Глава 9

Глава 9

После вспышки ярости Дмитрия я долго не могла заснуть. Ворочались в постели, пытаясь разобраться, что же по этому поводу чувствую: страх и желание держаться подальше, или же влечение, которое от его самобытной агрессии лишь усиливалось.

Как быстро ненависть к этому подонку начала неразрывно идти с сексуальными фантазиями! Но нет, о каких-либо чувствах к нему и, боже упаси, стокгольмском синдроме не могло быть и речи. Я просто заводилась от вызова, от войны, в которой победительницей выйду только я. Дмитрий проиграл в тот самый момент, когда не стал меня слушать. Конечно же! Убедить самого себя, что я безродная сиротка, попавшая в беду и воспользоваться этим… Не надо было быть таким самоуверенным!

Утром я проснулась в хорошем расположении духа, несмотря на ночное происшествие. Повоюем, Дмитрий Подонкович! Успокаивай себя тем, что мне некуда деться, что ты загнал меня в угол!

Но уже после завтрака Алевтина напомнила о том, что нам предстоит поездка в город. Маша кружилась по комнате от радости, я и сама замерла от предвкушения. Постараюсь сбежать от этой бабы-Яги, позвонить маме, а потом и Ярославу. Пусть готовится раздеваться!

Но вот тут меня ждал облом. Даже два.

Я спустилась вниз в своём обычном брючном костюме в серую клетку, с забранными в хвост волосами. Алевтина поперхнулась чаем.

— Валерия, как это понимать? Разве я сказала, что у вас выходной?

В своей привычной одежде я и чувствовала себя как раньше. Оттого решила добить пожилую каргу. Стянула с блюда шоколадный маффин и демонстративно надкусила.

— Нет, но мы едем в город. В общественные место. Разве целесообразно надевать что-то другое?

— Да что вы сете позволяете? — не стесняясь Марии, повысила голос Алевтина. — Дима! Дима, немедленно спустись к нам! Я с самого начала говорила, что мы хлебнем беды с таким работником!

— Пожалуйста, успокойтесь, — мне хотелось послать ее в пешее эротическое, но я увидела застывший взгляд девочки и примирительно улыбнулась. — Я соблюдаю ваши правила касательно униформы в этом доме, но неужели так необходимо надевать ее за его пределами?

— Что здесь происходит?

Дмитрий стоял на лестничном пролете, с недовольством созерцая возмутителей спокойствия. Его гладиаторский торс и широкие плечи туго обтягивала спортивная футболка, и у меня пересохло во рту. На такое совершенство можно было любоваться вечно, вспоминая, как я бесстыдно ласкала это тело языком, сгорая от страсти.

Но стоило посмотреть на его лицо, как пожар в груди поутих. Мой босс был взбешён тем, что его осмелились побеспокоить.

— Вот! — перешла на фальцет Алевтина. — В таком виде Валерия собирается ехать с нами в город! Немедленно вмешайся!

— Мама, тебе заняться нечем? — мужчина окинул долгим взглядом мою фигуру в костюме. — Я уже думал, она явилась в бикини. Какие проблемы?

— Я не для того выбирала униформу, чтобы эта девица одевалась как ей заблагорассудится! Проблем с дисциплиной я не допущу!

— Валерия, — Дмитрий сощурился. — Будь так добра, переодеться. Это все? Инцидент исчерпан, я могу вернуться к работе?

А вот такой подставы от этого озабоченного гада я меньше всего ожидала! Хотя чего было ждать? Что он пойдет против родной матери? Проще было выпустить меня в город одетой, как чучело. Это, видимо, служило в его глазах гарантией, что на меня никто не будет смотреть, а сама я побоюсь показаться знакомым на глаза.

— Папа, пусть Валерия-Лера поедет в этом костюме, она такая красивая! — попыталась вступиться Маша.

— У меня одна красивая принцесса, Машенька, — суровое лицо отца смягчилось, — и это ты. И так всегда будет.

А затем, развернувшись, исчез.

— Переодевайтесь! — скрывая триумф за хмурым выражением лица, приказала Алевтина.

Я побрела в свою комнату. А что мне, спрашивается, оставалось делать? Высказать жабе претензии в лицо — очень соблазнительная затея, но к гадалке не ходи, я вылечу с работы за секунды.

Когда облачилась в серое унылое тряпье, впервые за все время нахождения тут хотелось разрыдаться. Всё-таки все мы — не из стали. Рано или поздно наступает предел терпению. Я смахнула поступившие слезы, пожелав Ярославу, Диме и его мамаше сдохнуть. Всё-таки проигрывать я не умела. Меня заставили одеться, как лохушку, но я не смирюсь.

Достала косметичку и нанесла консилер, сделала контуринг, длинные стрелки, затемнив уголки глаз. В зеркало на меня теперь смотрела девушка, которая подобно Мэрилин и в мешке из-под картошки заставит всех представителей сильного пола обернуться вслед. Не вульгарно, не вызывающе. Стильно. Круто.

И в пределах приличий.

Алевтина поджала губы. Я невинно похлопала ресницами. Пусть рискнёт покоем сына, призывая его заставить меня умыться. После такого точно сочтет мамашу придирчивой истеричкой.

— Я готова. Все, как вы хотели, — невинно изрекла, поправляя кудри Машеньки. Алевтина хотела что-то сказать, но внезапно передумала. Посмотрела на меня иным взглядом: теперь в нем явно читалось что-то, похожее на… Я даже моргнула. Уважение? Признание моего бунта как силы духа? Одобрение, что прошла поверку? Определенно, эта дама умеет удивлять!

— Пойдёмте, девушки! — обратилась она к нам с Машей, а ее взгляд отмечал тонкости моего макияжа, явно с целью запомнить и повторить.

Я улыбнулась. И губы Алевтины вдруг дрогнули в ответ в похожей улыбке! Не мстительной. Не ироничной. Улыбка строгой учительницы, которая всячески щемила отличницу лишь с одной целью — закалить ее характер.

Но у машины меня ждал второй неприятный сюрприз. Охрана. Два широкоплечих шкафа сели с нами. Один на место водителя, другой рядом с ним. — Валерия, если у вас есть средства связи, прошу сдать, — сказал один из них, и я поняла, что они не столько будут охранять Машу, сколько следить за мной.

Уму непостижимо. Дмитрий относился ко мне как к рабыне! Ещё бы плеть каждому вручил.

— У меня нет средств связи.

Что дальше? Ошейник? Чип под кожу? Этот яжебатя совсем свихнулся. Мы выехали из поселка, автомобиль понёсся по трассе. Мелькнул биллборд — инвестиционная компания моего отца.

Внезапная догадка заставила замереть.

Может, к чертям все, а? Покаюсь папе. Скажу, была пьяна, когда спорила. Он, конечно, отчитает за это. Может, карту заблочит на неделю. Но зато возьмёт Димку за шкирку — тот напишет мне рекомендацию и лично подтвердит, что я месяц отпахала как положено. И все. Пари выиграно!

Но когда машина остановилась на парковке перед огромным торговым центром, мне захотелось сжаться в комок и никуда не выходить.

Все дело в том, что я любила проводить здесь уйму свободного времени. Обносить все бутики, скупая трендовые новинки, пить кофе в кафетерии, где одна чашка стоила четверть зарплаты рядового обывателя, курить кальян в крутой кальянной. Здесь я встречалась с друзьями, знала все закоулки, даже продавцов-консультантов по именам.

И вот сейчас мне предстояло войти сюда, рискуя встретить друзей из прежней жизни, в уродском платье и без права сделать шаг в сторону! Страшнее наказания зажравшийся Дмитрий Подонкович и его мамаша просто не могли для меня выбрать!

