Глава 8

Глава 8

Этой ночью я летала.

А вот утро было совсем не таким радужным и авантюрным, как наша прошедшая ночь.

Ночь, которая открыла мою сущность и страстность совершенно в другом свете… В иных размерах.

Я потеряла счёт тому, сколько раз срывалась в это сумасшествие с чужим именем на губах. Сколько раз меня крыло оргазмом от всего, что этот изобретательный любовник со мной творил.

Одно оставалось неизменным: он точно знал природу женской сексуальности. А я, считавшая себя довольно таки искушенной в вопросах секса, поняла: я не знала о нем почти ничего.

Разве могут все эти отманикюренные холеные мальчики стать в один ряд с опытным взрослым мужчиной?

В тот миг я поняла: на ровесников отныне я буду смотреть лишь как на красивую картинку. Никому из них не вызвать во мне такого сумасшедшего желания…

Я уснула под утро в следах от его поцелуев. Или мне так казалось — их не было на коже. Я просто ощущала везде. Как след и как метку.

А с рассветом открыла глаза, посмотрела на спящего рядом мужчину.

Он был хорош собой — о, я этого и не отрицала никогда. Притом — в его притягательности было что-то самобытное, маскулинное. Меня такие мужчины если и окружали, то я их не рассматривала как партнёров для секса. Охранники иди фитнес-тренер — персонал. Прислуга, как сказала мать моего босса…

— Что интересного, Валерия-Лера? Та не насмотрелась за ночь?

Вот гад! Не спит и притворяется, пока я пялюсь на него, как… да как реальная провинциалка.

— Ага, — тупо повторила я. — у тебя татуаж бороды? Как у Джигана?

Кажется, я сумела его поразить. Во всяком случае, мой ночной палач подвис на некоторое время, обдумывая ответ.

— А кто это?

Я посмотрела на Дмитрия, с насмешкой.

— Певец. Рэпер. И мускулатура у него крутая. Мы раз пересеклись в зале, когда…

— В зале?

Вот же блин! Я села на постели, моргая, кляня селя за то, что допустила оплошность. Проговорилась.

С упомянутым рэпером я была знакома не понаслышке. Он пел на моей вечеринке. Затем мы мило пообщались в зале, который закрыли от других на момент нашего посещения…

Чертов Дмитрий… Всего лишь ночь с ним, а я забыла обо всем. Перестала видеть края…

— Ну да.

— Я догадался. Такую фигуру утренней гимнастикой не слепишь. Твой спонсор явно хотел видеть тебя красивой.

— Мой кто?

Дмитрий поднялся на локте. Одеяло соскользнуло с его бедер на пол.

— Валерия-Лера, хватит. Я знаю, что ты бывшая любовница олигарха Богатова. От него ты и скрываешься. Не хочешь — не говори.

Я не успела ответить. Черт, это просто дичь, он решил что я и мой отец… что я не его дочь, а, простите, "писечка"?

Мне хотелось расхохотаться. Да этот придурок видел мою мать хоть раз? Эта женщина затмит всех красавиц вместе взятых. Отец ею до сих пор одержим.

Но не успела — ни рассмеяться, ни возразить. Дмитрий обхватил меня за талию и накрыл своим телом, целуя.

— Стой… те… — прохрипела я, уворачиваясь. — Я больше не могу…

— Меня это должно волновать? Помни, кто ты здесь! — порычал Дмитрий, имея мои губы своим языком.

Зародившееся а солнечном сплетении желание замерло… и начало стремительно затухать.

— Помню! — излишне горячо отреагировала я, упёршись руками в его грудь. — Прислуга! Который надо выдраить прихожую, потому что так велела твоя мать. И я вчера собиралась это сделать…

— Ты останешься в постели.

— И… Получу нагоняй от новой хозяйки?

— Здесь единственный хозяин — я! — порычал Дмитрий. — Заключим сделку. Ты останешься в моей постели как минимум на час, и я вызываю клинеров. Или играешь в гордую и независимую и пытаешься начистить все до блеска за час. Не уверен, что у тебя выйдет.

"Вот ведь гад'!

На то, что бы я не умели управляться со шваброй… Впрочем, это да. Я не умела. Пылесос ещё включу. А дальше… к вечеру бы управиться. И, наверное, упаду без сил. Пари — хорошо, но до суицида доводить не надо.

— Ладно… Я останусь.

— Куда ты денешься? — самодовольно припечатал мой злобный поработитель… а затем нежно коснулся губами моего лба и кончиков ресниц. Я опешила. Открыла глаза, погружаясь в омут его карих глаз. В них будто искры летали. А Дмитрий знал, когда нужно появиться ласку, чтобы утихомирить протест. А когда наоборот, макнуть меня лицом в мое неоднозначное положение.

— Валерия… Такая нежная кожа… Я хочу наслаждаться ее бархатом и дальше. Если по истечению месяца ты решишь остаться со мной, я дам тебе все. Тот уход, к которому он теля приучил, чтобы ты сохранила свою красоту. Дорогие наряды. Драгоценности…

А вот тут… Моя темная сущность подняла голову. Я чуть не расхохоталась в его губы, жадно накрывшие мои.

Наряды? Драгоценности? Поход в салон?! Он серьезно сейчас?

Бедные девчонки, которым не повезло родиться в роскоши, как мне. Им приходится ложиться головой и телом поддержки любого, кто купит новый прикид или цацку. А поход в салон в обмен на секс?! Черт, что в этом мире творится! И у девочек зачастую нет выбора.

И внутри поднялась злость. Снова. И пусть в реальной жизни я презирала обычных людей, смотрела на своих ровесниц снисходительно — после откровений Димы мне захотелось отомстить не лишь за себя, а и за них тоже.

О, я предвкушала его лицо, когда карты раскроются. Когда пристав зачитает ему обвинение. Когда отец посмотрит ему в глаза тем взглядом, что вызывал у его врагов сердечный приступ.

То будет мой звездный час. За все то, что он позволил себе. Но сейчас…

Я раскрыла губы, возвращая пока что нежный поцелуй. Давление по тела было неожиданно приятным. Да и стоило признать, что заниматься с ним любовью восхитительно, пусть он и подонок восьмидесятого лэвэла.

Я раздвинула ноги, закинула на его поясницу. Мой язык плясал сальсу у него во рту, а тело крыло приливами жара. Погрузила пальцы в его густые волосы.

Все складывалось хорошо. За месяц Дмитрий Подонкович на успеет насытится мною. И я сделаю все, чтобы проникнуть ему на подпорку сознания, в сердце, в кровь. Я умею влюблять в себя парней. Пора использовать свои чары и на взрослом мужчине. А затем мы пили кофе прямо в постели. Клинеры наводили порядок даже там, где его наводить не велели. Хоть в чем-то Дмитрий оказался нормальным мужиком.

