Глава 10

Глава 10

Валерия

Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.

Именно эта мысль вертится в моей голове, когда я понимаю, что салилась подчистую. Но Дмитрий Подонкович в силу то ли алкогольного опьянения, то ли по иным причинам этого не заметил.

И ладно бы дело было только в этой шлюхе, которую попользовали все парни Касты. Понятное дело, она меня узнала. Как и сразу поняла, чем грозит перейти дорогу Богатовой. Но то, что у меня подчистую снесло крышу и я дала понять своему боссу, что хочу его и не потерплю рядом других… Вот это совсем в мои планы не входило.

Но поздно пить боржоми. К тому же незачем, когда отрицать свои чувства — все равно что не видеть выхода, стоя перед открытой дверью. И какая-то неведомая сила тянет меня, тащит, толкает в спину. Прямо в объятия мужчины, который взорвал мой мозг и повернул мою жизнь на сто восемьдесят градусов.

Я продолжаю повторять себе, что он врет, что в его крови говорят алкоголь и азарт. Что хозяину надоело играть в диктатора, и он решил сменить тактику, следовательно, добиться большего. Но дело в том, что я знаю: сейчас он уязвим передо мной как никогда. Дмитрий говорит правду.

Мой внутренний скептик противится и ищет отговорки увиденному. А я знаю, что не смогу убедить себя в обратном. Я знаю, как смотрят влюбленные парни. Я видела очень много таких взглядов, начиная с первых классов элитной школы. С возвратом они особо не меняются

И понимаю, что просто не могу сейчас развернуться и уйти. Карты открыты. Я хочу этого также, как и мой босс.

Не узнаю себя. Ведь никогда мне не нравились мужчины постарше. Я всегда любила ровесников либо парней, разница в возрасте с которыми составляла не более трех лет. А попав под асфальтоукладчик Диминой харизмы, я поняла, чего себя лишала столь долгое время.

Слова сказаны. И в них уже нет смысла. Делаю шаг навстречу, понимая, что и без того много времени между нами потеряно.

Руки сами расстегивают пуговицы, стягивают резинку с волос, заставляя их рассыпаться по плечам. А я смотрю в глаза Дмитрия и таю. Возбуждение плещется в крови, заставляет сердце биться в одержимом ритме.

Его глаза… В них и пламя ада, и обещание наслаждения. И власть. Такие мужчины не умеют любить по-иному. Но это заводит куда сильнее.

Я бездумно подчиняюсь. Поспешно, не веря в то, что это наконец произойдет, не заметив дискомфортного соприкосновения коленных чашечек с твердым полом. Переставляю руки, подползая к нему с грацией дикой кошки. Не понимаю, откуда у меня такое желание. Почему не жажда оседлать сверху, накрутив галстук на кулачок, и целовать, пока не закружится голова у обоих?

— Лерка… Мое чистое безумие… что же ты вытворяешь… — бьется в такт пульсу его сдавленный стон где-то в глубине сердца.

От этого комплимента по сознанию вновь бьет всплеском сладких волн. А Дмитрий все же не может остаться безучастным к такому шоу. Фиксирует меня в нужной точке всего лишь парой уверенных движений, перед тем как расстегнуть молнию. Внушительный член смотрит мне в лицо, и я непроизвольно облизываю губы.

Я в тот момент на грани безумия от желания к своему мужчине. Даже не понимаю, сама ли втягиваю его твердый фаллос в глубину своего рта, ощутив ответную пульсацию в теле мужчины — горячую, лихорадочную… и даже отчасти болезненную. Слизываю каплю смазки с неистовством умирающей от жажды, застонав, когда терпко-горький вкус наполняет рецепторы, прошивая чуждой волей. Он проник в мое сознание. И это не составило никакого труда.

Резкое вторжение достигло горла, немного отрезвив ударом по изнеженным связкам. Но уже в следующую секунду член Дмитрия покинул мой рот, заскользив по подбородку, скулам и раскрытым губам отрывистой лаской, чтобы снова войти — уже в более щадящем темпе, проникая на треть упругого ствола, позволяя мне отдышаться и принять этот милосердный темп. Головка заскользила по языку, растирая греховный вкус вожделения.

Я со стоном обхватила губами его упругую плоть, на ментальном уровне уловив молчаливое позволение самой контролировать глубину проникновения.

Мои руки обвили колени Дмитрия в немом порыве восхищения и благодарности, губы сжались до тянущей боли, чтобы сделать проникновение на половину длины члена более сладостным для него. Мне в тот момент было наплевать на себя. Я бы и сама получила удовольствие, даже если бы он растер мне все горло в кровь резкими ударами.

