Глава 7

Глава 7

Не сказать, что у меня в этот момент душа ушла в пятки или, что того хуже, я поверила во все озвученные страшилки. И сама не понимала, почему смотрю на догорающую бумагу, не в силах отвести взгляд. Как будто этот вандализм и правда стал условной отправной точкой.

А еще… Это было неуместно и дико, но близость Дмитрия меня как будто обесточила… а затем наполнила новой, незнакомой энергией. Колени подкосились, стало трудно дышать. И как я подозревала — вовсе не потому, что он сжимал рукой мою грудную клетку.

Уму непостижимо. Мне в тот момент не хотелось, чтобы меня отпускали. Чтобы питали своей подавляющей силой, в которой было что-то темное. Даже дьявольское. Те слова, что он озвучил не столь давно, вместо ярого протеста вызвали сладкое томление внизу живота.

Да вашу маму! Только этого мне сейчас не хватало!

Ярость на саму себя за неуместную слабость все-таки заставила меня вспомнить, где я и в каком положении. А Дима все больше прижимался ко мне со спины, вдавливая в свое тело. Наверное, он хотел напугать меня еще сильнее.

— Доволен? — в моем голосе появились те самые нотки, которых он, по-видимому, желал. — Загнал в угол?

Произнесла — и офигела еще больше. Что это за табун приятных мурашек по всей коже, аукнувшийся каким-то скрытым злорадством внутри?

— Вполне, — хрипло произнес мужчина, ослабив хватку своих удушающих объятий. — Теперь ты никуда не денешься.

Это было странно. Знать, что ты можешь раздавить его усилиями своей влиятельной семьи, забавляться самоуверенностью… и в то же время получать странный заряд от его близости.

— А что ты собираешься со мной делать? Вот просто интересно. С Машей я и так не отказываюсь сидеть. Мое проживание здесь мы оговорили еще с Кристиной… Тебе нужно на домработнице сэкономить?

— Вижу, ты так ничего и не поняла. Я сказал, обращаться ко мне на «вы»!

— При посторонних. Но здесь никого, кроме нас двоих.

Дмитрий развернул меня лицом к себе. Посмотрел в глаза — так пристально, что в горле пересохло.

— Ты мне не нравишься, девочка, совсем! Сначала ты кидаешься на меня с ножом, потом дерзишь, пытаешься соврать! Ты думала, я пошутил и спалил копии спецификаций?

— Даже если ты спалил оригиналы — юрист, который составлял договор, подтвердит, что они были.

— А ты попробуй его найти и доказать, что не сама пришла ко мне в постель.

— К тебе… куда?

— В постель, — просто повторил Дмитрий. А затем нагнулся ко мне, не дав опомниться. Зафиксировал подбородок, чтобы не вырвалась, и накрыл мои губы своими.

Я думала, ничего сильнее недавнего шока уже и быть не может. Застыла, широко распахнув глаза, словно не веря в то, что здесь происходит. От растерянности и неожиданности я и не поняла, что стою истуканом и почти ничего не ощущаю.

Это моему хозяину не понравилось. Сжал пальцы на подбородке, углубил поцелуй, раскрывая своим языком мои губы. Коснулся кончиком плотно стиснутых зубов — и усилил нажим пальцами, заставляя их разжать.

Я не хотела сдаваться так быстро. И чтобы не позволить сладкой дрожи, возникшей в районе солнечного сплетения, охватить не только тело, но и рассудок, я с каким-то упрямством, даже злостью ответила на поцелуй.

О чем я думала в тот момент? Наверное, я дала себе обещание его уничтожить рано или поздно. А сейчас позабавиться, и заодно выиграть пари. Да, я так говорила сама себе, убеждая из последних сил. Потому что признать, что Дмитрий вызвал отклик в моем теле и сердце, было равносильно капитуляции.

Мужчина обхватил мой затылок ладонями, сжимая пальцы у корней волос, продолжая целовать так, что дух захватывало, колени подгибались. Я забыла в тот момент вообще, где нахожусь. Меня никто еще не целовал так. Эти мальчишки, с которыми я развлекалась — их можно было вообще со счетов списать. Ни разу не было такого отклика в теле. Как на поцелуи взрослого и опытного мужчины!