А потом все закончилось.

Я едва успела принять душ, перекусить овсянкой на воде, зачесать волосы в прическу, которая бы не позволила Алевтине рассмотреть дорогостоящий уход для локонов, как в особняк прибыли незнакомые люди. Охрана, повар и домработница.

Казалось бы, радуйся — часть обязанностей с тебя снимут. Но очень быстро я поняла, что все не так, как кажется. Повара и горничную выбирала мать Дмитрия, а это означало одно: оба смотрели на меня с презрением. Как на девочку на побегушках.

Повар велел сделать кофе. Я сочла ниже своего достоинства врываться в кабинет Дмитрия за объяснениями, поэтому молча проглотила приказ. Хоть и сомневалась, что это входило в мои обязанности. А потом домработница с кислым лицом школьного завуча провела меня по комнатам, тыкая в невидимую пыль в углу, с нудными нотациями, как надо правильно убирать.

А ничего, что дом меньше часа назад выдраили профессионалы своего дела?

Когда вернулись Алевтина с Машей, я уже чувствовала себя выжатой и подавленной. Но нашла силы улыбнуться малышке. Только вот девочка сухо кивнула и проследовала в свою комнату.

Вот так вот, меньше чем за сутки, Алевтина вновь разрушила все те мосты, что я навела со своей подопечной. Что она ей говорила? Что с прислугой по-иному нельзя? Что в голове у этой женщины, зачем она растит избалованную эгоистку и создает проблемы няне?

— Вам следует пойти и узнать, не нужно ли чего-то Марии, — надменно протянула мать Дмитрия, смерив меня долгим взглядом и поправляя прическу перед большим зеркалом.

— Непременно. Скажите, Маша позавтракала?

— Час назад. Я хочу, чтобы вы занялись с нею английским. Ведь владение этим языком указано в вашем резюме?

— Да. Я обязательно этим займусь.

В холл прошла девушка в деловом костюме. В ее руках было несколько футляров для одежды, явно тяжелых.

— После того, как вы спуститесь, я жду вас в гостевой комнате. Пора разобраться с вашим внешним видом раз и навсегда.

Маша посмотрела на меня исподлобья. Я улыбнулась.

— Привет, Машунь. Я тут подумала, давай мы с тобой выучим английский язык? Представляешь, как будет здорово? Ты сможешь говорить с папой, с бабушкой. С мамой тоже.

— Я его знаю. Он скучный.

— А мы сделаем его интересным. — Я подмигнула. — Хочешь, переведем ту псенку из мультика про Рапунцель?

Вот что, а подход к детям я всегда нахожу. Глаза Машки загорелись. И когда я, убедившись, что девочка с полчаса как минимум будет занята домиком для Барби, направилась к двери, малышка окликнула меня.

— Подожди. Возьми, — достала из рюкзачка несколько «рафаэлок» и вложила мне в руки. — Только бабуле не говори.

Все понятно. Вчера явно была лекция на тему «как вырастить эгоистичным снобом» и «прислуга — не человек». Я подмигнула.

— Не скажу. Но и ты не говори, что мы будем заниматься английским не по скучным букварям.

Когда я вошла в гостевую, Алевтина сразу нашла повод на меня накинуться. Может, не смогла видеть моей счастливой улыбки, которая нет-нет, а все-таки проскакивала после ночи с Дмитрием. Я не отдавала отчет себе, что улыбаюсь, пока не увидела это в отражении.

— Вы заставляете себя ждать, милая. У Юлии время стоит дорого, чтобы ожидать вас.

Юлия была ее помощницей и секретарем. Это я потом узнала. Но сейчас в глазах девчонки в костюме появилось злорадство. Явно она страдала от своей шефини, а тут все копья полетели в меня. С предвкушением шоу она распаковала футляры, являя свету…

Я не знаю, что это было и как, кроме «образец безвкусия» можно было назвать увиденное. Что-то в грязно-серых и коричневых тонах, напоминающее то ли школьную форму, то ли наряд крепостной. А эти белые воротнички и манжеты… Как я еще не расхохоталась при виде этого всего.

Но когда Алевтина заявила, что мы выбираем униформу, в которой я буду обязана находиться нон-стоп все время, мне стало не до смеха.

— Это что вообще?

— Примерьте, — не терпящим возражений тоном велела она, и мне пришлось это сделать под самодовольным взглядом Юлии.

Кто бы ни разрабатывал подобное убожество, он явно преследовал цель отменить как человека того, кто это наденет. Ткань превращала даже здоровую сияющую кожу в землистую, неухоженную. И макияж не спасет! А фасон? Платье висело бесформенным мешком в области таллии, скрывало ноги ниже колен, болтаясь как непонятно что.

Были и не такие жуткие фасоны (по сравнению с этим вариантом), но угадайте с трех раз, на каком из них остановилась Алевтина?

— Это подходит. Юля, закажите сменный вариант в более темном цвете.

— А чепец не идет в комплекте? — не могла не съязвить я.

— Это пережиток прошлого, — на полном серьезе ответила Алевтина, — С этого дня вы будете носить эту униформу.

Да твою ж…

Как я сдержалась, непонятно. Ткань слегка покусывала кожу. И хотя это была не китайская синтетика, а шерсть — легче мне от этого совсем не стало.

Надо ли говорить, что настроение упало до нуля. Непонятно как я позанималась с Машей, умудрившись улыбаться и шутить. Но и она едва не добила меня. Сказав, что в таком платье ходит только Золушка.

С Дмитрием я столкнулась только вечером, когда мой босс прервал свою борьбу с документами и онлайн-конференции, чтобы спуститься на пробежку. Причем столкнулась в прямом смысле слова. На лестнице. Он выглядел потрясающе даже в спортивном костюме — футболке, джоггерах и ярких кроссовках.

— Лера? — он поднял брови, оглядывая мою фигуру в сером безобразии. — Черт, сними это немедленно.

— Не могу, твоя мать сказала, что я буду ее носить, пока не полюблю.

— А это решать буду я, — мой босс хищно усмехнулся, прижал к себе, не позволяя увернуться. — И у меня есть интересная идея, как тебе его снять… Хотя бы на время.

Я не планировала этого, но во всем теле разлился жар от его рук. Предвкушение накрыло одержимой волной. А ведь он только держал меня за талию, и все…

Не успела додумать мысль — его ладони скользнули ниже, сминая мою попку, лаская сквозь ткань платья. Лицо залило огнем.

— Дима, нет, что ты делаешь… в доме Маша… А твоя мать пообещала мне армагеддец, если я к тебе подойду больше чем на метр…

— Плевать. Я сейчас хочу тебя. Пожалуй, пробежка потерпит до завтра…

— Не смей, я расцарапаю тебе лицо! — зашипела я, вырываясь.

