ГЛАВА 19

Следующие несколько дней прошли тихо и уныло. Как и советовал Леблан, я не покидала постели, Кимли больше не докучал мне своим присутствием, а слуги скользили по дому незаметно и бесшумно.

Тиверли, так горячо любимый мною прежде, теперь вызывал лишь чувство тоски по утраченному счастью. Я ничего не могла с собой поделать. Осознание того, что Артур мертв, убивало меня, лишало воли к жизни, медленно утягивало в пучину отчаяния.

Я вспоминала свою недолгую семейную жизнь, без конца перебирала драгоценные воспоминания, плакала, когда никого из слуг не было рядом, и пыталась бодриться, когда меня навещал доктор Леблан.

Утром четвертого дня мое уединение было нарушено.

— Ваша светлость, леди Кросс внизу и хочет вас видеть, — появившись в моих покоях, доложила Роза. — Босуэл объяснил ей, что вы никого не принимаете, но рэйя ничего не желает слушать.

— Леди Мелинда здесь? — удивленно посмотрела на горничную. За прошедшие со дня гибели Артура дни, я не видела никого из своих друзей. — Разумеется, я приму ее. Проводи рэйю Кросс сюда.

— Слушаюсь, миледи, — покорно ответила служанка, но я видела, что она обеспокоена этим визитом и переживает, как бы мне не повредила беседа с леди Мелиндой.

— Роза.

— Да, Ваша светлость?

— Леди Кросс — моя подруга, — с намеком сказала горничной.

— Разумеется, миледи, — потупилась та, смутившись, что я заметила ее недовольство. — Простите, миледи.

— Принеси нам чай. И что-нибудь из еды.

— Слушаюсь, миледи.

Заметно повеселев, как только речь зашла о еде, Роза мгновенно исчезла, а через несколько минут в комнату уже входила леди Мелинда.

— Здравствуй, Аннет, — улыбнулась рэйя и махнула рукой, не позволяя мне подняться. — Не вставай, душа моя. Не стоит ради меня подвергать себя неудобствам, — она подошла ко мне и коснулась щеки губами. — Как ты себя чувствуешь? — внимательно посмотрев, спросила леди Кросс.

Под ее проницательным взглядом я невольно опустила голову. Слишком много понимания светилось в мудрых глазах жены адмирала.

— Доктор Леблан говорит, что совсем скоро со мной все будет в порядке.

— Аннет, — леди Мелинда замолчала, взяв мою руку в свои и тихо произнесла: — Я сочувствую тебе в твоем горе, но ты должна быть сильной, моя девочка. Артур… Он верил, что ты справишься. И я тоже в тебя верю.

— Спасибо, леди Мелинда, — подняв глаза на добрую рэйю, попыталась улыбнуться. — Я буду стараться. Вернее, я уже стараюсь.

— Молодец, Аннет, — ободряюще пожала мою ладонь жена адмирала. — И не забывай, у тебя есть друзья. Те, кто тебя любит и не даст в обиду. Я не могла прийти раньше, на имение была наложена защита, но как только она исчезла, я поспешила к тебе.

— Защита?

Меня удивила эта новость.

— А ты не знала? Со смертью одного из Торнов, срабатывает заклятие, не позволяющее проникнуть в дом никому, кроме членов семьи. Когда погибла первая жена лорда Кронида, мать Артура, старый наместник установил эту защиту, надеясь оградить особняк от посягательств извне.

— Получается, именно поэтому никто из друзей Арта не пришел с соболезнованиями?

От сердца немного отлегло. А я уж думала, что, со смертью Артура, про меня все забыли.

— Разумеется, Аннет, — ответила леди Кросс. — Нет… — она укоризненно посмотрела на меня и нахмурилась. — Неужели ты решила, что никому не нужна? И что все о тебе забыли?

— Ну…

— Глупости, девочка, — покачала головой моя добрая рэйя. — Как тебе только подобное в голову пришло?

— Леди Мелинда, — я посмотрела на свою подругу. — Вы уже слышали о том, что произошло во дворце? И о повелении Императора?

— Разумеется. Лорд Кросс сразу же рассказал мне обо всем.

— Тогда… Быть может, вы объясните, почему Себастиан предъявил на меня права и что за странную клятву он дал?

— Ох, уж этот лорд Кимли, — усмехнулась леди Мелинда. — Как всегда, рискует и ходит по краю. Боюсь, его ждет очередная опала, — рэйя ненадолго замолчала, задумчиво глядя на свои руки, а потом, подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. — Ты спрашивала про клятву, — она скупо улыбнулась. — Это старый обычай, Аннет, берущий свое начало в кочевых сартских племенах. Времена были суровые, воины часто погибали в сражениях, оставляя свои семьи на грани нищеты и вымирания, и, чтобы хоть как-то облегчить их участь, древними богами был дан закон. Женщина, оставшаяся одна, без покровительства мужа, переходила в сарым, или, чтобы тебе было понятнее, шатер его ближайшего родственника, под полную защиту последнего. Тогда, среди сартов бытовало многоженство, и она становилась второй или третьей женой, а дети от предыдущего брака принимались в семью приютившего ее мужчины. Позже, когда многоженство упразднили, взять в жены вдову погибшего родича мог только неженатый мужчина. И это намерение он скреплял клятвой, данной богами. После троекратного произнесения “Сарат”, что на древнесартском означает “беру”, никто не мог посягать на его право ввести женщину в свой шатер. Правда, она сама могла отказаться, и тогда клятва теряла силу.

Леди Кросс внимательно посмотрела на меня и тихо спросила:

— Так что, Аннет? Ты примешь клятву лорда Кимли или откажешь ему?

— Я уже приняла клятву Себастиана, леди Мелинда, — подняв взгляд на подругу, негромко ответила я. — И не в моих правилах забирать свои слова обратно.

Это было правдой. В последние дни я много размышляла над тем, что произошло в моей жизни. И о смерти Арта, и о своем отношении к Тиану, и об интригах Императора, и о предстоящем браке. И поняла одно. Что бы ни было, нужно усмирить эмоции и жить. Хотя бы, ради сына. А дальше… Жизнь сама все расставит по своим местам.