— Валерия, — холодно одернула меня Алевтина, когда я замешкалась перед открытой дверцей. Выдохнула и ступила на асфальт парковки, не отдавая себе отчета, что боюсь осмотреть машины и увидеть знакомую. Не хватало столкнуться с кем-то из Касты! На смех поднимут. Это будет их звездный час — Валерия Богатова пала ниже плинтуса.

— Пойдем! Мы угостим тебя пирожными! Правда, бабуля? — разрядила обстановку Машенька, и я, собрав всю волю в кулак, взяла малышку за руку и пошла вперед. Темной тенью двинулась за нами охрана.

Если здесь мое лицо скрывали очки, в помещении их пришлось снять. Я старалась не поднимать голову, чтобы не остаться узнанной. Но пока знакомых не встретила.

Выдохнула, когда мы направились в детскую игровую зону. Здесь мало кого встретишь, разве что Натали Карвер, пафосную фотомодель, залетевшую и родившую от олигарха. Правда, эта девица больше занимается собой, оставляя дочь на штат нянек.

Машка рванула к батутам, оставив нас с Алевтиной наедине. Я поправила воротник платья и сделала вид, что разглядываю рекламные брошюры. Когда предложили кофе, Алевтина, к моему удивлению, попросила его не только для себя.

— Валерия, если вам необходимо пройтись по магазинам, я могу отпустить вас — но не более получаса. Ребята вас проводят, мой сын настоял.

— Как будто я преступница и сбегу, украв Машку, — буркнула я, отпивая из чашки. — Или выдам государственную тайну. Это глупые меры!

— Я не вмешиваюсь в его дела, Валерия. Просто вам бы не помешал маникюр. Здесь есть экспресс-кабинеты.

Я поджала красные ногти с отрастающим шеллаком. А ведь она права. Если я буду выглядеть, как оборванка, Дмитрий меня не захочет.

Алевтина осмотрела свои идеальные, на мой взгляд, ногти. Затем подозвала девушку с ресепшена. Так согласно кивнула, подошла к Машке и что-то ей сказала. Та помахала нам рукой и принялась карабкаться вверх по высокой надувной горке.

— За моей внучкой присмотрят. Пойдемте, Валерия.

— Я еще не получила заработную плату.

— Считайте это моим подарком.

«Сноб, как и сынуля! Эти двое считают, что оплатить девушке стрижку в салоне или маникюр — это дар небес!» — подумала я, но спорить не стала. Ногти действительно выглядели не лучшим образом, что заставляло меня психовать и сжимать кулаки.

Но когда мы сели в кресла и протянули руки мастерам, я оценила коварный план Алевтины.

— Снимите этот «вырвиглаз», — кивнула она на мои руки, — и сделайте классический френч. Вы же не против, Валерия?

Я не была против. Лучше пастельная скукота, чем отросшие ногтевые пластины. Отдалась умелым рукам девушки, стараясь не смотреть на охранника, который сидел в кресле и ждал, когда мы освободимся.

— Вашему сыну кто-то угрожает? Поэтому охрана? — спросила я, кивнув назад.

— Скорее, мера предосторожности.

— Конечно, следить за мной — много чести. Можно вопрос?

— Задавай.

— Почему вы так ненавидите Кристину? Почему вам не попробовать сесть с матерью Маши за стол переговоров? Вы травмируете девочку и сами этого не понимаете.

— Вопрос снят, Валерия, — сухо осадила меня Алевтина.

— Проверьте, как Мария, и выпьем настоящего кофе. То, чем поят в детской комнате — растворимое убожество. Здесь прекрасная кофейня.

«Я знаю!» — едва не ответила, но прикусила язык. Прошла в игровую. Маша весело смеялась, играя с аниматором в костюме Эльзы, и я, помахав ей рукой, вернулась туда, где меня ждала Алевтина.

Но по пути к ней и произошло то, чего я так сильно боялась.

— Ба! Лерка Богатова, ты, что ли?

Грубый, прокуренный голос хабалистой Жанки показался мне донельзя громким. По счастью, эти слова не долетели до слуха Алевтины. Но на этом везение закончилось.

Я досчитала до пяти и повернула голову, стараясь сохранить в глазах тот самый лед, который заставлял затыкаться тех, кто переставал видеть берега.

Жанка, наряженная, как разжиревшая кукла Барби в обтягивающее платье ярко-розового цвета, с неподвижными от вылитого лака тугими кудрями и боевым раскрасом, который больше бы подошел тусовке в клубе, открыла было рот, и в ее глазах появился неподдельный, по-бабски мерзкий восторг.

— Да ну на! Валерочка, зая, ты превосходно выглядишь! Боже, что это на тебе? Это последняя коллекция «Гуччи»? Неужели они так низко пали?

Руки Жанны были заняты пакетами с логотипами модных брендов. Эта особа без особого вкуса скупала все, что ей впаривали, тоннами. Сейчас же она была так довольна тем, что застала меня в таком непрезентабельном виде, что даже выронила пару пакетов. Что-то кружевное вывалилось на пол, но она едва это заметила.

— Ярик сказал, ты сдулась, но смотрю, ты отчаянная! Или он прав, а ты свалила с работы и случайно напялила на себя тряпки вашей домработницы? Постой, я же тебя теперь не отпущу!

Алевтина повернула голову, пристально глядя на нас. Черт, вот это попадос! И как теперь свалить незаметно?

— Твой работодатель тебя совсем, смотрю, в черном теле держит! Валерка, что с глазами? Откуда гусиные лапки? Тебе точно пора вколоть филер, отвечаю! — разглядев у фонтана скамейку, Жанка свалила на нее свои пакеты и достала из сумочки «Айфон». — Замри! Я тебя сейчас отинстаграмлю и в хвост, и в гриву!

При виде телефона у меня поднялась внутри знакомая волна.

— Стой. Дай сюда и прикрой меня! — я обошла Жанку. — Не вертись, говорю! Дай матери позвонить!

— А что, у тебя забрали телефон? Или ты сбежала, все там оставив? Расскажи! Я не выдам тебя Ярику. Он уже заколыхал своей уверенностью в том, что ты сдулась!

Кто-то отвлек Алевтину. И я, не церемонясь, вырвала телефон из рук Жанки.

— Замри, дура! Я сказала, закрой меня от той бабы в черном!

Жанка явно ловила кайф от того, в каком я виде и как себя веду. Это было в ее глазах и торжественной ухмылке. Мне было плевать. Не хватало еще, чтобы родные забили тревогу и не дали мне отработать положенные полмесяца!

Быстро застучала по экрану, набирая номер. Гудки показались мне вечностью.

— Мама, это Лера! У меня мало времени! — зачастила я. — Слушай, все нормально. Просто у нового шефа заскок на неразглашении. Он запретил мне пользоваться телефоном.

— Лера, ты с ума сошла? — в голосе мамы появились обеспокоенные ноты. — Я немедленно рассказываю обо всем отцу! Что это за шпионские игры? Твои инициативы начали выходить из-под контроля!

— Слушай, все хорошо. Мне осталось немного. Я подписала контракт, и…

— Дочь, ты себя слышишь? Ты что, в секту попала? Алек мне все рассказал. Ты под чужими документами. Контракт недействителен! Возвращайся домой!

— Нет, мама, нет! Никакой секты! Все хорошо! Я еще позвоню позже, не говори ничего отцу! Не мешай мне строить карьеру блогера, я тебя прошу!

Жанка повернула голову, разглядывая стремительно направляющуюся к нам Алевтину. Пора было закругляться.

— Мама, я очень тебя прошу! Не говори ни о чем отцу! Поверь, так надо! Все хорошо! Мне надо бежать, извини!

Сбросила звонок и сунула телефон в руки Жанке.