Дмитрий прервал поцелуй тогда, когда я уже закрыла глаза и решила послать все к черту, наслаждаясь его губами и языком. Он тяжело дышал. Расширенные зрачки превратили глаза в два уголька.

— Какая горячая девочка, — хрипло проговорил он, не сводя глаз с моих явно припухших губ. — А я не прогадал. И очень хорошо, что я нашел крючок, на который тебя поймать.

— Ты… ты собираешься спать со мной в доме, где постоянно находится твоя дочь? Ты в своем уме?

— У меня хватит ума не делать это при ней. К тому же тебе будет гораздо приятнее, если я буду отправлять ее в дом моих родителей временами. Чтобы никто нам не мешал. Может, даже сегодня.

— Псих, — от произнесённого мне стало противно. Насколько он в себе уверен, чертов индюк! — Однажды ты за это ответишь. Да так, что никогда не заставишь ни одну женщину отдаться тебе путем шантажа.

— Это не мои методы, — Дима поправил ворот рубашки. — Но я люблю власть. И ты полюбишь то ощущение, когда тобой владеют. Это я тебе гарантирую.

— А не боишься, что я заявлю на тебя, когда все вскроется?

— Не заявишь. Ты же скрываешься, придумывая тупые легенды. А затем и сама не захочешь.

Хлопнула входная дверь. Послышался смех Алисы и поучительный тон Ангелины. Дмитрий скосил глаза и криво усмехнулся, увидев расстёгнутую ширинку.

— Чуть не спалился. И да. Не думай, что найдёшь поддержку у моей матери. Ее отношение к прислуге тебе известно, так что не питай ложных иллюзий.

Я прижала руки к пылающим щекам. То, что произошло, было так неправильно, нелогично, недопустимо. Я должна была прикусить его губу до крови — чтобы не смел даже думать о том, что я соглашусь с ним спать!

Почему я не сделала ничего? Было неприятно осознавать, что всему виной поцелуй, от которого я потеряла голову. Но вместе с тем я понимала, почему не убегаю, не трублю во все трубы и не требую телефон.

Азарт — мое второе имя. Авантюризм — первое. Поскольку я точно знала, что из любой ситуации выйду с высоко поднятой головой, мне стало… интересно. Интересно, чем закончится это противостояние. Я привыкла выигрывать где бы то ни было.

Странно — но больше чем выиграть пари, доказать себе, что не боюсь сложной работы и утереть нос Ярику я желала насладиться выражением лица Дмитрия, когда он узнает, кто я такая. Низший класс, как же! Да я могу зайти дальше. Чем, он говорил, занимается? Зарабатывает миллионы? Придется поделиться, если не захочет пойти по статье за принуждение и насилие!

Если я хотела какого-то парня, я всегда его получала. А здесь и усилий прилагать не пришлось. На ловца и зверь бежит, как говорится. Но если мне не понравится его появление страсти — я не подпущу его даже на метр.

— Я полагаю, тебе стоит пойти и узнать, чем ты можешь быть полезна моей дочери?

— С удовольствием! — съязвила я. — Там никто не будет ко мне домогаться.

— Не заметил, что приставил тебе пистолет к виску, когда ты меня целовала, как одержимая.

— Я притворялась, — гордо вскинула голову и поспешила наверх, в спальню Маши.

Со стороны может показаться, что самое тяжелое и неприятное для меня произошло внизу, наедине с Димой. Вовсе нет. Я даже улыбалась, предвкушая самую захватывающую игру века.

Два хищника. Один не смог раскусить второго. И рано или поздно он за это поплатится.

Когда я вошла в спальню, широко улыбаясь, поманив Машку руками, чтобы обнять, девочка не сдвинулась с места. Ангелина Юрьевна отложила в сторону книгу.

— А вот и вы, милочка. Займитесь своими прямыми обязанностями. И еще. Мне нужен ваш размер.

— Размер одежды? — повторила я.

Маша отвернулась, расчесывая гриву голубого пони.

— Именно. Вы неподобающе одеты. Я такого не потерплю.

