ГЛАВА 6

Ночь выдалась беспокойной. Казалось бы — чистая, удобная постель, сытый желудок, отсутствие рядом ненавистного надзирателя… А я ворочалась с боку на бок и не могла уснуть. На душе было тоскливо. Всюду мерещилась неведомая опасность, страшили чуть слышные шорохи и скрипы, сердце изводилось в предчувствии беды. Впрочем, ничего удивительного в этом не было.

Чем дольше Кимли держал меня в неведении, относительно будущего, тем больше самых нелепых мыслей возникало в моей голове. Этот хоровод был утомителен, до боли! Артур Торн, Север, предстоящее замужество, роль самого Себастиана в моей жизни — все мешалось воедино, заставляя меня снова и снова искать выход. Боги! Как будто он существовал, этот выход!

Лишь под утро я забылась зыбким сном, но и там не нашла успокоения.

… - ПоДойДи ко мне!

В комнате темно, и низкий хрипловатый голос звучит пугающе.

— Ты слышишь? Я жДу.

В интонациях мужчины угаДывается еДва сДерживаемое нетерпение.

— Анна…

Дыхание сбивается от страха и прёДвкушения.

Делаю шаг, Другой… Темнота протягивает ко мне руки, манит, зовет. Еще оДин шаг, и я попаДаю в горячие объятия. Они окутывают меня своим теплом, Дарят защиту, укрывают от опасностей, подстерегающих во тьме. СерДце Дергано стучит в груДи, отбивая какой-то странный ритм, тело Дрожит в преДвкушении запретных уДовольствий, руки поДрагивают от нетерпения.

Жесткие губы пресекают слабую попытку застонать, властно накрывая и забирая в плен, грубые пальцы безошибочно находят пульсирующую болью влажную глубину и погружаются в нее, заставляя тело безропотно подчиняться слаДостной интервенции, освобожденная от тисков платья грудь наливается приятной тяжестью.

— Скажи мне.

Разгоряченный страстью разум не сразу понимает тихие слова.

— Скажи мне, Энни… Ты должна сказать это…

Пытка длится, вынуждая умолять о пощаде. Движения мужчины замедляются, становясь нарочито небрежными, дерзкий язык дразнит покрасневшие соски и переходит ниже… Еще ниже… Ах… Нет! Не нужно… Только не там! Это же… Я возражала? Не-е-ет. А-а… Да… Да-а, зДесь… Пожалуйста… Только не останавливайся!

— Скажи, Энни.

Проворные пальцы ни на миг не прекращают невыносимые движения.

— Сказать… Что?

— Скажи мое имя.

— Себастиан… А-а… Пожалуйста…

— Громче! Скажи ещё раз.

— Себастиан!

Жаркая судорога порабощает все сильнее, заставляя извиваться и умолять.

— Я не могу больше… Пожалуйста!

Дыхание сбивается, перед глазами плывут разноцветные круги, внизу живота полыхает пожар.

— Себа-а-астиан…

Сумасшедшая метель накрывает с головой…

… И снова подземелье. И звон цепи в темноте. И строгий голос, безжалостно произносящий жестокие слова.

— Ты посмела сбежать.

— Простите, лорД Кимли, я не Думала

— Молчать! Пока я не разрешу, ты не имеешь права открывать рот!

— Но…

— Ты плохо поняла меня?

— ЛорД Кимли, я требую, чтобы вы объяснили мне…

— Ты — что? Ты требуешь?! Наверное, я ослышался?

Свист плети громко разносится в тишине поДземелья.

— Нет, пожалуйста!

— Кажется, кто-то плохо понимает человеческую речь.

УДар кнута рассекает кожу спины.

— Запоминай…

Еще оДин уДар.

— Пока я не разрешу тебе говорить…

Взмах. Тело напрягается, в ожиДании боли. УДар… И кровь течет из прокушенной губы. Только не кричать. Я выДержу. Я все выДержу…

— …Ты молчишь. Визг плети и сорвавшийся с моих губ стон разДаются почти оДновременно…

И снова теплые объятия, и снова горячие прикосновения, вынуждающие забыть обо всем.

И Кимли, в разных ипостасях, — довольный, злой, раздраженный, равнодушный, разъяренный, — вновь вынуждает меня плакать от боли или кричать от страсти. Острое наслаждение сменяется пытками, побои — ласками, и над всем этим сияют ледяные глаза моего мучителя.