— Спасибо, ты так меня выручила. Спрячь. А сейчас прошу, молчи! Моя шефиня идет сюда…

— Чем дальше, тем веселее! — Жанка все-таки подняла телефон, и пока я лихорадочно соображала, что же предпринять и как пояснить это Алевтине, сделала несколько снимков. — О, эти посты наберут массу лойсов! Хэштег — Богатова на минималках!

— Не смей, — процедила я сквозь зубы.

— Ой, а кто мне запретит? Пафосная сука в уродском платье прислуги? — Жанна вошла во вкус, наслаждаясь моим замешательством и унижением. — Или вот эта бабуля?

— Добрый день, — Алевтина поравнялась с нами, оглядев Жанну как невымытую тарелку. — Я помешала вашему разговору?

— Здравствуйте! Меня зовут Жанна! — решила добить меня бывшая «подруга». — А ваша няня дерзкая, не то слово! Матом выражается… Поясните ей, что это не принято в культурном обществе!

— Пойдемте, Валерия, — Алевтина в два счета просекла, что же происходит. — Нас ждут кофе и эклеры. С вашего позволения, Жанна.

— Ой, а вы всегда угощаете прислугу в дорогих кафе? — хлопнула коровьими ресницами Жанна. — Напрасно! Она только что сказала, что вы — занудная баба-Яга. Лично я бы за такое штраф впаяла! И не один!

— Всего хорошего, юная леди, — с нажимом повторила Алевтина, взяв меня за локоть. — И я бы посоветовала вам обратить внимание на собственные манеры, Жанна.

Моя «подруга» фыркнула, но сказать что-то побоялась. Видимо, быстро оценила стоимость костюма Алевтины, ухоженную кожу и лаконичные, но баснословно дорогие серьги в ушах. Рыбак рыбака видит издалека. Оттого фыркнула, но перед тем, как развернуться и уйти, прошептала одними губами: «Война, значит, Богатова». Я все верно поняла.

— Это ваша подруга? — нейтрально осведомилась мать Дмитрия, взяв меня под локоть и отводя в сторону.

— Нет, — ответила я, кусая губы. Не хватало еще влететь из-за этой жирной твари на штраф и домашний арест. — Мы просто знакомы… пересекались в компании…

— Валерия, я дам вам совет.

Вот и все. Я напряглась, ожидая поток нравоучений и претензий с угрозами рассказать все Диме.

— Никогда не обращайте внимания на ядовитые слова таких вот особ. Они не носят в себе ничего, кроме зависти и внутренней пустоты. Я бы даже сказала — гнили. Вам еще не раз придется сталкиваться с подобными этой девице, но главное оружие — не обращать на эти лживые и завистливые слова никакого внимания.

Вот это номер! Я даже поверить не могла. Замерла с открытым ртом, глядя на Алевтину совсем иным взглядом. Эта железная леди умеет быть такой человечной? Она не рада тому, что меня поставили на место и напомнили, кто я?

— Пойдемте же. Наш кофе остынет, — и Алевтина добродушно улыбнулась, сжав мою кисть ободряющим жестом.

Но мы не успели и шагу сделать. Один из охранников преградил нам путь.

— Алевтина Витальевна, я прошу прощения, но вы должны знать. Валерия разговаривала по телефону. Шеф ей это категорически запретил.

— Вранье! — не выдержала я.

— Ей дала телефон девушка в розовом. Если вы не против, мы можем ее догнать и допросить…

— На каком основании? Вы считаете себя вправе превышать полномочия? — строго осадила их Алевтина. — Это неправда. Верно, Валерия?

— Вы же сами слышали эту… Жанну. Вы думаете, такая дала бы мне телефон? Да она упивалась моим унижением, даже фото делала…

— Вы все слышали. Я ничего не видела. А вы, если не сумели не допустить подобного разговора, не пытайтесь обелить себя какими-то предположениями. Если хотите выслужиться перед моим сыном, я этого не допущу. Пойдемте, Валерия.

Мы все-таки выпили кофе. И Алевтина как будто растаяла. Рассказывала о своей молодости. О том, как облазили все крымские горы вместе с мужем, как здорово помотала жизнь по разным заставам и гарнизонам, как родился долгожданный сын. А я слушала ее и не верила, что лед тронулся.

К вечеру мы забрали довольную и наигравшуюся Машу и поехали домой.

Я впервые почувствовала себя пусть не счастливой, то умиротворенной. Надежда на лучшее жила во мне. Все-таки Алевтина рассмотрела мою истинную суть, и я даже перестала злиться на нее за прошлое. Во-первых, начала прекрасно понимать.

Каждая мать желает своему ребенку только хорошего. Вот и она присматривалась ко мне, пока не изучила, пыталась вывести на эмоции и понять истинную суть. А когда поняла — необходимость в прессинге отпала.

В дороге нас застал звонок Дмитрия. Он долго говорил с матерью, и судя по разговору, услышанное ей мало нравилось. Затем, словно смирившись, она передала мне телефон.

— Валерия, ты мне нужна. — На миг у меня даже сердце зашлось от подтекста этих слов.

Но означали они совсем не то, что я себе надумала. Чудес не бывает. Уже в следующий миг Дмитрий Подонкович холодно известил, что сегодня какой-то прием в столице, и у него нет времени искать себе спутницу на вечер. Поэтому эта миссия отныне возложена на меня.

Я бросила отчаянный взгляд на Алевтину. Та поджала губы, но ничего не сказала. Видимо, решения ее единственного сына не принято было оспаривать.

Только этого мне не хватало. Между нами с ней же лед не так давно тронулся. Из-за того, что сынуля возомнил себя царем и богом, она вновь начнет меня считать девицей легкого поведения, охотящейся на богатого мужа.

Когда это меня начало волновать мнение чужих людей — я так и не поняла. Выслушала приказы шефа и передала телефон Алевтине снова. Закончив разговор, она улыбнулась. Видимо, прочитала по глазам, что я не в восторге от предстоящего мероприятия.

— Валерия, вам действительно не помешало бы выйти в свет. Я знаю, что Дмитрий не дает вам отдохнуть. Это долго не продлится. Сегодня в город вернулся бизнесмен Богатов, и его партнеры он устраивают прием. Моему сыну необходимо наладить связи, чтобы развивать свой бизнес в Киеве. Очаровательная и скромная спутница добавит ему шансов.

— Богатов! — выдохнула я, чувствуя, как пропадает голос. Но мать Димы ничего не заметила.

— Я заберу Машу до завтрашнего полудня, а вы постарайтесь отдохнуть и насладиться вечером. Я уже не в том возрасте, чтобы сопровождать сына, и лучше, если эту роль возьмете на себя вы, а не акулы из эскорт-агентства.

А я сидела настолько пришибленная известием, что даже не нашла, что ответить. Водитель завез Алевтину и Машу в ее дом, а меня помчал навстречу участи, которой я даже в кошмарном сне не желала увидеть.

Отец. Да, он же должен вернуться в этих числах. И мать, понятно теперь, чего переживала. Я не могу там появиться! Это будет скандал на всю столицу! Дочь киевского олигарха сопровождает какого-то залетного хлыща. А зная Диму, он всем расскажет, что я обласканная его вниманием няня! Да отец там вспомнит девяностые и проломит Диме череп…

На душе было тяжко, когда я поднималась вверх по ступеням. Дмитрий Подонкович уже стоял на лоджии, тарабаня по перилам от нетерпения.

— Наконец-то! Собирайся давай! — рявкнул мне. — У тебя на кровати платье. Прическу придется делать самой, нет времени. Все стилисты заняты. Думаю, справишься, для бывшей любовницы олигарха это не должно быть проблемой?

— Я никуда не поеду.

— Поедешь! — холодно процедил Дима, гипнотизируя меня взглядом.

— Ты конченый! Там будет Богатов!

— Да, будет! И пусть видит, что ты со мной!