Хотела ли я его в тот момент? Да мне казалось, что я ни на миг его хотеть не переставала. Но то, как цинично он решал, не думая о том, что будут проблемы — не только у меня, но и у его дочери — сбило весь настрой.

— Ты помнишь, чем для тебя обернутся такие последствия?

— А мне все равно! Ты, твоя мать — оставьте вы меня в покое, оба!

Накопленные обиды прорвались. Я чудом не заплакала, не оступилась на лестнице, когда бежала прочь. Да что такое! Скорее б этот день закончился!

Отрыла в своей сумке флягу с виски, сделала глоток. На тот момент было все равно, услышит ли Дима или его цербер-мамаша запах алкоголя. Если я не расслаблюсь, то сорвусь. Мало не покажется никому.

Но как выяснилось, это день решил меня бить ударами на поражение с какой-то садистской периодичностью.

Мы отправились с Машей на вечернюю прогулку в сопровождении охраны. Девочка недоумевала, почему вдруг ни с того ни с сего за нею ходят дяди с пистолетами, но вскоре привыкла. А я очень быстро убедилась, что их функция помимо всего этого — еще и следить, чтобы я ни с кем не общалась.

Не очень и хотелось. В этом уродском платье я жаждала стать невидимой. Мамаши на детской площадке смотрели на меня, как на отброс, даже няни, которых не пытали жутким дресс-кодом, посмеивались. Но когда одна все-таки приблизилась ко мне — уточнить, правда ли босс такой красавец и разведен, один из телохранителей быстро сел рядом, сведя разговор на нет. Если бы я и попросила у коллеги телефон, чтобы позвонить помощнику отца и велеть забрать меня отсюда (а я была близка как никогда ранее), позвонить бы никто не дал.

Когда мы возвращались, я немного успокоилась. То ли красивый закат, то ли осознание, что на меня запал Дмитрий, помогло. Хорошо, что я не поддалась порыву. Я выиграю пари. Месяц — не так уж и много. И неделя уже прошла.

Но когда мы вошли в холл, я поняла, что успокоилась довольно рано.

— Машуня, Валерия, быстро мыть руки. Машенька, пойдем за стол. У нас гостья.

— Мама? — с надеждой воскликнула девочка. Губы бабушки сжались в презрительную линию.

— Нет, не мама. И прошу не упоминать её за столом.

«Коза!» — едва не заорала я, мило улыбаясь Алевтине. Повела Машу в ванную, где помогла ей вымыть руки, и мы спустились в столовую. Вот тут шок меня и догнал.

Дмитрий в оном из своих дорогих костюмов восседал в главе стола и мило беседовал с блондинкой, сидящей ко мне спиной. А ведь не так давно он был на пробежке! А уже сверкает светским лоском и белозубой улыбкой. Но не это было главное. И даже не то, что эти двое пили чай и поедали торт. Я узнала эту белокурую красотку.

Одна из мам, живущих в этом поселке. Разведенная. Дочери восемь лет. То ли бывшая модель, то ли содержанка. Мама, которую хочется ахнуть — так я прозвала ее, едва увидела.

И вот сейчас она, в ярко-красном платье с внушительным декольте сидела напротив него и хихикала, как дура, на каждую его улыбку!

Пол ушел у меня из-под ног. Я не знаю, как нашла в себе силы поздороваться. Блондинка обернулась, смерив меня ревностным взглядом, который, впрочем, погас, стоило ей увидеть мою одежду.

— Машенька, это тетя Женя. Ты же знаешь ее, у нее дочка Людочка, и вы вместе играете, — вкрадчиво проговорила Алевтина.

Вот теперь мне все стало понятно. То ли эта шлюха пришла сама, то ли ее пригласила мама Дмитрия. Сути дела не меняло: эту гостью тут рады были видеть.

— А чего с вами не пришла Людочка? — вдруг язвительно протянула Маша, надменно вскинув голову. — Или она так рано ложится спать? Вы наказали ее за что-то, лишив тортика?

Дмитрий не сдержался и прыснул в кулак. Женя растерялась, но тут же натянула фальшивую улыбку.

— Я просто не думала, что ты будешь тут, солнце. Но я тебе тоже принесла подарочки. Садись с нами.

Маша неодобрительно покосилась на гостью и села рядом с папой. Я хотела было уйти, но Алевтина с довольной улыбкой схватила меня за локоть, подводя к столу. Вы думали, присоединиться к ужину? Не тут-то было!

— Валерия поможет вам за столом. Лера, будьте добры, налейте нашей гостье чаю. У нее пустая чашка.

Маша покосилась на торт на тарелке, зачерпнула его ложкой. Женя умиленно сложила ладони.

— Нравится, Машенька? Я весь день простояла у плиты, пока его пекла.

— Да. Вы его в «Сладкой мечте» заказали, а не сами пекли. Мама на день рождения заказывала мне такой же. Но с другим дизайном.

— Твоя мама? — в глазах Жени промелькнула злость, тотчас же скрытая улыбкой.

— Да, — Маша демонстративно отодвинула тарелку. — У меня есть мама. И скоро они с папой будут вместе. Ах, вы не знали?

Я как раз наливала чай этой белобрысой фурии, когда она решила обратить всю свою злость за уколы ребенка на меня. Подняла ложку и уронила ее на пол, бросив мне многообещающий взгляд. В нем так и читалось: «Я тебя выведу».

— Ой. Какая неловкость…

— Лерочка, поднимите и принесите гостье новую, — добавила перца Алевтина. А глаза блондинки сверкнули нехорошим блеском. Я уже понимала, к чему все идет, когда присела на корточки, чтобы поднять злополучную ложку.

Евгения поднесла к губам чашку с чаем и вдруг, дернувшись так, будто ее шмель в жопу ужалил, пролила горячую жидкость мне на голову.

Чай не был слишком горячим. Но эта стерва и не преследовала цели меня обжечь. Не знаю, каким шестым чутьем она сразу определила во мне соперницу.

Я медленно поднялась на ноги. Потоки жидкости стекали по моему лицу. Такие приторно сладкие, что меня передернуло.

— Ох, я такая неловкая… извините! — прижала ладони к своей пышной груди больная на всю голову гостья, обращаясь к Дмитрию, а не ко мне. Передо мной за причиненный ущерб, видимо, извиняться не стоило.

— Лерочка нальет вам еще чаю, — приторно, под вкус пролитого напитка пропела Алевтина. — Валерия!

В обращенном ко мне голосе уже не было приторной сладкой фальши. Предупреждение: попробуй возрази свободной женщине, прислуга, даже притом, что все поняли, что она выбрала тебя объектом издевательств.

— Почему Валерия не может попробовать торт? — вступилась Маша, глядя на гостью с несвойственным ребенку сарказмом. Она все поняла без слов, как взрослая.

— Ты знаешь, почему! — с негодованием ответила Алевтина.

