Глава 9

ГЛАВА 9

Всю обратную дорогу кузина дулась, а тетушка пребывала в странном возбуждении. Она то ворчала, то потирала руки. Я же смотрела прямо перед собой. Нет, я понимала, что однажды мне придется выйти замуж, но так скоро, за человека, которого я едва знала… Вдобавок слова Артура поселили сомнения в моей душе. Я начала замечать в Роланде черты Искусителя: и глаза у него странные, и улыбка. Но самая главная причина заключалась в полном отсутствии чувств. Повторяла себе: «Я должна, таков дочерний долг», и не могла. Зато при мысли об Артуре сердце начинало биться чаще. Вот бы он посватался ко мне, как обещал!

– Бетси, Мэри, живо! – едва ступив на мостовую у дома, хлопнула в ладоши тетушка, подзывая слуг. – Согрейте воды, сделайте для мистрис Жанны ванну. Тело умаслите, волосы надушите.

– А я, – добавила она себе под нос, – немедленно пошлю весточку брату. Такое событие, такое событие!

Не в силах сдержать чувств, тетушка прослезилась. Пусть Роланд выбрал не Марию, я все же ее племянница, часть семьи.

– Может, он пошутил? – Воспрепятствовала попыткам немедленно себя увести. – Право, маркиз еще не сделал предложения.

– Так сделает. Мы не должны упасть в грязь лицом. Так что ступай, приведи себя в порядок. И оденься понаряднее!

Обреченно уступила тетушке.

Служанки рьяно принялись за дело, в четыре руки обтерли меня горячим полотенцем, вымыли и расчесали волосы. И. благоухающую розовым маслом, оставили обсыхать у камина в нашей общей с Марией спаленке в чистой шелковой камизе. Покидать комнату до приезда жениха мне категорически запрещалось, так что кузина стала моими глазами и ушами. Быстро позабыв обиду, она бегала туда-сюда, в возбуждении делясь приготовлениями к сватовству:

– На кухне такой переполох! Запекают цыплят, а еще готовят мясо под соусом. Я чуток попробовала – такой чудной, острый! С восточными специями, а они страсть, какие дорогие! Матушка сама делала. А еще обещали пирожки с желтком. Обожаю их! И в лавку послали, вдруг чего не хватит?

Кивала для приличия, а сама надеялась, что Роланд не приедет, все приготовления напрасны. Но ожиданиям моим снова не суждено было сбыться.

– Он здесь! – в очередной раз ворвавшись в спальню, выпалила Мария. – Дядюшка и матушка его встречают, а меня выставили вон.

В голосе ее мелькнула досада.

Через силу улыбнулась:

– Это чтобы ты жениха не увела.

Сказала, чтобы поддержать кузину, а та приняла мои слова за чистую монету. Взяла металлическое зеркало, покрутилась перед ним, важно раздувая щеки.

– А ведь действительно могу увести. Грудь у меня меньше твоей, а бедра, наоборот, шире, для деторождения хороши²⁷.

Мария невольно напомнила о том, ради чего в действительности заключались все браки, – наследники, желательно мужского пола. Моя мать так и не смогла подарить отцу здорового сына и до сих пор ощущала свою вину за это.

– Давай нарядим тебя так, чтобы ведьму умерла от зависти.

– Какая ведьма? – не поняла я и пощупала: высохли.

– С наместником приехала сестра. Прилипла хуже репья, молчит, смотрит свысока. Будто все вышивание готово, а варенье сварено!

– Может, это она хочет брата женить, приехала проследить?

Поведение Габриэллы действительно не вписывалось в существующие рамки. Женщины редко выходили из дома и уж точно не участвовали в брачных переговорах. Ладно, если бы мать – такое допускалось, но младшая сестра… Этот брак чем-то выгоден Габриэлле. Она могла что-то подмешать брату, поработить его волю. Что, если я все же именно ее видела на кладбище?

По спине стекла капля ледяного пота. Поежившись, рискуя обжечься, наклонилась к огню. Пламя плясало в опасной близости от волос, но зябкость никуда не девалась. То ли каменный дом не успел прогреться после долгой зимы, то ли это страх костлявой рукой ухватил за горло.

Но голос не тот, не могла я ошибиться! Тембр Габриэллы гораздо ниже. Однако, чем дольше думала, тем больше не могла отделаться от ощущения, что я где-то видела ту женщину с кладбища.