— Ты безумец! Ты понимаешь, что такие, как он, не прощаю, если у них забирают даже те игрушки что надоели? Ты роешь себе могилу, и своему бизнесу — тоже! И ему ничего не стоит забрать меня у тебя!

— Ты много говоришь. Не искушай меня закрыть тебе рот приятным для меня способом. Одеваться и мыться, живо! Лучше — в обратном порядке.

— Я никуда не поеду. И если ты меня не слышишь — учись читать по губам!

— Лера, — недобро сощурился Дмитрий. — Еще пять минут пререканий, и я потащу тебя туда в подобном виде. И поверь, если Богатов захочет тебя попользовать по старой памяти — я ему мешать не стану. Не люблю, когда мне дерзят!

— Ты не имеешь никакого права. Я не поеду с тобой! Звони! Пусть забирает меня прямо сейчас! С ним всяко лучше, чем с тобой!

— Замарашка чертова! — выругался Дима. — Да ты много о себе возомнила!

— Я не поеду!

— Ну и сиди здесь, идиотка! Хотя нет. В моем кабинете — срач. Домработницу я отпустил. Раз не захотела пить шампанское ценой в свою почку и есть икру на приеме, швабру в руки и вымой все! Попробуй хоть сантиметр пропустить!

Он достал телефон и быстро набрал номер.

— Але, эскорт-агентство? А давайте ка мне самую фирменную из ваших спутниц на вечер. Я плачу любые деньги…

Все это он сделал, глядя мне в глаза. А я, чтобы сдержать слезы ярости и желание все ему сказать в лицо, прошмыгнула мимо и юркнула в свою комнату.

Вот тут меня и накрыло. Я упала на кровать и тихо заплакала, сжимая в руках атлас кремового вечернего платья от известного бренда…

Это было так мерзко и ужасно. Впервые за все время я почувствовала себя самой натуральной вещью, которую используют. Именно используют, ввиду ее бесправного положения, просто упиваются властью.

Дима мстил мне за Кристину. Я не знала точно, что там произошло и кому верить, но так уж вышло, что его ярость переключилась на меня — единственную, с кем та была близка, пусть и в рамках рабочих отношений.

Слезы лились по лицу, смывая макияж, на который я потратила так много времени утром, капали на дорогой атлас. Тело бил озноб. Я пыталась взять себя в руки и решить, как повернуть эту ситуацию в свою пользу.

Казалось бы — выход на поверхности. Стоит появиться на этом рауте и там при всех рассказать отцу, как меня принудили к фактическому рабству, отобрав паспорт и телефон. Выйти на сцену и заявить это в микрофон. На глазах у всех деятелей бизнеса, которые были также и партнёрами отца.

А что дальше? Я представила, как мои слова звучат в заполненной народом зале. Как вокруг молодого перспективного бизнесмена, который и явился на раут с целью обрасти полезными знакомствами, образуется зона отчуждения в радиусе не менее двух метров. Как любопытство на лицах гостей сменяется потрясением, а затем осуждением… Вплоть до вызова полиции. Мой отец… конечно, это будет удар, который не пройдет незамеченным. Реноме в нашем бизнес-мире — вещь шаткая. Рубить сгоряча не стоило, не в таком состоянии, как сейчас.

«Две недели до конца срока. Всего-то. Я не отступаю, не отступаю, не отступаю!» — твердила я себе, вытирая слезы платьем.

Шаги Димы за дверью постепенно стихли. Я услышала скрип ворот и шум отъезжающего автомобиля. Села на постели, закрыв лицо руками.

С одной стороны — я могу его уничтожить. А с другой, какое право я имею лишать Машку новообретенного отца? Она его уже успела полюбить. Детям неведомо, какими подлыми и жестокими бывают взрослые по отношению к чужим людям.

Я утерла слезы. Может, я все-таки это сделаю. Когда мой срок подойдет к концу, а чаша терпения окончательно переполнится.

В столовой было пусто. Эта пустота показалась мне роковой. Я выглянула в окно. Один из охранников безмятежно парил вейп на крыльце, созерцая бархатные загородные сумерки. Конечно, одну меня не собирались оставлять ни при каком раскладе.

Я открыла холодильник, подумав, достала бутылку вина. Плевать, не обеднеет хозяин от одного «Шабли». Налила в бокал, поднесла к губам. На столе лежала золоченная визитка с вензелями.

— Модельное агентство «Психея», — прочитала я. — «Украшение ваших мероприятий». Эскортники хреновы…

Вино обжигало язык. Я смахнула слезы. Больше я не подпущу Дмитрия к себе ни на пушечный выстрел.

Допила и открыла окно. Охранник повернулся ко мне сразу, удивив быстротой реакции.

— Привет, — я повертела в руках бутылку. — Кот из дома, мыши в пляс. Заходи, и хватит кормить комаров.

— Не велено, — хмуро отозвался мужчина.

— Парень, давай дружить. Я же могу сказать, что ты пытался меня изнасиловать, и шеф устроит тебе волчий билет.

— Мне не велено пить.

— А тебе никто не предлагает. Как говорит Алевтина Батьковна, прислуга не может пить вино стоимостью в свою зарплату. Кофе хоть будешь?

Мужчина поколебался.

— А вот за это спасибо. Последний раз меня оштрафовали как раз за кофе. С тех пор вообще не помню когда пил.

— Я Лера. Заходи.

— Славик, — на его лице появилось добродушное выражение. Он быстро зашел в дом, сразу расслабившись и улыбнувшись.

Я повернулась к кофе-машине. Охранник нахмурился.

— Вы плакали? Я стесняюсь спросить, шеф… ударил вас?

— Просто Лера, и давай на ты. — В тот момент я уже знала, как использую этого паренька. Во мне полыхала жажда мести. — Лучше бы ударил… чем отобрал паспорт, заставил спать с собой в отсутствие дочери и бояться, что сможет раскрыть мою тайну.

Кофеварка выдала порцию эспрессо. Я поставила чашку перед потрясенным Славиком.

— Это не мое дело, я… но паспорт? И чего вы боитесь? Ты боишься…

В его глазах промелькнула какая-то тень. Он внимательно всмотрелся в мое лицо, покачал головой.

— Прости, Лера, мне кажется, я тебя видел… и не могу вспомнить, где. Но имя… Имя я откуда-то знаю. Тоже Валерия.

— У тебя есть мобильный? — я сняла еще один бокал с навесной сушилки и, подумав, наполнила вином.

— Есть, но шеф запретил…

— Я не буду никуда звонить. Ты есть в «инстаграме»?

— А кого сейчас в наш век технического прогресса там нет, — Славик достал смартфон. — ты тоже? Можем взаимно подписаться.

— А можно я зайду в свой аккаунт? При тебе, просто проверю, что там с фолловерами. Может, какую-нибудь фотку заката в сторис закину, пока меня не потеряли. Садись рядом, следи, чтобы не подвела тебя под очередной штраф.

Поколебавшись, Славик дал мне свой телефон и отпил вина. Я для вежливости полистала ленту, ухмыльнулась. И вдруг замерла.

Один из постов был репостом моей фотки. С цитатой — «Кто живет прошлым, недостоин будущего». Иногда я участвовала в «гивах» и держала профиль открытым.

— Ты что, подписан на Валерию Богатову?

— Ага, — отмахнулся Славик, запивая вино кофе. — Самая умная девушка из мажоров столицы. Конечно, иногда чудит не по-детски, но в целом, приятно посмотреть на ее фотографии. Не искусственная, какая-то живая, настоящая, что ли. Не пытается казаться лучше, чем есть.

— Слав, — сощурилась я. — А ты в чудеса веришь?