Жена адмирала какое-то время молчала, задумчиво глядя мне в глаза, а потом, улыбнулась и погладила по щеке.

— Думаю, это верное решение, Аннет, — леди Кросс взяла мою руку в свои и слегка пожала ее. — Ты сейчас очень уязвима, а лорд Кимли сумеет защитить и тебя, и твоего ребенка, — она решительно посмотрела на меня и добавила: — Пожалуй, только он один и сможет это сделать.

Поднявшись, леди Мелинда взяла со столика свой ридикюль и достала из него небольшую шкатулку.

— Я хочу оставить это тебе, Аннет, — открывая футляр, произнесла пожилая рэйя. — Это оберег, доставшийся мне от бабушки. Она дала его мне, когда я носила своего сына. А я хочу подарить этот кулон тебе, чтобы никто не мог навредить твоему ребенку.

— Спасибо, леди Мелинда, — не сумев сдержать слез, ответила я. Забота рэйи тронула меня до глубины души. И одиночество, в котором я жила последние дни, стало не таким всеобъемлющим.

— Носи его, моя девочка, — тихо шепнула жена адмирала, надевая мне на шею удивительно изящный кулон. И тут же, словно устыдившись своих чувств, сурово добавила: — И не раскисай. Судьба не любит тех, кто слишком сильно себя жалеет и упивается своими страданиями.

Я словно услышала голос своей бабушки. Леди Агата очень любила повторять эту фразу из трактата фра Сервениуса.

— Спасибо, леди Мелинда, — не удержавшись, обняла дорогую подругу. — Я тоже вас очень люблю.

— Ну-ну… Полно, душа моя, — смутилась рэйя Кросс. — Тебе вредно плакать. Экая ты стала чувствительная, — ворчливо добавила она, но я знала, что за этим ворчанием она старается скрыть подступившие к глазам слезы. — Пожалуй, мне пора. А то, твой доктор будет меня ругать, что расстроила его пациентку. Все, Аннет. Поправляйся. Я еще зайду на днях.

Не дожидаясь моего ответа, леди Мелинда поспешно вышла из комнаты, и я слабо улыбнулась. За внешней невозмутимостью и ироничностью, рэйя тщательно скрывала свое большое и доброе сердце.

В тот день, я чувствовала себя значительно лучше, что заметил и доктор Леблан. Он похвалил меня за хороший настрой и обещал вскоре разрешить выходить из комнаты.

Леди Кросс навещала меня почти ежедневно. Ее визиты были настоящей отдушиной в том вакууме, в котором я невольно оказалась. Общение с леди Мелиндой успокаивало меня, помогая принять произошедшее и смириться с гибелью мужа. По крайней мере, я старалась.

А одним из вечеров, в Тиверли вновь появился Император.

— Не вставайте, Анна, — махнул он рукой на мою попытку подняться с постели. — Я знаю, что вы неважно себя чувствуете.

Пока я приходила в себя от неожиданности, правитель сел в кресло и принялся меня рассматривать.

Под его взглядом, я плотнее запахнула пеньюар, радуясь тому, что он из набивного шелка, но, все же, так и не смогла отделаться от чувства неловкости и стыда. Все во мне восставало против подобного положения вещей. Посторонний мужчина у меня в спальне, поздно вечером, наедине.

Страх, холодной рукой, коснулся сердца.

Что на уме у непредсказуемого правителя? Почему он преследует меня?

Посмотрев на Императора, заметила довольную усмешку, скользнувшую по его губам.

Вероятно, Теодор испытывал особое удовольствие от того, что ему удалось меня смутить.

— Вы довольны тем, как повернулись события, Анна? — нарушил молчание правитель. Он вальяжно устроился в любимом кресле Артура и закинул ногу на ногу. — Вам ведь всегда нравился мой племянник, не так ли? А теперь, вы, наконец-то, добились своего.

Император прищурился, наблюдая за мной, и его лицо приобрело какое-то хищное выражение.

— Боюсь, я не понимаю, о чем, вы, Ваше величество, — не стала поддаваться на провокацию. — Я благодарна лорду Кимли за поддержку и за то, что он не оставил меня в трудную минуту без помощи.

Нет. Я не покажу своего смущения и испуга. Я у себя дома. И не обязана ни перед кем отчитываться.

— В трудную минуту? — повысил голос Теодор. — Бросьте, Анна! Да, вы ждали этой минуты с тех пор, как Себастиан приехал в Арсею, делать вам предложение!

Я вздрогнула. Откуда он знает? Откуда Император может знать о том, что произошло в Кене?!

— Простите, Ваше величество, — пытаясь оттянуть время и собраться с силами, посмотрела на Императора. — Я не совсем понимаю…

— Хватит разыгрывать передо мной спектакль, девчонка! — вспылил властитель. — Думаешь, я не заметил, как ты на него смотрела, стоя рядом со своим ненаглядным Артуром перед

алтарем?

Перед алтарем?! Но… Теодора не было в храме! Он не мог знать, что происходило во время обряда. Или мог?

Я впервые видела Императора таким — живым, эмоциональным, язвительным… Боги, что ему от меня нужно? И куда делся прежний ледяной Тео?!

— Ну? Отвечай! — В голосе правителя прозвучала едва прикрытая угроза. Стены комнаты покрылись изморозью.

Но ответить я не успела. Двери спальни отворились, и на пороге возник Себастиан.

— Что здесь происходит? — напряженно посмотрел он на Теодора.

В глазах Кимли мне почудился какой-то странный красноватый отблеск.

— Да, вот, решил поинтересоваться, как чувствует себя твоя невеста, и узнать, скоро ли свадьба, — невозмутимо ответил Император, вновь превращаясь в равнодушного и холодного правителя.

— Полагаю, ты выбрал неудачное место и время, — заметил Тиан. — Леди Анна, вы в порядке?

Кимли окинул меня пристальнымвзглядом.

— Да, лорд Себастиан, благодарю, со мной все хорошо, — кивнула Тиану, радуясь, что он подоспел так вовремя. В этот момент, мне было не до прежних страхов.