«Да пошла ты», — подумала я, кротко улыбаясь этой жабе.

— У меня XS. Самый маленький, — гордо провозгласила, подходя как своей воспитаннице. — Ну что, Машунь, чем займемся? Поиграем в принцессу и принца из моей сказки?

— Нет, — вдруг в непривычной, несвойственной ей манере ответила девочка. — Тебе запрещено со мной играть.

Ангелина самодовольно улыбнулась и вышла.

— Но почему? Я твоя няня. Я здесь для того, чтобы тебя развлекать и играть с тобой. Конечно, укладывать спать и кормить — тоже мои обязанности, но мы же друзья?

— Бабушка говорит, что прислуга должна выполнять приказы. Играть ей запрещено, она не в санатории. Ты не за то, что играешься, деньги получаешь!

Ну, вы слышали? Вот змея очковая, и сынуля недалеко ушел от матери! Хорошее воспитание получит Мария, слов нет! Неужели эта чокнутая бабка только тем и занималась на прогулке, что мозги ей промывала?

— Хорошо, — я присела на край кровати. — Выполнять приказы, говоришь. Приказывай.

— Принеси мне конфет!

— Нет, — несмотря на то, что внутри все кипело, я продолжала улыбаться. — Ты не обедала. Никакого сладкого. Еще приказы будут?

— Я скажу бабушке и папе, что ты меня обидела, и они тебе выпишут штраф!

— Так ты маленькая ябеда, Маша?

— А ты служанка! Я могу отправить тебя колоть дрова и перебирать просо, как мачеха золушку!

— Ну, давай попробуем, — я пересела на пол. — Моя принцесса, у вас будут задания ко мне?

— Да! собирай! — самодовольно провозгласила Маша.

— Что собирать?

Миг — и огромный замок из лего рассыпался. Маша с каким-то особым удовольствием принялась уничтожать его. — Собери, разбери по цветам, и построй заново!

«Кристина была права. Ее бывший — тот еще урод. Теперь все меньше шансов, что из Машки вырастет нормальный ребенок», — подумала я, подтягивая к себе коробочки и складывая элементы конструктора.

Маша что-то самодовольно напевала. А я попыталась разузнать побольше о том, как она приняла появление новоявленной родни.

— Как давно ты узнала, кто твой папа, моя принцесса? — не выпадая из игры, спросила я.

— Давно, — Маша призадумалась. — Мне было четыре года. И я познакомилась с бабушкой. А потом с папой.

— А твоя мама об этом не знала?

— Нет. Они запретили ей говорить. Я хотела. Правда. Но они сказали, что мама запретит мне общаться с папой и бабулей.

— А как ты общалась, мама была не с тобой?

— Это Вика. Няня. Она отвозила меня и привозила назад. Это был наш секрет. А папа все время говорил, что скоро мы будем вместе. Вот прилетит мама, и мы будем счастливой семьей…

— Это папа так сказал, что она прилетит?

— Да, — самозабвенно проговорила девочка. — Я очень жду ее. Наконец у меня будет семья, как у других девочек, полная…

«Урод! Конченый урод! — вся кровь ударила мне в голову. — Ему же даже не так дочь нужна, как необходимость досадить бывшей. И трахать няню, которую наняла Кристина, сплавив Машку на плечи бабуле! Как потом пояснять, почему мама не вернулась? Какие слова подобрать? Этот мудак все равно останется в белом!»

— Обязательно будет, — я улыбнулась, поняв, что все мои эмоции написаны на лице. — Твой папа не врет.

— Они же любят друг друга, верно?

— Любят, не сомневайся. Просто иногда взрослые выбирают странные пути… но это не значит, что они тебя не любят.

— Я так часто просила папу приехать к нам! Ждала, что он обнимет маму, и нам не придется прятаться и иметь от нее тайны. Но он всегда становился строгий и говорил, что это в данный момент невозможно.

— Значит, на то были свои причины, — мягко произнесла я. — Ну, моя принцесса, первый ваш приказ выполнен. Чем еще могу вам служить?

— Ты можешь попить с нами чаю, — в глазах малышки появилось раскаяние. — Ты заслужила.

