Глава 10

ГЛАВА 10

Завидовала Марии, которая могла молиться Демиургу. Сложив руки на груди, благоговейно запрокинув голову к сводам собора, она беззвучно шевелила губами. А я… Я даже не могла заставить себя опуститься на колени на холодные плиты пола.

Все внутри – один напряженный нерв. Казалось, с меня содрали кожу, выпотрошили – примерно так я себя ощущала.

Уже завтра.

Слово камнем давило на грудь.

Еще вчера я надеялась, что Артур отзовет вызов. Роланд ведь простил его, почему бы лорду не поступить так же с моим отцом? Но нет.

В доме царило уныние. Тетушка ходила как в воду опущенная. Мужчины готовились к предстоящему поединку, обсуждали детали, а я до утра просидела взаперти. Не спала, просила Демиурга сжалиться.

Наутро мне разрешили выйти к завтраку. Он прошел в полном молчании. Тетушка все вздыхала, косилась на брата. В итоге отец прикрикнул на нее: «У тебя такое лицо, будто мертвец в доме!» и, не допив свой поссет, в сердцах поднялся из-за стола. Вскоре они с дядей куда-то уехали. Краем уха слышала, что к оружейнику. Своего доспеха отец в город не захватил, пришлось одолжить у родственника. Требовалось что-то подогнать, поправить – я не вникала в детали.

А потом в голове родился план. Отчаянный план. Именно он привел меня в собор в четвертую стражу²⁹, когда службу давно отслужили, а прихожане разошлись.

Оставила слуг на улице, а сама терпеливо ждала. Взгляд все чаще обращался к тяжелым дверям. Никого. Да получил ли он мою записку? Я отправила ее сразу после завтрака, велев передать лично в руки. Но время шло, и надежда таяла, как воск в светильниках. Еще немного, и придется возвращаться домой. Но вот наконец тяжелые створки со скрипом распахнулись, впустив в полутьму луч вечернего солнца.

Вздрогнув всем телом, крепко сжала пальцы. Какого труда мне стоило не броситься ему навстречу, не упасть на колени!

Мария тоже услышала неспешную уверенную поступь, вынырнув из верхнего мира, обернулась и изумленно шепнула:

– Что он здесь делает?

– Молчи! Отойди куда-нибудь, скройся!

Я пребывала на грани истерики, не знала, куда деть руки, стоять или бежать. К счастью, Мария не стала задавать лишних вопросов, проявила понимание к моему состоянию и, задорно блеснув глазами, затерялась в боковом пределе. Я осталась один на один со своей судьбой.

Терзая привязанный к поясу кошелек, будто окаменела. Во рту пересохло, сердце и легкие поменялись местами. Шаги все ближе… Вскоре знакомая смесь аниса с шафраном накрыла меня удушливым облаком.

– Вы хотели меня видеть, мистрис Жанна?

– Да.

Внезапно ослабев, вцепилась в ограждение алтаря. Кровь пульсировала в висках, мне не хватало воздуха.

– Вам плохо?

Роланд заботливо взял меня под руку, усадил на скамью в первом ряду.

– Да. Нет.

Мысли путались. Сейчас, оказавшись с ним наедине, я не знала, что сказать.

– Боюсь, я несколько ограничен во времени… – Роланд тактично напомнил, что нужно бы поторопиться.

– Спасите его! Остановите их, вы же можете!

Плотину внутри меня прорвало. Упав на колени перед наместником, протянула к нему руки, словно к Демиургу. В глазах застыли слезы.

– Умоляю, заклинаю всем, что вам дорого, проявите великодушие! Вы ставленник короля, вас не посмеют ослушаться. Лучше тюрьма, штраф – что угодно, только не смерть!

Слезы душили. Я просила сразу за обоих, потому как не могла выбрать.

– Встаньте. Встаньте же! – громче и требовательнее повторил Роланд, видя, что первая просьба не возымела действия. – И объясните толком.

– Будто вы не знаете!

И повторила вчерашнее обещание:

– Я готова принести себя в жертву, чтобы спасти отца и лорда Бредона.

