Глава 11

ГЛАВА 11

Что же я делаю?! Столько раз зарекалась – и опять! Осознание ужасом накрыло среди толпы дурнопахнущих людей. Габриэлла упорно тянула меня вперед, не обращая внимания на пинки, толчки и сомнительные комплименты, летевшие вслед от подвыпивших подмастерьев. Капюшон плаща сполз, обнажив арселе, но ей не было дела до того, что ее узнают и обо всем доложат брату. А то и еще хуже.

Пряча лицо в складках капюшона, вздрагивала всем телом от каждого взгляда. Вечерний Вулридж казался враждебным, пусть и таким же суетным, как днем. Ближе к закату его улицы наполнялись приспешниками Искусителя. Вот продажные женщины. Я старательно отводила взгляд от их размалеванных лиц, выставленных напоказ в разрезах юбокног в дырявых чулках. Некоторые из них были пьяны, а одна… Разве такое возможно – она показывала мужчинам голую грудь!

Слова молитвы слетели с уст. Казалось, я уже в Преисподней. Демиург, пожалуйста, спаси меня, обещаю…

– Куда спешите, девочки?

Дорогу нам перегородил водовоз. Обойти его не представлялось возможным: с одной стороны он, с другой – его тележка. Дородный, с красным лицом, сальной ухмылкой на губах. Ох, меня сейчас стошнит!

– Паркер! – по привычке позвала я, запоздало сообразив, что слуга остался возле церкви.

Вся семья Санлис – зло, зачем я только с ними связалась!

– Не бойтесь, цыпочки, не обижу. Какие вы нарядные, красивые! Прямо леди. Как вас только сюда занесло? Разве мужья не говорили, что гулять по городу одним опасно? – плотоядно усмехнулся водовоз и шагнул к Габриэлле, потянулся ладонью к ее лицу. – Или ты тетушка малышки? Так я никого не обижу, Сэм Здоровяк каждую приголубит.

– Пошел прочь! – прошипела сестра Роланда.

Сначала не поняла, почему мужчина вдруг переменился в лице, отступил на шаг, а потом заметила в руке Габриэллы кинжал.

– Хочешь со мной познакомиться?

Поигрывая кинжалом как заправский солдат, она наседала, а потерявший былую уверенность водовоз отступал.

– Убирайся, а то отрежу лишнее!

– А если нет?

Вспомнив, что имеет дело с женщиной, существом заведомо слабым, водовоз попытался отобрать кинжал.

– Люблю боевых! С тобой первой хочу. Я…

Забулькав, он ухватился обеими руками за горло и рухнул на колени. Лицо сделалось сине-красным. Изо рта полезли черви.

– Идемте! Скорее же!

Убрав кинжал, Габриэлла волоком затащила меня в ближайший проулок – ноги отказали, я оцепенела от увиденного.

– Чем мы скорее уберемся отсюда, тем лучше, – бормотала она, пробираясь сквозь сгнившие пивные бочки и горы мусора. И казалось, совсем не чувствовала тошнотворного запаха, от которого меня мутило. Сколько же людей справили здесь нужду? – Если попадем в руки стражи, это полбеды, хуже, если за нами кинутся его дружки.

– Чт-т-то с ним? – стуча зубами, с трудом выдавила из себя.

– Понятия не имею.

– Но вы… Как вы?..

– А, не приставай с проповедями! Или хотела, чтобы он раздвинул тебе ноги прямо посреди улицы? А потом дал попользоваться своим приятелям. В этой части города уважают силу, благочестивым девочкам здесь делать нечего. И мне тоже, – ответила на мой молчаливый вопрос Габриэлла. – Никогда не суйся сюда, дорогу забудь!

Да уж забуду. До сих пор стоит перед глазами тот водовоз.

– Вы ведьма?

Она не пырнула его кинжалом, но он упал. И черви…

Не в силах справиться с обуявшей меня дурнотой, согнулась пополам.

– Лучше? – участливо спросила Габриэлла и протянула носовой платок.

Она вела себя в крайней степени странно для женщины, которую я совсем недавно оскорбила, испортила наряд.

– Да, ведьма, – спокойно ответила Габриэлла, не отвела глаз. – И ты тоже можешь ей стать, если захочешь. Именно об этом я говорила сегодня.