«Наверное, еще не все потеряно. И я просто не могу бросить Машку в такой миг и уехать. Они из не сноба вырастят, Дмитрий и его мамаша!» — решила я.

Наш разговор прервала Ангелина. Я мягко улыбнулась, но на лице женщины появилось негодование.

— Завтра же, милочка, вы будете носить униформу. А не расхаживать, в чем захотите! — отчеканила она. — И еще. Я слежу за вами. И если я узнаю, что вы пытаетесь устроить свою личную жизнь вместо того, чтобы заниматься Марией, я вас со свету сживу! Ясно?

Видимо, она хорошо знала своего сына. Как и не могла и не знать, что будь я не подставной няней, а действительно провинциальной девочкой без копейки за душой — у меня не было бы никакого шанса сказать ему «нет». И вовсе не потому, что он такой обаятельный, накачанный и выглядит, как бог. Будь для меня действительно важны деньги — прошлось бы против своей воли соглашаться на унизительную роль подстилки шефа, терпеть его снобизм и элитизм, тогда как его мамаша никогда не признает виноватым своего сына.

Конечно же, для нее каждая женщина — потенциальная охотница за деньгами Дмитрия. Особенно я. Молодая и без копейки за душой, как она полагает.

— Я не понимаю, о чем вы, — наверное, никогда я не была так близка к тому, чтобы послать эту особу. — Мой жених остался в моем городе, а по условиям контракта у меня не так много свободного времени…

— Вы прекрасно понимаете, о чем я. Не думайте, что Дима отправляет нас с Марией в город для того, чтобы вы могли на что-то претендовать. Вы — прислуга. И если я узнаю, что вы несколько, кхм… расширили зону своих прямых обязанностей, вам не поздоровится. Надеюсь, мы друг друга поняли.

— Да, — я не стала вступать с ней в конфронтацию. При Машке этого делать не стоило, а за пределами ее комнаты — тоже. Не потому, что я боялась. Просто все это лишено смысла. Даже если Дмитрий на глазах у своей мамаши разложит меня на столе, она все рано обвинит в этом «охотницу за богатым женихом». Скажет, что всему виной мой костюм, а я свела с истинного пути образцового мальчика.

— Соберите вещи.

— Какие?

— Я должна пояснять вам, какие? Может, мне выполнить за вас прямые обязанности?

— Бабушка, Валерия-Лера знает, — неожиданно вступилась за меня девочка. — А ты с нами не поедешь?

— Нет, Валерия наведет порядок в твоей комнате. Сложит вещи. Промоет все игрушки и продезинфицирует. Дальше, — принялась загибать пальцы Ангелина. — Я требую сделать влажную уборку в кухне и прихожей, помимо комнаты. Раз у вас появится свободное время. Полейте цветы. Составьте список необходимых покупок. Это все должно быть сделано к нашему завтрашнему возвращению.

— Все будет, — я взяла сумку и принялась складывать вещи Маши — костюм, смену белья, туалетные принадлежности и ее любимую коллекцию пони. — Не переживайте.

— Это вам надо переживать, милочка. Если я решу, что вы не справились с возложенными на вас обязанностями — пеняйте на себя.

Когда они уехали, я без сил опустилась на кровать. Если здесь пропишется эта мегера, я не выдержу. Вместе со своим сыном они выпьют всю мою кровь. Но деваться было некуда. Я высыпала скомканные вещи Машки из шкафа и принялась их складывать.

Работа подходила к концу, когда я ощутила пристальный взгляд в спину. Отчего-то он меня напугал, я подскочила и зашипела, ударившись головой об открытую дверцу.

— Я такой страшный? — усмехнулся Дмитрий.

Он переоделся. Его идеально прокачанный торс облепила белоснежная трикотажная майка-борцовка, которая подчерчивала загар и игру теней на роскошном теле. Бицепсы опоясывала сеть вен, отчего у меня моментально пересохло во рту.

Хорош же, сукин сын! Даже более того! Стоило посмотреть, я потеряла ход мыслей. Пересохло во рту, опалило огнем тело. Я так и стояла и пялилась на него, не осознавая, как глупо выгляжу.