Примерная… да черт с ним, развратная и избалованная девочка Лера Богатова не знала, откуда в ней появилось это желание — скользнуть языком, словно взмахом крыла бабочки, по нежной коже крайней плоти, сдерживая его пульсацию и стремление ускорить темп, разрывая оковы губ. Уму непостижимо, насколько сильно я чувствовала партнера в этот момент, до потрясающей способности предугадывать любое его желание. Продолжала ласкать его языком по всей длине в глубине рта, онемевшего от этой ласки, и покорно расслабила горло, когда фрикции стали быстрыми и грубыми. Чувствовать приливы сладких судорог, которые сейчас сотрясали тело моего властного босса, было куда приятнее, чем самой получать удовольствие.

Шов трусиков при каждом моем движении все острее врезался в плоть налившейся кровью киски, заставляя непроизвольно сжимать бедра и извиваться на жестком полу, заглатывая член Димы все глубже. Я заскользила языком по набухшей вене до самой уздечки. Усиливая нажим с каждым движением кверху и обратно, вбирая языком ответную дрожь Дмитрия и стараясь не замечать, как бешено пульсирует клитор от контакта со швом кружевного белья. Подчиняясь молчаливому приказу, вновь втянула его член своими губами.

В темноте глаза Димы казались двумя сгустками пульсирующей энергии.

— Я хочу тебя… Лерка, я сейчас долбанусь от этого возбуждения…

Кажется, у меня пропал голос — слова Димы прожгли кровь, лишив способности издавать какие-либо звуки. Кивнула, прикусив губу от ощущения потери, когда он извлек свой фаллос из моих дрожащих губ.

— Посмотри на меня.

Я запрокинула голову, уже не отдавая отчета своим действиям, ожидая только одного — более глубокого единения.

— Я готов продать душу дьяволу, чтобы ты осталась со мной… Моя Лера.

А я была слишком возбуждена, чтобы задуматься о том, как все выглядит на самом деле. Да и какое это имело значение, когда буквально в следующий момент губы Дмитрия накрыли мои, язык ворвался в глубину рта, прошелся жарким поцелуем соблазнителя. Сминая, толкаясь как можно глубже в этом импульсивном скольжении.

Я не поняла, сколько длился этот поцелуй. Когда он вдруг прекратился, а меня слегка подтолкнули вниз, прижимая голову к полу между раздвинутых ног Дмитрия, я уже была готова на все.

Ладонь мужчины успокаивающе легла на мою шею, скользнув вниз по выступающим позвонкам до самого копчика. Мимолетное сжатие пальцев на упругой ягодице, скольжение кружевных трусиков вниз — секундное облегчение от потери режущего давления шва сменилось приливом горячей влаги по малым губам. Она брызнула на пальцы Димы немым свидетельством капитуляции, когда он без излишней спешки накрыл ладонью полыхающую от страсти киску. Несколько дразнящих, невыносимо сладостных поглаживаний кончиками пальцев, вызывающих немедленное желание толкнуться им навстречу, перед тем как Дима отчего-то прекратил эту ласку.

Мне некогда было расстраиваться подобному или анализировать поступки Димы. Когда он зашел за мою спину, по ягодицам, заставляя поднять бедра выше, я подчинилась без долгих колебаний. И уже в следующий момент закричала от восхитительного ощущения наполненности. Дима вошел в меня одним осторожным, едва сдерживаемым от страсти движением на допустимую глубину, так же, как совсем недавно в мой ротик. Нежно. Заставляя содрогнуться от удовольствия. Но в то же время без слов демонстрируя, кто хозяин положения…

Меня же как будто несло в водах неведомой реки… Как и мой рассудок. Казалось, этим вторжением наполнил меня несвойственной ранее силой. Но ним и бессилие было сладким. Наслаждение — запредельно острым. И я толкнула бедра навстречу, подчиняясь ритму мужчины, позволяя ему заклеймить себя изнутри этими резкими толчками.

— Такая тугая и рельефная… такая сладкая… — он прикусил мочку моего уха, продолжая обжигать страстным шепотом. — Я уже не могу без тебя… Я даже готов вновь закрыть тебя в своём доме… никуда не выпускать… мое безумие!