Мария подняла меня с пола и усадила на стул. Сама же принялась рытья в сундуках и резном распашном шкафу, выискивая подходящее платье.

– Все не то, опять не то!

Она безжалостно кидала наряды на пол, как свои, так и мои, пока наконец не остановила свой выбор на распашном платье с рисунком в виде виноградных роз. Под него надевалось еще одно, нижнее, более светлое, однотонное.

– Но ты же собиралась надеть его на прием.

– А, – отмахнулась Мария, – возьму попроще, что-то из матушкиного. Все равно ты у нас теперь первая невеста, тебе и блистать.

– Я предпочла бы поменяться с тобой местами.

– Но выбрали не меня. Ты, главное, – старательно копируя интонации собственной матушки, наставляла кузина, – ученость свою не выпячивай, характер, тогда у тебя вдоволь таких желтых платьев будет.Еще и с соболиной опушкой.

Будто в платьях и мехах счастье!

Волосы уложили в специальную сеточку, украшенную речным жемчугом, а сверху покрыли арселе. Кузина активно командовала процессом, не забывая покрикивать на сбившуюся с ног горничную.

– Ну, довольна?

Мария протянула мне металлическое зеркало.

С кислым видом осмотрела себя. Вроде, одета по последней моде, как при дворе, только хочется затеряться в саду и проплакать там весь вечер.

В дверь постучали:

– Мистрис Жанну просят отнести в гостиную напитки. А мистрис Мария пусть немного задержится, проследит за закусками.

– Пора!

Тоскливо глянула на кузину. Та ободряюще сжала мою руку, шепнула: «Демиург с тобой!»

Путаясь в юбках, как в тумане добралась до буфетной. Дворецкий уже отпер поставец, где хранилась серебряная посуда, оставалось лишь достать кубки и наполнить их пахнущим специями напитком. Руки дрожали, но я справилась. Равно как сумела донести кубки до гостиной. Там за столом из ясеня рядом с камином, в окружении восточных диковинок сидели вершители моей судьбы.

Молча, глядя под ноги, поставила поднос. Руки смиренно сложены на животе, голова опущена – само благонравие. Притворяться сумасшедшей бесполезно, поднимать бунт пока рано: вдруг мужчины не ударили по рукам?

– А вот и моя Жанна!

Откинувшись на спинку резного стула, отец с гордостью указал на меня.

– Ну-ка встань ближе к свету! Да голову подними, чтобы его светлость мог хорошо тебя рассмотреть, убедиться, что на лице нет изъянов.

– Я пришлю проверенную женщину, пусть она тоже посмотрит, братец, – склонившись к уху Роланда, громким шепотом, чтобы все слышали, сказала Габриэлла.

Вспыхнула, хотела ответить, но прикусила язык. Это мой шанс! Намажу чем-нибудь кожу, чтобы она покраснела, начала шелушится. Решат, будто я больна, и свадьба расстроится.

– Не нужно! – покачал головой Роланд. – Я убежден, что дочь барона здорова и благочестива.

На последнем слове он усмехнулся. Взгляд обжег, словно пламя свечи, чиркнул по виску.

Кровь прилила к лицу. Отец и тетушка приняли это за смущение, а вот Роланд и Габриэлла… Судя по улыбкам, которыми они обменялись, наместник все рассказал сестрице, еще и сгустил краски, как свойственно мужчинам. Матушка же предупреждала! Если бы я осталась дома… Увы, теперь я оказалась во власти двух мужчин. Каждый их них в любую минуту мог обмолвиться отцу о моей отлучке – и тогда кончено. Меня высекли бы, продали книги, заперли в Грейгвене и выдали за первого, кто посватается, будь он стар или горбат. А то и вовсе отправили в монастырь, дабы жесткий устав выжег из сердца семена греха.

– Ты позволишь?

Габриэлла вопросительно посмотрела на брата. Тот кивнул. Зашуршали юбки – Габриэлла поднялась из-за стола.

– Достопочтимый барон, миледи, – она по очереди чуть склонила голову перед каждым, – разрешите мне переговорить с Жанной. Как женщина, я могла бы вынести честное суждение о ее достоинствах и недостатках, заодно избавила ее от ненужных страхов. Бедняжка так смущена, так дрожит! Сколько ей?

– Восемнадцать.