Нет. Он, конечно, хорош, но я что, мало стриптизеров видела, или ребят в качалке? Были экземпляры и покруче! Были. И только этот сумел взволновать меня так, что вскипела кровь. Между ног запульсировало сладко, щемяще, томно. Я не могла понять, что заводит больше. Его вид — отсутствие официального строгого костюма придавало ему какой-то животный магнетизм, или же тот факт, что я вроде как нахожусь в его власти.

Кого не волнуют подобные фантазии? Я и не стала исключением. Могла гордо вздернуть подбородок, съязвить на тему нового прикида, а то и самой подойти и поцеловать его. Именно так. Сжать волосы на затылке в свой тонкий кулачок, не дать опомниться, кайфануть от ошеломления и даже шока в глазах цвета виски — и сорвать поцелуй с губ, как победительница.

Пусть это сделает его зверем, пусть уже в следующий момент он решит наказать меня за такую дерзость — мое эго получит самый вкусный глоток напитка под названием власть.

Но рано было раскрывать свои карты. Рано давать этому мужчине осознание, что жертва — куда более самовлюбленный и жестокий охотник, чем он сам. И я покорно опустила глаза в пол, наслаждаясь новой ролью.

Разве может быть что-то слаще, чем дать иллюзию контроля тому, кого скоро с особым садизмом уничтожу? Особенно обладателю такого шикарного тела и несносного характера.

— Простите, шеф… нет. Вы…

— Моя мать и Маша уехали более двух часов назад.

— Я знаю.

— Я думал, забыла. Обычно ты мне тыкаешь и дерзишь, когда мы наедине.

Его голос тоже обладал каким-то особым гипнозом. Не тем наигранным, что вовсю использовали мальчишки из моей свиты в стремлении уболтать как можно больше девчонок на секс, а настоящим, врожденным, оттого так сильно волнующим.

— Я была не права. — от предвкушения по венам бежал чистый ток. А сердце сладко трепыхалось. — Пожалуйста. Не штрафуйте меня. Мне очень нужны деньги.

— Мы договорились, если я правильно понял, Валерия, — Дмитрий присел в кресло, наблюдая, как я протираю ночник в форме глобуса. — Если ты дашь мне то, что я прошу, никаких штрафов не будет. Но мне интересно другое.

— Что же?

— От кого ты скрываешься. Кто тебя преследует и вводит в такой страх, что ты соглашаешься на мои требования — а ведь я вижу, что ты делаешь это под нажимом, а не по своей воле.

Я поставила ночник на полку. От усталости слегка дрожали руки.

— А вы не этого хотели? Вам нравится власть, вы сами сказали.

— Нравится, — не стал отрицать Дмитрий. — И я не собираюсь что-то менять. Просто если я могу помочь тебе, так и скажи. Я умею быть благодарным.

— Я не могу. Это только моя проблема, — отвернулась, понимая, что еще чуть-чуть, и выдам себя самодовольной улыбкой. — Прошу.

— Хорошо, — его взгляд скользил по моей фигуре чувственным сканером. — Заканчивай и спускайся. Рабочий день затянулся.

— Но ваша мама сказала полить цветы, убрать в кухне и прихожей, составить список продуктов…

— Список продуктов составишь утром. А в уборке нет необходимости. Это сфера работы клинера, а не няни. Завтра он будет здесь вместе с поваром и охраной.

— Мне не сложно…

— Боюсь, после того, как мы уединимся, будет проблематично, Валерия. Давай, через десять минут жду тебя в гостиной.

Когда я расставила игрушки по местам, за окном начало смеркаться. Но я не стала бежать вниз, как послушная собачка по свисту хозяина. Приняла душ, почему-то не подумав о том, что сюда может спокойно войти Дмитрий. И игра пойдет вовсе не по моим правилам.

Но не вошел. В первый раз он решил пощадить мои чувства, и забегая вперёд — больше подобной щепетильности за ним не наблюдалось. Когда я спустилась в гостиную, на миг показалось, что он меня не дождался и уснул. Но тут же вспыхнул свет.