Замотала головой:

– Но ворожба противна Демиургу!

– Именно поэтому в колледжах учат, как остановить кровь, вернуть заблудшего мужа? – тихо рассмеялась Габриэлла.

Судя по всему, опасность миновала, раз она никуда больше не торопилась, не оглядывалась по сторонам. И верно, мы словно в другом городе очутились. Вокруг все благообразно, ни продажных девиц, ни дешевых харчевен. Разные лавочки, гостиница с полинявшей от дождей вывеской, да и пахнет приятнее: дымом и конским навозом. Последний – неизменный спутник в Вулридже.

– Это другое, – упрямо поджала губы я.

Ведьма! По коже пробежал холодок. Одно дело – слышать, другое – знать.

– Конечно, – неожиданно согласилась Габриэлла и поправила сползший капюшон. – В колледже не учат защищаться, там учат покорности. Держат в строгих рамках, чтобы вы не могли отказать жениху, не имели собственного мнения. Они так боятся ведьм, что создали целый орден. Все его члены обижены на женщин, поэтому охотятся за ними. Как Артур Осней. Вижу, как трепещут твои ноздри. Смазливое личико, чужие стихи и печальная история разорения рода – достаточная пища для любви в юности. Не жди, я не скажу о нем дурного слова, хотя лорд Бредон который год исторгает в мой адрес проклятия. Наивный, полагает, будто унижением и страхом можно добиться любви!

Она со снисходительной улыбкой покачала головой.

– Однако мы отклонились от темы. Торопить с ответом не стану. Заходите иногда. Будете читать, плести амулеты, делать отвары и эликсиры вместе с нами. Как вы могли убедиться, наша деятельность угодна Демиургу, что бы там ни говорили отцы Церкви. Иначе бы нас давно спалил огонь небесный, погребло под стенами, а то и сама святая Августа явилась с карающим мечом.

Помолчав, Габриэлла огляделась и повинилась:

– Простите, что заставила вас глядеть на непотребства. Я привычна к такому сброду, а вы существо нежное…

– Нет, мистрис, – глаза ее сверкнули сталью, угадав мои мысли, – я даже под страхом смерти не опущусь до увиденного! Ведьмы – похотливые блудницы, бесстыжие, не ведающие насыщения, только в устах тех, кто их отверг. Пустить гнусные слухи, опорочить – единственное, на что способны мелкие мужчинки. Не связывайтесь с такими.

Кончики ушей покраснели. Я действительно думала о ней дурно. А как иначе, если образ ведьмы неизменно связан с разнузданным распутством? В колледже нам рассказывали о шабашах, на которых ведьмы, образовав специальный круг, насылали на людей мор и болезни. Собирались неизменно голые (тут мистрис Анзор неизменно трижды осеняла себя треугольником и плевала через плечо), а, ежели мимо случайно проходил мужчина, залюбливали его до смерти. Последнее мистрис, разумеется, не рассказывала, об этом, уже погасив свет, шептались в девических спальнях.

– Зато мы сократили путь и, пожалуй, поспеем, – как ни в чем не бывало бодро продолжила Габриэлла и, приложив ладонь к глазам, взглянула на закатное солнце. – Если сейчас из-за угла появится патруль, а навстречу ему другой, мы как раз вовремя. Наступает первая стража ночи.

И верно, гремя латами, из-за угла показался отряд из восьми человек во главе с капралом. Вскоре с ним поравнялся другой. Обменявшись приветствиями, они разошлись, не обратив на нас внимания. А у меня аж сердце в пятки ушло!

– Можно смело ходить до наступления темноты, – пояснила Габриэлла. – А вот после… После будьте готовы к неприятным вопросам, Жанна. Поспешим!

Она снова потянула меня за руку и повела мимо лавки зеленщика, гостиницы. Постепенно дома становились богаче, однако не шли в сравнении с теми, которые сгрудились вокруг Ратушной и Соборной площадей. Судя по всему, здесь обитали горожане средней руки. Дома теснились друг к другу, но не соприкасались верхними этажами, как в бедных кварталах. Сами тоже выкрашены разной краской, оштукатурены, чтобы подчеркнуть, их владельцы не имели ничего общего с обитателями фахверковых домишек.