— Смотря в какие, — добродушно отозвался парень. — Я, прикинь, НЛО раз видел в деревне. Такой, как треугольник и огни по краям, висел ночью в небе. Я ж веришь, ни черта не боюсь, но тогда стало страшно. Я один в поле, еду на велике, и тут такое. Даже сфоткал, хочешь, найду покажу?

— Посмотрю с удовольствием. А сейчас хочешь еще одно чудо в копилку своих впечатлений?

— Неужели ты позовешь меня на свидание? — сострил охранник.

— Шеф тебе башку оторвет. А если, скажем, Валерия Богатова сейчас подпишется на тебя в ответ?

— Да скажешь тоже. Кто она, и кто я. Параллельные миры.

Я хитро улыбнулась и вышла из его аккаунта, неспеша ввела логин и пароль. Слава оглядел меня с большим любопытством.

— Так, напомни, ты Славэн-Хмэн? Сейчас… Валерия Богатова, к тебе обращаются силы семи стихий! Прямо сейчас ты подпишешься на хорошего парня с этим именем, и не просто подпишешься — оставишь ему комментарий! Трэкс, Кекс, Пекс!

Я ввела его имя и нажала кнопку «отслеживать». А затем, хищно улыбнувшись, написала под его недавней фотографией — в темных очках на фоне голубого неба:

«Пей кофе, остынет. И передай привет ведьме Лерке, что сидит рядом и угощает тебя этим кофе».

Вышла из аккаунта, пока не заметили, что засветилась онлайн, передала телефон иронично улыбающемуся парню.

— Ну, проверь. Я же ведьма в седьмом поколении. Ничего необычного не случилось?

Похоже, он уже навесил на меня ярлык «странная». Неспеша допил кофе, лениво отставил чашку. Вошел в аккаунт, качая головой с улыбкой — «вот ты чудная».

Я подняла бокал и допила вино в два глотка. Мне даже не понадобилось смотреть на Славу. На то, как вытянулось его лицо, когда он увидел в подписчиках своего кумира. Ту самую страницу, с галочкой верификации. Даже зашел поверить, не показалось ли ему. А затем увидел комментарий.

Повисла тишина. Славик кашлянул, потрясенно поворачивая голову.

— Ну что там? — спокойно осведомилась я. — Мне привет не передавала? Пей кофе, остынет.

— Как… — он закашлялся. — Так это ты… Я не…

— Не узнал меня без фильтров и без брендовых шмоток. Бывает, я не обижаюсь.

— Но это же… почему ты здесь? Босс тебя похитил? Валерия, я сейчас же позвоню в полицию… Я не буду работать с преступником… Я выступлю свидетелем, я же не знал…

— Кофе пей. И сбавь обороты. Ты никуда не позвонишь, пока я не решу. Ты же понимаешь, что теперь нам придется крепко и тесно дружить?

Славик сжал пальцы в замок, глядя прямо перед собой.

— Я все равно не понимаю. Вы… ты поссорилась с отцом? Как ты оказалась на такой работе, да еще в столь унизительном положении? Валерия, я не собираюсь участвовать в уголовном преступлении. Я же не знал. Одно твое слово, я отвезу тебя к отцу, ты не обязана здесь оставаться.

— Я останусь, — решительно заявила я.

— Не надо бояться. Ты же сама понимаешь, что босс нарушает закон.

— Понимаю. Но я отработаю положенный срок.

— Но почему?

— Потому что я заключила пари. Не с боссом. Ты видел цикл постов с хэштегом «Каста»? Вот с одним из этих ребят. И видишь ли, я слишком упрямая, к тому же не хочу расставаться со своей любимой Ferrari. Отец мне устроит за такое. Не спрашивай, чем я думала, когда ставила тачку на кон.

— Не спрашиваю, — Славик посмотрел на меня с осуждением. — Мне так не жить. Я на свой «Форд» десять лет пахал.

— Так, вот только не надо меня шеймить социальным неравенством. Да, такое бывает. Кто-то родился в богатой семье. Кто-то нет. Это жиза. Можешь утешиться тем, что Дмитрий устроил мне здесь месяц рабства. Он, кстати, мне не поверил. А знаешь, почему?

— Почему?

— Да потому что ему хотелось мне не поверить. Он охренел от вседозволенности, когда я попросила не выдавать меня ментам. Паспорт у меня под маминой фамилией, это было одно из условий пари — не использовать блага роскошной жизни. Но я-то думала, что устраиваюсь работать на Кристину, жену босса. Кто мог знать, что формулировка договора так обернется? Дмитрий с катушек слетел. Решил, что я скрываюсь. Телефон я облила мартини, умер. Он же времени зря не терял. Сразу заявил, что я должна с ним спать и не перечить. А что касается аккаунта — сказал, что я похожа на Богатову. Но это мне не поможет. А знаешь, что самое смешное?

Я рассмеялась, не удержавшись.

— Он считает, что мой отец — это мой папик. Уму непостижимо, ты видел мою мать? Отец и не посмотрит в сторону других баб. Так вот, якобы я была телкой Богатова, кошу под его дочь, а сбежала — либо оттого, что что-то натворила. Либо потому, что он надо мной издевался. Как видишь, если мужик наподобие Дмитрия чего-то хочет, он извратит любой смысл и любые доказательства. Если бы не пари, меня бы тут не было.

— А что тебе противопоставили в этом споре?

— О, — я усмехнулась. — Тачку похуже, но не это интересно. Этот придурок продастся мне в рабство. На определенное время. Знаешь ли, власть в этом смысле куда более вкусный наркотик. Потому я и терплю пока. Хочу выиграть.

— Власть, — отставил чашку Славик. — Ты, если разобраться, мало отличаешься от босса.

— А я не говорила, что невинный ангел. И все это говорю тебе не для того, чтобы ты меня пожалел.

— Я тебя не осуждаю. — Слава посмотрел на меня с готовностью помочь. — Пари — это выбор каждого из участников, а не насилие над личностью. Я с первого дня понял, что отношения у вас нездоровые. Когда босс раздавал на твой счет директивы. Что шаг вправо, шаг влево — считать побегом. Что я не имею права на тебя смотреть и даже думать о чем-то. И что я могу просить о помощи, о подобном должен немедленно доложить. Я тогда не узнал тебя.

— Ну да, — я разлила оставшееся вино по бокалам. — Лера Богатова — неприкосновенна. А вот если бы на моем месте была бы бедная сиротка, действительно сбежавшая от тирана и находящаяся в безвыходном положении, ты бы и не вмешался.

— Прости. Есть особые директивы.

— И есть способность думать своей головой. Ладно, я же не хотела тебя обидеть. Но я рада, что ты хочешь помочь мне. Для начала, я могу воспользоваться твоим телефоном? Вставить в него свою карточку, там все контакты. Так что вряд ли босс докопается.

— Не вопрос, — Слава настолько опешил от общения со своим «кумиром», что готов был выполнить все, что угодно. Даже ОМОН вызвать.

— Тогда я сейчас вернусь.

В своей комнате я нашла телефон, извлекла симку и спустилась вниз. Вставила в разъем на смартфоне нового знакомого.

Позвонить отцу? Конечно. Но сейчас был еще один звонок, приоритетный для меня. Даже два.

Первым я набрала Ярика.

— Ну что, лузер, готовься грациозно падать ниц. Думаю, Жанка уже все тебе рассказала?

Слава внимательно слушал разговор, и я смерила его долгим взглядом. Он примирительно поднял руки и вышел курить на крыльцо.

— Богатова! — судя по всему, мой оппонент уже был крепко пьян. — Не советую так радоваться, у тебя еще неделя! И судя по тому, что мне сказала Жанчик, ты не продержишься.

— И что же она тебе сказала?

— Что ты уже выглядишь так, что на тебя даже у меня не встанет.