— Теодор, прости, но тебе лучше уйти, — твердо произнес Бастиан. — Леди Анна слишком слаба, и доктор запретил ей любые визиты и связанные с ними волнения.

— Разумеется, племянник, — усмехнулся Император. — Поправляйтесь, леди Анна. Мы с вами потом договорим.

Теодор мгновенно исчез, а Тиан тут же оказался рядом и взял меня за руку.

— Он ничего вам не сделал, Энн? — в голосе мужчины сквозило беспокойство.

— Нет, — выдохнула я. Боги, как же вовремя появился Кимли! — Но эти его визиты…

— Визиты? — ещё больше насторожился Себастиан.

— Теодор уже был здесь, накануне моего посещения дворца.

Вспомнила ледяной взгляд синих глаз Императора и невольно вздрогнула. В душе вновь шевельнулась безнадежная тоска. Тиан успокаивающе накрыл мою ладонь своей и тихо спросил:

— И чего он хотел?

— Заявил, что я должна покинуть Тиверли.

Себастиан крепко сжал мою руку, и я вскрикнула от боли.

— Тиан!

— Простите, Энн, — извинился мужчина. — Это тогда вы сказали ему о ребенке?

— Да.

— А Артур? — голос Себастиана дрогнул. — Он… знал?

Горло сжал спазм. Мне до сих пор было невыносимо больно, что я так и не успела сказать мужу о самом главном. Если бы Боги дали нам хоть немного времени! Если бы не проклятый прорыв…

— Нет, — грустно покачала головой. — Я и сама узнала об этом только утром того дня, как… В тот вечер, когда вы приехали, я собиралась сообщить Арту, но прорыв… Все случилось так неожиданно.

Перед глазами вновь возникло видение исчезающего в холоде жертвенногокамня Артура, и я не смогла сдержать слез.

— Я понимаю, Энн.

Себастиан замолчал, машинально поглаживая мою руку.

— Тихо, Энни… Тихо, — еле слышно, прошептал он. — Мы справимся. Слышите? Вы должны быть сильной. Ради Артура. Ради его ребенка.

Он пристально посмотрел мне в глаза, и я впервые почувствовала, что та обида, которая давно затаилась в моей душе, та боль, что не давала покоя, тот стыд, что не позволял до конца простить себя… Все это стало неважным.

— Боюсь, нам придется нелегко, Энн, — спустя несколько минут, произнес Кимли. — Думаю, Император что-то задумал. Не просто так он позволил Артуру пожертвовать собой. Еще недавно он сам удержал Арта от подобной жертвы, а сейчас… Ему что-то нужно от вас, я уверен. И мы должны его опередить, Энни, — твердо посмотрел на меня Тиан. — Как вы себя чувствуете? Сможете подняться? — спросил он.

— Да, конечно.

— Хорошо. Тогда вам нужно одеться, а я пока договорюсь со жрецом.

— О чем, Тиан?

— Нам нужно совершить обряд Мергены, и как можно скорее. Только никто не должен об этом знать.

— Вы думаете…

— Император не допустит нашего брака. Готов биться об заклад, Тео что-то нужноот вас. Я пока не знаю, что именно, но лучше, чтобы вы были под моей законной защитой.

— Но я не могу… Не могу, Себастиан! — я с отчаянием посмотрела на Кимли. — Артур погиб всего несколько дней назад, а вы хотите… Это невозможно, Тиан, неужели вы не понимаете? Я…

— Анна, ради Единого! Я не претендую ни на вашу душу, ни на ваше тело! Я всего лишь хочу обезопасить вас и ребенка, — вспылил Кимли. — Вы видели, каких кандидатов выбрал Теодор? Понятно, что ни один из них не мог вам понравиться! А значит, вы бы согласились с тем компромиссом, который он предложил бы вам взамен. Поверьте, я хорошо знаю своего дядю. Он явно что-то задумал. И я не допущу, чтобы вы пострадали от его интриг. Хочется вам того или нет, но вы выйдете за меня. Роза!

Исполнительная служанка мгновенно возникла рядом.

— Помоги миледи одеться и проследи, чтобы в ее покои никто не входил.

— Слушаюсь, милорд, — сделала книксен горничная. — Вы позволите, Ваша светлость? Вот это платье будет удобнее всего.

Она подала мне темно-серый наряд, помогла надеть его, быстро соорудила простую прическу и украсила ее тонкой веточкой жасмина.

Я машинально отмечала происходящее, лихорадочно раздумывая над словами Тиана. То, что он сказал… Я и сама понимала, что Император задумал какую-то очередную интригу. Если бы была одна, я еще могла бы побороться, но сейчас, когда я отвечаю за жизнь нашего с Артуром сына, у меня нет права на ошибку. И если Себастиан сможет защитить моего ребенка… Что ж… Я сделаю это. Я выйду за него замуж.

Боги… Почему вы настолько жестоки? Вы не только забрали у меня мужа, вы даже не дали мне времени оплакать его и соблюсти все положенные обряды. Ни полугодовой траур, ни поминальные жертвы, ни прочиепредписания закона.

Артур… Ты стольким пожертвовал ради своей страны, ради ее жителей, ради Императора! А взамен…

А взамен — ничего. Пара бездушных фраз, сказанных Теодором, да горькое сожаление друзей. И негласный запрет властителя на упоминания о той жертве, которую ты совершил. Все. Сартана больше не нуждается в защите наместника Торна, а потому, память о нем можно предать забвению.

Кто бы только знал, как больно и горько мне было осознавать несправедливость происходящего!

Но пока, я ничего не могла поделать. Но это… пока… Рано или поздно, я отомщу Императору. Не знаю, как, но отомщу. И меня не остановит ни его всемогущество, ни его положение, ни интересы Севера.

Кимли, тем временем, исчез, чтобы вернуться, спустя несколько минут, и положить передо мной коробочку с кольцом.

— Простите, Энн, я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, но время не терпит, — тихо произнес он. -

Роза, подай миледи накидку.