– И кто же из них дорог вам больше?

По губам Роданда скользнула жесткая усмешка.

Отвернувшись, промолчала. Лгать в храме грешно.

– Встаньте же! – раздраженно повторил Роланд. – Я не Демиург и не король, а такой же человек, как и вы.

Он протянул руку. Опершись на нее, поднялась и тут же отдернула пальцы. Мне следовало приучать себя к его прикосновениям, готовиться к роли любовницы, но я пока не могла. Как и смотреть ему в глаза.

– Вы готовы подарить мне честь… – Все же отважившись взглянуть на Роданда, убедилась, он смотрел мимо меня, в сторону. – Не слишком ли большая плата за того, кто этого не стоит?

– Я прошу за отца.

– Любовника, – с мягким укором поправил Роланд.

Наши взгляды встретились. Вспыхнув, потупилась, однако нашла в себе силы возразить:

– Я чиста и невинна.

– Именно поэтому я ночью повстречал вас в Сонси, неподалеку от Леменор-манора?

Жар расползся по всему телу. Голос Роданда сочился ядовитым обвинением, которое я полностью заслужила.

– Да, я хотела взглянуть, как он живет, – покаялась в содеянном, – но его там не было.

– Ой ли?

С тем же успехом Роланд мог отвесить мне пощечину.

И тут во мне проснулась кровь Баттелей.

– Да, не было. – Я подняла голову, с вызовом посмотрела в самонадеянные зелено-карие глаза. – Милорд убедится в этом, когда… – тут голос мой дрогнул, – когда получит обещанную плату.

Ответ Роланда обескуражил:

– С чего вы взяли, будто я собираюсь ее принять?

Растерянно заморгала.

– Но как же… Ваша сестра… Моя репутация… Ваше предложение…

– Скорее, моя репутация, – педантично поправил Роланд. – Ваша пока безупречна. Радуйтесь, ни ваш слуга, ни ваш возлюбленный пока не разнесли по графству историю вашей крайне легкомысленной прогулки.

Со вздохом кивнула. Моя вина. Я уже жестоко наказана за свой поступок.

– Так вы поможете мне?

С надеждой заглянула ему в лицо.

– Возможно, – уклончиво ответил Роланд и опустился на скамью подле меня.

Его ладонь отыскала мою ладонь. Под короткий смешок Роланда вырвала ее и спрятала за спину.

– Лань и львица одновременно. Полагаю, это, – он извлек из кошелька рубиновое кольцо и против воли надел мне на руку, – станет удачным дополнением к заказанному колье. А еще гарантией, что вы сдержите слово. Хорошо, Жанна, я остановлю поединок, заставлю противников примириться, но взамен…

Взгляд его остановился на моих губах, красноречиво намекая, какова будет плата.

– Поцелуй непорочной девы – что-то новенькое!

Глаза его влажно блестели, стали зелеными как у кошки.

– Прямо здесь, в храме? – предприняла попытку отстрочить неизбежное. – Рядом моя кузина…

Роланд стянул перчатку и запечатал мой рот указательным пальцем, тем самым, на котором красовался перстень с королевским гербом – символ его власти. После мягко, но настойчиво надавил второй рукой на затылок, привлекая к себе. В ужасе закрыла глаза, напряглась… Однако ничего не произошло, Роланд отстранился. Не понимая, в чем дело, распахнула глаза. Так наша сделка состоится или нет?

– Вы правы, ваша кузина чрезвычайно любопытна. Леди Мария, – поманил Роланд, – выйдите уже из своего укрытия! Мне даже отсюда слышно, как часто вы дышите.

Пунцовая от стыда, Мария мелкими шажочками приблизилась, поклонилась и присела в реверансе.

– А вас уже целовали, леди Мария?

Роланд явно издевался. Издевался над нами обеими.

– Нет! – испуганно выпалила кузина и на всякий случай отшатнулась, чем вызвала взрыв хохота Роланда.

– В таком случае я просто обязан вас просветить. В силу вашего возраста пока только теоретически. Для начала вам понадобится мужчина. – Он указал на себя. – Нужно подойти к нему, положить руки на плечи… Ну же, мистрис Жанна, я жду!