— У тебя встанет даже на трухлявый столб, если нарядить его в мои шмотки. А вот ты в своих костюмах, которые висят на тебя хуже чем на вешалке, ни одну приятную чику не склеишь. И не думай, что я отступлю!

— Иди варить кашу своему спиногрызу. Или памперс менять, — огрызнулся Ярик перед тем, как повесить трубку. А я ощутила удовлетворение. Моя уверенность пошатнула его душевное состояние.

Папа долго не брал трубку.

— Лера! — его голос дрожал. — Ты где пропадала столько времени? Мать мне все рассказала. Тебе не кажется, что это слишком?

— Пап, помнишь, ты говорил, что нашу бизнес-империю надо расширять любыми путями? Желательно честными?

— Лера, я хочу, чтобы ты вернулась домой уже сегодня. Если не желаешь, чтобы я перекрыл тебе финансовый кислород!

Я досчитала до пяти.

— Пап, папуль, я прошу. Я уже почти разобралась с работой няни. Освоила эту стезю. И знаешь? К черту блог. Скучно. Я организую агенство по подбору нянь, как только мой месячный контракт закончится. Ты всегда хотел, чтобы я развивалась в том, что мне наиболее интересно, и кажется, я нашла свой путь! Не предпринимай ничего. Я не выхожу на связь, чтобы меня не заподозрили, что я не та, за кого себя выдаю. Скоро вернусь! Пока, целую, и прошу тебя, не приезжай. Это важно для меня.

— Я еще поговорю с тобой, — хмуро пообещал отец. — Я не заберу тебя домой при одном условии: ты будешь выходить на связь каждый вечер.

— Пап, я постараюсь. Но не бей тревогу, если вдруг не получится. Помни, я все делаю инкогнито, иначе в моем дауншифтинге нет смысла. Целую, и маму расцелуй!

А вот третий звонок… Он был самым решающим. Мне понадобилась вся моя воля, чтобы это сделать.

Я знала, что рискую. Понимала, что ломаю жизнь чужой семье. Не знала всех перипетий конфликта Дмитрия и Кристины. Но в одном я была уверена на все сто: Машенька страдает без матери, и как бы она не любила отца, ее сердечко травмировано. Если бы у меня не дай бог отняли мать, я не знаю, как бы это пережила.

— Кристина. — Мой голос сорвался. — Это я. Лера.

— Ты все там? — закричал с лоджии Славик. Я зажала трубку ладошкой.

— Покури еще. Я с любовником бывшим хочу помурлыкать. — Отняла ладонь. — Крис, ты тут?

— Почему ты не брала трубку? — я была не готова к обвинительной речи и всхлипываниям бывшей работодательницы. — Я каждый день схожу с ума! Дмитрий отказывается выходить со мной на связь, он провернул эту аферу и забрал у меня все! Черт с домом и счетами, но Машка!

— Крис, успокойся, пожалуйста. — Боль матери, так жестоко разлученной с дочерью передалась и мне. — Он… твой бывший муж держит меня тут, как в тюрьме. Лишил роскоши общения, отобрал телефон, забрал паспорт! Я только сейчас нашла способ позвонить!

— Как Маша? Она плачет? Она зовет меня?

— Она чудо, — мой голос сбился. — Крис, я могу сделать так, чтобы вы увиделись. Меня выпускают гулять. С одним из охранников я договорилась, он не будет препятствовать.

— Как? Как ты договорилась? Он сдаст нас! У Димы хватит денег купить всех.

— Я была нечестна с тобой. Но это сейчас должно остаться между нами, если ты хочешь ее увидеть. У меня хватит денег купить тех, кого купил твой муж. Ни о чем не спрашивай. Просто поверь! Мы выходим гулять в двенадцать дня. Дима подарил Машке велосипед. Мы уедем в парк, там мало посторонних. Я не знаю когда. Каждый день, в это время, жди нас там! Слышишь? У меня не будет связи. До встречи, я не могу рисковать!

— Кто ты? Что ты тогда делаешь тут?

— Я расскажу тебе обо всем. Но не сейчас. Жди нас там. Завтра же!

Бросила трубку и почувствовала, как дрожат колени. Опустилась на стул и закрыла лицо руками.

«Ты все сделала правильно», — сказала себе. А затем, зарядив кофеварку еще одной порцией кофе, выглянула в окно.

— Слав, возвращайся. Будем пить эспрессо!

Дмитрий

У меня все кипит внутри, пока я жму педали до упора, выжимая из автомобиля максимум на скоростной трассе. Перед глазами дерзкое, несмотря на испуг, лицо Лерки. И я знаю, что будет дальше.

Ее огромные глаза и пухлые губы вместе с запахом волос и кожи не покинут мой мир ещё долго. Иначе говоря — никогда.

Что я сделал не так, и когда? Как этой дрянной девчонке удалось так быстро дорваться до моего сердца и оккупировать его? Превратить мою ярость в нежность, которую я так стараюсь скрыть, что обязательно срываюсь и переступаю черту?

Этот день должен был стать для нее одним из знаковых. И дело даже не в платье ценой в три ее зарплаты. Мне отчего-то хотелось подарить ей сказку. Не такой ценой, как это делал ее папик. Я даже не хочу думать о том, что надо было вытворять с Леркой, чтобы она сбежала и предпочла унизительную работу с тем же личным интересом от босса. Раньше, судя по всему, у нее была сытая красивая жизнь. И если девушка бросает все, скрываясь от одного хищника в логове другого… я даже не хочу думать, что там было.

Можно понять ее протест — это страх. Но я и хотел, чтобы Лера поехала со мной только для того, чтобы защитить ее. Показать этому зажравшемуся извращенцу Богатову, что теперь эта девочка со мной.

Не отдаю себе отчёта в том, что избегаю смотреть на своё отражение в зеркале заднего вида. Мне противно смотреть на себя после того, как я накричал на нее и довел до срыва. Как и признаться в том, что я, черт возьми, жалею о том, как поступил с этой девчонкой.

Я вел себя, как последний урод. Загнал в патовую ситуацию человека, у которого не было другого выхода. Упивался своей властью и даже строил планы того, как буду играться с ней. Перебросил свои претензии к Кристине на ни в чем ни повинную няню.

Я всегда был эгоистом и брал все, что хотел, не считаясь с чувствами других. Сожаления по этому поводу никогда не испытывал. До сегодняшнего дня. Или, может, все это началось раньше. А я отрицал так рьяно, что продолжал наказывать за это Валерию.

Шаг до черты и решимости признаться самом себе в новых чувствах — стремителен. И я его сделал. Снял блоки и заглянул внутрь, чтобы понять: я уже не смыслю жизни без нее. Без дерзкой и непокорной девчонки по имени Валерия.

И опять мое стремление сделать шаг ей навстречу превратилось в черт знает что.

Дорога мчала пол колесами, мягкие сумерки спускались на пригород столицы. Мне не хотелось ехать в шумные ритмы светского раута без Валерии. Кто придумал вход со спутницами, и с какой целью? Я собирался завести знакомства для бизнеса, а не семейных посиделок. И эта девочка из

эскорт-агентства, которая ожидала меня уже при всем параде в гастро-пабе на въезде в город, была для меня обузой, а отнюдь не каким-то статусом.

— Милена, — томно протянула длинноногая несостоявшаяся модель, которую занесло в лавы эскорта. — Но вы можете звать меня, как пожелаете.

За такую тёлку пришлось заплатить много. Расточительство с учётом того, что она нужна была мне именно как часть билета на раут. Продолжать знакомство в койке я не собирался.

— Тебе пояснили, куда мы едем?

— Да, — хлопнула густыми ресницами бабочка. — Я не подведу. Я брала уроки этикета и свободно говорю на трёх языках…

— Тебе хватит и одного. В разговоры не встревать. Вопросов не задавать. Никаких контактов с теми, кто покупал тебя ранее.

