он необходим. Пройдя Мергену, ты сможешь прожить долгую ж; изнь, не опасаясь старости и сопутствующих ей болезней.

Интересно. Снова загадочная северная магия.

— И как проходит этот ритуал? — Вопросительно посмотрела на жениха.

— Ничего сложного от тебя не потребуется.

Торн взял мои руки в свои, поднес их к губам и поочередно поцеловал.

— Всего через сутки, Аннет, я пообещаю соединить свою жизнь с твоей, разделив силу и долголетие, а ты примешь мою клятву, доверив мне сердце и судьбу, — Артур серьезно посмотрел в глаза. — А потом, мы скрепим наш союз, смешав кровь в общей жертвенной чаше.

— А дальше?

Я с замиранием сердца ждала ответа.

— А дальше, мы должны будем выпить содержимое этой чаши до дна.

Представила, как пью кровь, и передернулась от отвращения.

— Артур, а если я не смогу?

— Аннет, ты должна постараться, — серьезно ответил наместник. — Это очень важно.

— Варварский обычай, — проворчала я. — Неужели, нельзя было придумать что-то менее неприятное?

— Боюсь, нам ничего другого не остается, если ты не хочешь раньше времени оставить меня вдовцом, — хмыкнул наместник, легко касаясь губами моих волос. — Кровь — важная составляющая многих северных ритуалов. И очень ценная. Так что, не стоит относиться к ней с пренебрежением, Аннет. Впрочем, я постараюсь сделать так, чтобы у тебя не возникло неприятных ощущений.

Я не стала отвечать, смирившись с неизбежным, лишь сильнее уткнулась жениху в плечо и прикрыла глаза. Мягкая ласка расслабляла, снимала напряжение и дарила покой. Ладно, раз уж таковы традиции Севера, я сделаю все, что нужно.

Артур сел на диван, не выпуская меня из объятий, и принялся неторопливо рассказывать об особенностях сартанской свадьбы, отвечая на мои вопросы и уговаривая не волноваться и полностью положиться на него.

— Поверь, Аннет, тебе не о чем беспокоиться, — успокаивал он меня. — От невесты требуется только одной — быть ослепительно красивой и улыбаться счастливой улыбкой, а все остальное — дело жениха.

Торн незаметно перешел на ты, и мне это понравилось. Появилось ощущение доверительной близости и какой-то особой связи между нами. Сейчасэтот взрослый и суровый мужчина сумел преодолеть свою привычную замкнутость и предстал передо мной совсем иным — искренним, открытым, в чем-то даже уязвимым. Я видела, что наместнику сложно дается подобное перевоплощение и сумела оценить прилагаемые им усилия. И так захотелось дать хоть что-то взамен! Показать, что вижу его попытки, приласкать, подарить немного тепла. Не удержавшись, провела рукой по густым волосам, растрепав идеальную прическу, зарылась пальцами в длинные пряди, коснулась губами чуть отросшей за день щетины на щеке.

— Аннет…

Тихий, хрипловатый шепот заставил сердце дрогнуть.

— Аннет… Сэрте маи…

О, а ведь я знаю, как переводится с древнесартского "сэрте маи" — душа моя!

Но подумать об этом я не успела. Прохладные губы накрыли мои, стремительно забирая дыхание, жадно захватывая в плец, изучая и заставляя почувствовать ледяные искры, расходящиеся по всему телу. Руки наместника нежно коснулись лица, спустились ниже, огладив плечи, сжали талию и легким касанием прошлись по бедрам, сминая шерстяную юбку. Обжигающе-ледяная ладонь неожиданно пробралась к самой границе чулок, замерла там… И, в одно мгновение, все прекратилось.

— Прости, Аннет, — хрипло прошептал Артур, прерывая головокружительный поцелуй и убирая руки. — Еще немного, и я не смогу остановиться.

Он разжал объятия и отпустил меня, отсев подальше.

— Дорговы сутки! — еле слышно просипел наместник. — Невыносимо долго.

Он порывисто поднялся с дивана и коротко поклонился.

— Пожалуй, мне лучше уйти. Доброй ночи, Аннет.

— Приятных снов, милорд, — смущенно улыбнулась в ответ. Губы до сих пор горели от поцелуев, щеки полыхали ж; аром. Еще немного, и мой огонь выплеснется наружу, охватывая все вокруг магическим пламенем!

Торн, кинув на меня нечитаемый взгляд, стремительно вышел из комнаты, а я так и осталась сидеть на диване, в том самом прогулочном костюме, который даже не удосужилась поменять на что-то более подходящее для вечера, и пыталась успокоить сбившееся дыхание.

Постепенно, когда горячий туман перед глазами немного рассеялся, я сумела подняться и пройти в ванную. Скинув надоевшую одежду, с наслаждением подставила тело теплым струям, льющимся из специального устройства в стене, и глубоко вздохнула. Ну, и денек… Столько всего произошло!

Уже позже, лежа в уютной постели, вновь вернулась мыслями к недавнему разговору братьев и объяснениям Артура. Оказывается, и помолвка, и знакомство с Кимли, и само путешествие были не из легких. Поверить не могу, я даже из дома сбежать умудрилась! Неужели, меня настолько пугала перспектива замужества? Странно. Вроде бы, никогда не была трусихой. Интересно, на что я надеялась? И почему скрывалась именно у Бетти?

Увы. В памяти не осталось никаких воспоминаний об этом! Я все так же не помнила событий и мыслей, связанных с помолвкой и последующим путешествием.