Горничная тут же исполнила его просьбу, и Себастиан, укутав меня, поднял на руки.

— Не бойтесь, Энн. Все будет хорошо, — пообещал Кимли, открывая портал.

Через несколько секунд мы оказались в нижнем святилище храма, у старого алтаря Белой Девы.

— Я все подготовил, Ваша светлость, — низко склонился перед Себастианом древний жрец.

Его согбенная фигура, облаченная в белую хламиду, так ярко напомнила мне прошлое! Наше с Артуром прошлое.

— Начинайте, фра Собиус. Время не терпит, — властно распорядился Кимли.

Я смотрела на Тиана и не узнавала его. Тяжелые складки в уголках рта сделали Себастиана старше, темно-синие глаза смотрели сумрачно и настороженно, движения стали четче, а на висках, еле заметно, серебрились недавно появившиеся седые пряди. В сердце невольно шевельнулась жалость.

— Саирен анари, атои иман, — напевно произнес жрец, и древний обряд Мергены — единения судеб — начался.

Я не сдерживала слез. Всего три года назад, я стояла у этого жертвенника рядом с Артуром. Кляласьразделить с ним судьбу и жизнь. А теперь… Теперь другой властно держит меня за руку и пьет со мной общую чашу. Артур… Почему ты не сдержал своего обещания? Почему оставил меня? Как ты мог бросить нас с ребенком и уйти?

В этот момент, жрец соединил наши с Тианом руки над жертвенным огнем, и мое пламя вырвалось наружу, охватывая нас с Кимли, кружась вокруг, сжимая кольцо все сильнее и вынуждая плотнееприжиматься к мужчине.

Его руки, его губы… — они были рядом, обжигая прикосновениями, заставляя сгорать и вновь возрождаться в живительном пламени. Его глаза… Я видела в них метель, набирающую силу, и понимала все, что хотел, но не мог сказать вслух стоящий напротив мужчина. И, на какой-то момент, поддалась их притягательной силе и позволила былым чувствам вспыхнутьвновь.

— Энн!

Себастиан порывисто обнял меня, и его огонь неожиданно соединился с моим, чтобы мгновенно исчезнуть, сметенный мощным снежным смерчем.

— Не может быть, — вздрогнув, неверяще прошептал Кимли. — Мой лед… Он вернулся!

Да. Ледяная магия снова возвратилась к своему владельцу.

Себастиан произнес какое-то заклинание, и все вокруг мгновенно покрылось изморозью.

— Удивительно, моя сила…

Тиан смотрел на свои руки, с которых слетали снежинки, обводил взглядом белоснежную пещеру…

— Спасибо, Энн, — повернулся он ко мне и серьезно взглянул в глаза. — Вы вернули мне самого себя.

Я ничего не ответила. Те эмоции, которые ещё пару мгновений назад обуревали меня, схлынули, и в душе шевельнулась тоска. Что я делаю? Как могла настолько забыться?

Боги… Как же плотно вы переплели нити наших судеб. Тиан, Артур, я. Иногда мне казалось, что все мы угодили в какую-то ловушку, из которой нет выхода. А жестокие боги наблюдают за нами и подкидывают все новые испытания.

— Ваша светлость, — тихо обратился к Себастиану жрец, — осталось завершить обряд.

Он отошел в сторону, а Кимли, скинув камзол и рубаху, встал в центре святилища и, появившимся из ниоткуда мечом, очертил вокруг себя круг. В ту же секунду, оружие исчезло, а круг вспыхнул и засиял ровным, голубоватым свечением.

— Саратен, — громко произнес Тиан, глядя прямо перед собой.

— Амаи Веретор!

И я снова увидела бесплотных воинов Исгарила, и снова услышала бесстрастный голос древнего военачальника.

И приготовилась наблюдать за ритуальной битвой, безмолвно молясь, чтобы Себастиан сумел одолеть ледяных воинов…

Но оказалась не готова к тому, что увижу.

— Пусть с тобой сразится один из нас, смертный, — прошелестел Вечный, и духи расступились, освобождая место для боя.

— Я готов, о Древнейший, — ответил Кимли. В его руках появились сверкающие ледяные клинки.

В этот момент, вперед выступил высокий воин, укрытый призрачными доспехами. Он медленно поднял голову, и я не сумела удержать рвущийся наружу стон:

— Артур!

Это был он. Мой муж, мой любимый, мой единственный…

Суровый, неподвижный, холодный.

— Арт! — громко воскликнул Тиан, и руки его дрогнули.

Он опустил клинки и шагнул к брату, но тот поднял меч, преграждая Кимли путь.

— К бою, смертный, — равнодушно произнес Торн.

Себастиан неверяще смотрел на Артура, но тот бесстрастно глядел на него в ответ, и ни проблеска узнавания не мелькало в ледяных серых глазах.

Я застыла на месте, не в силах поверить в происходящее. Мой Арт, мой любимый супруг… Что сделало с ним посмертие?! Холодный, чужой, бездушный. Он даже не взглянул на меня. Не узнал… Забыл.

Леденящая тоска охватила душу. Арт… Я попыталась сдвинуться с места, но ногине слушались, а все тело налилось непередаваемой тяжестью, ощущая присутствие чужой, потусторонней силы.

— Подними оружие, смертный, — в голосе Торна прозвучало едва заметное нетерпение.

Себастиан вскинул клинки, но я видела, что он не готов к бою. Кимли с мольбой смотрел на брата, все время повторяя

его имя.

Артур не стал ждать. Он сделал резкий выпад, и Тиану пришлось отвечать, а вскоре, в святилище развернулось настоящее побоище. Торн неумолимо наступал на брата, безжалостно загоняя того в угол.

Его ледяной меч сверкал в свете свечей, молнией мелькая в воздухе, и Себастиан едва успевал отражать удары.

Призрачные воины молчаливо наблюдали за этой битвой, а жрец, испуганно сжавшись, тихо шептал молитвы.

Я смотрела на бьющихся братьев, и понимала, что Себастиану не выстоять. Видно, посмертие забрало у моего мужа все эмоции, и сейчас он беспощадно сражался против собственного брата, неуклонно подводя того к поражению.