Проснувшись, долго не могла отдышаться после растаявшего в ночи кошмара, а потом, безутешно разрыдалась в подушку, забыв о собственном обещании никогда не плакать. Как же я устала! У меня больше не было сил бороться. С каждым днем, приближающим знакомство с женихом, мне становилось все страшнее. Если Кимли ведет себя так непредсказуемо ужасно, то каким же окажется его сводный брат? Раз он доверил Себастиану свою будущую жену, значит, одобряет его методы? Но тогда, получается, что и сам он мало отличается от ближайшего родственника?

Вопросы, вопросы… И ни одного ответа.

А еще, меня все больше пугал надзиратель. Его непредсказуемость и нарочитая доброта. Его внимательный взгляд и показное добродушие. Я не знала, чего мне бояться, и это было страшно. Страх боли, страх наказания, страх ожидания — с ними я была знакома и уже научилась сносить терпеливо, а вот страх неизвестности, которому Себастиан подвергал меня сейчас… Он оказался самым худшим, заставляя напрягаться, в ожидании неожиданного удара или моральной боли.

Я видела, что Кимли наслаждается происходящим. Читала это по его глазам, по еле ощутимой усмешке, видела в движениях бровей и в неторопливых жестах грубыхрук. Казалось, надзиратель постепенно подводит меня к какой-то ловушке, а я иду туда и даже не подозреваю, что меня ждет!

День прошел тихо. Кимли почти не замечал меня, предпочитая заниматься делами, слуги почтительно кланялись и выполняли все мои просьбы, попытки самостоятельно передвигаться по замку никто не пресекал, и я бродила по извилистым коридорам, пытаясь понять логику бесчисленных переходов, но так и не преуспела в этом.

Обедпровела в одиночестве, а вот на ужин Себастиан привел с собой Стэйсона Орли — капитана гвардейцев. Тот смущенно поклонился мне и пробормотал что-то неразборчивое о том, как он рад меня видеть, но я смотрела не на него. Кимли — вот кто привлекал все мое внимание. Иногда, мне казалось, что я впадаю в странную зависимость от этого мужчины, любое слово или событие оценивая применительно к нему. Вся моя жизнь зациклилась на одном человеке, и меня это пугало.

Мы сели за стол, слуги принялись бесшумно подавать блюда, а я незаметно наблюдала за Себастианом, пытаясь понять, кем же на самом деле является мой надзиратель. Судя по почтению, с которым обращался к нему Орли, Кимли занимает не последнее место среди северян. Да, и держится Себастиан так, словно привык к всеобщему поклонению. Взять хотя бы гвардейцев. Те буквально боготворят своего "лорда-канцлера"! Кстати, с этим непонятным званием мне так и не удалось разобраться. Слугине отвечали ни на один мой вопрос, словно воды в рот набрали, охрана старательно избегала общения со мной, держась на расстоянии, ну, а сам Кимли… Нет, у него я точно ничего спрашивать не буду!

Тем временем, холодные закуски сменились запеченной свининой под бульежским соусом, а мои сотрапезники так увлеклись разговором, что почти перестали обращать на меня внимание. Обсуждая преимущества магического оружия над обычным, механическим, они ожесточенно спорили, причем, Орли отчаянно жестикулировал и бранился, а Кимли спокойно и невозмутимо разбивал все его доводы, чем вызывал ещё большую горячность капитана.

В этой беседе была слишком хорошо заметна разница между честным, открытым Стэйсоном и непредсказуемо-опасным Себастианом. Было понятно, что Кимли посмеивается над подчиненным, позволяя ему считать, что спор идет на равных. Увы. Превосходство моего надзирателя над простым и бесхитростным капитаном было очевидно.

Я в разговоре не участвовала. Себастиан меня не замечал, Стэйсон, помня недавнюю истерику, старался не смотреть лишний раз в мою сторону, а слуги предупредительно подносили блюда и исчезали, опасаясь встретиться со мной взглядом. В общем, идиллия, если не считать едва ощутимого напряжения, исходящего от моего надзирателя.

— Простите, миледи, — Кимли неожиданно повернулся ко мне и внимательно взглянул в глаза. — Боюсь, мы с капитаном слишком увлеклись беседой и заставили вас заскучать.

Несмотря на подспудное ожидание какого-то подвоха, слова надзирателя застали врасплох.