Несколько толчков члена под разными углами, эротичные прикусывания кожи, его горячее дыхание вдобавок к моим сладким стонам — спирали энергии, которую я считала потерянной, отданной без остатка любовнику, закрутили свой ритуальный танец первобытной пляски, подводя к оргазму. Это было чистейшим безумием. Чем сильнее и неистовее становились движения Дмитрия, тем быстрее меня несло на волнах блаженства до точки окончательного взлета. Миг, и я перестала принадлежать себе. Взрыв чувственности и вожделения просто невероятным. Но это было слишком сладко, чтобы умереть и не прочувствовать каждое сладчайшее сжатие.

Когда первая горячая струя спермы выстрелила меня, я ощутила это так остро, что затихший было оргазм взорвался с новой силой, погружая в состояние, близкое к беспамятству.

«Как такое может быть? Мне мало, невыносимо мало, и мысли о том, что меня могут закрыть и не выпустить, уже не пугает, а вызывает восторг?», — подумала я, восстановить дыхание и вернуть способность соображать после оргазма.

Дмитрий толкнулся в мое обмякшее тело и затих, издав хриплый стон, похожий на рык сытого хищника. На миг мне показалось, что мой собственный оргазм влился в его кровь дозой самого мощного наркотика.

Я едва успела отдышаться. Дима обнял меня со спины так крепко, что я уже не сомневалась: его слова не были игрой и фальшью. Он действительно был настолько одержим, что не мог этого сдерживать.

И приходя в себя, я впервые задумалась о том, что, возможно, у нас могло бы получиться.

Как бы просто все было, если бы мы встретились при других обстоятельствах! В нашем мире отношения и строятся между равными по положению. Но тогда я бы не узнала его темную сторону, ой, не узнала бы… Играл бы галантного принца. И такая игра наскучила бы нам обоим.

Тут же… он показал мне свою тьму. И она мне понравилась настолько, что я начала испытывать к боссу что-то гораздо большее, чем симпатию и страсть.

Странное ощущение! Еще сильнее, чем раствориться в обоюдной страсти, я хотела отомстить Дмитрию за все, через что он меня прогнал. И была уверена: я так и сделаю. Воссоединение Кристи и дочери — лишь вишенка на торте. Я должна обязательно заставить его ответить. Только после этого мы сможем начать все заново, с чистого листа. Ну, или навсегда завершить отношения.

Вот только сейчас я желала лишь одного — страстного единения. Мстить я буду за пределами спальни.

Дима повернул меня лицом к себе, припал к губам в страстном поцелуе. Долго, сводя с ума нас обоих, а затем прервал поцелуй и развернул меня спиной к себе. Я же едва устояла на дрожащих ногах. Руки Дмитрия не прерывали своих движений ни на секунду. Умопомрачительной лаской по телу, попутно задерживались очагами жара на моей груди, бедрах и холмиках ягодиц. Грубоватой лаской, свойственной только ему, но от этого не менее сладостной. Никто на свете не смог бы ее повторить.

Губы моего несносного босса прижались к моему затылку и начали медленный, рассчитанный до малейшей детали маршрут поцелуев вниз по выступающим позвонкам. Я застонала от экстаза, когда его пальцы сжали мои соски до легкой сладостной боли, усиливая ощущения в десятки раз. Боль была приятной. От нее расходились яркие лучи по всему телу и формировались в солнечном сплетении в источник необузданной сексуальной эйфории. А губы между тем продолжали неумолимо скользить вниз. Не обделив лаской ни одну из клеточек моего возбужденного тела.

Как же мало мне надо! Я ощутила приближение оргазма, когда губы Дмитрия на миг замерли на моем копчике, а ладони переместились на живот. Каких усилий мне стоило взять себя в руки, сцепить зубы, чтобы неистовый крик прорвался шипением, одному богу известно. Я забилась в его руках, когда ладони, огладив мой плоский живот с приятным рельефом мышц пресса, скользнули ниже, по-хозяйски касаясь лепестков увлажненной вульвы.

Мой искуситель не спешил. Наслаждался своим триумфом победителя, заставляя меня снова и снова сходить с ума, захлебываясь желанием. Мой мир рухнул. Окончательно и бесповоротно. Разорвался в стремительном потоке, уступив место безумию и запредельному счастью. Со стоном, разрывающим связки, я толкнулась навстречу его пальцам, выгибаясь. То ли с инстинктивной стыдливостью стремясь уйти подальше от языка мужчины, то ли раскрыться сильнее. Я уже плохо соображала, что именно делает и что он говорит мне, иногда прерывая свою такую запретную, но от этого не менее сладкую ласку.

