Глава 25

Да он безумец!

Решил расстаться с жизнью? Только не за мой счёт!

— Отойдите, пожалуйста! Собака может укусить! — сделала попытку до него достучаться, но как и предполагала, там трезвостью уже давно не пахнет.

Сердце ухнуло вниз, когда Бушуй, прямо через намордник показал острые клыки и всем телом подобрался.

Если он нападёт, грустно это признавать, но спасать мужчину я не стану. Я не сунусь к озверевшей собаке. Я его даже спокойным боюсь.

На секунду представила самые ужасные последствия. Мужчина, скорее всего, получит неисправимые увечья, я углубление психической травмы, а Бушуя вполне возможно усыпят, как неконтролируемое бешеное животное.

Клим этого никогда не простит.

Он же души в нём не чает…

Воспитал, как родного. Всё сердце в него вложил.

Что делать, Господи??

— Ничё не укусит… — пьяно ответил придурок, разводя руками и подбираясь к нам ближе. — У меня в детстве такой же был… ни разу не цапнул…

Поздравляю. Сейчас будет первый раз и весьма болезненный.

— Отойдите, сказала! — со злостью прохрипела я. — В морг захотелось??

— Да ну, какой морг… — сделал ко мне ещё один шаг пьяница и поводок в моих руках натянулся до предела. — Поглажу только…

Я бы предпочла, чтобы всё произошло быстро, но как по мановению палочки, время замедлилось и я, перестав дышать, во все глаза смотрела, как Бушуй с громким рычанием бросается на человека, тот хоть как-то успевает прикрыться руками и пёс, повалив его на асфальт, прямо через дырки в наморднике яростно вгрызается зубами в мужское предплечье, в клочья разрывая кожаную куртку. Тем временем, поводок, намотанный на моё запястье тянет вперёд и я кубарем лечу на землю возле этих двоих, больно разбивая локти в кровь.

Мужчина в панике начал во всю глотку орать, Бушуй от этого ещё сильнее звереть, а я, окутанная парализующим страхом, лежала на земле и глотая слёзы, считала секунды до конца этого кровопролития.

Но оно не кончалось и я с каждым новым душераздирающим звуком, в полном бессилии, теряла последнюю надежду.

Мужчина оказывал попытки сопротивления и отбивался от разъярённого животного руками и ногами, стараясь отползти, но доберман только сильнее его под себя подминал.

В очередное их перемещение по земле, мою руку больно стянуло и я повалилась набок, издавая от неприятного жжения стон.

Всё, это конец! Все трое окажемся в реанимации.

— Фу, Бушуй, фу!!! — откуда ни возьмись раздался голос папы и я даже приподняла голову, думая, что сознание помутилось и мне всё показалось. — Фу, сказал!! КО МНЕ!!

И правда… папочка, родной мой, неповторимый!

Бежит сюда со всех ног и хватая пса за шкирку, с трудом оттаскивает его от пьяного бедолаги.

— ФУ! СИДЕТЬ!! НЕЛЬЗЯ! — надрывно кричал папа, кое-как сдерживая злющего Бушуя.

Сказать, что с появлением спасителя моё текло обмякло от облегчения — ничего не сказать. Медленно повернув голову к мужику, не смогла сдержать всхлипа. При виде его окровавленной руки, моя душа ушла в пятки.

— СИДИ, БЛЯХА-МУХА!! — рявкнул папа, сдавливая изо всех сил ошейник, чтобы угомонить добермана. — ПРИДУШУ, СКОТИНА ТАКАЯ!! НЕ ДЁРГАЙСЯ!

Боже, какой у меня храбрый папа… ничего не боится… у собаки из пасти торчит вперемешку со слюнями кровавый кусок куртки, а он ругается, словно это щенок немного нашкодил.

— Поля, ты как? — встретилась с глазами мужчины.

Оценив то, как зажимая рану, взвывал пьяница, заторможенно покачала головой.

— Нормально… — как в бреду пробормотала я. Бросив на Бушуя ошарашенный взгляд, удивилась, что он-таки неохотно сел и почти замолкнул.

Сомкнув челюсти и угрожая низким утробным рыком, он не сводил с жертвы сощуренных горящих глаз. Его шерсть на загривке всё ещё была вздыблена и тело нервно дрожало. Он был не против повторить и я судорожно сглотнула.

— С рукой что, Поль?? — взволнованно спросил папа и я пригляделась к лежащему рядом мужчине. — С твоей! Размотать сможешь? — поправили меня и я с удивлением обнаружила, что придерживаю вытянутую в сторону папы и пса, повреждённую руку.