Дмитрий сидел в кресле, закинув ногу на ногу. На его хмуром лице сверкали темные глаза — как два черных бриллианта. Но вместо страха это вызвало лишь восхищение. Чтобы не скрыть улыбку кошки, которой насыпали лучшей сметаны, я сделала вид, что рассматриваю узор на натяжном потолке.

— Выпей со мной, — холодно велел мужчина. И это сбило мня с толку. Такой тон не выбирают, когда хотят соблазнить. Похоже, его жажда власти взяла верх над разумом. Он хотел моего замешательства, неуверенности и даже страха.

Что ж, камикадзе. Я сыграю с тобой в эту игру.

Он наполнил бокал виски. Но когда я подошла, чтобы его взять, вдруг перехватил мою руку. Сжал запястье, причинив боль, глядя мне прямо в глаза.

— Ты будешь делать все, что я говорю. Напоминаю — выбора у тебя нет. Выпей. И на колени.

— Что? Зачем?

Этот деспот отпустил мою руку. Пошевелил ремень, продетый в шлейки светлых джинсов.

— Я думаю, не надо объяснять, почему оральные ласки лучше дарить стоя на коленях?

Вот тут я так захотела ему двинуть по роже — даже рука поднялась. Что? Он решил, что я буду молча сосать? Нет, я тоже собираюсь получить удовольствие, и то, что он от меня требует, сделаю как минимум в позе «69».

— Я не умею, — перехватила виски, сделала глоток. О, а у этого прекрасного подонка хороший вкус. Macallan, а не что-нибудь.

— Я не спрашивал, что ты умеешь. Если сочту нужным, преподам урок. Ну?

— Знаешь, — я допила обжигающую жидкость и со стуком опустила стакан на стол. — Ты ни слова не говорил о том, что собираешься вытереть мною пол. Я знаю. Трудно отказать себе в своих пороках, когда перед тобой девушка, которая полностью от тебя зависит. Которая боится, что ты сдашь ее полиции. И твоя жажда власти разве не подразумевает под собой обоюдного удовольствия?

— И что ты предлагаешь? — сощурился Дмитрий.

Я перевела взгляд на его ширинку. Вот это да! Так быстро? Я ведь даже к нему не прикоснулась, а он уже в полной боевой готовности, судя по эрекции. И размер там внушительный — вот-вот вырвет с нитками вшитую змейку!

— А я предлагаю… просто сделать это так, чтобы я сама желала этого в следующие разы. Еще сильнее, чем ты сам. И я жду, когда ты так меня захочешь, что я буду кричать и стонать от удовольствия. И заметь — ты можешь это сделать, не отказывая себе в жажде власти надо мной. Ведь ты не стремишься наказать меня близостью.

— Я наказываю обычно ее отсутствием, — Диму поразили мои слова. Он посмотрел мне в глаза уже внимательнее. — Но не ври, что сама этого не хочешь.

— Так не хочу. Принуждение может быть насилием. А может — увлекательной игрой, которая вознесет нас к вершинам. И выбор только за нами.

— Я не собираюсь разводить с тобой долгие беседы, Валерия. Ты же помнишь, что полностью в моих руках? В моей власти? И не пытайся заговорить мне зубы.

— Я не пытаюсь.

— Ты до сих пор одета.

Дмитрий не дал мне опомниться. Резко встал. В этом было что-то угрожающее. Схватил и припал к губам жадно, жадно, неистово целуя. Мир взорвался.

Я сама не понимала, что делаю. Схватила его лямки белой майки, чтобы устоять на ногах, но…

Как я его хотела — сама не думала, что такое возможно. Еще ближе потянула на себя. Он быстро справился со своими чувствами. Видать, не каждый день та, кого жертвой назначил, так неистово целует.

А затем я смотрю на все как на фильм. Или калейдоскоп. Дмитрий хрипит мне в губы, отстраняется, откидывается в кресле. Прогибает спину в пояснице, отодвигается назад.

— Иди сюда, — берет меня за руки, тянет на себя, вынуждая сесть сверху. Проводит руками по моему телу вниз, снимает пиджак, задирает юбку, одновременно продолжая поглощать мои губы. Целует жадно, как будто я — последний глоток воздуха, его священный Грааль и самая желанная добыча. Терзая мои губы, не дает отстраниться, не позволяет вдохнуть. Заставляет дышать им одним.