– Сюда! Только тихо, стойте в тени и не высовывайтесь!

Габриэлла увлекла меня в нишу церковной ограды. Некогда здесь стояла статуя святого или святой, но теперь от нее остался только пьедестал.

– Вот!

Ее палец указал на дверь дома напротив, большого, с высоким чердаком, в котором можно было поселить слуг. Окна второго этажа украшали подвешенные снаружи горшки с морозником – чувствовалась женская рука.

Только хотела спросить, чей этот дом и как он связан с моим отцом, как дверь отворилась. На улицу вышел закутанный с головы до ног человек. Его провожала блондинка, с которой я столкнулась в дверях лавки ювелира, только теперь одета она была по-простому, светлые волосы заплетены в толстую косу. В руках девушка держала фонарь, поэтому смогла ее хорошо разглядеть.

– Будь покойна, я должным образом позаботился о тебе. Большего дать не могу.

Голос отца! Если бы не Габриэлла, кинулась к нему, но цепкие руки сестры Роланда удержали от опрометчивого шага.

– Тише! – зашипела она мне в ухо. – Смотри и слушай!

– Мне положено гораздо больше, – покачала головой блондинка. – За каждый год, когда я и моя мать вынуждены были страдать. Я хочу стать Достопочтенной Баттель. То-то обрадуется младшая сестренка! – Она зло рассмеялась. – Я видела ее – такая куколка!

– Не смей к ней приближаться! – прорычал отец и в ярости прижал ее к стене, стиснул горло. – Сгинь, ведьмино отродье, ненасытное чрево! Я вдоволь откупился от тебя и твоей матери.

– Жалкие подачки! Пустите!

Блондинка высвободилась, нервным движением оправила платье на груди.

– Вот, – посетовала она, осмотрев фонарь, – треснул! Кто за новый заплатит?

– Я дал достаточно, – заскрежетал зубами отец.

Чувствовала, ему хотелось ее ударить, но по какой-то причине он не решался.

– Впишешь Маргарет в завещание.

Этот голос я тоже узнала – ночная шантажистка.

Женщина оставалась в тени, внутри дома, я могла только ее слышать.

– Никогда!

Отец сплюнул себе под ноги.

– Тогда пеняй на себя, Джон Баттель. Моя месть будет сладкой. Пришло время отплатить той же монетой. Не хочешь отдать половину – расстанешься со всем. Твоя законная доченька не получит ни фартинга и пойдет по дорогам просить милостыню.

Отец выругался и, не прощаясь, зашагал прочь. Испугалась, что он пройдет мимо нас, но путь его лежал в другую сторону.

Дверь захлопнулась – Маргарет тоже ушла.

Некоторое время я простояла в оцепенении, уставившись туда, где совсем недавно стоял отец. Ничего не видела и не слышала, будто не существовала вовсе. Из пограничного состояния между явью и сном меня вывело прикосновение Габриэллы. Оно словно взвело внутри невидимую пружину. Кровь забурлила, тело требовало действий: бежать, колотить, рвать. Я должна немедленно поговорить с обеими женщинами, выяснить, кто они такие. Нет, не так, подать жалобу дядюшке, потребовать, чтобы он со всем разобрался. Шантажистка должна ответить за свои дела. И слова тоже.

– Куда?!

Габриэлла потянула меня за рукав, но я вырвалась из ее хватки.

Дверное кольцо оказалось холодным – или это мои собственные пальцы оледенели? Не заботясь о том, что привлеку внимание стражи, принялась колотить по двери, пинать ее ногами. На шум отворилось окно на втором этаже, грубый женский голос крикнул:

– Кто бы вы ни были, убирайтесь, а то спущу собак!

– Открывай, ведьма!

Наклонившись, подобрала ком грязи и метнула в окно.

– Открывай, мерзавка, или я соберу всех соседей и при них расскажу…

Договорить не успела: дверь резко распахнулась, меня втащили в дом. Пока старшая из женщин удерживала меня за плечи, Маргарита быстро проверила через забранное решеткой окошечко, не толпятся ли у дома зеваки.