— Я не подведу, у меня уже семнадцатый выход в свет. А потом?

— Домой поедешь.

Губы красотки недовольно дрогнули. Она уже успела рассмотреть меня и нафантазировать себе невесть что.

— Вы… уверены?

— Да мне плевать, куда ты поедешь после этого. Все, что мне нужно — чтобы ты сыграла оговоренную роль вежливой спутницы. Точка.

— Хорошо, — сумела скрыть недовольство.

Извини, милая. Я знаю, что такой клиент, как я — джекпот в вашей сфере. Молод, красиво, богат и холост. Но тебе ничего не светит.

Она держится действительно достойно. Эта та самая каста гейш, что сопровождают политиков и олигархов. Принцесса на людях, и мясо за дверями спален и саун.

Приезжаем быстро. Нас проводят в огромный зал приемов, уже заполненный гостями. Милена чувствует себя здесь, как рыба в воде, ее поведение меня более чем устраивает.

Шампанское, рукопожатия, разговоры, знакомства. Моя спутница следует за мной красивой тенью, которая умеет быть невидимой, когда необходимо. Завожу несколько очень выгодных знакомств. Меня тут же ставят в известность, что я могу получить гораздо больше, если моим проектом заинтересуется, та-да-да-да-м…

Богатов. И он сегодня здесь.

Глаза застит алой пеленой, но я беру себя в руки. Нельзя срываться, хотя я уверен, что врежу ему за Лерку и все, что он с ней сделал.

Вечер идёт своим чередом. Наконец меня представляют ему, Николаю Богатову. Я готов был увидеть перед собой лоснящуюся наглую морду хозяина жизни. Но вопреки ожиданиям, олигарх выглядит очень респектабельно. Он высок, подтянут. Явно дружит со спортом. И в лице есть то самое благородство, что свойственно выходцам из Западной Украины. Отпечаток польских шляхтичей — светлые глаза, римский профиль, располагающая к себе улыбка.

Жму руку. Внутри все застывает льдом.

Что ж ты, тварь, сделал с моей Лерой, что она вынуждена бегать и прятаться? Тебе любая даст даже даром. Кого ты пытаешься обмануть внешностью благородного аристократа?

— Дмитрий Владимирович, я рассмотрел ваш бизнес-план. Да, это редкое исключение, но ваш проект показался мне осень интересным. Я готов рассмотреть вопрос инвестирования.

Я смотрю в его лицо… и тут меня торкает дежавю. Я знаю, что мы ни разу с ним не встречались, но почему в его внешности что-то неуловимо знакомое? Вот только откуда?

Спутница Богатова мягко прощается с супругой мэра и поворачивается к нам. И я с изумлением понимаю, что это не юная девушка, как я подумал сначала, когда видел из издалека. Это потрясающей красоты женщина, ей слегка за тридцать… Именно так она выглядит. Знакомое лицо.

Пока она идёт к нам грациозной и одновременно галантной походкой фотомодели, я смотрю на нее с немым восхищением. Кажется, ее лицо украшало собой обложки журналов когда-то. Ну, конечно. У олигарха не бывает простых спутниц. Либо телеведущая, актриса и модель, либо, как минимум, принцесса Уэльская.

— Моя жена, Влада, — трепетно произносит Богатов, целуя руку красавицы. И смотрит на нее так же, как и она на него — со страстью и нежностью. Наверное, не так давно поженились, ещё не остыл к такой супруге. Может, поэтому и дал Лерке от ворот поворот… Или наоборот, заставил ее пройти через то, что красивой жене не позволяет воспитание.

— Очень приятно, — ее голос похож на перезвон колокольчиков. А меня снова что-то бьёт под дых. Усиленное дежавю.

Черт, я что, а каждой женщине теперь буду видеть колдовские глаза моей Леры?!

— Очень приятно, — целую ее руку. — И поздравляю вас. Вы прекрасная пара.

— О, вам известно о нашей двадцатой годовщине свадьбы? Как мило, — Влада тронута.

Я в ахере.

Двадцать, мать вашу, лет? Кто после такого срока так смотрит друг на друга? Или ты ее в роддоме в жены брал лет так двадцать назад?

Николай смотрит в мое лицо и снисходительно усмехается.

— Мы двадцать лет вместе. И я счастлив, как никто другой.

— Поздравляю! — Милена так тронута, что я вижу в ее глазах слезы и женскую тоску. Влада тепло ей улыбается. Я запоздало представляю свою спутницу, но не могу отвести глаз от супруги Богатова.

Почему мне в ней видится Лера? Эти глаза… да ну, это бред. Влюбленность отравила мне мозг.

И в след за этим — новая вспышка ярости. Уже направленная на Богатова.

Извиняюсь, чтобы не сорваться, подхватываю Милену под локоть и тащу к фуршетному столу. Надо срочно выпить.

Внутри все клокочет.

Чего, гад ты набитый бабками, тебе не хватает? Рядом с такой красавицей женой, на которую ты смотришь, как на животворящую икону? Ты специально нашел себе любовницу, так сильно на нее похожую, чтобы позволить с ней то, что с женой — табу? Что ты сделал с девчонкой, которая стала мне так дорога за неполный месяц? Такие, как ты, вообще умеют ценить то, что им так щедро подарила жизнь?!

Вроде дочь ещё есть у него. Скорее всего — от этой же красавицы Влады. Счастливый муж и отец, который имеет все, о чем другие могут только мечтать… Как у тебя рука поднялась обидеть Валерию?

Я готов к срыву. Если я сейчас не успокоюсь, я полезу на него с кулаками. Выскажу в лицо счастливой жены и матери все, что знаю и думаю о ее драгоценном супруге.

Виски один за другим. Милена пытается меня остановить, мягко, как ее проинструктировали в элитном борделе. Грубо напоминаю ей, кто она такая, и велю заткнуться, если не хочет быть тотчас использованной по назначению в свой рот в ближайшем туалете.

Между пятым и шестым стаканом вызываю водителя. Пора сваливать с этой вечеринки, пока я ещё кое-как контролирую сам себя.

Время тянется очень долго. И в какой-то момент я сталкиваюсь у фуршетного стола с Владой Богатовой.

Надо отдать ей должное, лицо эта женщина умеет держать в любой ситуации. Все так же тепло и чарующей улыбается, несмотря на то, что меня развезло от выпитого. Ее лицо плывет, превращаясь в лицо моей Леры. Гребаное дежавю!

— Влада, — стараюсь сфокусироваться на ее красивых глазах, — Вы потрясающая женщина. Ваш муж, мне кажется, не достоин такого подарка.

— Это немного двусмысленный комплимент, — отвечает она, отпив воды с лимоном. — Но я польщена. Приятного вечера, Дмитрий. Я очень надеюсь, что вы с моим мужем станете партнёрами. Буду рада принимать вас со спутницей в нашем доме.

Если она и поняла, кто такая Милена — и виду не показала. Манеры леди на высоте. И мне становится стыдно за свои опрометчивые слова. Бормочу извинения, понимая, что не с тем, вернее, не с той я воюю. Влада не виновата, что ее муж — страшный чудак на букву м…

Спустя ещё полчаса я уже не в состоянии весь конструктивные диалоги. Милена удерживает меня от опрометчивых шагов и ч ей за это благодарен. К счастью для Богатова, они куда-то исчезают вместе с женой. Потому что у меня уже зудят руки ему врезать.

Свежий воздух немного отрезвляет. Водитель занимает своё место, и мы покидаем это гостеприимное место. От греха подальше.

— Куда тебя отвезти? — вспоминаю о Милане только тогда, когда ловлю ее ладонь на своём бедре. — Я сказал, я не в настроении.

— Простите. — Она одергивает руку. — Но я правда в отчаянии. Мне грозит крупный штраф.