Он не раз говорил о том, как любит власть. Обхватываю руками его шею, впиваюсь в нее ногтями, не осознаю, что царапаю его кожу.

Дмитрий наконец-то расправляется с моей юбкой, стянув ее через голову. Хватает за бедра, а я зажигаюсь с пол-оборота, впиваясь в них пальцами, пока он теснее тянет на себя, чтобы я почувствовала его твердый фаллос. Начинаю медленно двигаться, трусь о грубую ткань легких брюк.

Во мне зарождается огонь, пламя настоящей страсти. Страсти, что окутала неискушенную девочку в один миг. Пламя, которое в состоянии погасить только он. Испытываю бешеное желание. Хочу его немедленно, не могу ждать ни минуты.

Цунами обоюдного влечения рвет нас на клочья. Убивает рассудок. И мысли.

Сейчас для меня ничего не имеет значения, только мужчина. Тот, что хочет моего подчинения. Последние капли моего разума велели мне прекратить. Спрашивали меня, «что я делаю?» Говорили мне, что для Дмитрия это просто жажда меня наказать за дерзость. Подчинить унизить, что дальше ничего не будет.

Но рука моего босса, которая резко натягивает мои трусики, дергая и разрывая кружевную ткань, заставляет мой рассудок замолчать, заменяя его другими дикими эмоциями. Дима откидывает остатки моих из кружева в сторону, хватает за ягодицы, сжимает сильно, до боли, заставляя меня протяжно вскрикнуть ему в губы. Прикусываю его нижнюю губу почти до крови. Это моя ответная, извращенная, больная месть. Я не буду его игрушкой!..

Но мир вновь рассыпается. Дима усмехается в мои уста, отпуская мои бедра. Хватает меня за лиф и резко тянет его вниз, оголяя мою грудь, секунды просто смотрит на нее, прикусывая губы.

— У тебя роскошная грудь, Валери. Я был не прав. Ей не нужно никакого силикона, — смотрит на меня взглядом демона, которому я готова продать все, и душу в том числе.

Время останавливается. Дима обрушивает рот на мою грудь, соски, которые мгновенно становятся каменными только от одного прикосновения его языка. Голова кружится, в глазах темнеет от дикого наслаждения, что доставляет он своим губами. Кусает за сосок, затягивает его в рот, проделывает то же самое с другим соском. Хватаю его за густые темные волосы, тяну на себя. Издаю громкий стон, запрокидывая голову, его руки все сильнее и слаще сжимают мою грудь. Меня начинает трясти от безумного желания. Боже, это просто какое-то безумие, в котором мы тонем.

Дмитрий часто хрипло и неистово, он тоже безумно меня хочет, не понимаю, почему и зачем так медлит. Хватаю его за майку, тяну наверх, снимая хлопковую преграду. Провожу ногтями по его идеальной спортивной груди с сетью венок-артерий, слегка царапая.

Его умелый язык уже нежно ласкает мою грудь, всасывая, доводя меня да безумия. Глубоко дышу, выдыхая его имя.

— Дима… молю… возьми меня немедленно! — не выдерживаю, кричу. Специально ерзаю на его твердом возбужденном члене уже давно увлажненной киской, трусики больше не преграда. Дмитрий шире раздвигает мои ноги. Запускает пальцы в мою киску, поглаживает, собирает влагу возбуждения. Подносит мокрые к моим губам, заставляет облизать их.

Жадно обхватываю его пальцы, всасываю их, чувствуя вкус себя самой. Меня уже трясет.

— Дима… перестань… неправильно, — протяжно стону. — Дима…

— Что, Валерия-Лера? Чего ты хочешь? — спрашивает меня хриплым голосом. Хватаю его за запястья, тяну к своей пульсирующей киске, заставляя прикоснуться. Резкий толчок вперед, по вульве… и его пальцы оказываются во мне. Вскрикиваю, впиваясь ногтями в его бицепсы, руки, мускулы на плечах. Мужчина ловит мои губы, поглощает страстные стоны. Медленно двигает пальцами, растягивая мою жаждущую киску, слегка задевая большим пальцем возбужденный клитор.