— Нет-нет, я с интересом слежу за вашим разговором, — скрыв волнение, ответила я.

Боги, ну зачем он вспомнил обо мне?

— О, нет, — преувеличенно сокрушенно покачал головой Себастиан. — Столь прекрасной леди надлежит внимать комплиментам, а не выслушивать скучные мужские рассуждения о войне. Стэйсон, вы согласны со мной?

Он повернулся к капитану и выжидающе посмотрел на него.

— Что? — Орли растерянно перевел взгляд с Себастиана на меня и, густо покраснев, подтвердил: — Да, конечно, Лорд-канцлер.

— Полно вам, Стэйсон, — укоризненно заметил Кимли. — Мы же не на службе! Так, вы тоже считаете, что леди Анна достойна самых изысканных комплиментов?

— Д-да, разумеется, — чуть запнувшись, медленно выговорил мужчина.

— В таком случае, предоставляю вам честь начать.

— П-простите?

Капитан взглянул на Себастиана с недоумением.

— Ну, же, Стэйсон, — укоризненно качнул головой Кимли. — Не заставляйте леди Анну думать, что все северяне — неотесанные мужланы.

На Орли было жалко смотреть. Он то краснел, то бледнел, на лбу мужчины выступили капельки пота, в глазах застыло отчаяние.

— Лорд Кимли, — я попыталась вмешаться.

— Нет, миледи, ничего не говорите, — оборвал меня Себастиан. — Стэйсон?

— Леди Кервуд, вы прекрасно выглядите, — выдавил из себя смущенный капитан.

— Замечательно! — Воодушевленно закивал головой Кимли. — Продолжайте, Орли, у вас прекрасно получается!

— Э-э… Миледи, я, право, затрудняюсь сказать…

— Ну, что вы мямлите, Стэйсон? Посмотрите, какие у леди Анны сочные губки! Вы смело можете сделать комплимент их спелой красоте.

Орли поперхцулся и натужно закашлялся. Я опустила глаза, с ужасом понимая, что фарс, затеянный Кимли, выходит за рамки приличий.

— А нежный румянец стыдливости, проступивший на бархатных щечках миледи? — не унимался надзиратель. — Разве он не заслуживает того, чтобы его заметили?

Гвардеец не знал, куда девать глаза. Я поняла, что пора прекращать это представление.

— Лорд Кимли шутит, рэй Орли, — примирительно улыбнулась, посмотрев на капитана.

Бедный Стэйсон! Он не ожидал подобного поворота и сейчас не знал, как себя вести. Что ж, попробую спасти беднягу, пока от смущения он не потерял сознание. Поднявшись из-за стола, бросила взгляд на встающих мужчин — Боги! Кимли и этикет — немыслимое сочетание! — и негромко произнесла:

— Господа, я вас покину, если не возражаете. Эта духота…

Демонстративно обмахнувшись веером, не стала дожидаться ответа, и, направилась к дверям. Ну? Показной вежливости Себастиана хватит на то, чтобы спокойно отпустить меня?

— Доброй ночи, леди Анна, — медленно процедил он, буравя мою спину тяжелым взглядом.

М-да. Одним словом — ледяной маг. Его недовольство я ощущала буквально кожей. Противно заныли зажившие шрамы, изувеченные ступни прошило острой болью, треснувшие ребра снова мешали вздохнуть. Едва удержавшись от стона, закусила губу и, выпрямив спину, пошла к выходу.

— Доброй ночи, господа, — из последних сил удерживая на лице улыбку, обернулась к мужчинам.

— И вам, миледи… И вам, — задумчиво посмотрел на меня Себастиан, а Орли, что-то неразборчиво пробормотав, виновато отвел взгляд.

Кое-как дойдя до своих покоев, — с помощью слуги, разумеется, сама я так и не смогла запомнить нужные повороты коридорного лабиринта — без сил рухнула на постель. Боль постепенно стихала, ощущение чужого взгляда исчезло, и я смогла спокойно вздохнуть. На сей раз, мне удалось избежать неприятного инцидента. Короткий стук заставил испуганно вздрогнуть. Неужели, Кимли? Дверь медленно открылась, и на пороге показалась Эльза. Поклонившись, она знаками показала на умывальню и подошла ко мне, помогая раздеться. Теплая ванна окончательно избавила от боли, заставив хоть немного расслабиться.