— Машенька, я не ем такие сладкие тортики. Без них не будет такой красивой фигуры, как у меня, — ответила я, чтобы не послать мать Дмитрия в пешее эротическое турне.

Евгения охнула, сразу распознав оскорбление, адресованное ей, ее лицо покраснело.

— Налей мне чаю! Ты слышала, что тебе сказали?

Повисла тишина. Маша испуганно посмотрела на отца, Алевтина открыла рот — выпад гостьи, позволившей себе тыкать малознакомому человеку, все-таки ее поразил. Но никто не осадил Женю и не поставил на место.

Я сделала шаг вперед. Сейчас я тоже якобы случайно подверну ногу и вылью заварку ей в декольте. С меня хватит…

— Евгения, — прозвучал в повисшей тишине голос Дмитрия. — Вам помочь справиться с заварочным чайником, который стоит рядом? Для девушки, которая печет такие торты с логотипом кондитерской на мастике, это же не должно составить труда?

— Что? — она отозвалась на его голос, как наша домоправительница на голос Олега Винника из телевизора, но, распознав их смысл, растерялась. — Я… ну я да, сама пекла… Я просто хотела красиво и попросила их самих сделать глазурь… но пекла, честно…

— Мама, — не обращая внимания на оправдания пристыженной гостьи, продолжал Дмитрий. — Если я не ошибаюсь, ты пригласила сюда домработницу еще утром, верно?

— Ну да. Камиллочке надо освоиться в этом доме, я сегодня велела ей только оценить фронт работ, наметить замечания прислуге. Она отдыхает, и я бы не хотела…

— Как интересно. Почему няня Марии вынуждена обслуживать вас за столом, как будто это такая большая проблема — налить себе чаю? Для меня никогда не было проблемой самому сварить себе кофе, если секретарь была занята либо отсутствовала. Как видишь, это не повлияло на мой стремительный карьерный рост, и руки не отсохли. Сегодняшний день тебе придется вычесть из оклада Камиллы и оплатить Валерии. Не будем забывать, кто навел здесь порядок с утра… на который твоя гуру семейного очага и явилась, как на все готовое.

Алевтина опешила — но быстро взяла себя в руки. Промокнула губы и улыбнулась, по очереди — сыну, Маше, явно недовольной таким поворотом Жене.

Дмитрий переглянулся с Машей. В его глазах появились озорные искорки. Дождавшись кивка дочери и того момента, когда Алевтина перестала тяжело дышать от возмущения, встал и галантно отодвинул стул.

— Валерия, вы практически член семьи, поэтому я прошу вас присоединиться к нам за столом. Торт действительно вкусный, впрочем, если мои подозрения насчет его изготовителя верны — у них других и не бывает. А Евгения теперь поухаживает а вами, верно?

Ни разу за все время, как я находилась здесь, Дмитрий за меня не заступился. Наоборот, всем своим видом демонстрировал, что его мало волнуют мои проблемы. Даже когда я озвучивала их ему в лицо. Мне казалось, он намеренно со мной играет, заставляет испытывать страх, ставит в ситуации, которые и без того должны расшатать нервы… А сейчас, когда я уже была готова решить, что все происходящее — это специально спланированная им акция, чтобы сделать меня послушнее и спустить с небес на землю, он не просто защитил меня. Он при этом поставил на место и свою надменную мать, и хабалистую гостью, которая явно пришла сюда не чай пить.

Глаза Алевтины кричали: не смей, я превращу твою жизнь в ад. На лице Евгении было поистине бесценное выражение: этакой микс из ненависти, унижения, презрения, решимости и обещания расправы. Я оценила опасность по максимально высокой шкале… и с торжествующей улыбкой, которую даже не сочла нужной скрывать, прошествовала к предложенному месту. На лице Машки появился восторг, и я ей улыбнулась. Это хорошо, что ребёнка так радует справедливость в любом ее проявлении.

Руки незваной гостьи дрожали. Когда она, чтобы сохранить лицо, перегибалась через стол и наполняла мою чашку чаем. Но при этом мне достался буквально залп из ее серых глаз. Единственное, о чем жалела эта сук, это о том, что у нее не было яда. Ну, я и сама, наверное об этом жалела.

— Дмитрий, я слышала, у вас есть коллекция сигар, — якобы потеряв ко мне интерес, проворковала Женя. — Я бы хотела посмотреть, в вы возражаете? Мой отец любил их коллекционировать тоже.

— Да? И что же он предпочитал? — явно забавляясь топорным флиртом, спросил Дмитрий.

Евгения смутилась.

— Я не сильна в таких вещах… гаванские были… и еще эти… ох, плохая идея… я просто сейчас вспомнила, как он катал меня на своей шее… запах табака… пока мама не увезла меня от него навсегда…

А блондинка ой как не проста и далеко не дура. Поняла, что сейчас ее поймают на очередной лжи, как с тортом, и съехала в беспроигрышную тему.

— Ох, бедное дитя, — манерно прижала руку к груди Алевтина, — и вы его больше не видели?

— Нет, — Женя взяла салфетку и сделала вид, что стирает набежавшую слезу, — никогда… я раз нашла его в «твиттере», но он не ответил… это так больно…

— Значит, вы знаете, что это такое, тетя Женя? — вдруг с несвойственной ей горячностью проговорила Маша. — Но вы не стесняетесь приходить сюда с намерением разрушить семью, как когда-то разрушили вашу?

Я едва не поперхнулась чаем. Женя побагровела и посмотрела на малышку испепеляющим взглядом… но его почему-то заметила только я.

— Кто тебе такое сказал? — сразу встряла Алевтина. — Валерия?

Да, конечно же, понять такое ребенок неполных семи лет не мог. Как и видеть все, что происходит вокруг. Виновато глобальное потепление, падение фондов, товарищ Сталин и Валерия Богатова. И никак иначе.

— Мария, — предупреждающе проговорил Дмитрий.

— А я не ребенок, папа! Я все понимаю! Бабушка хочет, чтобы у меня была мачеха!

— Машунь, это все не так, — попыталась сгладить обстановку я. — Тетя Женя пришла в гости, это жест вежливости у соседей, так принято…

Но девочка не стала меня слушать. Вскочила и побежала прочь. Я собиралась рвануть следом, но Дмитрий, отбросив салфетку в сторону, удержал меня на месте, придерживая руку, и покачал головой. Затем, не сказав никому ни слова, торопливо вышел следом за дочерью.

А я осталась в компании двух змей. Перекрестный обстрел их взглядов сейчас был нужен меньше всего, но меня ему подвергли. Затем Алевтина, кивнув гостье, улыбнулась.

— Все будет хорошо. Моя внучка разбалована бывшей невесткой. Но Димочка найдет к ней верный подход. А пока что — не выпить ли нам мартини в гостиной? Думаю, это будет отличным лекарствам.