Очутившись внутри, я оробела, растеряла былой пыл, но не подавала виду. Подбородок по-прежнему высоко поднят, поза полна величия.

– А вот и сестрица твоя, Мэг, пришла познакомиться, – хрипло рассмеялась женщина.

Теперь я могла ее рассмотреть. Хозяйка дома совсем не походила на ту же Габриэллу с ее жгучей, цепляющей красотой. Не зная, кто она, приняла бы за обычную служанку. Единственное, что выделяло ее, – волосы. Роскошные медные волосы, в нарушение всех канонов не прикрытые чепцом. Они струились по плечам, падали на спину, доходя со самой талии. На щеке женщины красовалась уродливая отметина, походившая на след от ожога. Вырез платья выставлял напоказ другой шрам, на шее, но уже от ножа. Лицо… Возможно, познакомься мы при других обстоятельствах, сочла бы его симпатичным, но сейчас я не желала искать в нем что-либо хорошее. Карие глаза как омуты. Понимаю, почему отец ее не ударил – сама оказалась в их полной власти. Они полнились тьмой, будто сам Искуситель смотрел на меня очами ведьмы.

– Что, присмирела?

Рыжая отпустила меня и велела дочери:

– Замкни дверь на засов.

«Чтобы не сбежала», – вспышкой пронеслось в голове. Попыталась выбраться из ловушки – поздно, мать Маргарет заступила мне дорогу.

– Ну куда же ты торопишься? Только пришла, а уже уходишь?

Лязгнул засов. Я оказалась зажатой между матерью и дочерью.

Дыхание участилось. Попятившись, больно ударилась лодыжкой о сундук.

Если я закричу, кто-нибудь услышит? Габриэлла… Или она привела меня сюда по наущению ведьмы? Если так, спасения нет. Слуг явно отпустили, чтобы не подслушали разговор с моим отцом, а стены крепкие, толстые.

– Симпатичная! – Рыжая ухватила меня за подбородок. – Мэг, посвети!

Свет фонаря ослепил. Беспомощно заслонилась от него второй рукой.

Женщины, издевательски посмеиваясь, принялись толкать меня.

– Так, давай, наставь ей синяков, Мэг! – науськивала рыжая. – Чтобы ненадолго очутилась в нашей шкуре. Хватай за косы, рви платье, подпали ресницы! А то и вовсе убей. – От этих слов бросило в холодный пот. – Раз барон не хотел платить, пусть зароет денежки в ее могилу.

Грубый тычок в бок, потом в живот. Пробовала защищаться, но раз за разом меня ослепляли. На теле множились синяки, то там, то здесь новые удары отзывались болью.

– Отнесем ее на кладбище, матушка? – предложила Маргарет. – Прямо сегодня?

Она скинула маску, ничего не осталось от прежней вежливой, приветливой девицы.

– Сегодня рано.

– Тогда свяжем и…

Ее оборвал стук в входную дверь.

– Кого еще принесла нелегкая? – пробурчала рыжая и велела посмотреть, кто пришел.

Воспользовавшись тем, что мучительницы ненадолго отвлеклись, схоронилась в чулане. Захлопнула хлипкую дверцу, прижалась к ней всем телом. Оставалась уповать только на чудо. Те женщины намного сильнее меня, не каждый мужчина совладал бы с ними. А ведь на вид самые обычные.

Как только отца угораздило связаться с матерью Маргарет? Подозреваю, он взял ее силой, как военный трофей, а после сдал тому же Ордену Белого плаща. Отметины на ее теле слишком походили на следы от пыток. А она сбежала и спустя столько лет отомстила.

Демиург, помоги мне! Сложив руки на груди, истово молилась, не забывая прислушиваться к происходящему за дверцей.

– Немедленно, Кьяра, я сказала! – голос Габриэллы звенел сталью. – Или я вернусь вместе с братом. Ты хочешь познакомиться с моим братом?

– Нет.

Ушам своим не поверила: та рыжая женщина, Кьяра, боялась!

– Тогда отдай ее мне, и притворимся, будто я ничего не видела и не слышала. Это мой город, Кьяра, мое графство. Тебе и так вынесено предупреждение. Если не уймешься, попадешь в руки Ордена. Там таких любят.