Кимли истекал кровью, несколько глубоких рац пересекали его грудь. Я видела, что он не может противостоять Артуру, а тот, своими мощными выпадами, теснит его к жертвеннику.

— Миледи, он убьет Его светлость, — прошептал жрец, со страхом глядя на сражающихся. — У лорда Кимли нет никаких шансов.

Я и сама это видела. Себастиан почти не сопротивлялся. Казалось, он не мог поднять меч против брата и лишь оборонялся.

Звон клинков звучал все громче, движения Артура становились все быстрее и беспощаднее, и Тиан едва успевал отражать сыплющиеся на него удары. Вот, он пошатнулся, но сумел выставить клинок, отбивая атаку брата, но уже в следующий момент, острое ледяное лезвие прошлось по его обнаженной груди, оставляя за собой кровавый след.

— Боги, сжальтесь! — вскрикнул старый жрец.

Я увидела, как побледнел Кимли, и весь ужас происходящего обрушился на меня, заставляя кинуться вперед.

— Нет, Артур! Пожалуйста! Это же Тиан, твой младший брат! Ты не можешь убить его! Арт, любимый, посмотри на меня! Посмотри! Кто защитит твоего ребенка? — кричала я, не зная,

как остановить сражение, не понимая, что говорю и что делаю, но изо всех сил пытаясь не допустить того, что собирался сделать Артур.

Мой муж опустил занесенный над Себастианом меч и медленно повернулся ко мне. Его ледяное лицо было бесстрастно, но в самой глубине холодных серых глаз мелькнуло какое-то чувство.

— Аннет, — тихо, словно пробуя мое имя на вкус, произнес он.

— Артур, любимый! — подойдя ближе, коснулась полупрозрачной щеки.

Я смотрела на супруга, не скрывая слез.

— Арт! Ты помнишь меня? Это же я, твоя жена…

Артур вздрогнул, меч исчез из его рук и, в тот же миг, все изменилось. Лицо мужа ожило, из него ушло мертвое равнодушие, глаза засияли, губы дрогнули в грустной улыбке. Супруг шагнул ко мне и обнял, заключая в невесомые объятия.

— Моя Аннет, — шептал Арт, а я плакала, смотрела на него и не могла наглядеться.

— Артур, любимый! Я це успела тебе сказать… — подняв руки, коснулась щек мужа, провела пальцами по прозрачной, ледяной коже.

— Что, Аннет?

Арт посмотрел на меня таким знакомым взглядом, что у меня едва сердце не разорвалось от боли. Как? Ну, как я смогу жить без того тепла и любви, что светятся в глубине серых глаз? Как смогу выдержать нашу разлуку?

— Не плачь, душа моя. Не нужно, — Артур едва ощутимо дотронулся до моих губ.

— Я беременна, Арт, — всхлипнула, глядя на мужа. — Я не успела тебе сказать. У нас будет ребенок. Наш малыш, твой наследник.

Я почувствовала, как вздрогнул наместник. Как сжались его руки. Как со звоном упал на каменный пол ледяной меч.

Артур смотрел на меня, и я видела, что он пытается сдержать обуревающее его волнение.

— Я люблю тебя, моя девочка, — супруг заключил мое лицо в свои ладони и осторожно отер бегущие по щекам слезы. — Люблю и горжусь тобой. Ты сделала меня счастливейшим человеком! Теперь я знаю, что все было не напрасно. И мой сын, мое продолжение… Род Торнов не прервался. Боги изменили будущее. Спасибо тебе, Аннет. И прости меня. Я не мог поступить по-другому. Не скорби по мне, не нужно. Живи и будь счастлива, — он светло улыбнулся и тихо добавил: — Когда мой сын подрастет, скажи ему, что его отец любил свою семью больше жизни.

— Ох, Артур…

— Прощай, Аннет. Мне пора. Я должен уходить.

Арт коснулся холодными губами моего лба и отстранился.

— Береги Анну, Тиан, — обратился он к брату. — Она должна быть счастлива, ты обещал.

Миг — и фигура моего мужа растворилась в воздухе, а следом исчезло и все призрачное воинство.

Не сдержав глухой стон, потянулась за любимым, но пальцы наткнулись на пустоту. Ушел… Снова ушел…

Забрав с собой мою душу и мое сердце.

Слезы сами текли по щекам, но я даже не пыталась отереть их. Артур… Увидеть его и лишиться вновь… Слишком жестоко…

Между тем, Себастиан с трудом оторвался от стены, на которую опирался, и подошел ко мне.

— Лорд Кимли, позвольте, я помогу вам, — засуетился жрец. В его руках оказалась чаша с водой и губка.

— Я сама, — с трудом переборов себя, отобрала у старца губку и провела ею по кровоточащим ранам Тиана.

— Анна Кимли, примешь ли ты своего мужа? — тихо спросил Себастиан. Он склонил передо мной голову, произнося заключительные фразы брачного ритуала.

— Да, Себастиан Кимли, я приму тебя, как своего мужа и господина, — ответила, несмотря на горечь, поднявшуюся в душе.

Только что, я видела своего мужа. Только что, говорила с ним. Только что, касалась его лица и ощущала невесомые прикосновения его губ. А теперь…

— Разделишь ли со мной зимнюю стужу и летний зной? — последовал следующий традиционный вопрос.

— Разделю, муж мой, — сказала я, не переставая отирать обширные раны. Сердце ныло от боли, но я не имела права отступить и предаться своей скорби.

— Пойдешь ли за мной по земле странствия моего? — голос Себастиана звучал глухо, через силу.

— Пойду, даже если путь твой будет лежать через ледяные пустыни и черные пески мира, — тихо ответила Кимли, едва сдерживая подступающие слезы.

Знакомые выражения. Знакомые обещания, которые я не так давно давала Артуру. А теперь, он ушел в иные земли, туда, куда мне нет дороги.

— Обещаешь ли неотступно следовать за мной и разделитьобщую чашу жизни? — Тиан поднял на меня глаза, заглядывая в самую душу.

