Глава 12

Глава 12

Мне хотелось задать отцу много вопросов. Потому что смутно я догадалась о причине его превосходного настроения. Так было всегда, когда совершались судьбоносные сделки, заключались выгодные договора. Но здесь?

Я должна была догадаться сразу. Но слишком уж много событий обрушились на меня за этот день, чтобы я успела банально сложить дважды два. Смена настроения была молниеносной: то я радовалась, что Кристина наконец увидела дочь, то испытывала самодовольство оттого, как опешил Дима, ведь в итоге он явно получил по заслугам. Но кого я обманывала!

То, что ты изо всех сил гонишь чувства прочь, ничего не значит, если они имели неосторожность появиться. Можно сколько угодно подменять их чем-то другим, только ведь все равно прорвутся, и припечатают нехило.

До того я не осознавала всю глубину чувства потери. За это она и взяла реванш, тираня меня своими рывками, терзая, вызывая слезы, которые я поспешно спрятала за темными очками.

Почему я полюбила монстра и потеряла его именно тогда, когда узнала, что он тоже меня любит? Вопросы без ответа. Боль без границ. Сильная и независимая Лера Богатова была в шаге от того, чтобы выбежать из машины и кинуться Димке не шею.

Я готова была простить ему все именно в этот момент. И попросить прощения за то, что наша история зашла в такой тупик, так плохо закончилась.

Но поздно. Автомобиль уносил нас прочь от этого места. Чтобы не сорваться, я позволила себе ещё одну роскошь — надежду. Надежду на то, что мы однажды сможем встретиться и поговорить ещё раз.

Я незаметно смахнула злые слезы. Моя жизнь будет полна событий. Не останется времени на рефлексию.

На беду, отец заметил мое состояние.

— Все хорошо, Лерка. Я решил вопрос.

«Пари», — первое, что пришло мне в голову, и я кивнула.

— Ты на меня не злишься?

Отец погладил меня по щеке.

— Я не могу злится на свою авантюрную девочку. Но все равно, впредь старайся не попадать в подобные переплеты. Мама очень сильно переживала.

— Что ты с ним сделал? С Димой? — я не могла не задать этот вопрос.

Отец усмехнулся.

— За кого ты меня принимаешь? Мы просто мило побеседовали… И нашли способ замять конфликт. Ты больше ни о чем не хочешь мне сказать, Лера?

— Нет, — устало ответила я, закрывая глаза.

И вот прошла неделя. Легче не стало ни на йоту.

Тоска решила разорвать меня. Казнить с жестокостью за то, что я разрушила наши с Димой чувства. Я даже подумывала о визите к семейному психоаналитику, но потом передумала.

Если бы они изобрели пилюлю от тоски по любимым, тогда бы в этом был смысл. А без надобности делиться сокровенным я не хотела…

— Здравствуйте.

Я подняла глаза. Визажист-парикмахер Марина и мой личный стилист.

— Тео! — мы обменялись поцелуями. — Мари, мне тебя этот месяц дико не хватало. Идём творить красоту!

Я должна была предстать перед Кастой в самом роскошном образе.

В качестве наряда мы выбрали комбинезон из черно-бежевого шелка, лодочки от "Маноло Бланик" и стильные аксессуары.

После неполного месяца в доме Димы я отвыкла видеть в отражении столь шикарную девчонку. Как ни крути, ухоженность решает все.

Моя красная малышка, у которой я мысленно попросила прощения за то, что она стала предметом спора, стояла в гараже. Чистая, сияющая, родная. Я ведь едва ее не потеряла!

— Ни отдам тебя никому, — села в салон, погладила рулевое колесо. — Поехали, покажем им всем.

От шума и ярких огней города я, как оказалось, тоже отвыкла. Но быстро справилась, лавируя в потоке автомобилей. Ни разу за все время в мою голову не пришла мысль кого-то подрезать или резко обогнать, как и нарушить поправила.