Костяшки пальцев отца постукивали по столу. Он уже осушил свой кубок, тогда как Роланд к своему не притронулся. Тетушка тоже не пила, под благовидным предлогом: «Нужно проследить за приготовлениями на кухне» и вовсе покинула гостиную, напоследок незаметно от всех погрозив мне пальцем. Мол, не вздумай ничего выкинуть!

– Какой прелестный возраст, самый расцвет! – восторженно протянула Габриэлла. – Как я завидую прелести и юности вашей дочери, барон! Мои лучшие годы давно позади, впереди только старость.

Она сокрушенно вздохнула. Одинокая слеза стекла по щеке. Габриэлла играла, поражалась, с какой ловкостью она меняла маски.

– Идемте, дорогая! – Габриэлла тронула меня за предплечье. – Пусть мужчины спокойно обсудят денежные вопросы. Мы же с вами немного посекретничаем, вернемся, когда они ударят по рукам, отпразднуем ваш сговор за сытным обедом.

Безропотно позволила себя увести. Да и что я могла? Не стоять же, как прежде, истуканом, выставленной на торги рабыней.

Габриэлла тянула и тянула меня за руку. Она поразительно хорошо ориентировалась в доме дядюшки, выходит, неоднократно здесь бывала. Для разговора Габриэлла выбрала библиотеку.

– Брысь! – шикнула она на увязавшуюся следом любопытную Марию. Вот уж не удивлена, что кузина подслушивала! И, то ли в шутку, то ли всерьез пригрозила: – А то превращу в крысу.

Испуганная Мария убежала. Судя по приглушенной перебранке, она попалась на глаза матери и получила нагоняй.

– Ну вот!

С довольной кошачьей улыбкой Габриэлла затворила дубовые двери и указала мне на ближайший стул:

– Вам лучше сесть.

Сама она осталась стоять, загораживая выход и прислушиваясь ко всему, что происходило снаружи.

– Для начала скажи, сохранила ли ты невинность. Врать не советую, правда быстро всплывет.

Перемена в ее голосе, манере обращения неприятно удивила. Разумеется, я промолчала.

– Признаюсь, отрицательный ответ устроил бы меня больше, – ошеломила Габриэлла.

Начиная что-то подозревать, осторожно спросила:

– Разве ваш брат не намерен жениться на мне?

– Нет, конечно! – от души рассмеялась Габриэлла. – Ты ему нравишься, он не отказался бы от хорошенькой любовницы.

– И он приехал сделать позорное предложение моему отцу?!

Лиф платья душил, арселе сдавливало голову, и я сорвала его, метнула под ноги Габриэлле вместе с вуалью.

– Никогда, никогда, слышите!

Голос срывался от переполнявших его эмоций.

– Какой темперамент! Брат сразу почувствовал его, во время самой первой встречи, когда ты спешила к любовнику. Я даже назову его имя. На букву «А». Так что хорошенько подумай перед тем, как поднимать шум.

Габриэлла загнала меня в ловушку, и все же я не сдавалась:

– Отец никогда не согласится на подобное! Мы Баттели, я не дочь прачки!

Глаза мои блестели, губы подрагивали, тогда как Габриэлла сохраняла спокойствие. Подняла мой арселе и велела:

– Надень! Ты же не дочь прачки.

Она снисходительно усмехнулась. Ведьма, действительно ведьма, иначе отчего я подчинялась ее приказу, не влепила ей пощечину?

– Все верно, ты Баттель, именно поэтому брат обсуждает с твоим отцом условия брачного договора. Однако сам брак не состоится.

– Не понимаю…

– Существует множество причин, чтобы затянуть, а потом и вовсе расторгнуть помолвку. Как видишь, тебя уважают, ты ляжешь в постель к жениху. О рожденных от этой связи позаботятся, равно как о тебе. Когда ты наскучишь Роланду, удачно выйдешь замуж. И, самое главное, согласившись, ты поможешь своему отцу. То ожерелье – капля в море его долгов. Роланд может выкупить все его долговые расписки, а их много, почти на полторы сотни фунтов.

– Полторы сотни фунтов! – в ужасе повторила я и, обмякнув, опустилась на стул. – Откуда?

– И будет еще больше. Та женщина от него не отстанет.

– Женщина?

– Я могу сделать так, чтобы она вас больше не потревожила. От тебя только требуется ответить «да», быть с Роландом ласковой и послушной.

– А если я чиста и невинна? – Расчет Санлисов строился на моем грехопадении. – По закону ваш брат обязан жениться на мне, ведь он обесчестит знатную деву.