— Почему все так запутано… Я чувствую, что сделал роковую ошибку. Что ты… не останешься…

Прижался лицом к моим лопаткам и судорожно вздохнул.

Да, в его словах было сожаление. Такое… сожаление опытного бойца по отношению к более слабому. Но я знала, что Дмитрий сейчас просто мастерски скрывает свою боль.

Мне было все равно. Я не была так сильно зависима от Димы, как он от меня. Исключение составляло лишь сексуальное удовольствие.

Пальцы Димы выписывали свои заклинания внутри меня, перед тем как начать основной ритуал. Такой желанный и самобытный.

Я вцепилась зубами в обивку кресла, когда первая волна горячей спирали подхватила все тело. Но так же бережно и неумолимо опустила вниз, стоило Диме на миг прервать свою ласку.

— Не спеши, моя сладкая… моя Лерка… Я заберу тебя в рай, только разреши мне…

И пытка возобновилась. Пытка его пальцами. Языком и сбивчивым шепотом. По всем фронтам, от тела до сознания. До самого сердца.

Выше и выше, до пика запредельного наслаждения. До потери себя в пространстве и времени. Да и перестало существовать время в этот момент. Я уже не видела ничего перед собой. Стонала и кусала кожаную спинку кресла, царапала, ломая свежий маникюр, в безумном порыве удержаться на орбите почти несовместимой с жизнью эйфории.

Когда Дима наконец перестал терзать меня поцелуями и ласками пальцев, надавил руками на поясницу, заставляя принять удобное положение, я едва не расплакалась от благодарности, что меня не станут больше мучить ожиданием. Он проник в меня снова, легко на максимальную глубину — такой влажной и готовой его принять, такой жаждущей и покорной любой его воле я сейчас была. Сладкие спирали начали языческий танец внутри моего естества с каждым толчком мужчины, а Дима слегка зажал губами мою шею и впился пальцами в бедра, буквально насаживая на себя. Но ему не нужно было этого делать. Я так же неистово толкалась ему навстречу, срываясь на крик, теряя силы. Непонятно — почему. Как будто моя воля начала перетекать к нему по невидимым каналам. Это было настолько же сладко и запредельно, что одна мысль вознесла меня на волнах оргазма так высоко и моментально, что вопль погас на губах. В глазах вновь потемнело, сквозь стремительно приближающуюся тьму я ощутила, как Дмитрий излился в меня, издав рык насытившегося тигра.

Меня же сотрясало волнами мощной разрядки. А после этого нет возможности даже пошевелить рукой. Разжать стиснутые зубы. Удержаться в одном положении. Это был сладострастный упадок сил, но его тоже принимаешь с благодарностью, потому что ему предшествовало такое восхитительное единение.

Дима разжал хватку рук на моих подрагивающих бедрах, и я застонала, потому что не смогла удержаться на коленях. Скользнула вниз, едва не свалившись на пол, ощущая лепестками вульвы малоприятную влажность на кожаной обивке кресла.

— Спасибо, — хрипло прошептал Дмитрий, поворачивая мое лицо и целуя глаза и скулы. — Ты… ты как будто удержала меня в шаге от прыжка в пропасть. Моя Лерка.

Кажется, потом он все же обошел кресло и поднял мою голову за подбородок. Перед глазами плясала темнота с алыми искрами, и понять, какие именно эмоции преобладают в мужчине, чей взгляд прожигал меня сейчас насквозь, не было ни малейшей возможности…

Мы уснули далеко за полночь. Счастливые и насытившиеся друг другом до последней капли.

А утром меня ждал еще один сюрприз. Алевтина решила продлить свой выходной с внучкой, а это значило одно: мы с Димой могли продолжать наш секс-марафон как можно дольше.

Конечно, я слегка нервничала. Кристина будет ждать. Позвонить я вряд ли смогу. Но при этом, я же не обещала, что приведу Машку именно в этот день. Оставалось надеяться, что она будет ждать встречи с дочерью и в другие дни.

А затем начался аттракцион чудес.

Завтрак в постель меня не удивил. Хоть и был в исполнении Димы, который привык требовать, а не угождать — к подобным я привыкла. А затем доставили новый «Айфон», который Дима вручил мне, вглядываясь в счастливое и слегка сонное после жаркой ночи лицо.

Мне пришлось изобразить восторг и радость, практически превышающую ту, что я получила от нашей ночи. Визжать от радости и виснуть на Димкиной шее. Но я отыграла эту роль идеально.