И вот яркие огни самого пафосного клуба столицы. Негласной резиденции "Касты". Улыбаюсь парковщику, у которого от моей приветливой улыбки — культурный шок. И я понимаю, почему. Он не раз получал от меня — отнюдь не на чай. Я даже трясу головой, стараясь прогнать воспоминания, которые теперь мне неприятны. Воистину, пока не побываешь в шкуре обслуги, не поймёшь. Достаю из сумочки купюру и с улыбкой кладу в его нагрудный карман.

Шок парня становится еще глубже.

— Ты, это… — смотрю на бейдж. Нет, ну что такое — работника паркинга тоже зовут Дима! Как будто окружающая реальность решила припечатать меня кармой, посыл которой пока остается нераспознанным. — Дима, спасибо. Не злись, если что.

Попросить прощения за свою стервозность было бы логичнее… но я банально не могу перешагнуть через себя, стыдно. Откупаюсь деньгами. И уже подходя к холлу, осознаю, что это хоть маленький, но все же прогресс. Я осознала свою вину. Нашла в себе силы хотя бы на это.

— Добрый вечер, — улыбаюсь фейс-контролю, и вместе с этим мелькает мысль о том, что сейчас они точно попросят предъявить паспорт. Или спросят, кто я такая и куда дела настоящую Леру Богатову. — Как ваши дела?

Более молодой теряет дар речи, старший бодро отвечает о том, что жизни прекрасна и удивительна. И я неожиданно от себя показываю ему большой палец. Так держать, не унывать, позитив правит миром!

Вхожу в клуб, и непроизвольно испытываю легкую панику от оглушающей музыки, мерцающих огней и скопления народа. В свете страбаскопов они трясутся, как зомби из фильмов. Просто поразительно, насколько я отвыкла от того, что когда-то было моей жизнью!

Иду через танцпол к ступеням, поднимаюсь наверх. Какое-то непонятное волнение заставляет замереть в нерешительности. Меня. Королеву Касты. На минуточку.

Все в сборе. Я узнаю девчонок по прическам. И своего оппонента Ярослава — по явной жестикуляции и смеху, который перекрывает музыку.

Приближаюсь, приказывая нервной аритмии прекратиться.

— Всем добрый вечер. Не ждали? Ярослав, будь добр, освободи мое место и пересядь.

Хоть и гремит музыка. На меня обрушивается тишина и изумление. Хоть и знали эти сволочи, что я сегодня приду. Все-таки ночной клуб «Велюр» — место нашей дислокации, и я объявила об этом в инстаграме.

Ярослав поправляет узел галстука. Перед ним полупустая бутылка дорогого виски. Сашка ЗОЖник, Арсен тоже, Клим пьет только французские вина, а девчонки — мартини или коктейли во всех вариациях. Вполне логично, что скотч Ярик приговорил сам.

— Валери, ты очаровательна! — Клим подрывается первым, целуя по очереди мои руки, затем, рассмеявшись мне в такт, — в щеки. — Я дико скучал по нашей иконе стиля.

Его сменяет Арсен, а я боковым зрением слежу за нашими дамами. Ненависть и зависть в глазах Жанны такая густая, что ее можно черпать ковшом. Ника наблюдает за мной. На ее лице ожидание шоу. Она уверена, что я проиграла. Натали со скучающим выражением лица вертит ножку бокала, неловко стараясь продемонстрировать равнодушие. Мне достаточно. А Вета вообще сидит, прижимаясь бедром к Ярославу — в случае конфронтации станет на его сторону.

То, что я вижу — неприятно. Но если бы я не была столь самонадеянна, я бы заметила это все гораздо раньше. Всю эту фальшь в глазах тех, кто купал меня в приторной фальшивой лести, старался занять мое место и только и ждал, когда же я оступлюсь.

Мне забавно. Забавно будет увидеть, как поменяются их лица уже через несколько минут. Как шарахнется прочь от Ярика Виолетта, когда поймет, что «перспективный» остался гол, как сокол. И даже без колес. Как мгновенно переобуются все они, наперебой вереща, что и не сомневались в моей победе, что я всегда добиваюсь, чего хочу. А потом начнется едва ли не резня за место у солнца, то есть в моей свите.

Это все, что вам надо знать о Касте. О самой крутой и лицемерной тусовке Киева. Тусовке, главой которой я являюсь…

Кидаю пакет документов на стол.