— С удовольствием, — Евгения расправила плечи и поправила стянутую платьем грудь.

— А Валерия тем временем уберет со стола. Надеюсь, это не составит труда? — холодно кивнула Алевтина. — Пойдемте, Женечка.

Да, это не составило труда. Но все же посуду я демонстративно сгрузила в посудомоечную машину — теперь в доме есть, кому ее мыть. Это на меня не повесят.

Я уже заканчивала складывать скатерть, когда чей-то пронзительный взгляд заставил меня обернуться. Я перепутала его с Димкиным. По телу прошла сладостная волна, и когда я оборачивалась, на моих губах играла улыбка.

Ей бы погаснуть, наткнувшись на Женьку, но я не спасовала. Продолжала улыбаться — отнюдь не мило, даже как-то торжественно.

— Ну что? — блондинка поправила обтянутые красной синтетикой буфера. — Поговорим, курица?

Превосходно. Она думала, я буду такое глотать?

— Поговорите. В холодильнике. На верхней полке, запеченная тушка твоей подруги.

Моя шутка была не настолько тонкой, чтобы не понять — но Евгения все равно подвисла. Может, ее шокировала моя дерзость. Но затем она решительно подошла ко мне.

На высоченных каблуках она казалась выше на голову. Встала, уперла руки в бедра. Ее губы искривились в нехорошей улыбке.

— Послушай меня, подруга. Я пришла сюда с определенной целью, и никому мешать себе не позволю. Этот мужик — мой. Ты даже глазами в его сторону хлопать не смей, поняла?

— Иначе что? — я отзеркалила ее позу. — Задавишь меня отвисшими сиськами?

— Боюсь, ты так ничего и не поняла, девочка. Ты никто, я завтра сделаю так, что тебя выкинут на улицу. Могу прямо сейчас сказать, что мыла руки и забыла кольцо на мойке, а ты его присвоила.

— Оригинально, — я смерила ее ответным взглядом. — Да только ты просчиталась. Дмитрий все равно не клюнет на дешевую шлюху типа тебя. К тому же с довеском в виде ребенка. И он твое гнилое нутро просчитал на раз-два. Поэтому лучше вали домой.

— Да ты! — она замахнулась, пошатнувшись. Я перехватила ее руку.

Что они там пили со старой каргой? Явно не мартини. Или… осознав, что это значит, я расхохоталась.

Алкоголизм. Вот почему ее так развезло от одного бокала. Странно, что от чая не приложило.

— И давно? — оттолкнула ее, усмехнувшись. — Винишко? Или артиллерия потяжелее? Как дочь все это видит? Наверное, пора дать сигнал социальным службам?

Она опешила. Стояла и моргала своими потерявшими боевой задор глазами с потекшей тушью.

— Тебе не мужика надо искать, а лечиться, тетя Женя. И как ты собиралась это скрывать? Он если до того тебя не раскусил, раскусит сейчас. Забирай-ка ты остатки приготовленного не тобой торта и вали отсюда по-хорошему. Иначе я за слезы Машки тебе все капсульное наращивание вырву. И не думай, что Алевтина мне помешает.

Пьяно икнув, павшая несостоявшаяся невеста развернулась и пошла прочь из кухни.

А я прижала руки к разгоряченным щекам. Победа меня окрылила. Похоже, я начала входить во вкус борьбы за мужчину.

Но моя радость оказалась преждевременной. Не успела я вытереть руки и подумать, что этот день, к счастью, наконец-то закончился, как в столовую вошла раздраженная и явно недовольная подобным поворотом событий Алевтина.

— В чем дело, Валерия? Потрудитесь объяснить, наконец, что здесь происходит!

— А что здесь происходит? — невинно осведомилась я. — Вот, убрала со стола, как вы и сказали. Или вы не это имели в виду?

— Почему Евгения убежала отсюда столь быстро, даже не попрощавшись с моим сыном?

— Не понравился, наверное, — скрывая смех, отпарировала я, делая вид, что тщательно начищаю столовое серебро.

— Прекратите паясничать. Что вы сказали нашей гостье?

— Что не имею привычки держать в лифчике фляжку с виски, как и наливать его из хозяйских запасов втайне от всех. Наверное, поспешила домой восполнить этот пробел.

Повисла пауза. Я повернула голову и встретила пристальный взгляд старой ящерицы. Она сканировала меня, и я поняла, откуда у моего хозяина такая манера смотреть на людей. От мамы.

— А вы не так просты, милочка, — отодвинув стул, Алевтина грациозно присела. — Сделайте мне кофе.

— А разве я не должна быть рядом с Машей? Мне показалось, приход вашей гостьи ее расстроил.

— Моя внучка со своим отцом, ей сейчас не нужна ваша помощь. Чашка сахара и сливки.

Отложив ложки, я подошла к кофе-машине, чувствуя сверлящий взгляд старой стервы.

— И корицы добавьте.

Я выполнила все, что она потребовала. Хотя желание послать было ой каким сильным.

— И себе сделайте. Похоже, нам стоит переговорить, Валерия.

Удивляться я не стала. Я сама, когда была в хорошем настроении, угощала прислугу и охрану кофе с шоколадом собственного приготовления, поэтому такое «щедрое» предложение не показалось мне чем-то из ряда вон выходящим, даже если Алевтина и думала, что облагодетельствовала бедную сиротку.

— Садитесь, — указала на стул напротив себя. — И прежде чем вы начнем, я требую, чтобы инцидент с нашей гостьей не вышел за стены этого дома. Вы меня понимаете?

— Я и не собиралась, — повела плечом, с удовольствием отпив из чашки. — Я подписывала документы о неразглашении. Хоть тогда моим работодателем и была Кристина, я не имею привычки трепать языком.

— Вот об этой, прости господи, Кристине я и хотела с вами поговорить. Что вас связывает, Лера?

— Трудовой договор, — ответила я. — Тот самый, который ваш сын переиначил в свою пользу. Видимо, вариант искать новую няню показался ему затратным.

— Не переводите разговор на другую тему. Я вижу гораздо больше, чем вы можете себе представить. Вы не выглядите, как провинциалка, которая ищет работу от острого безденежья. Добиться такой сияющей кожи вне салонов невозможно. И волосы — если я не ошибаюсь, вы делали процедуру «ботокс», а она стоит прилично даже в самом демократичном салоне. Вы подруга Кристины? И она специально вызвала вас, чтобы вы задурили голову моему сыну?

Вот кобра старая. Этого я совсем не учла. Дмитрий еще мог поверить в мою шикарную генетику, в то, что такая нежная кожа может появиться без массажей и обертываний, а волосы блестят от сбалансированного питания. Но от богатой карги, практически из моего круга, такие нюансы было трудно укрыть.

— У меня нет намерения дурить голову вашему сыну. Чтобы вы понимали, я хотела уволиться, но он мне не позволил. Я отработаю оговоренный месяц — и избавлю вас от своего присутствия.