— Обещаю, мой господин, — запнувшись, тихо произнесла последние слова Мергены.

После них, только смерть способна разлучить супругов.

Себастиан распрямился, и в руках его блеснул неожиданно появившийся золотой кубок.

— Пей, Анна, дочь Ричарда, жена Кимли, и пусть сила богини пребудет с тобою, даруя силу и долголетие, — негромко сказал он, поднося чашу к моим губам.

Я сделала несколько глотков, и Тиан разбил кубок о землю.

— Вива сарса! Поздравляю, Ваша светлость, миледи! — прошелестел бледный жрец.

Похоже, сегодняшний обряд дался ему нелегко.

— Спасибо, фра Собиус. Я надеюсь, вас не нужно предупреждать, что все произошедшее должно остаться в тайне?

— Разумеется, лорд Кимли, — кивнул старец. — Я специально удалил из храма всех прислужников, можете не сомневаться, никто не узнает. А когда будет официальная церемония?

— Думаю, через пару недель.

Себастиан накинул рубашку прямо на израненное тело.

— Энн, нам пора, — протягивая ко мне руку, произнес он.

Вложив в его ладонь свою, оглянулась вокруг, сама не зная, что ожидаю увидеть, и шагнула вслед за Тианом в открывшийся портал.

В доме нас ждали встревоженные слуги.

— Милорд, здесь был Император, — доложил Себастиану взволнованный дворецкий. — Его величество гневался, что не застал миледи.

— Чего он хотел? — пристально посмотрел на Босуэла Кимли.

— Его величество велел миледи завтра утром явиться во дворец, — доложил мажордом.

Опять. Да, сколько можно-то? Эти аудиенции… Я боялась даже представить, что еще придумал Император!

— Он не сказал, зачем? — спросила у слуги, стараясь ничем не выдать своего волнения.

— Нет, миледи, только недовольствовал, что вас нет дома, — покачал головой дворецкий.

— Хорошо. Спасибо, Босуэл, можешь быть свободен, — отпустил его Себастиан. — Энн, если вы не против, я переночую в своих старых покоях? Не хочу оставлять вас беззащиты.

Он вопросительно посмотрел на меня, невольно прижав ладонью сочащийся кровью бок.

— Я распоряжусь подготовить ваши комнаты, — кивнула в ответ, а потом, взглянула на испорченную рубашку и не выдержала.

— Идемте, нужно обработать раны.

Как бы плохо мне ни было, я не могла позволить, чтобы Тиан и дальше истекал кровью. Не заслужил он подобного. Щемящая жалость затопила душу. Как злобно подшутили над нами боги… Как жестоко и несправедливо. Себастиан, который мог бы жениться на прекрасной, любящей девушке и быть с нею счастлив, связал свою судьбу со мной — вдовой собственного брата, неспособной подарить ему ту любовь, которой он заслуживал. Да, еще и совершил Мергену, связывающую наши души до конца жизни.

И это моя вина. Еще одна, в числе многих.

Взяв Кимли за руку, повела наверх, в свои покои. В душе царила тоска. Неожиданная встреча с мужем перевернула все внутри. Артур… Как страшно было видеть его бесстрастное лицо! То лицо, которое всегда дышало любовью. И родные глаза, ставшие холодными, бездушными, чужими.

Если бы он не вспомнил меня… Невозможно представить, чем закончилось бы то страшное побоище!

Войдя в спальню, достала из комода чистое полотно.

— Почему вы не сопротивлялись? — не выдержав, повернулась к Кимли. — Артур явно собирался вас убить!

— Я не мог, — тихо ответил Тиан. — Это же Арт… Я не смог поднять против него оружие.

Я только головой покачала. Да. Для нас обоих сегодняшний вечер оказался потрясением. И вряд ли мысумеем когда-либо его забыть.

Достав из шкафа настойку бадника, подошла к Себастиану и попросила его снять рубашку.

Кимли беспрекословно подчинился.

При виде многочисленных шрамов, пересекающих плечи и грудь мужчины, мне стало не по себе. Это ведь Арт… Мой Арт нанес их. Боги, что сделало с ним посмертие?

Перед глазами снова возникла страшная картина — звон ледяных мечей, суровое лицо Артура, безжалостные удары.

— Не нужно, Энн, — тихо произнес Кимли, накрывая мою руку своей. — Не мучайте себя. Арт не помнил меня. Призрачные воины не знают жалости, им неведомы слабости и человеческие эмоции.

— Тиан, но это же страшно! — отирая сочащиеся кровью раны, подняла глаза и встретилась с усталым взглядомСебастиана. — Артур всегда был добрым и справедливым.

— Он и сейчас справедлив, — глухо ответил мужчина. — Если бы я бился с ним в полную силу, он признал бы меня достойным завершения обряда. А доброта…Мертвым она неведома.

— Все равно, — наложив повязку, закрепила ее и осмотрела свою работу. — Я не могу спокойно относиться к тому, что видела. Такое посмертие… Арт заслужил покой, а не эти битвы.

— Стать призрачным воином способен не каждый, — тихо промолвил Себастиан. — Только лучшие удостаиваются этой чести.

Я не стала спорить. У мужчин свои понятия о чести и справедливости, мое же глупое женское сердце обливалось кровью, при мысли о том, на какое существование обрек себя мой супруг.

— Эти воины… Их тысячи, — задумчиво взглянула на Тиана.

Слишком бледный. Все-таки, Арт успел причинить ему немалый вред. И ведь молчит, ни за что не признается, что испытывает боль.

— Неужели, все они погибли на алтарях Сартаны? — не удержалась и задала мучающий меня вопрос.

— Нет, Энн, — покачал головой Кимли. — Большинство из воинов пали во времена первых войн, когда Север сгорал в междоусобицах. Тяжелое было время. Время героев и предателей. Время великих побед и не менее великих поражений. О подвиге воинов Исгарила — одного из самых могущественных предводителей сартов, до сих пор ходят легенды. А остальные… Кто-то, как Артур, пожертвовал собой, кого-то подло убили, оборвав жизнь на самом взлете. Лишь истинные воины духа могут пополнить призрачное войско. Лучшие из лучших.