Покорно выполнила все его требования.

– Теперь, если не хватает роста, приподняться на носочки, запрокинуть голову, приоткрыть рот… И не забывать дышать.

Легкое прикосновение губ молнией пронзило тело. Дернулась, но Роланд силой удержал на месте и уже требовательно, по праву сильного впился мне в губы. Не удивлюсь, если после обнаружу на них царапины.

– Вот так! – отстранившись, хрипло произнес он и провел рукой по лбу, словно смахивал каплю пота. – Главное, не упадите в обморок от переизбытка чувств. Но ваша кузина из другого теста, ей это не грозит.

Роланд церемонно склонился над моей рукой и, будто бы только что не попрал мораль в стенах храма, заверил:

– Завтра ваш отец вернется целым и невредимым.

– А лорд Бредон?

Жесткая ухмылка перекосила лицо Роланда, сделав глаза практически черными.

– А вот за него я не ручаюсь.

Он быстрым шагом покинул храм.

Рухнула на ближайшую скамью и закрыла лицо руками. Что я наделала?! Теперь я обязана либо выйти за Роланда, либо стать его любовницей. Поцелуй при свидетеле, кольцо… В ярости сорвала его с пальца, швырнула под ноги Марии. Та подобрала, залюбовалась:

– Красивое!

– Хочешь, забери себе.

Все равно носить его не могу: сразу поползут слухи, никакими молитвами не отмоешься.

– Оно дорогое, – возразила Мария. Судя по тому, с каким сожалением она разглядывала кольцо, оно ей действительно нравилось. А мне нет. Вернее, не кольцо, а его даритель. – Да и как я объясню, откуда оно взялось?

Кисло ответила:

– А я?

– Маркиз тебе предложение сделал, уверена, дядюшка его примет. Женихам невестам можно подарки дарить.

Простонала:

– Да не то он предложение делал, Мария!

– А какое? – спросила наивная простота.

Предпочла промолчать. Хватит с меня обвинений, не хватало только развратить кузину.

Мысли путались. Сгорбившись, сидела на скамье и не знала, что делать дальше. Вернуться домой, врать, что молилась за отца, притворяться, что не продала свое тело? И ведь Роланд купил! Умело довел до отчаянья и принудил вступить с ним в связь. Вряд ли по дороге в храм он заехал к ювелиру – нет, Роланд заказал кольцо заранее. Наверняка знал, что сделает меня своей.

– Ты лорда Бредона любишь, да? – Мария по-своему поняла причину моего отчаянья, присела рядом, заботливо обняла. – Он красивый. А как вы познакомились? У дядюшки?

Кивнула:

– У дядюшки.

Не желаю исповедоваться.

– А он тебя любит? – не отставала Мария.

Снова кивнула. Не любил бы, не сделал предложения. Уж Артур точно хотел видеть меня своей женой, а не содержанкой. Напрасно я не прислушалась к его словам, не верила в грехи семейства Санлисов. Некроманты не некроманты, а чести у них нет.

– Ну, полно! – Мария погладила меня по щеке. – Маркиз тоже тебя любит.

– Да не любит он меня!

В сердцах оттолкнула ее руку, вскочила и понеслась по центральному проходу к дверям.

Воздух, мне нужен воздух!

Рванув тяжелую створку, долго не могла продышаться. А потом с ясной четкостью осознал, куда мне нужно отправиться. Близилась первая ночная стража, пора мне посетить церковь святой Августы.

***

Нужный храм находился на окраине, вблизи от городских стен. Старый, возведенный еще по канонам прошлого стиля, он словно врос в землю. Оплетенная побегами девичьего винограда, окруженная заросшим садом, церковь святой Августы как нельзя лучше подходила для тайных сборищ. Имелось при ней и кладбище, скромное, аккуратное, ухоженное – тем удивительнее посреди всеобщего буйства природы.

– Жанна, давай вернемся! Нас накажут! – канючила увязавшаяся за мной Мария.