— Вы не так просты, милочка. И ваше лицо не зря кажется мне отдаленно знакомым. У кого, вы говорите, работали?

— Все это есть в моем резюме. Вряд ли мы с вами встречались. И я никакая не подруга Кристине, к тому же, понятия не имею, почему вы так этим обеспокоены.

Алевтина отпила кофе. На ее губах мелькнула улыбка с привкусом горечи.

— Кристина разбила сердце Димы. Не только разбила, но и похитила приличную сумму денег. Мой сын ей это простил, хотя я таким поворотом и не довольна. И я не допущу, чтобы его свернула с истинного пути очередная вертихвостка.

— Это вы обо мне, я полагаю. Вряд ли об этой алкоголичке, которая убежала отсюда, сломя голову. Вам она почему-то показалась не столько опасной. Несмотря на наличие ребенка и развод за плечами.

— Не надо грубить, Лера. Я вижу насквозь таких хищниц, как вы. И давайте, я предположу, почему мне так знакомо ваше лицо…

Она сложила руки в замок и наклонилась ближе.

— Я наверняка видела вас на одной из вечеринок для избранных. На той, куда обычно редко приглашают жен, потому что престижным считается появиться под руку с девочкой из эскорта. Это поясняет многое. Почему вы так ухоженно выглядите. Так дерзко смотрите. Почему при взгляде на вас у моего сына появляются порочные мысли. Даже самая неказистая униформа, которая, как вы понимали, и была призвана утихомирить вашу агрессивную сексуальность, не возымела подобного эффекта. Вы здесь не ради скромного заработка. Его девочки вашего рода занятий могут получить за один вечер. Я сделала вам предупреждение держаться от моего сына подальше, но вы ему не вняли.

— Я не понимаю, о чем вы. Все, что я хочу — спокойно работать, и чтобы мне при этом не мешали. К сожалению, я не в том положении, чтобы дать отпор вашему сыну, моему боссу, если он потребует от меня большего, чем услуги няни. Может, вы исправите этот недочет в вашем… гм… воспитании?

Алевтина не вышла из себя, вопреки моим ожиданиям. Склонила голову набок, изучая меня, уже с куда большим интересом, чем прежде.

— Скорее всего, я несколько ошиблась. Вы не путана для элиты. Вы — бывшая содержанка, которая ищет нового спонсора. Я вас даже где-то понимаю. Дима молод, богат, завидная партия для любой девушки. Вы умны, Лера — и подготовились очень хорошо. Наверняка прошли ускоренный курс по педагогике для дошкольников, как и ряд других тренингов в стиле «как выйти замуж за миллионера». Могу даже с уверенностью сказать — вы знали, уже не могу даже предположить откуда, что вскоре Кристина лишится родительских прав и права проживать в этом доме, и новым хозяином станет мой сын. Законными методами пришлось бы действовать очень долго. Диме пришлось все провернуть именно так, как принято в этой стране. Ну а такие девочки, как вы… они почти всегда связаны с мошенниками. Чтобы получать пропуски на закрытые вечеринки, сведения о дислокации завидных холостяков и методах их обольщения. Вот и все. Я раскусила вас, Валерия.

«А вот ты и прокололась, миссис Марпл, — едва не сказала я. — Ты ничего не отгадала обо мне даже близко».

Но радоваться этому обстоятельству было несколько преждевременно. Во-первых, Алевтина могла прямо сейчас устроить семейный совет, потянуть за все нити. Дмитрий знает, что я из себя представляю, но вряд ли прямо заявит матери о своем намерении шпилить няню в своей спальне, пока дочка спит. А сейчас полететь с работы никак нельзя, я намерена выиграть пари. Иначе все это было лишено смысла.

— Хорошо. Я уволена?

— Пейте кофе. Остынет. Нет, Лера, я против вашего увольнения. Все-таки подход к моей внучке вы нашли, и это радует. Насчет сына я вас предупредила. Но если вы еще раз попробуете плести интриги за моей спиной, я сделаю вашу жизнь невыносимой. Мы поняли друг друга?

Я допила остывший кофе. В этот раз он показался мне горьким.

— Я не буду плести никакие интриги ни за чьей спиной. Все, что я хочу — отработать оговоренный месяц и уехать.

— Это похвально. Но я все равно буду следить за вами. И зная натуру хищников — я останусь здесь на несколько дней, чтобы проследить за вами. Надо узнать, не ведете ли вы двойную игру.

— Да какую двойную игру, — махнула рукой я. — У меня даже средства связи нет, я облила телефон… чаем. Выезжать за пределы особняка ваш сын мне строго запретил. Если бы и хотела. Не смогла бы.

— А вот это мне непонятно, — удивилась Алевтина. — Какое-то крепостное право. Завтра мы с Машей и с вами поедем в город. Я уже не так молода, чтобы прыгать с внучкой в сухом бассейне с шариками, а вот вы — в самый раз.

— Правда? — не выдержала я. — Вы возьмете меня с собой в город?

Наверное, на моем лице отразилась радость. Я ведь могу найти способ выйти на связь, пусть каста, которая решила, что я сдулась, утрется. И надо дать маме знать, что все со мной хорошо.

Но Алевтина распознала мой блеск в глазах и нехорошо усмехнулась.

— Не надейтесь, что вам удастся заняться своими делами. С нами поедет охрана. И вы ни на шаг не отойдете от нас с Машей.

И, отставив чашку с кофе, Алевтина покинула кухню.

Я вымыла посуду, лихорадочно соображая, как поступить. Способ выйти на связь я найду, без всякого сомнения. В городе мой тиран не имеет надо мной такой власти, как в стенах этого дома.

Только поднимаясь наверх, я осознала, как сильно устала. Хотелось скинуть это уродское платье и завалиться спать. Но кто бы мне это позволил, размечталась.

Дмитрий стоял у двери спальни Машки, рассматривая картину в раме на стене. При моем появлении он медленно обернулся. В его глазах по-прежнему плясали черти.

— Ты все еще сводишь меня с ума. И только тот факт, что мама решила заночевать тут, останавливает меня от того, чтобы перебросить тебя через плечо и потащить в свою спальню.

— У тебя хоть что-то святое осталось? — раздраженно выпалила я. — Ты хоть бы тон понизил, если Машка нас услышит?

— Не услышит. Кстати, ждал я тебя совсем для другого поручения… но один взгляд на тебя, и у меня эрекция. Да, пойди и поговори с ней. Моя дочь расстроена.

— А что я ей скажу? Что папа ушел, чтобы говорить ее няне скабрезности?

— Перестань язвить, не время и не место. Ее расстроило появление этой белобрысой гостьи. Моя мать в своем репертуаре. Поясни, что я не задался целью найти ей новую маму. Что бывает так, люди расходятся, но любить своих детей не перестают. Что могут любить еще сильнее несмотря на то, что никогда не будут вместе.