— Пока вы вспомните буквы и осилите этот текст, я стоять столбом не собираюсь. Ярослав, особое приглашение?

В его поплывшем от алкоголя взгляде — ненависть и страх. Он знает, зачем я здесь. И понимает: проигравшая не будет вести себя, как королева. Но пытается сделать хорошую мину при плохой игре.

— А знаешь, Богатова, я даже позволю тебе посидеть на твоем прежнем царском месте. Последнее желание лузера для меня священно. Ты же понимаешь, что после этого королевой не останешься? Сука.

— Следи за тем, что из твоего рта вываливается, — громко говорит Клим. — Совсем берега попутал?

Клим Карцев юрист. Ему хватило быстрого взгляда на документы. Чтобы понять, что перед ним победитель. И этот победитель не Ярослав. Я не хочу думать, вступился бы он за меня, если бы было наоборот.

— Тут «многабукафф», — манерно тянет Жанна. — Лерка, что все это значит?

Когда я иду к своему месту, Ярик намеренно задевает меня плечом. Вета бросает злой взгляд и отворачивается.

— Ты тоже вставай, милая, — я никого жалеть не намерена. — Об меня своими сиськами тереться не надо. Я не Ярославушка.

Жанна наклоняется к Натали. Та бросает на меня полный изумления взгляд (ага, недолго маска носилась) и что-то шепчет Жанке.

Я делаю вид, что внимательно изучаю меню. Мне не нужно даже смотреть в их офигевшие лица: я чувствую кожей.

А затем смех Клима и аплодисменты Арсена.

— Ай да Богатова, — с уважением говорит Клим. — Ну что, Ярик, у меня для тебя две новости. С какой начать?

Я поворачиваю голову и даже в призрачном свете лоджии, в парах вейпа вижу, как кровь отливает от лица моего самонадеянного оппонента. Он смотрит в документы, сжав папку так, что пластик деформируется в руках. Кажется, перестал дышать.

— Новость первая: ты проиграл, друг, — издевательски загибает пальцы Клим. — Новость вторая: ты в полной *опе. Новость третья: я готов выкупить твою тачку у Леры, если она согласится, конечно. Потом могу перепродать обратно тебе. Но я не привык терять прибыль, так что будь готов заплатить сверху… ну, или купи новую…

— Его машина не продается, — говорю я, не отрывая взгляда от меню. — Моя машина. Я сама решу, что с ней сделать.

До Ярослава, видимо, только сейчас дошло, что все происходящее — серьезно, дальше некуда. Я жду собственного триумфа… но к тому, что происходит дальше, не готова.

— Богатова, уймись, а? — вдруг повышает голос Жанка. — Шутка вышла из-под контроля. Ты молодец, ты победила. Возьми конфету и успокойся. Ты все равно на его машине ездить не будешь!

Вот это номер. Вета, пересевшая ближе к женскому коблу змей, тоже не может удержать свой поганый язык за зубами.

— Кстати да, надо разобраться, каким именно способом ты смогла там отработать. Может, ты всунула работодателю в зубы пачку евро и жарилась на солнце у бассейна! К тому же, от тебя долгое время не было вестей и фотоотчетов.

— Свои предположения можешь оставить при себе, — я еще держусь. — Есть официальное подтверждение. Читать умеешь, или это слишком сложно для тебя?

— А я тебе напишу триста таких бумажек! Да хоть от президента. Ты знаешь, кто мой папа!

— Наверное, я расстрою фан-клуб Ярослава, — тянет Клим, — но здесь юридически все грамотно. Условия пари были четкими. Сколько Лера отдыхала у бассейна — значения не имеет. Она выполнила работу. Рекомендации от работодателя здесь же. Акты от агентства по подбору персонала.

— Вести прямую трансляцию я никому не обещала, — добавляю, поборов желание выплеснуть подоспевший коктейль в лица хищниц, не желающих моей победы. — Это нарушение личной жизни. Клим, какая там статья, поясни этим курицам.