Габриэлла нахмурилась, хотела ответить, но что-то отвлекло ее.

– Значит, станешь супругой, – раздраженно отмахнулась она, окончательно потеряв ко мне интерес, и распахнула двери.

Заинтригованная, последовала за ней, на шум голосов. Разговор между мужчинами велся на повышенных тонах. Покачнулась, прижала руку к груди, когда узнала в одном из спорщиков Артура.

– Держи лицо! – прошипела Габриэлла и хорошенько меня встряхнула. – Станешь обмирать и краснеть всякий раз, все твои тайны мигом выплывут наружу.

Бросив меня, она быстрым шагом направилась к гостиной, где разгорались нешуточные страсти.

– И после сказанного вы осмеливаетесь просить руки моей дочери?

Никогда прежде я не видела отца в такой ярости. Его трясло, под кожей гуляли желваки, глаза налились кровью.

– Как паладин Ордена…

– Молчать!

От крика отца ненадолго заложило уши.

– Сопляк, ничтожество, вы не достойны плаща, который носите!

Отец попытался сорвать его с Артура, но тот увернулся, взялся за рукоять меча.

В ужасе зажала рот ладонью, чтобы не окликнуть, не назвать лорда Бредона по имени, не выдать себя.

– Прекрасно! – мрачно процедил отец. – Вы угрожаете мне… Намерены тоже обвинить в ведовстве?

– Нет, – Артур удержался от резкого ответа, – однако молчание наместника красноречивее любых доказательств.

– И что же вы хотите от меня услышать? – лениво поинтересовался Роланд. Он откинулся на спинку кресла и с легким прищуром взирал на собеседника. – Это я в праве требовать от вас извинений. Вы оклеветали, оскорбили мою сестру… О, мне прекрасно известна причина. Осней сватался к ней, – кивнул он отцу, – как теперь к вашей дочери, и получил отказ. После этого о Габриэлле начали ходить гнусные сплетни. Не удивлюсь, если лорд Бредон распустит подобные и о Жанне Баттель. Он называет ведьмами, обвиняет в колдовстве всех женщин, которые отвергли его притязания. Как любой трус, прячется под защитой своего белого плаща.

Лицо Артура перекосило. Он рванулся к обидчику, но подоспевшие слуги скрутили и обезоружили его.

– Дурно, молодой человек!

Качая головой, Роланд допил свой кубок и неспешно поднялся.

– Я сегодня же навещу архиепископа и командора²⁸, отпишусь Великому магистру. Уверен, несколько месяцев, проведенных в церковном узилище, остудят вашу голову.

– Хорошо, – скрипя зубами, неохотно согласился Артур, – я готов принести извинения. Мои выводы были несколько поспешными… Однако я по-прежнему намерен добиваться руки Достопочтенной Жанны Баттель.

– Боюсь, вы опоздали! – покачал головой Роланд. – Жанна уже сговорена.

– Уж не за вас ли?

Артур предпринял очередную попытку вырваться.

– Именно, – вмешался в разговор отец. – Вы не пара моей дочери, голытьба! От безденежья подались в орден. И то, если бы не протекция маркиза Торби, не собрали бы вступительного взноса, так и очиняли перья каждому, кто способен платить вам шиллинг в год.А то и вовсе разбойничали, как ваш отец.

Артур дал одному из державших его слуг под дых и высвободился.

– Вы ответите за свои слова, барон!

Под ноги отцу полетела перчатка.

– Надеюсь, вы еще в состоянии держать оружие?

– Я рыцарь, этим все сказано.

Отец поднял перчатку, принимая вызов.

– Не надо, прошу вас!

Габриэлла не сумела меня удержать, и я встала между мужчинами.

– Пожалуйста, хотя бы вы, ваша светлость! – натолкнувшись на суровую решимость на лицах обоих, с надеждой обернулась к Роланду.

– Я… – Голос мой дрогнул. – Я согласна на все, умоляю, только остановите кровопролитие!

Артур убьет отца. Демиург, я не переживу, я не вынесу! Лучше стать любовницей наместника.

Слезы градом лились по щекам. Я готова была упасть на колени, целовать руки Роланда, лишь бы он остановил безумие.

Наместник не ответил. Он смотрел мимо меня, будто не замечал.

– Жанна, уйди, не вмешивайся! – прикрикнул отец и, завидев спешившую на шум сестру, велел: – Джейн, уведи ее и запри!