Себастиан распрямился, в глазах его загорелся огонь.

Да. Для мужчин, во все времена, доблесть и слава важнее всего другого. Даже в посмертии.

Я понимала это, но принять не могла.

То, каким стал Арт… Мой Арт…

Нет. Я была не в силах с этим смириться.

Внутри зрело неясное желание все исправить. Изменить. Добиться справедливости.

И смутная мысль не давала покоя. Я пока не могла отчетливо увидеть то, что нужно было сделать, но…

— Энн, как вы себя чувствуете? — прервал мои размышления Кимли.

Я собрала окровавленную корпию и подняла на него глаза.

— Нормально, — ответила мужчине.

Странно. Перед богами мы с Себастианом стали супругами, но я не воспринимала его своим мужем. Мне казалось это предательством, по отношению к Артуру. А еще… Я так долго запрещала себе думать о том, что было между нами в прошлом, так старательно изгоняла из души любые чувства и воспоминания…

— Вам нужно отдохнуть. И постарайтесь не думать ни о чем плохом. Мы справимся, Энни. И с горем, и с Императором, и с неясным будущим, — посмотрев на меня внимательным взглядом, твердо произнес Себастиан.

Несмотря ни на что, он пытался меня подбодрить. Если бы все было так просто!

— Тиан… Я хотела кое-что уточнить, — собравшись с духом, спросила у Кимли.

— Да, Энн.

— Я надеюсь, вы не будете требовать от меня завершения обряда прямо сейчас?

Подняв глаза, посмотрела в лицо своего… супруга.

— Нет, Энни, — иронично усмехнулся Себастиан. — Мне это не нужно. Можете спокойно спать в своей постели, я не собираюсь посягать на ваше одиночество.

— Спасибо, — от души поблагодарила мужчину.

Да. Я была благодарна ему за понимание.

И знала, что не имею права требовать, но…

Я совершенно не могла представить, что ждет нас дальше.

Не видела будущего. Не понимала, как мы сможем переступить через все то, что нас разделяет. Воспоминания, недомолвки, утраты…

— Спасибо за помощь, миледи, — поднимаясь, произнес Тиан.

— Я пойду. Доброй ночи.

Он коротко поклонился и вышел, а я осталась одна, наедине со своей болью, растерянностью и одиночеством.

Ночью, лежа без сна в огромной постели, честно раздумывала о своей жизни и пыталась свести воедино все то, что в ней происходило. Замужество, обряд Мергены, видение первого короля, Грот Любви, легенды Севера, сегодняшний обряд и встреча с мужем. Что-то не давало мне покоя, какая-то неосознанная мысль…

В тот раз, когда мы пили из Чаши Судьбы, Артур сказал, что это поможет и в Вечности сохранить нашу любовь. Я думала, это предание исполнится буквально, и мы всегда будем вместе.

Я так надеялась…

А вышло все иначе.

Арт ушел. Оставил меня одну. И никакие легенды не сумели его удержать.

Ложь. Красивая сказочная ложь.

А ведь я ей верила!

Неужели, напрасно?

Или, все же…

Невероятная мысль, давно уже настойчиво преследующая меня, заставила подскочить с постели.

Кинувшись к небольшому шкафчику, в котором хранилась книга с легендами, вытащила толстый фолиант и принялась лихорадочно перелистывать страницы. Где же это?

А, вот… Дворец Белой Девы. Попасть туда может только тот, чьи помыслы чисты, а желания искренни.

Похожие условия я уже встречала. Точно. Артур говорил то же самое о Гроте Любви.

Искреннее желание. Настоящая вера. Твердая надежда…

Мне нужен Куорн. Он один способен рассказать о месте обитания Белой Девы и ничего не заподозрить!

А я… Я попробую. Если есть хоть малейший шанс… я использую его.

Решено. Завтра, после аудиенции, загляну к Арчибальду. Надеюсь, он сможет мне помочь.

Из дневника Себастиана.

“8 жантаря.

Тоска…

Нудная, выматывающая…

Дни идут, один за другим, но я потерял им счет.

С того мгновения, как пришел в себя и понял, что остался жив, в душе царит только одно желание — вернуться в небытие. То холодное небытие, в котором я провел весь прошлый месяц, валяясь без сознания.

Чувства. Никогда не думал, что это так… больно. Стоило прийти в себя, как я ощутил целый шквал незнакомых доселе эмоций. Странных, ярких, сбивающих с ног. Выворачивающих душу и заставляющих сердце ныть от тоски. Сердце… Оно… бьется! И каждый его удар заставляет меня желать, чтобы время повернуло вспять.

Я не хочу испытывать эмоции. Они делают меня слабым. Немощным… Больным… Одержимым…

Одержимым недостижимой мечтой. Светлым и чистым видением. Тем, что обычные люди называют… любовью?

Никогда не подозревал, что любовь — это пытка.

Пытка и мучение. И несет она с собой одни страдания…

Каждый день я открываю в себе нечто новое. Вчера впервые испытал гнев. Не то слабое подобие, что чувствовал раньше, о, нет! Я едва не убил Теодора, посмевшего предположить, что Анна не годится в жены Истинному Ледяному. “Слишком молодая и мягкосердечная. Она испортит наместника своей добротой” — сказал Император, а я, распаленный вспыхнувшей яростью, не сумел удержаться от едкого замечания, что ему самому не помешала бы такая живая и непосредственная южанка, чтобы хоть немного растопить вечный лед, застывший у него в груди.

Тео только усмехнулся, а я готов был ударить его за эту холодную усмешку.

Сам испугался того пожара эмоций, что бушевал у меня в душе.

А сегодня… Сегодня я узнал, что такое настоящее счастье. Сон… В котором Энн снова шептала мое имя и говорила, что любит. Правда, когда проснулся и понял, что это лишь эфемерная мечта… Да… Подобное разочарование я тоже испытывал впервые.

Я был бы рад вернуться в прошлое и все изменить. Но, при одной мысли о том, что я никогда не встретил бы Энн… Нет. С этим невозможно смириться.