— Так, Богатова… парни, — Ярик вроде как приходит в себя. — Ну давайте начистоту, а? Это просто шутка. Да, представляете — такая вот шутка. Никто не собирался забирать Леркину «Феррари», мы все это прекрасно понимаем. Ну закатила бы ты вечеринку, Лер, накрыла поляну в случае проигрыша — этого бы было достаточно…

Ему не хватает воздуха. Парень останавливается, хватая ртом воздух.

Я отпиваю глоток коктейля.

— Вот одно не понимаю, Ярослав… почему проиграл ты, а говоришь обо мне, как о проигравшей. Защитная реакция?

— Да потому что я считал, что ты нормальная. Что понимаешь, зачем заключалось пари. Прокачать там лидерские качества и самолюбие. Все, баста. Лер, давай, мир, и все. Ты круче всех, прости, что усомнился…

— Как все у тебя просто, — делаю вид, что прониклась пламенной речью. Всего на доли секунды, но этого достаточно. — Я могу подумать…

В глазах Ярика появляется торжествующий блеск, и я почти слышу в голове его хаотичые мысли.

«Я сделал тебя, лохушка! Если бы ты проиграла, черта с два я бы отдал тебе тачку! А ты не королева. Ты размазня!»

Даже поза меняется. Он самодовольно складывает руки на груди и подмигивает Ветке. При этом ведет себя так, будто вопрос решенный.

— А ты знаешь, я ведь действительно так сделать хотела, — поднимаю голову. — Зачем мне твоя тачка, у меня есть своя. Только вот незадача, мой работодатель не ограничивал сидение в интернете. Я там много интересного про себя прочитала. Что ты там писал, напомни, что я на трассе стояла? Что ты заставишь меня танцевать на столе стриптиз, чтобы я знала свое место?

— Да Лер, ну что ты, в самом деле. Так, потроллил тебя по-дружески. Ну мы же постоянно этим занимаемся. Ты тоже, кстати! Я помню твои стримы, как ты меня там называла…

— Ключи на стол, Яр.

— Какие ключи, Лер? От квартиры, где деньги лежат? Мы ж решили, что это была шутка…

— Ключи от моей машины.

— Богатова, — тянет Жанка, — ты сейчас совсем не права. Вот ни разу.

— Клим, Арсен, — улыбаюсь единственным из симпатизирующих мне за этим столом. — Я вас попрошу, снимите момент передачи трофея. Чтобы этому умнику сейчас не пришла в голову безумная идея заявить в полицию об угоне.

Когда ребята начинают снимать, Ярик со злостью кидает ключи на стол.

— Завтра, в десять утра, будь добр быть у нотариуса и оформить передачу прав. Клим, составишь нам компанию? Я, конечно, могу пригласить своих юристов, но они сейчас помогают одной очень хорошей женщине восстановить справедливость.

— Я не пропущу такое шоу.

Ярослав же выходит из себя.

— Ты! Шалава ты, вот ты кто! Знай, я подам в суд… да я найму отбитых уродов, они тебя по кругу пустят… ты проклянешь тот день, когда получила эту тачку. Сука!

— Клим, ты заснял? — от происходящего мерзко, но я держусь. — Угрозы этого лузера?

— В лучшем виде. Можешь не переживать.

— Отлично, перебрось мне на «вайбер». Перешлю начальнику охраны. Сам решит, что с этим делать.

Ярослав, разразившись трехэтажным матом, уходит прочь. И за столом повисает тишина.

Я поддеваю соломинкой от коктейля брелок с ключами. Мне действительно брезгливо к ним прикасаться. Мне они ни к чему, но Ярослав не тот человек, которому я бы простила.

— Лера, — подает голос флегматичная Натали, — мы тут посовещались… В общем, если ты забираешь эту машину и не прощаешь Ярославу долг, ты нам больше никто. Так и знай.

— Вы выдвигаете это требование президенту Касты? — на губах мерзкое послевкусие. — Знаете… я ведь сама могу послать вас далеко и без хлеба из компании, оставив только тех, кто не крысятничал против меня. Но я этого делать не стану, знаете почему?

Допиваю коктейль, встаю.