— Как я ей это объясню, если у тебя не получилось?

— Вы женщины. Вот и придумай что-нибудь. Должна же ты разбираться в детской психологии, если назвалась няней! И прошу, не лей ей мед в уши о том, что мы с Кристиной помиримся и воссоединимся. Этого никогда не будет.

— Вы же не можете лишить дочь общения с матерью! — от возмущения я даже не поняла, что называю его на «вы». — Что бы у вас не произошло, это не мое дело, но вы забываете, с кем жила Машка все это время. Она любит свою маму! Вы заставляете ее делать выбор. Не надо так. Я не смогу ей сказать, что она никогда больше ее не увидит!

— Я подумаю о том, чтобы они встретились. Но большего обещать не могу. А сейчас пойди и успокой мою дочь!

И, развернувшись, Дмитрий быстро пошел прочь.

Вздохнув, я вошла в спальню девочки. Уму непостижимо, что этот монстр со своей мамашей сотворят с хрупкой детской психикой! Был бы пацан, я бы поняла, но дочери нужна мать!

Маша обнимала подушку в виде котика и шмыгала носом, глядя в одну точку. На мою теплую улыбку и попытку достать с полки Барби и Кена никак не отреагировала.

— Машунь, привет. А я скучала, но меня, как Золушку, заставили перебирать просо и чистить дымоход. Ну, всего-то мыть посуду, но поверь, это было почти равноценно. А чего у тебя глазки на мокром месте?

— Потому что я плачу! — с вызовом отчеканил ребенок, шмыгнув носом. — Папа привел ту ужасную тетку, ее Люда постоянно пытается сбросить меня с веревочного лабиринта, когда думает, что никто не видит. Я спросила, где мама… А он сказал, что она не приедет… Она меня что, бросила?

Единственное, чего мне хотелось в тот момент — это немедленно догнать недоделанного #яжебатю и хорошенько съездить кулаком по его смазливой роже. Уму непостижимо! Надо хоть иногда думать головой, а не накачанной задницей, что говоришь ребенку!

Но развернуться и пойти лупить отца Машки по щам сейчас, когда девочка в слезах, было не самым лучшим решением. Я отложила кукол в сторону, подошла к своей воспитаннице и присела рядом на колени.

— Машенька, ну что за глупости. С мамой ты обязательно увидишься. И нет, папа вовсе не хотел, чтобы тетя Женя жила с вами. Этого не случится.

— Просто бабушка говорила, что я не должна грубить гостье. Но я не могу, когда она так смотрит на папу, а мама до сих пор не вернулась! Почему она даже не звонит?

— Ты же знаешь, я сломала свой телефон. Ей просто некуда звонить. Но завтра будем в городе, и я отдам его в ремонт. После этого будем говорить с твоей мамой хоть каждый день.

— Папа сказал, что они не переженятся снова. Это так?

Глазенки девочки смотрели на меня с болью и надеждой. Я сжала ее подрагивающие ладошки.

— Иногда мы не знаем, как будет дальше. Это может случиться… а может, и нет. Покажет только время. И ты не виновата. Они любят тебя несмотря ни на что, и папа и мама. Понимаешь, Маш, просто так бывает. Люди расходятся. На это есть ряд причин, но это не конец света…

— Конечно, нет! Конец света был в кино, там все замерзли…

— Вот я об этом и говорю. Я знаю, тебе хочется, чтобы папа и мама были вместе. Возможно, будут. Но ты должна стойко пережить все. Даже если они вместе не останутся. Ты по-прежнему будешь видеть их обоих, будешь обласкана их любовью…

— Это из-за меня? — глаза Маши вновь наполнились слезами. — Потому что я капризничала, иногда грубила папе? Они из-за этого разошлись?

— Боже мой, Машенька, кто тебе такое сказал?

— Это Людка. Ей так мама говорит, она сказала…

Я вдохнула глубоко, подбирая слова.

— Люда — глупая. А мама ее не права. И не смей даже думать, что ты виновата! Ты ясное солнышко для всех, кто тебя видит и знает. Не любить тебя невозможно.

— И ты меня любишь?

— И я. Ты разве думала иначе? — я легонько щелкнула Машу по носику. — Обещаю, я поговорю с твоим папой, и очень сильно попрошу его привезти маму. Она сейчас в другой стране, у нее не получилось вернуться.

— Самолет задержали, да? — с воодушевление спросила Маша. — Да, я знаю! Так бывает! Мы когда в прошлом году летали в Египет, так было, и мы до ночи просидели в аэропорту. А потом самолет прилетел, но я уже спала, меня разбудили и мы пошли на посадку…

— Вот видишь! Как только она прилетит, вы увидитесь. Верь мне, солнышко.

Я не знала, какие слова мне придется найти, чтобы Дима разрешил Кристине увидится с дочерью. Конечно, это было не мое дело, но смотреть, как страдает ребенок, и ничего не предпринять я не могла. Стоит воспользоваться его интересом ко мне именно в таких вот целях. Мучить Машку я не дам.

— Ты правда поговоришь с папой?

Какая-то тень промелькнула в глазах не по годам умной девочки.

— Конечно, милая. Он тебя послушается.

— А может, и нет. Может, он никогда не позовет сюда маму. Потому что ты ему нравишься.

А вот это был удар так удар. Я даже дышать перестала, уставившись на Машку во все глаза. Ай да дитя.

— О чем ты говоришь? Я просто работаю на твоего папу. Я не могу ему нравиться.

— Мне когда-то подарили электрокар, — сосредоточенно проговорила Маша. — И снимали на видео. Это был мой пятый день рождения. Так вот, у меня были там такие же глаза, полные радости, как и у папы, когда он тебя видит и думает, я не замечаю.

Это был удар посильнее всех тех, что мне подготовил этот день. Я прикусила губу. Как теперь выкрутиться из столь щекотливой ситуации? А Дима хорош, не может удержать свой член в штанах и не парится по поводу того, что это станет заметно окружающим.

— Он просто рад, что мы нашли с тобой общий язык, и дружим. Вот и все.

— И ты не помешаешь маме вернуться?

А вот так я себя еще никогда не чувствовала. От пронизывающих глаз ребёнка было не скрыться.

— Я наоборот, посодействую этому. А теперь давай поиграем во что-нибудь, и будем ложиться спать…

Осадок от разговора не желал исчезать. Я с трудом дождалась, когда Машка уснет. У меня пылали щеки и бешено стучало сердце. И мне бы после всего этого отправиться к себе и лечь спать, но ноги сами понесли к кабинету, который ранее принадлежал Кристи, а теперь был оккупирован ее бывшим мужем.

У дверей я замерла. Если уж и начинать серьезный разговор, то надо к нему как следует подготовиться. Передумав, тихо спустилась вниз, опасаясь нарваться на Алевтину.