Неужели, обычные люди постоянно испытывают подобное?

Но как же они справляются?

Похоже, мне придется учиться с этим жить…

Энн уже освоилась в Сартане.

Артур счастлив и надышаться не может на свою невесту.

Да и она… Она так смотрит на него!

Как никогда не смотрела на меня.

Пара. Настоящая. Истинная. Единственная.

Артур не ошибся, ошибся я.

Они с Энни просто созданы друг для друга, это видно невооруженным взглядом. Две половины одного целого. Единство противоположностей. Лед и его Пламя…

9 жантаря.

Сегодня был у Арта.

Энн по-прежнему меня боится и держится поближе к моему брату. С Артуром у них полное взаимопонимание. С ним она беззаботно смеется, шутит, доверчиво смотрит в глаза…

И Арт… Я не узнаю его. Он изменился, помолодел, его лед растаял, и брат снова полон жизни. Не сравнить с тем, каким он был в последние годы.

Энни сумела побороть его суровую замкнутость и угрюмую серьезность, и за одно это я должен быть благодарен судьбе.

Я счастлив за брата, но собственные чувства… Они мучают меня, не дают покоя. Не отпускают ни на секунду.

Но я не сдамся.

Нет. Не позволю им взять надо мной верх. Вырву с корнем. Растопчу. Забуду.

Я сильнее своих желаний.

Истинный Ледяной не должен проявлять слабость. Даже если его Лед больше не подчиняется ему.

10 жантаря.

Возил Анну на прогулку.

Не думал, что это окажется таким испытанием.

Она, по-прежнему, боится меня, а я…

А я не могу удержаться от того, чтобы не смотреть в ее теплые серые глаза, не любоваться нежным лицом и пленительной улыбкой, не вслушиваться в звуки тихого, мелодичного голоса.

Единый… Какая девушка! Она так хороша и безыскусна! И даже не подозревает, какие чувства пробуждает в окружающих!

Особняк Артура преобразился за считанные дни, и это прямая заслуга его невесты. То, как Анна относитсяк людям, вне зависимости от того, какое положение они занимают… В ней столько благородства и доброты… Столько света и чистой, незамутненной радости… Столько любви и сочувствия…

Даже опасаясь меня, она не может удержаться от жалости.

Ее жалость… Она пытает меня каленым железом!

Это чувство, которое я так ненавижу… От Анны принимать его вдвойне больней.

Ее глаза… Когда она смотрит на меня…

Единый… В них моя погибель и мое счастье… Моя мука и моя горькая радость.

Никогда прежде не встречал я такой цельности и благородства в женщине. И никогда прежде не подозревал, какой чистой и незапятнанной может быть женская душа.

Истинная арсейская роза. В том самом, старом понимании этого выражения.

Как же сложно ей будет прижиться на суровой северной почве!

Как трудно будет принять наши суровые законы и кровавую историю…

Слишком много мрачных тайн скрыто в существовании Сартаны.

Слишком много жертв требует она от своих детей.

Разве под силу этой нежной девушке принять всю боль и жестокость, сопутствующие жизни сартов?

Разве сумеет Энн понять и принять северян?

Правда, пока, она старается… Ни жалоб, ни капризов, ни взбалмошных распоряжений…

Спокойная, доброжелательная, милая.

Артур смотрит на нее влюбленными глазами и готов на все.

Как я его понимаю! Я и сам готов сделать все, что угодно, для Энн…

Защитить, укрыть от невзгод, оградить от всех проблем…

Жаль, что ей это не нужно…

Что ж… (зачеркнуто)

Если она счастлива с моим братом, я отойду в сторону. Не буду мешать. Постараюсь держаться подальше.

Хотя… Это тяжело. Очень. (зачеркнуто)

Не видеть ее, не ощущать тепла ее улыбки, не чувствовать

скрытый в глубине души огонь…

Единый, это выше моих сил!

15 жантаря.

Вот и все.

Кончено.

Сегодня Анна стала женой брата.

Боги признали их союз, благословив и одарив молодых своей милостью. Подобное произошло впервые за долгие годы, а значит…

Я ошибался.

Ошибался во всем.

Энн не моя Истинная.

Никогда ею не была и никогда не будет. (зачеркнуто)

Я посягнул на невесту брата, не имея на то никаких прав.

И мне нет прощения.

Если однажды она вспомнит…

Когда она вспомнит…

Боги, я ненавижу себя. Я ненавижу вас.

А самое страшное, что я больше не имею права на любовь Арта… (зачеркнуто)

Я предал его доверие. Возомнил о себе слишком много. Посмел предположить невозможное…

Что ж… Я достаточно наказан…

Глупый, напыщенный болван…

Забывший о долге и чести, о верности и братской любви…

Я достоин своего наказания.

А сердце… Оно все бьется…

День, ночь, день, ночь… И никак не желает замолкать.

Я не знаю, почему оно решило проснуться…

Еще одна насмешка богов над самонадеянным и самовлюбленным идиотом. Расплата за прежнее бездушие и жестокость.

Что ж… Заслужил.

И буду нести свое наказание, без права на помилование.

Кончено. Со мной все кончено.

Остается только убраться подальше, чтобы не смущать ни брата, ни его жену.

Так будет лучше для всех.

27 жантаря.

Голова болит все сильнее.

Лихорадка, что мучила меня на протяжении недели, никак не утихает.

В Ругдене пустынно…ни слуг, ни воинов, ни крестьян…

Не помню, когда в последний раз ел…

Мысли путаются…

Жар охватывает все тело…

Огонь… Теплый, как Энн…

Ее огонь… Ее… Часть Энни…

Удерживать сознание все труднее…

Ее комната… Я помню все… Каждую мелочь, каждое слово, каждый вздох…

Ее постель…

Она до сих пор хранит тонкий аромат ее духов…

Нежный, чувственный… Как сама Энн…

Похоже, я брежу…

И вижу упоительный сон…

Нет, я не смею… Я не должен… Энни… Не уходи… Побудь со мной еще…

Я хотел тебе сказать… Я… Я солгал… Я не…”