— Потому что вы настолько прогнили изнутри, что рассыплетесь на труху, стоит мне сказать слово. Вы не стоите моего внимания. Мне мерзко, что я считала вас подругами когда-то. Вы все подлые до невозможности. И я не хочу даже марать о вас свои руки.

Досчитываю до пяти. Гул оскорблений от моих «подруг» тонет в шуме музыки.

— Вам больше не рады за нашим столом и в нашей тусовке. Не думайте. Что я откажусь от привычного времяпрепровождения. Я не откажусь. Просто вас не будет здесь. Время пошло.

Конечно же, они уходят. Что им еще делать? А я опускаюсь за стол, где остались только мои союзники. Пусть их немного: Клим, Арсен, молчаливая Юля и Катя, которая пыталась утихомирить куриц, но была послана.

— Ну, наверное, теперь нам надо выпить и повеселиться. Истосковалась по тусовке, — говорю я. — И да, сегодня праздник за мой счет, ведь я победила…

Это лето могло стать одним из лучших в моей жизни. Казалось бы, чего еще желать? Я избавилась от связей, которые давно отжили свое. Выиграла пари. Осталась королевой Касты, а то, что бывшие подруги стали врагами, меня вообще не напрягало. Живи и радуйся.

Но никто не знал, что на самом деле в душе независимой и гордой Лерки Богатовой поселилась самая настоящая пустота.

Она носила его имя. Имя человека, который настолько прочно проник в мое сердце и сознание, что никакими усилиями не вытравить его было оттуда. И дни шли один за другим, я пыталась заполнить свою действительность самыми разнообразными способами. Но все было напрасно. Образ Дмитрия не покидал моих мыслей ни днем, ни ночью.

Время сгладило все плохое, что было между нами. Так устроена психика влюбленной женщины. Она запрограммирована помнить только хорошее.

Я закрывала глаза, и видела его лицо. Ощущала его теплые губы на своих губах, сильные руки на своем теле. Он стал моим наваждением и проклятием.

Пыталась ли я забыться? Да. Когда все известные методы выкинуть из сердца засевшего там человека были исчерпаны без особого успеха, я решила найти забытье в чужих объятиях.

С поклонниками у меня никогда не было проблем. Большинство из них привлекали даже не мои деньги — они сами стояли на одной ступени с моим социальным положением. Я чувствовала, что их чувства искренние. Настоящие. Отключалась на какое-то время, но стоило мне начать торжествовать свою победу над чувствами к Диме — все возвращалось. Обрушивалось на голову камнепадом, как будто наказывая за то, что вообще попыталась.

Врать я не умела. Ни себе, ни влюбленным в меня парням. Разрывала отношения, когда понимала: не цепляет. Не тянет. Не даст забыть.

Только мама знала, что происходит со мной на самом деле. Я рассказала ей все без утайки. Хорошо, когда мама одновременно твоя лучшая подруга. Кто поймет, как не она?

Отец… он просто догадался обо всем. О чем не догадался, ему донес доверенный. Там уже не сложно было сложить дважды два, к тому же первое время я настойчиво расспрашивала о Диме. О содержании их разговора, и было откровенно плевать, что все эмоции написаны на моем лице. Я была и без того открытой книгой.

В середине лета я узнала правду. Не от отца — видя, что со мной происходит, он старался обходить острые углы. Проговорился все тот же доверенный человек нашей семьи, мне он служил так же преданно, как и отцу.

Тогда, за закрытыми дверями собственного кабинета Дмитрий получил ультиматум. В деловом мире нет места полутонам и сантиментам. Отец был категоричен. Либо Дима отдает ему свой набирающий обороты бизнес, либо идет под статью за насилие и незаконное лишение свободы.

Мой мужчина, как я его уже называла мысленно, не стал оправдываться и юлить. Хмуро выслушал требования. Подписал бумагу. Сказал только одно: «Не сердитесь на Леру. Она ни в чем не виновата. Это я вел себя, как моральный урод».

Вот так вот. Игра в господина стоила ему денег и бизнеса.

И это был не последний удар. Второй нанесла я. Мне было до сих пор больно оттого, что пришлось это сделать, но поступить иначе я уже просто не могла.