Правда, гораздо больше меня заинтересовало другое. Себастиан сказал, что надеялся пробудить мой дар с помощью простеньких иллюзий, но все вышло из-под контроля. Интересно, каким образом? Если сопоставить обрывки моих ночных кошмаров и видений, то напрашивается вывод, что это и есть отголоски тех самых иллюзий. Но откуда подобным сюжетам взяться в моей голове? Если Артур утверждает, что содержимое матрицы заполняется подвергшимся заклятию человеком, то, получается, я сама придумала все те ужасы, что теперь преследуют меня во снах? Но как такое возможно? И тот человек… Я не помню его, но голос… Он очень похож на голос Кимли, но тогда… Бред какой-то! Хотя, Себастиан говорил, что стал главным действующим лицом моих иллюзий. Получается, я совместила реальность с выдумкой? Или это была не выдумка? Боги, как же все сложно!

Но каков наместник?! Никогда не думала, что он может так выйти из себя! Как он рычал на брата… Жаль, что в их разговоре мне не все удалось расслышать. Еще и Босуэла так не вовремя дорг принес! Интересно, он понял, чем я занималась? Не хотелось бы, конечно, но, даже если дворецкий и понял, что я могу поделать?

Так и заснула, размышляя над странностями услышанного. А во сне… Во сне мне снова привиделся давешний незнакомец.

Темнота, разбавляемая тусклым светом оДинокой свечи. Нечеткий мужской силуэт. И хриплый голос, заставляющий все мое естество дрожать от страха и какого-то непонятного предвкушения.

— Энни! Подойди ко мне.

Шепот манит, рождая во всем теле непонятное томление.

— Я скучал по тебе, Энни…

Темнота сгущается, мужчина неожиданно оказывается рядом, его властные губы жестко захватывают мой рот, а грубые руки расстегивают платье и по-хозяйски оглаживают грудь. Боги, помогите мне! Хриплый рык незнакомца отзывается в самой глубине моего естества. Да, что со мной такое? Хочется оттолкнуть незваного ночного гостя и, одновременно, прильнуть плотнее, ощущая, как, от неторопливых круговых движений его ладоней, между бедер разгорается пожар. "Нет! Не надо!" — шепчу припухшими от поцелуев губами, и пытаюсь вырваться, но мужчина, что так уверенно обращается с моим телом, запускает руку под тонкий шелк сорочки, резко дергает завязки панталон и безошибочно находит пульсирующую горячей болью точку. Одно касание, другое… И мой придушенный крик возмущения неожиданно перерастает в томный стон, а желание сопротивляться растворяется в порочном удовольствии

— Ну, же, давай, покричи для меня! У тебя хорошо получается…

Наглые пальцы врываются внутрь, набирают темп, то легко, едва ощутимо касаясь изнывающего лона, то погружаясь на всю длину. Твердые губы проходятся по поДбороДку, спускаются ниже, к неистово бьющейся жилке на шее и ненадолго замирают на ней, словно выпивая пульсирующую жизнь, а потом, мужчина склоняется к груДи, и тело пронзает резкая боль, сменяющаяся пьянящим наслажДением. Сосок, на котором сомкнулись губы мучителя, остро ощущает запретные ласки — зубы, прикусывающие чувствительную плоть; язык, нежно зализывающий места укуса; горячую лаДонь, накрывающую ноющее навершие…

— Скажи, — раздается хриплый шепот, но разум, плавающий в тумане наслаждения, не в состоянии понять, чего добивается незнакомец.

— Имя… Скажи мое имя…

Грубые пальцы распинают меня изнутри, наказывая своей медлительностью и неторопливостью. Сердце бьется, как сумасшедшее, дыхание срывается стонами, пожар, полыхающий в крови, грозит вырваться наружу, но мой мучитель не торопится Дать мне освобождение.

— Скажи, Энни… Назови мое имя! — настойчиво твердит он.

— Себастиан! — не в силах терпеть невыносимую пытку, громко кричу я. — Себастиан… — захлебываясь в обрушившемся на меня шквале судорог, исступленно шепчу ненавистное имя.

— Да, Энни… Да…

Темнота ширится, подхватывает меня в своих объятиях, поглощает бьющееся в экстазе тело…

Открыв глаза, подскакиваю на постели и непонимающе оглядываюсь по сторонам. Что со мной происходит? Сердце истошно колотится, руки дрожат, набухшая грудь болезненно ноет под легкой шелковой рубашкой, а между ног… Боги, что это? Вязкая влага насквозь промочила тонкие панталоны и оставила следы на батистовом белье. Щеки опалило огнем. Это… То, что со мной было… Это, что же… Последствия сна?! Но откуда он, вообще, взялся, этот совершенно неприличцый сон?!

Приложив к горящему лицу ладони, попыталась успокоиться. Я ни в чем не виновата. Этот кошмар… Я не могу отвечать за свои видения. Или могу? И почему именно Себастиан?! Боги, как стыдно! Как я теперь в глаза-то ему посмотрю? А Артур?

Уткнувшись в подушку, постаралась привести мысли в порядок, но, куда там! Четкое ощущение чужих губ на моем теле, руки, властно терзающие сочащуюся влагой плоть… Ох, лучше не вспоминать, что они вытворяли! Забыть! Просто забыть этот дурной сон и никогда не думать о нем!

Зажмурив глаза, принялась повторять: — «Ничего не было! Ничего, абсолютно!»

Кое-как успокоившись, сумела привести мысли в порядок и, проворочавшись в постели почти до рассвета, все-таки, незаметно уснула.