Дважды меня просить не нужно. Я с каким-то остервенением освободила себя от пут и прижала разодранное в кровь запястье к груди.

— Так, теперь слушай меня внимательно! — его голос был серьёзным, но проскакивали тревожные нотки. — Звони в скорую, а потом нашему соседу дяде Юре, он пса у себя пока подержит…

Продолжая пребывать в неком дурмане, неуклюже достала телефон и набрала номер скорой помощи.

Коротко описав ситуацию и назвав адрес, проделала тоже самое с папиным другом.

— Эй, ты там как? — обратился папа к пострадавшему. — Не бойся. Зашьём…

Подойти он к нему не мог, крепко держал собаку, поэтому к мужчине пододвинулась я и несмело наклонилась ближе.

— Господи, сколько крови… — ахнула я, впиваясь взглядом в открытую кровоточащую рану.

Недолго думая, превозмогая боль в руке, сняла с себя толстовку и прижала к этому месту.

Не знаю поможет или нет, но надеюсь, что так обойдёмся меньшими потерями крови.

— Говорить можешь? — отвлекал несчастного от боли папа. — Как зовут?

— Саня… — провыл тот, едва ворочая языком.

— Заканчивай бухать, Саня, и включай голову! — укоризненно наставил его отец. — Всех подставил…

— Не надо, пап. — вздохнула я. — Он тебя не слышит и…

Не успела договорить, как нас окликнул знакомый голос. На всех парах к нам мчался дядя Юра и держал в руках бинты.

Пробежав по нашей компании быстрым внимательным взглядом, огляделся вокруг, подошёл к папе и тихо произнёс:

— Вовремя ты, конечно… повезло, что свидетелей нет…

— Потом всё, Юр. Уведи его к себе пока, после больницы заберём. — также еле слышно ответил папа и подтянул к нему Бушуя за ошейник. — Не волнуйся, он не опасен.

Пока меня от этой фразы знатно перекосило, сосед насмешливо отмахнулся и спокойно взял пса за поводок.

— Полинка, зубы не выбила? — уходя, кинул он на меня отеческий взгляд.

— Только руку. — отозвалась я, смотря, как папа подошёл к Сане и начал заматывать бинтами плечо.

— Спасибо, Юр. — кинул он вслед другу.

— Да ну тебя! — дружески ответил тот и увёл взлохмаченного добермана к себе домой.

Буквально через минуту возле дороги остановилась карета скорой помощи и нам навстречу выбежали врач и фельдшер.

Сразу же бросившись к пострадавшему, они принялись проводить все требуемые с ним манипуляции.

Пока они не обращали на нас внимания, папа вдруг снял с себя куртку и аккуратно её на меня одел.

— Молчи, я буду говорить. — шепнул он мне на ухо.

Догадываясь зачем это, согласно кивнула.

— Ваша собака? — поступил нам вопрос.

— Моя. — вышел вперёд папа. — Я выводил. — и незаметно прикрыл меня спиной. — Дочь уже потом подошла.

От его геройства у меня стянуло все нервы. Зачем? Я же виновата…

— Запиши. — пробубнил врач своему помощнику. — Вам требуется помощь?

— Нет. — твёрдый ответ. — Нам обязательно ехать?

— Нет. — помотал головой фельдшер, записав у себя что-то в документах и подав их папе для подписи. — Будьте готовы, что поступит иск.

У меня внутри всё похолодело.

— Его можно будет посетить? — подала я голос, указывая на Саню.

Папа на меня недовольно оглянулся, но я не могла ни спросить.

— Эти вопросы уточняйте в больнице. — и нам продиктовали её адрес.

— У него серьёзная травма? — уточнил отец, пристально смотря, как мужчину собираются грузить в машину.

— Достаточно. На всю жизнь запомнит. — промолвил пожилой врач и ненадолго задержав на мне взгляд, опустил их на мои грязные колени.

Папа напрягся, а моё мертвенно-бледное лицо застыло в неестественной маске.

— Такое часто случается. — отметил доктор и сосредоточился на пациенте.

Когда они уехали, я поняла, как сильно меня трясёт.

Папа, подхватив меня за талию, медленно повёл к дому. Но вместо того, чтобы зайти в подъезд, он сменил направление к нашей машине.

— Куда? — не поняла я.

— Как куда, Поль? В травмпункт. Вдруг вывих? — посмотрел на меня, как на ненормальную.