Ночь прошла спокойно. Не было ни снов, ни кошмаров, ни ощущения чужого присутствия. Утро тоже не принесло никаких проблем. Завтрак, блуждание по замку, попытка выйти во двор, пресеченная вежливым — "Милорд будет против, миледи", ужин в обществе надзирателя. И следующий день. И ещё один.

Я исподтишка наблюдала за Кимли, ловила каждый его взгляд, слово, движение. Смотрела и пыталась предугадать, чего ожидать от него в будущем, но все было спокойно. Дни шли за днями, Себастиан почти не обращал на меня внимания, учтиво здороваясь по утрам и желая покойной ночи по вечерам, Орли все так же ужинал вместе с нами и, осмелев, даже решился пару раз заговорить со мной, слуги по-прежнему сновали по замку безмолвными тенями, а я все ждала. Ждала того момента, когда всеобщее притворство закончится. Ну, не верила я в благодушное настроение своего надзирателя! Чувствовала, как скапливается напряжение, понимала, что однажды милая сказка растает, и Себастиан вновь покажет свое истинное лицо, но все равно, оказалась не готова к тому, что случилось.

Произошло это на пятый день нашего мнимого мирного существования. За ужином Кимли посадил меня рядом с собой, а Орли предложил место напротив. Насторожившись, искоса взглянула на своего надзирателя, но лицо его было спокойно и бесстрастно.

— Попробуйте вот это блюдо, миледи, — Себастиан подвинул ко мне тарелку с мелко нарезанными овощами. — Знаменитый сартанский салат из виргалиса.

Орли неожиданно закашлялся.

— Простите, — покраснев, выдавил он.

— Выпей вина, Стэйсон, — небрежно посоветовал Кимли. — Так вот, леди Анна, — продолжил надзиратель, — этот салат известен на Севере с давних пор, его готовили ещё при Эдвине Кривом, а при Уоррике Завоевателе добавили пару новых ингредиентов, и, с тех пор, рецепт этого блюда больше ни разу не менялся. Пробуйте.

Кимли положил на мою тарелку внушительную горку овощей и кивнул, предлагая отведать.

Не в силах ослушаться, набрала на вилку несколько зеленых кусочков и проглотила. Сочные, пряные они растаяли на языке кисло-сладким соком, оставив приятное послевкусие.

— Нравится? — выжидающе посмотрел на меня мужчина.

— Необычно, — дипломатично ответила я, не понимая странной настойчивости, с которой угощал меня Себастиан.

Стэйсон Орли вновь закашлялся. Что это с ним? Неужели, простудился? Я с сочувствием посмотрела на капитана.

— Вина, миледи?

Кимли, не слушая возражений, плеснул в мой бокал светлого руанского.

— Я хотел бы выпить за вас, леди Анна, — подняв свой хрустальный кубок, с темно-красным бордо, с чувством произнес надзиратель. — За вашу несгибаемую волю, за честность и порядочность, за кроткий нрав и чистоту. Моему брату несказанно повезло найти такое сокровище, как вы, леди Кервуд. За все время нашего совместного путешествия, я не переставал восхищаться вами, — он пристально посмотрел мне В глаза и веско добавил: — Я никогда не забуду эту поездку, дорогая леди Анна.

Салютуя мне, мужчина приподнял бокал и выпил до дна его содержимое.

— Прекрасный тост, Лорд-канцлер, — похвалил Орли.

За все это время мне так и не удалось выяснить, почему к Себастиану обращаются столь старомодно. Вот и сейчас, когда капитан назвал Кимли канцлером, я внимательно посмотрела на своего надсмотрщика, задаваясь вопросом, что это значит.

— В свое время вы все узнаете, миледи, — усмехнулся надзиратель, и я поняла, что задала этот вопрос вслух. Но, как? Боги, что со мной происходит? Почему так странно кружится голова?

— Вы нормально себя чувствуете, миледи? — вкрадчиво спросил Кимли.

— Да, все хорошо, — поспешно ответила я. — Ваша речь меня очень тронула, — добавила, многозначительно посмотрев на мужчину.

Особенно та часть, где… Боги, я что, опять высказываю мысли вслух?!

— Не беспокойтесь, миледи, — довольно улыбнулся Себастиан. — Мы никому не скажем об этом. — Надзиратель приблизил свое лицо и тихо прошептал: — И об этом, — накрывая губы поцелуем, выдохнул он. — И даже об этом, — принимаясь расстегивать пуговицы моего платья, зловеще усмехнулся Себастиан.