Суд доказал незаконное признание отцовства. Выдвинул еще ряд обвинений — в коррупции, присвоение имущества и еще в чем-то, я не запомнила. Сердце разрывалось, но об одном я точно не жалела: о Маше и Кристине, которые теперь были вместе. Мать и дочь.

Я посетила их несколько раз. Мария обрадовалась мне, как родной сестре, да и Кристина не уставала благодарить, светилась от счастья и не желала отпускать от себя дочку. Мне бы хотелось посещать их почаще, но это было морально тяжело. Все в доме напоминало о тех временах, когда я впервые увидела Диму, и мы стали близки. Дальше я попросила Кристи встречаться на нейтральной территории.

Что касается Димы — он покинул Киев. Я пыталась узнать, что с ним, но все мои попытки натыкались на глухую стену.

Ярослава долго лихорадило от проигрыша. Он пытался договориться, заискивал, угрожал, даже направил своего отца переговорить с моим. Но тот решил наказать разбалованного сына и заставил платить по счетам. Машина Ярослава была мне не нужна. Мы с матерью выставили ее на продажу, на вырученные деньги приобрели компьютеры и технику, которую презентовали детскому дому.

Я не стала освещать это событие. Но все равно оно просочилось в прессу. Общественность оценила мой поступок по достоинству.

Но ничего из этого не помогало. Я буквально высыхала изнутри. С каждым днем чувства к Диме только крепли сильнее. Мне начало казаться, что я схожу с ума.

«Так не пойдет», — заявил однажды отец, когда застал меня уже в который раз в слезах, и приобрел путевки на Мальдивы. Подруг у меня практически не осталось, брать в качестве компании кого-то из поклонников я не захотела, и мы улетели вместе с матерью.

Это был рай на земле. Рай, который вдали от любимого человека все равно стал для меня сущим адом. Я практически не заметила всего этого великолепия.

— Что с тобой? Ну хочешь, поговорю с отцом, пусть отменит свое решение относительно Димы. Пусть разыщет его. Мне и самой бы хотелось посмотреть в глаза этому мужчине. Понять, что это было — эгоизм или чувства… — обнимала меня мама, и становилось чуточку легче.

— Кто так любит? Я вру сама себе. Придумываю то, чего там не было. Но это не меняет дела. Понимаешь, тянет к нему и все. Все мысли о нем. Как будто приворожил, не иначе… Нет сил с этим бороться, а иногда и желания! — отвечала я, смахивая слезы.

— Не знаю, Лера. Так легко отказаться от бизнеса, чтобы искупить свою вину, остаться ни с чем… Ты много знаешь таких людей? Я ни одного еще не встретила. Это одно из двух: либо фантастическая трусость… либо настолько глубокие чувства.

— Это уже не имеет значения…

И я вытирала слезы. Ныряла в лазурные воды океана и на миг вытравливала из сердца образ Димы. А потом все возвращалось.

Так прошел месяц моего отдыха. Я не забыла о Диме. Просто чувства немного притупились. Но я не знала, что конец лета, когда редко происходит что-то хорошее. Будет ознаменован радостным событием.

Забегая вперед, я до сих пор не знаю, кто это все организовал. Подозреваю, что мама. Отец все-таки имел все основания жаждать крови того, кто обидел его любимую дочь. А может, мой герой был достаточно отчаянным и сумасшедшим, чтобы тоже бороться за свои чувства.

Аэропорт «Борисполь» встретил нас дождем. После месяца солнца и тепла это было как снег на голову. Мы поспешили вернуться домой как можно скорее. Я мечтала лишь об одном — выспаться после долгого перелета и встретиться с друзьями.

А когда мы переступили порог, в доме был гость.

Я сначала не придала этому факту особого значения: мало ли кого из деловых партнеров отец пригласил на обед. И предвидеть такого не могла даже в самом страшном… либо же приятном сне. Но пока я молча прошла к себе. Чтобы не беспокоить отца. А спустя пятнадцать минут он позвал меня в зал.

Я вошла, не понимая, что ему понадобилось. Может, этот человек как-то посодействует составлению бизнес-плана — мысль об агенции нянь посещала меня довольно часто.