Она зябко оглядывалась по сторонам, пугалась взрывов хохота, доносившихся из таверны по ту сторону небольшой площади. Мне самой было не по себе от здешних жителей, грязных, оборванных, больше напоминавших бандитов, чем добропорядочных горожан.

В воздухе пахло соломой и кислым элем.

Странно, у церкви ни одного нищего, хотя они обычно усаживались на паперти с первыми лучами солнца и уходили лишь на закате. У ограды стояли несколько паланкинов. Чуть поодаль, к коновязи, привязали парочку лошадей. Возле них скучали слуги, с тоской поглядывая на гостеприимно открытые двери кабачков. Габриэлла не обманула, здесь собирались высокородные дамы.

– Госпожа права, мистрис Жанна, – осмелился заговорить со мной старший слуга. – В такое время вам лучше быть дома.

Отмахнулась:

– Еще успею вернуться до темноты. Лучше проводите леди Марию.

Слуга наотрез отказался:

– Что хотите со мной делайте, с места не сдвинусь!

– Приказ? – с понимаем улыбнулась я.

Он кивнул и решительно заявил:

– Я пойду с вами, мистрис!

Еще бы, вдруг внутри меня караулит Роланд, чтобы продолжить непотребства?

При мысли о наместнике, мышцы окаменели. Отвернулась, чтобы скрыть перекошенный яростью рот. Но, если я вынуждена была молчать в присутствии Роланда, то его сестре я выскажу все сполна.

Изобразила равнодушие:

– Как угодно, Паркер.

Лишь бы он не заметил перемены в моем голосе! Искоса взглянула на него – нет, ничего не заподозрил. Спешился и помог мне выбраться из паланкина. Мария осталась внутри, наотрез отказавшись идти неведомо куда. Трусиха!

Однако мою отлучку следовало как-то объяснить. Я предпочла правду:

– Скажи, что я у леди Габриэллы Санлис и ее подруг. Со мной Паркер. Паланкин тоже можешь забрать, я прекрасно доеду верхом.

На одной лошади с Паркером. Не слишком удобно, пусть и прилично, как и подобает женщине.

Мария неохотно согласилась. Лукавила: ей не терпелось оказаться дома.

Дождавшись, пока паланкин скроется из виду, кивнула Паркеру. Тот открыл калитку, с поклоном пропустил меня вперед. А ведь еще одного слугу он таки оставил стеречь снаружи – разумно.

Под ногами шуршала прошлогодняя листва. Никто не спешил ее убирать, хотя совсем рядом, на кладбище, чисто. Над дорожкой нависли ветви акации, приходилось отводить их от лица, чтобы не оцарапаться.

Странное место! И ощущения здесь тоже странные. Пусть я мало понимала в магии, ощущала силу, исходившую от почерневших от времени стен. Темную или светлую, сказать не могла, но меня тянуло прикоснуться к ней, напитаться. Силы было так много, что у дверей закружилась голова.

А вот внутри неприятные ощущения пропали. Сколько ни пыталась, не могла отыскать ничего необычного. Запах ладана и воска, коптящие свечи, истертые сотнями седалищ скамейки и небольшой алтарь. Возле него горят лампадки с благовониями. Перед ликом святой положены засушенные веточки омелы³⁰.

Сначала показалось, что в церкви никого нет. Куда все подевались? Не ушли же в подземную крипту? Потом увидела сбоку, рядом с чашей со святой водой группу женщин. Они сгрудились вокруг пюпитра со старинным фолиантом и не заметили моего появления. На вид – все благородные, одеты скромно, как и положено в подобном месте. Даже Габриэлла изменила прежним дерзким нарядам, представ в черном арселе с черной же вуалью и темном закрытом платье. Я легко отыскала ее – сестра Роланда держалась особняком. Именно она, судя по всему, принесла ту самую книгу.

– Паркер, – обернулась к слуге, – подожди меня на улице! Ты оставляешь меня в добропорядочном обществе.

И решительно направилась к Габриэлле.

– О, какой сюрприз! Не думала застать вас здесь так скоро!

Габриэлла виделась мне змеей, а ее язык – ядовитым жалом.