Стоило вспомнить о руке, как она тут же дала о себе знать ноющей болью. Кожу саднило и я рефлекторно поморщилась.

Без слов сев в авто, откинулась на спинку сидения и всю дорогу молчала.

Папа тоже не спешил говорить, я не возражала.

В травмпункте нас встретил сонный врач. Отправив меня на рентген, успокоил тем, что я отделалась только ушибами и царапинами.

А ещё испугом на всю жизнь.

Но могло быть и хуже.

Также в тишине подъехав к дому, папа заглушил двигатель и протёр лицо ладонями.

— Давай отгородим маму от подробностей. — наконец заговорил он. — Скажем, что упала. Пёс потянул за собой, ты не устояла.

— Хорошо. — это и правда самое разумное решение.

Не за чем маме волноваться.

— Пап? — остановила я его перед подъездной дверью. — Как ты там оказался? — этот вопрос не давал мне покоя.

— Следом шёл. — нехотя признался он. — Твоя мать мне всю плешь проела, что доченька сгинет в темноте… Спать не ложилась и мне не давала…

Это похоже на правду. Мама никогда не ляжет спать, если её что-то беспокоит. Кошки на сердце скребут.

— Пап… — снова позвала его прежде, чем он постучит в дверь дяди Юры. — Спасибо. — прикусила дрожащую губу, чтобы не расплакаться. — Без тебя я бы пропала…

— Не пропала бы. — нежно притянул к себе. — Силёнок у тебя больше, чем я думал.

Шмыгнув носом ему в грудь, дала знак, что можно двигаться дальше.

Ухмыльнувшись, мужчина опустил кулак на дверь и в следующую минуту нам выдали счастливого пса.

Будто и не пытался пару часов назад прокусить человеку артерию.

— Завтра, Юр. — предугадал следующие слова соседа папа. — Устали очень.

Друг не глупый, лёгкий кивок головы и он исчез за дверью.

— Не злой он, Поль. Тебя защищал. — встал на защиту Бушуя папа, когда я инстинктивно отошла от него в дальний угол лифта. — Они не жалеют пьяных. Так всегда было.

— Я понимаю, но ты видел, как беспощадно он…

— Видел. — прервал отец. — Не искушай судьбу и всё будет хорошо. — ласково потрепав добермана по голове, он повёл его домой.

Я же в подорванных чувствах не знала, как теперь буду находиться с собакой наедине.

Даже дышать страшно. Вот поэтому я и боюсь собак. Они глазом не моргнут и вцепятся зубами в шею.

Но всё же где-то внутри теплилась та же мысль, что и у папы.

«Защищал…»

Как мог. По-звериному. Но ко мне не подпустил.

Эх…

В квартире было подозрительно тихо. Обычно мама всегда дожидалась меня, чтобы убедиться, что ничего плохого не случилось.

Но пока папа был в ванной и смывал с Бушуя кровавые следы, я зашла в спальню родителей и увидела то, отчего на лице расплылась благодарная улыбка.

Мама, как ни в чём не бывало, спала крепким сном, а это означало только одно.

Она вообще не в курсе того, что её муж и дочь покинули ночью убежище, прихватив с собой чёрное чудовище.

Он сам.

Сам дождался моего решительного шага и последовал за мной, чтобы я не попала в беду.

Чуть-чуть не успел, но всё же не оставил одну.

Уже покидая спальню, столкнулась с папой лицом к лицу.

— Спасибо. — тихо сказала я, давая понять, что догадалась.

— Дверь оставь открытой. Он тебя не тронет. — настойчиво попросил мужчина и переведя глаза на мою перебинтованную руку, грустно улыбнулся. — Боевое крещение.

— Спокойной ночи. — хмыкнула я и устало поцеловала его в щёку.

Проходя мимо собаки, неслышно вздохнула и отворила дверь нараспашку.

Уже забравшись под одеяло и поглаживая больную руку, услышала, как пёс, цокая когтями по паркету, улёгся возле кровати.

— Спасибо, Бушуй… — прошептала я, зная, что он услышит. — За защиту…

Ответом мне было сонное сопение.

И на том спасибо.

Проворочавшись ещё минут двадцать, осознала, что меня беспокоит не столько рука, сколько голос совести.

Делать нечего, придётся признать, что я дура.

Взяв в руки телефон и неуверенно его покрутив, дала себе мысленный подзатыльник и приказала наконец вырваться из плена своих страхов.

Глубокий вдох и мои пальцы сами написали сообщение:

«Прости меня. Я тебя люблю.»