Мужчина повернулся ко мне. Земля ушла из под ног. А во всем теле стало жарко и щекотно от миллиона бабочек, зашевеливших крылышками…40393c

— Дима… — ахнула я, испытывая желание тряхнуть головой и потереть глаза.

Это не может быть правдой. Я сплю. Сказался долгий перелет. Так просто не бывает! Или… может?

— Видимо, вам теперь стоит поговорить наедине, — добродушно усмехнулся отец. — Но если ты против, я сейчас же велю охране спустить его с лестницы.

Я только кивнула. Не потому, что согласилась — потому что утратила дар речи.

— Так это и есть тот самый, Лерочка? — мать замерла в дверях. — А мы, оказывается, знакомы. Виделись на званом вечере. Помнится, вы тогда были чем-то расстроены… И вашу спутницу звали, напомните, Алина?

— Я не помню, Влада Анатольевна, — Дима встал, сделал шаг мне навстречу. А мне надо было лишь заглянуть в его глаза — как обожгло, подхватило, закружило в сладком вихре ненормального счастья. Так и стояли мы друг напротив друга — не в силах проронить ни слова. Все сказали глаза. И чувства.

Мама деликатно кашлянула.

— Николай, вы сели за стол переговоров? Помнится, наш гость отдал тебе свой бизнес, если я не ошибаюсь.

Дима с неохотой разорвал наш зрительный контакт. Но я чувствовала, как внутри его глаз и сердца бушует пламя. Пламя чувств, которые уже ни с чем не перепутаешь.

— Простите, Влада Анатольевна, но я хочу сам ответить на этот вопрос. Я понимаю ваше беспокойство. Вы думаете, я здесь, потому что хочу воспользоваться чувствами Леры для того, чтобы вернуть себе дело моей жизни. Что у меня не совсем честные намерения, я хочу либо получить его обратно, либо запудрить мозги вашей дочери и жениться на бизнесе… Но я хочу сказать, что я приумножил свой доход как минимум втрое.

— Это правда, — отец потер переносицу. — Поистине, деловая хватка этого молодого человека не знает меры. И мы только что заключили договор о сотрудничестве.

— С моей новой компанией, — без хвастовства известил Дмитрий.

Я же не чувствовала земли под ногами. Смотрела в глаза мужчины, который давно сжимал мой покой в своих ладонях. А внутри все ликовало от счастья.

Как же мне хотелось кинуться ему на шею, забыв обо всем! Ощутить тепло его рук, вдохнуть его неповторимый аромат, закрыть глаза… и никогда больше не расставаться. Что, спросите, помешало мне это сделать?

Гордость. И обида. Да, черт возьми — обида на то, что он так долго не появлялся на моем горизонте и заставлял меня умирать от тоски!

— Что, папа? Решил выдать меня замуж? — я вскинула голову. — Нет уж. Ты же помнишь, раньше тридцати я не собираюсь связывать себя узами брака.

— Лера, — предупреждающе заметил отец.

— Как Кристина? Как дочь? — нейтрально осведомилась я, давая понять родным, что жених-то не совсем холост.

— Мы с моей бывшей женой заключили соглашение. Я могу видеть Машу на выходных. И за это огромное спасибо твоему отцу. Он сумел пояснить мне, что агрессия — это не метод в том, что касается дорогих людей.

Я не заметила, что отец и мать нас покинули, аккуратно прикрыв двери.

Казалось бы, что еще надо? Кинься ему в объятия и стань наконец счастливой. Но нет, я хотела взять реванш за все.

— И чего ты ждешь Дима? Что я кинусь тебе на шею? Ты причинил мне много боли. И твои дела с моим отцом для меня ничего не зна…

Он приблизился стремительно. Обхватил мою талию руками.

— Стой! — опешила я. То ли от его наглости, то ли оттого, что тело сразу отреагировало пульсацией и горячими волнами на его касание. — Ты обещал не приставать…

— Ничего я тебе не обещал, — с хищным прищуром, сводящим меня с ума, известил Дима и накрыл своими губами мои губы…