От ее тихого смеха мороз пробежал по коже.

– Госпожа что-то путает… Если люди Баттеля распускают слухи…

– Мой брат верит своим глазам, а не каким-то слухам. Я предупредила. Мы оба предупредили тебя, уже во второй раз. Третьему разу не бывать, Кьяра.

В дверцу чулана робко заскреблись:

– Это я, Маргарет. Мы с матерью больше не держим на тебя зла. Сестренка, выходи!

Но после всего услышанного я не спешила верить сладким обещаниям. Кьяра и Маргарет творили какие-то жуткие вещи на кладбище. «Не сегодня». Что имела в виду Кьяра, чем таким они занимались на кладбище в определенные дни? На ум приходила некромантия, о которой упоминал Артур. Выходит, там, в Сонси, была Кьяра… И Роланд не охранял покой сестры, а приехал разобраться с ведьмой.

– Выходите, Жанна! – Это уже Габриэлла. – Я заставлю их поклясться на крови, что они не причинят вам зла.

– А отцу? Матери? Это они наслали на нее порчу?

Ну конечно, матушке стало плохо после того, как в нашей деревне появилась Маргарет – она идеально подходила под описание странной заезжей девицы. Прочие хвори родительницы тоже начались, когда отца стали шантажировать. Именно из-за Маргарет и Кьяры меня забрали из колледжа.

– Джону Баттелю не будет покоя ни на этом, ни на том свете! – с ненавистью выкрикнула Кьяра. – Тебя я пощажу, но его никогда. Он ответит за каждую каплю моих слез, за свое предательство. Он обещал жениться на мне – так пусть та, которая заняла мое место, тоже познает боль. О, ее страдания не идут ни в какое сравнение с теми, что выпали на мою долю. Здоровье твоей матери – заслуга твоего отца. Если он сделает так, как я прошу, болезнь отступит. Нет – барон овдовеет.

Страшные слова! И Габриэлла молчит…

– Ты видела мои шрамы. Часть из них скрыта одеждой, часть мне удалось вылечить. Спроси у своего отца, откуда они, пусть поведает о своем благородстве. Тогда и реши, жестока ли я или имею полное право на месть.

Кьяра замолчала. Судя по перестуку каблуков, и вовсе ушла. Оставалась Маргарет, но ее я боялась меньше, поэтому отважилась приоткрыть дверь.

Единокровная сестра стояла чуть поодаль, опустив взор, словно леди. Ничего в ее облике, за исключением растрепавшихся волос и еле заметной царапины на щеке, не напоминало о драке.

– Я предупреждала!

Габриэлла сурово глянула на меня. Словно в кабинет директрисы колледжа угодила!

Окрысилась:

– Не припомню такого!

– Думайте лучше, как объясните родным свой цветущий вид. Ваша кузина и слуги наверняка уже поставили весь город на уши. Зайдем к пастырю, попросим его послать слугу за моими носилками. И запомните, впредь вызволять из щекотливых ситуаций я вас не стану. Хотите растоптать свое имя, смешать с грязью репутацию, лишиться жизни в горячке – дерзайте!

Слова пощечинами хлестали по щекам. В устах Габриэллы они звучали вдвойне обидно. Если уж та, кто ни во что не ставит привычные добродетели, хмурит брови, я заслужила неделю стояния на бобах.

– Всего хорошего!

Габриэлла обернулась к Маргарет, и та проворно отперла засов.

– Рядом с домом Ренделов лучше не появляйся, – сестра Роланда чиркнула по ней взглядом на прощание. – И у замка Баттелей не гуляй: мало ли?

От недвусмысленной угрозы полегчало, хотя чувства мои по-прежнему напоминали бурлящий котел. Сестра, у меня есть сестра! Она родилась раньше меня, еще до брака с моей матушкой. По словам Кьяры, отец обещал жениться на ней… Но можно ли верить ведьме? Ей так легко опоить мужчину приворотным зельем, опутать чарами лжи. Да и сестра ли мне Маргарет? Однако поведение отца свидетельствовало против него. За ним явно имелась вина, тяжкая вина, раз он не сдал Кьяру властям, безропотно выполнял ее требования. Что же он совершил? И, самое главное, хочу ли я это знать?