В обед Диме позвонил кто-то из партнеров, и он с неохотой вылез из постели, зацеловав меня до головокружения на прощание.

— Не хотел никуда ехать… Но придется.

— Я понимаю, работа, — повела плечом, зевнув.

— Да. Николай Богатов рассмотрел проект. Хочет обсудить детали.

Повисла напряженная тишина. Дима смотрел мне в глаза, пытаясь понять, какие эмоции это имя во мне вызовет. Я почти забыла, что он думает, что это мой любовник, а не отец.

— Я думаю… это очень выгодное предложение. От него не стоит отказываться.

— Я намерен отказаться.

— Ты не должен. Он никому не предлагает руку для рукопожатия во второй раз.

— Мне достаточно того, что этот хозяин жизни сделал с тобой. Ты расскажешь мне, Лера?

— Нет. — Раньше подобный фарс меня даже отчасти веселил, но сейчас зашел куда-то не туда. — Это мое прошлое. И оно там останется. А ты… ты думай о своем бизнесе.

— Я не буду работать с нечистыми на руку людьми. — Дима поцеловал меня в губы и подошел к шкафу. — Лера, у тебя выходной. Может, ты захочешь съездить на шопинг. Я оставлю свою кредитку. Пин-код 2211. Станислав отвезет тебя, куда скажешь. Я вернусь, и мы вместе решим, как нам быть дальше. Но одно я хочу, чтобы ты знала точно: я хочу быть с тобой. Мы начали не с того, и я намерен это исправить.

— Я подумаю! — кокетливо рассмеялась ему в спину.

— Вот проказница, — счастливо рассмеялся Дима, исчезая в ванной комнате.

«Ну уж нет», — хищная улыбка коснулась моих губ. Отложив модель «айфона», которая для Леры Богатовой была слишком простой, я прокралась в ванную следом за Димкой.

Он стоял под струями душа. Вмонтированного в потолок. Струи воды бежали по его загорелому телу. Я подошла сзади и обняла его, лаская грудью и телом, прижимаясь, дразня до тех пор, пока он привычным жестом не сгреб меня в охапку и не прижал к скользкому кафелю.

Наши глаза были так близко. Наши сердца бились в унисон. И мысль о том, что придется расстаться, рвала мое сердце. Только я не замечала этой боли, она тонула в возбуждении и жажде.

Губы слились. Тела соприкоснулись каждой клеточкой. Вода лилась сверху на два тела, сплетенных в самом страстном объятии на земле…

…Дима ухал. Я же, переставив карточку в новый телефон, высушив волосы и уложив их мягкими волнами, на правах выходного облачилась в бежевый спортивный костюм от Кельвина Кляйна и спустилась в столовую с намерением выпить кофе.

Кофеварка с легким жужжанием выдала латте с соленой карамелью. Я порезала киви на ломтики хлебцов с арахисовой пастой и собралась насладиться поздним ланчем, но мне не позволили.

Взгляд в спину не был каким-то из ряда вон выходящим. Я к таким привыкла. Этакий сгусток женской зависти, обиды на весь мир и желания сделать гадость не перепутать ни с чем.

— Камилла, может, хватит пучить глаза? Сосуды лопнут.

При этом я не повернулась назад, не удостоила любимую домработницу Алевтины даже взглядом. Продолжала пить кофе, надеясь, что мой холодный пренебрежительный тон заставит эту лохушку ретироваться.

Но не тут то было. Она обошла стол и нагло плюхнулась на стул напротив меня. Ее взгляд прямо истекал змеиным ядом.

— Думала, самая умная? Всех обманула? — злобно прищурилась Камилла, и ее руки затряслись в бессильной злобе. — Только не учла одного. Я предписана на тебя и на Жанну. А она не стала скрывать репосты твоих сторис. Я даже оторопела, когда узнала не только тебя, но и дом! Интересно, какой будет моя премия в случае, если я расскажу боссу и его матери о том, что ты — долбаная мажорка, не пойми какого фаллического символа проникшая в этот дом?

Это было неожиданно. Но такие вещи и не происходят вовремя. Главное — сохранить самообладание.

— А с чего ты взяла, что никто из них не знает?

— Не строй дурочку, Валерия Богатова. Итак, я не буду ходить вокруг да около. С тебя уборка дома и для начала — тысяча долларов. Иначе я прямо сейчас звоню и рассказываю. И поверь, пруфов и скринов у меня полный телефон. Хочешь скандала, девочка? Или все-таки готова расстаться с той тачкой, на которую у простых смертных копить жизни не хватит?..