По счастью, змея гремучая особо опасная либо уже спала, либо продумывала коварные планы, как женить своего сынулю на любой из попавшихся девиц среднего достатка, чтобы не достался мне. Я тихонько подошла к столешнице, засыпала в кофеварку свежемолотый кофе и приготовила любимый напиток босса. Затем, подумав, достала из бара початую бутылку виски и наполнила два стакана, кинув по кубику льда.

Все это удалось проделать незамеченной. И к счастью, Алевтина не рискнула выйти погулять в столь ответственный момент. Я замерла у двери и, удерживая поднос на одной руке. Постучала.

— Входи, — раздался сухой голос Дмитрия.

Я открыла дверь, проявив чудеса акробатики, тихо вошла. Мой злобный монстр восседал за столом, деловито перебирая бумаги и сверяясь с экраном монитора. На меня взглянул сухо, без прежнего огня в темных глазах.

— Валерия? Похвально. Поставь на стол.

Я выполнила его приказ, замерла на месте, дожидаясь, когда же он обратит на меня внимание.

— Чего-то хотела? Если заняться со мной сексом, иди в свою комнату и жди, я сам позову.

Вот же гад! Плеснуть бы тебе горячим кофе в лицо, чтобы залил костюм и смыл твою самодовольную ухмылку хозяина положения! Злость закипела внутри, и я дерзко вскинула голову.

— Нет, я не хотела заняться с тобой сексом. Да тебе и не надо, чтобы я тебя хотела, ты сам все берешь!

— А вот это верно, — сухо заметил Дмитрий. — Если я захочу, я усажу тебя пятой точкой на стол и оттрахаю. И так, как захочу сам. Считай, что в первый раз я тебя пожалел и пошел на некоторые уступки.

— И тебе понравится трахать женщину, которая будет считать слоников и стараться не зевать, пока ты доказываешь сам себе, что крут и таким не отказывают?

Мне удалось пробить его оборону. Мужчина оторвался от происходящего на экране и посмотрел на меня, нахмурив брови.

— Говори, зачем пришла. Если просить отдать паспорт — нет. Месяц ты моя. И будешь делать только то, что я тебе велю.

— Да хватит думать о себе! — не выдержала я. — Ты отец Марии! А она там с трудом уснула, я еле ее успокоила!

— Значит, грош тебе цена, как педагогу, если ты не умеешь успокоить ребенка. Это все? Надеюсь, это единственное, что тебя волнует? Или ты решила, что имеешь на меня какие-то права и пришла выговаривать за флирт с гостьей?

— Не набивай себе цену, Дима. Мне плевать, с кем ты общаешься, и не только. Все, что меня волнует — это Маша и ее душевное состояние!

— И что же ты хочешь?

Я отодвинула стул, но перед этим, подумав, подала Дмитрию чашку с кофе и стакан виски. Закатывать истерику и требовать — действительно не лучший способ, тут можно куда большего достичь уговорами.

— Она скучает по матери. Не знаю, решилась она тебе об этом сказать, или нет. Надеется, что вы снова сойдетесь и будете вместе…

— Это исключено. И тебе стоило донести до нее это, а не юлить и не пытаться мной манипулировать.

— Это я как раз ей объяснила. Пусть со слезами, но твоя дочь это приняла… — ярость отчего-то закрыла мои глаза багровой пеленой. — А ты, отец, мать твою, восьмидесятого лэвэла! Что ты творишь?! Ты хоть о чем-то можешь думать, кроме своих упоротых хотелок?

— А вот это уже интересно и даже забавно, — Дмитрий сощурил глаза. — Ты меня оскорбляешь?

Не успела опомниться, как он сжал мою руку. Я охнула от боли. Его темные глаза как будто потемнели еще больше. До абсолютной черноты.

— Кажется, девочка, ты перестала видеть края. Что мне с тобой сделать прямо сейчас? Связать своим ремнем и оттрахать во все отверстия прямо на столе, чтобы ты кричала в мои бумаги? Отправить Машу с моей матерью куда-то на юга и устроить тебе «медовый месяц» в том стиле, в котором я люблю? Привязать к кровати и выбить всю дерзость — да так, чтобы твой бывший папик показался тебе плюшевым зайцем? Я могу, и ты ничего не сделаешь, чтобы мне помешать. Собственно, я и терплю свой зуд в яйцах только потому, что моя мать скоро уедет и заберет дочь на уик-энд. Тогда ответишь задницей и своим дерзким ртом за все, что тут наговорила!

От этого обещания меня прошиб холодный пот. В нем не было эротического подтекста. Это был рык настоящего зверя, и шутить он не умел.

Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимают слезы.

— Извините. Я забылась.

— И крепко! Я сейчас ничего с тобой не сделаю только потому, что маму хватит сердечный удар от твоих криков. Но она не вечно будет тут гостить, уясни это, поняла?

У меня сбилось дыхание. Но я, как камикадзе, посмотрела в темные глаза этого изверга. Он любил дочь. Вряд ли человечность была ему чужда.

— Я, правда… мне жаль. Но я не могла видеть ее слезы…

— Валерия, — отпустив мою руку, строго сказал Дмитрий, — не пытайся зайти с черного входа.

— В смысле?

— Не надо показать себя заботливее, чем ты есть. Твоя цель — отработать оставшееся время без косяков и претензий…

— Но я все равно не могу видеть, когда ребенку плохо! Дима! — в тот момент, как ни странно, мне действительно было не до себя. Я переживала за Машу. — Разреши ей увидеться с Кристиной. Ну в твоем присутствии, в присутствии охраны, но разреши! Ты не понимаешь, какую травму ей наносишь. Она жила с матерью, тебя практически не знала, и вдруг ты стал ее миром, оградив от матери. Это очень опасно. Детские травмы не восстанавливаются. Прошу. Я знаю, что ты наказываешь бывшую жену. Но не надо наказывать дочь!

— Валерия! — дрожащим от скрытой угрозы голосом тихо, пугающе произнес Дмитрий, — ты никак сошла с ума? Ты пьяна? Теперь я точно устрою тебе то, что обещал, и это раз и навсегда тебя отучит лезть не в свое дело!

— Я не пьяна! И я не самозванка, которая прячется! А ты… ты… озабоченный варвар! Никакой ты не отец! Вот ты кто!

— Пошла вон! — прохрипел Дмитрий, ударив кулаком по столу. — Вон, пока я тебе стаканом голову не прошиб!

Уговаривать дважды меня не пришлось. Я вскочила на ноги и поспешила к двери, стараясь не бежать. Никогда я не видела своего хозяина в таком гневе.

Но одно я знала точно. Если этот урод плевал на свою дочь — мне на нее не плевать. И я сделаю все, чтобы она увиделась с Кристиной, только пока не представляю, как…