Мне мало. Мне хочется как можно сильнее и больше. Начинаю двигаться сама, резче насаживаясь на его длинные пальцы.

— О Боже, Дима! Ты монстр… ты…. — хриплю в его подбородок.

— Монстр, говоришь? Ты права. Я сам Дьявол, детка, — о да, он же из тех, кто любит, чтобы его просили. И я прошу.

— Возьми меня, пожалуйста. Сейчас. Трахни меня! — кричу ему в ответ.

Дима ухмыляется, наслаждаясь своим триумфом. Останавливается. Слегка меня приподнимает, для того чтобы снять брюки, вернее спустить вниз.

Ловлю руками его твердый большой член, глажу по всей длине, задеваю большим пальцем головку, выступившую на ней капельку спермы.

— Стой! — командует он.

Убирает от себя мои руки. Чуть приподнимает меня за бедра и резко насаживает на себя, глубоко, до самого конца, растягивая, наполняя меня. Мощная волна жара проносится по моему телу, неся за собой капельки пота. Мы замираем. Смотрим друг другу в глаза. Я вижу, как напряжены его скулы. Как горят серые глаза.

— Лера… — сквозь зубы шепчет он. Хватает за бедра, начинает грубо иметь резкими толчками, вызывая во мне дикие стоны наслаждения. Ловлю его ритм, поддаюсь ему, двигаясь с ним в унисон. Дима рычит, еще сильнее вонзая пальцы в мои бедра. Его толчки беспощадны, я сверху, я двигаюсь, но это он трахает меня, ни на секунду не теряя контроля. И смотрит мне в глаза. Я уже на грани, скоро точно кончу!

Чувствую, как его большой член подрагивает внутри меня.

Мой тиран хватает меня за волосы, впивается в губы, но не целует их, а поглощает, владеет покусывая, причиняя боль, как будто за что-то наказывая меня, что-то доказывая. Я знаю, что.

Кричу ему в рот, когда его толчки становятся еще жестче,

Мышцы лона сжимают его член, первые судороги оргазма проносятся по моему телу. Утыкаюсь носом в его шею, прикусываю кожу. Кончаю, уносясь куда-то вдаль, теряя связь с реальностью. А Дмитрий делает еще несколько грубых толчков, останавливается, резко выходит из меня, сжимает член в руках, обильно кончая на мой живот. Отпускает мои бедра, проводит пальцами по моим губам, щекам, шее, долго смотрит в глаза.

— Ты — чудо, Валерия-Лера. Но тем хуже для тебя. Я сделаю тебя своей, буду обладать тобой, — кажется, все решил давно. Моя принадлежность для него теперь самоцель. Он еще не отдышался, его дыхание неровное, хриплое.

Целует меня в кромку волос. Я вижу какую-то перемену в его взгляде, но никак не могу распознать ее. Он закрывает глаза, трясет головой, словно хочет стряхнуть с себя что-то. Открывает глаза, теперь в его взгляде и хищное удовольствие. Не от секса. От того, что я капитулировала.

— Ты специально это сделал? Меня испытать удовольствие, чтобы я тебя желала?

Могла бы и не спрашивать. Его самодовольное лицо и хищная ухмылка говорят, что я права.

— Нет, Валерия-Лера. Это мое обычное состояние.

Становится не по себе. Он улыбается. Мои эмоции меняются мгновенно, переходя от бешеной эйфории в чувство унижения. Чувствую себя использованной.

Смотрю на Дмитрия, и с ужасом понимаю, что ему все это нравится, он этого и добивался, его радует моя реакция. Мужчина лениво ерзает, натягивает брюки. А я не могу пошевелиться от осознания произошедшего.

— Что, Валери, нравится быть моей? — улыбается издевательской улыбкой, сверкая белоснежными зубами, которые хочется выбить прямо сейчас. — Тебе теперь страшно? Себе навешать пощечин? — ничего не отвечаю, сглатываю. Он прекрасно распознает все мои чувства и эмоции.

— Но вот только выбора нет. Только смириться. У нас еще много таких подходов впереди…