— Что за бред? Эскорт — это сопровождение. Койка — проституция. Что не так?

— Правила агентства. Если клиент не захотел продолжения, я не старалась. Саботировала…

— Скажи, что клиент хотел поговорить. Знаешь, как в том анекдоте про мужика, который застрял на необитаемом острове с Анжелиной Джоли, и однажды ему надоело просто её юзать, решил что нужен друг, с которым надо выпить. "Не поверишь, братан, я тут кажлый день Джоли *бу! Ну?

— Это правила… У нас жестоко с этим.

Закрываю глаза. И вновь лицо Леры рвет мне нервы.

— Поехали. Покормлю тебя хоть, ты кроме шампанского ничего не ела. Потом сразу домой…

Я сам не понимаю, зачем ей это предлагаю. А Милена… Она знает, что ей надо делать. Пальчики ловко скользят по бедрам, за пояс брюк, приводят меня в полную боевую готовность.

Хмель, не выплеснутая на Богатова ярость, просто усталость от бессилия и желание не чувствовать такого сильного влечения к Лерке… Тут все сразу играет свою роль. Член наливается кровью. Я закрываю глаза — и вновь, мать вашу, перед глазами лицо Лерки!

В холл мы втискиваемся, пьяно целуясь. Я пользую эскортницу по назначению. Ничего личного, в голове вакуум, сердце бьётся совсем другим именем. И член пульсирует тоже им.

Охранник сидит за столиком. И пьет чай. Вокруг хлопочет новая домработница, которую привела моя мать. У нее же выходной! Что происходит?

— Вон! Оба! — ору я, и они брызгают врассыпную. Если завтра об этом узнает моя мать, я уволю сучку без выходного пособия. Лерки нигде не видно, и это к лучшему.

Тяну счастливую Милену в спальню. Понимаю одно — максимум сейчас вставлю ей по самые гланды и отправлю восвояси. Пусть уймет зуд. Если я в таком состоянии вломлюсь в спальню Валерии, это будет конец всему.

— Ты такой зверь! — стонет Милена. А я понимаю, что меня обхитрили и почти поимели. Она наплела мне про правила агентства, чтобы оказаться в моей постели.

За это я ее просто использую с особым садизмом и выброшу вон.

— Сука, — не выдерживаю. Наверное, слишком громко. Вталкиваю в спальню и закрываю двери. А Милена отработанным жестом спускает по плечам бретели платья, порочно облизывает пухлые губы. Я не собираюсь терять времени. Мне ещё нужно провести разъяснительную беседу с домашним персоналом.

Накручиваю темные волосы профессиональной шлюхи на кулак и заставляю опуститься на пол.

Я не отдаю себе отчёта в том, что сейчас мало чем отличаюсь от Николая Богатова, которому хотел набить морду. Не хочу даже думать, что точно так он поступал с Лерой.

Лера… Я или пьян, иди у меня галлюцинации. Это первое, что я себе говорю.

Потому что сложно поверить в то, что происходит дальше.

Резко открывается дверь. Из-за полумрака трудно разобрать, кто нарушил наш покой. А Лерка… она мое наваждение. Она мне видится везде. И вот сейчас я просто не могу поверить увиденному.

Лера. Девчонка, которая уже почти засела в моем сердце и сознании. Разъярённая красивая, злющая, забывшая напрочь о субординации и о том, что сама меня бортанула не столь давно.

— Пошла вон отсюда, шлюха! — от ярости в ее голосе звенят стекла, хотя голос Лерка не повышает. Хватает Милена за волосы. Поскольку я не успеваю разжать ладонь, клок темных волос с каким-то странным капсульным креплением остаётся у меня в руках.

Милена шипит от боли, выпрямляется, поворачиваясь к Лерке. Я понимаю, что сейчас случится непоправимое. Но мне совсем не хочется наблюдать за дракой в бикини. Я уже готов их разнимать, но происходит что-то странное. Милена застывает, поспешно натягивает бретели платья и пятится к двери.

— Я не… Простите… Прости, я не знала, что это ты… вы…

— Вон пошла, соска дешёвая! — ледяным тоном припечатывает Лера, как будто стремится погасить невысказанные слова ночной гостьи.

И Милена просто убегает, поджав хвост. Что происходит? Я ни черта не понимаю. Она приняла Леру за мою жену и решила делать ноги, пока не стало совсем жарко — единственное пояснение.

Я не переживаю — выход найдет. Нет, охранник поможет. А водитель уже получил распоряжение отвезти эскортницу куда она скажет.

Лера резко отходит к стене, бьёт по выключателям, и спальню заливает яркий свет.

— Ты… Ты самый похотливый из всех кобелей, мать твою! Ты кого привел?! Ты привел шалаву в дом, где живёт твоя дочь! Я не останусь здесь ни минуты, звони куда хочешь, хоть в полицию, хоть… да хоть Богатову! С меня хватит, ты слышишь? Хватит!

А я смотрю в разъярённое лицо Леры, и меня затапливает нежность — такая сильная и неудержимая, что я просто опускаюсь на кровать и закрываю лицо руками.

Она рушит берега и заливает паводком. Я понимаю одно: для меня больше не существует других женщин. Я люблю ее. Люблю Леру. И надеюсь, что ещё не поздно перечеркнуть весь тот кошмар, через который уже не провел.

— Я не отпущу тебя.

— Отпустишь! Я не твоя рабыня! А ты можешь приводить и дальше шлюх, но трахать меня ты не будешь! Можешь идти и догнать! Наверное, недалеко ушла.

— Да не нужна она мне! — маски сорваны. Я уже не могу молчать. — Душу ты мне отравила… Не могу без тебя…

Лера замирает на миг. Но потом на ее лице вновь поступает злость.

— Ты пьян. Ты городишь черт знает что!

— Я просто не могу без тебя, — мне бы замолчать, но это невозможно. — Я давно ни к кому не чувствовал ничего подобного.

— Ещё скажи, что это любовь.

— Я бы сказал, — смотрю в любимое лицо, и счастье просто топит меня в неведанных морях — Но ты же не поверишь…

Она делает шаг ко мне. Не потому, что ее впечатлили слова. Видимо, все в этот момент написано на моем лице.

— Разве так любят? Ты отобрал мой паспорт, шантажировал выдать полиции… Заставил плясать под дудку своей матери и терпеть унижения, угрожая вообще лишить зарплаты…

— Да я бежал от себя с первого дня! Как ты не понимаешь? Понял, что в западне и увязаю в ней ещё глубже, а сил отправить тебя с глаз долой так и не нашел…

Она уже совсем близко. Протяни руку — коснешься. И нет у меня желания ее сейчас отыметь — только прижаться, обняв, вдыхая ее запах и чувствуя биение сердца.

— Я знаю, что любят как-то не так, по каким-то правилам, но я иначе не умею. Просто не умею…

— Ты завтра же возьмёшь свои слова обратно…

— Может быть. Но сейчас я перед тобой обнажён именно сердцем. Я знаю, что вел селя отвратительно. Даже жестоко.

— Это мягко сказано, Дима…

— Я завтра же все тебе верну… Паспорт, деньги… Компенсацию за то, что был таким подонком. Лера, я просто не могу без тебя, сердце рвет. Мне страшно при мысли, что я завтра проснусь и тебя на будет рядом…

— Однажды так и будет. Месяц скоро кончится.

— Я все отдам за то, чтобы ты осталась со мной…

— Зачем тебе это надо? Не любишь проигрывать? Женщины сами не уходят?

— Нет, просто я…просто я люблю тебя, Лера.

Все. У меня не осталось карт. И козырей тоже. Я проиграл и сдал оружие, остаётся только пристрелить.

— Придурок, — с придыханием изрекает Лера.

И делает шаг в мои объятия.