Остальные дамы с интересом молча посматривали на меня.

– Поздравляю, вы добились своего!

Поравнявшись с ней, окатила Габриэллу презрением. Ладони чесались впиться в ее лицо, расцарапать до крови – сдерживало присутствие свидетелей.

– О! – Лицо Габриэллы вытянулось. – Похоже, нам лучше поговорить с глазу на глаз. Извините нас, дамы!

Прошипела: «Не прикасайтесь!», когда она попыталась взять меня под руку.

Лицо мое пылало, тело била крупная дрожь.

Как же мне хотелось взять ту свечу и подпалить вуаль Габриэлле!

Не в силах отомстить брату, я могла не стесняться в выражениях с сестрой, грязной сводницей. Именно так я ее и назвала, стоило нам остаться наедине в ризнице. Габриэлла и бровью не повела. Так, проявила легкий интерес к случившемуся в соборе. Зато я дала волю чувствам и вцепилась в ворот ее платья.

– Ненавижу!

Мерзкая лгунья, забравшая тонкой газовой тканью декольте! Будто это кого-то обманет! Артур правильно охарактеризовал ее сущность. Не удивлюсь, если Габриэлла Санлис давно распрощалась с девичьей честью, побывала во всех постелях Веркшира.

– Полно!

Габриэлла удерживала меня на вытянутых руках. Слабым утешением служило порванное у плеча платье и скинутое на пол арселе.

– Чтобы вам гореть в Преисподней, вам и вашему брату!

Обессиленная всплеском ярости, обмякла, если бы не Габриэлла, и вовсе сползла на пол. Она заботливо усадила меня на скамью, принесла воды. Да что за женщина, способно ли хоть что-нибудь вывести ее из себя?!

– Вы не сознаете своей силы, Жанна.

Габриэлла гипнотизировала своими зелеными глазами. Странное дело, под ее взглядом душевная боль стихала, гнев испарялся.

– Вы принимаете победу за поражение. Женщина может очень многое. Прежде я говорила вам о нашем месте по Святому писанию, но умолчала о чарах, которые позволяют ей повелевать миром.

– Чарах? – сипло переспросила я, постепенно приходя в себя.

– Именно. – Габриэлла подняла арселе, отряхнула и вновь надела. – Женских чарах. Вы не призывали в помощь луну, не варили зелий, а брат уже у ваших ног, спешит по первому зову. Он сделает все, что вы прикажете, главное, умело дергать за ниточки. Я научу вас. Вы просили за отца, полагаю?

– Да.

Не удивилась, что ей известно содержание записки.

– И Роланд обещал остановить кровопролитие?

– Да.

– Вот видите! – улыбнулась Габриэлла. – Между вами еще ничего нет, а наместник короля уже нарушил неписанный кодекс чести. Это ли не победа, Жанна, это ли не сила?

Отвернувшись, хмуро напомнила:

– Он собирается сделать меня любовницей.

– Так постарайтесь стать женой. Брат официально просил вашей руки – нет ничего невозможного.

– Но вы говорили…

– Что мои слова против вашего шепота! Опутайте брата своими сетям, заставьте видеть только вас, желать только вас, думать только о вас.

Ее пальцы невесомо очертили абрис моего лица.

– Возьмите четыре личинки мотылька, добавьте щепотку бархатцев, побеги майорана и полыни, – нараспев произнесла она начало рецепта приворотного зелья и, запрокинув голову, засмеялась.

Словно зачарованная, смотрела на нее несколько минут, а затем вспомнила:

– Вы обещали избавить отца от долгов. Я…

– Т-сс!

Габриэлла приложила палец к губам и прислушалась к ударам колокола.

– Берите плащ, новая прихожанка церкви святой Августы, и ступайте за мной. Габриэлла Санлис держит слово. Пусть я не могу выкупить долгов вашей семьи, зато могу показать их причину. О, вы увидите собственными глазами! А потом… Уверена, вы захотите сделать все сами.

Габриэлла говорила загадками, но отчего-то я верила ей и без тени сомнения шагнула следом через черный ход в багрянец уходящего дня.