Боги, что он делает?! Здесь же Орли, Бернард, слуги! Неужели, он заставит меня… Нет! Такого позора я не переживу.

Рванувшись из рук Кимли, выскочила из-за стола и побежала к дверям, но они захлопнулись прямо передо мной. Обернувшись, увидела неторопливо идущего ко мне Себастиана, равнодушно застывших у стены слуг, растерянного Стэйсона, и дикая ярость плеснулась в груди. Кто дал право этому ублюдку так издеваться надо мной?! Неужели, Кимли решил, что может делатьвсе, что ему вздумается? День за днем, месяц за месяцем… Нет! Не позволю. Я не позволю превратить себя в безвольную тряпку! Я, Анна Мария Кервуд, последняя из графского рода Блэквудов, не собираюсь мириться с ролью чьей-то подстилки!

Почувствовала, как истово полыхнула магия, отзываясь на мое негодование. Ощутила, как она набирает силу, и, распрямившись, твердо встретила взгляд подошедшего мужчины.

— Ну-ну, детка, вздумала поиграть? — издевательски усмехнулся Себастиан. — Глупышка! Где уж тебе?

Огонь, вспыхнувший в крови, опалил внутренности, зажег сердце, плеснулся по венам, вырываясь наружу.

— Я ненавижу вас, лорд Кимли! — выкрикнула в лицо своему улыбающемуся кошмару. — Как же я ненавижу вас!

— Я знаю, детка, — кривая улыбка исказила грубые черты.

— Никогда не прощу вас!

— И это я тоже знаю.

— Будьте вы прокляты!

Крик, сорвавшийся с губ, потонул в шуме гудящего пламени. Магия огня, о силе которой я и не подозревала, вырвалась на свободу, сметая все вокруг яростным смерчем. Я стояла в центре огненного факела и с наслаждением наблюдала, как ломается пространство, как в страхе разбегаются люди, как полыхают бархатные портьеры и плавится серебряная посуда на столе. Так вам всем! Бегите! Все бегите! Трусы… Ненавижу… Как же я вас всех ненавижу! Молчаливые, покорные, пресмыкающиеся перед своими хозяевами…

В этот момент, не жалела никого. Мне было больно, и эту боль я изливала на всех. Пусть уйдут, исчезнут, оставят меня одну. Слуги, словно услышав мои мысли, ринулись прочь из столовой. Орли, схватившись за голову, с ужасом смотрел на меня и пятился к двери…

И только один человек никуда не бежал.

Себастиан стоял рядом, не опасаясь моего пламени, и лицо его переливалось морозными узорами, а в глазах горело предвкушение.

— Ну, же, и это все, на что вы способны? — издевательски засмеялся мужчина, а я, услышав ненавистный смех, столько времени преследующий меня в кошмарах, окончательно потеряла голову.

Пламя взревело, выплеснулось из моих рук ему навстречу, подалось вперед и схлестнулось с окутавшим Кимли ледяным вихрем. Отчаяние придало мне сил, я стремилась вложить в этот огненный смерч всю себя. Пусть погибну, цо и моему мучителю больше не жить!

В глазах потемнело, пол под ногами качнулся, но я только стиснула зубы покрепче и закрыла глаза, погружаясь внутрь беснующегося огня. Он вился вокруг меня, материнской лаской гладил мои волосы, нежно звал по имени.

— Энни… Энни, ты слышишь меня?

Как же сладка долгожданная свобода!

— Энни! Не делай этого!

Не делать? Ну, нет! Никогда раньше не испытывала подобного…

— Девочка, прекрати! Энни, вернись! Слышишь? Не смей уходить!

Да, я слышу. Я уже иду. Здесь так хорошо. Мне больше не будет больно… Огонь, зачем ты просишь меня вернуться? Я наконец-то нашла покой.

— Нет, Энни, нет! Посмотри на меня! Не смей! Не уходи!

Ну, зачем так кричать? Что за назойливый голос! Он не дает мне уйти туда, где так тепло и спокойно…

— Энни!

Перед глазами мелькнуло странно знакомое лицо, с яростно горящими синими глазами. Какие красивые… Отчаянные. И метель в них красивая. Жаль, что…

— Нет!!!

Свет окончательно померк, и я погрузилась во тьму.