Глава 14

ГЛАВА 14

От настойки паслена слезились глаза, но тетушка настаивала, она категорически необходима. С ее помощью взгляду придавали особую томность.

– Как жаль, что Анна далеко от тебя в такой день, – по дороге причитала тетя, – не видит твоего триумфа! Но кто-то должен следить за хозяйством, чтобы слуги не отбились от рук.

Рассеянно кивала, хотя доподлинно знала, матушка предпочла бы поездку в церковь любым приемам. Сердце снедало беспокойство. Как она там, все еще скорбна ногами? Та ведьма, Кьяра, или ее дочь могли снова в приступе злобы наслать болезнь. Но я разберусь с ними. Проплакав всю ночь после помолвки, наутро неожиданно успокоилась, нашла в ней положительные стороны. Будучи дочерью барона Баттеля, я мало что могла, но отныне моя союзница Габриэлла. Прибавить деньги Роланда… Это дурно, я не уважала клянчивших из мужчин монеты девиц, но они пойдут на благое дело. Я уничтожу Кьяру и Маргарет, даже если для этого мне придется стать маркизой Иден.

Платье жало, кожа болела от нещадно засеченных наверх волос, но ради моды следовало потерпеть. Она диктовала осиную талию и высокий лоб.

Мария облачилась в зеленое. Мне, более старшей по возрасту, достался королевский пурпур, обильно украшенный вышивкой и расшитый мелким жемчугом по краю стомака. Квадратное декольте открывало шею – и ожерелье, которое в итоге обошлось в тринадцать фунтов и семнадцать шиллингов. Зато ювелир не поскупился на камни, особенно на рубины. Кроваво-красные, темные, они приковывали взгляд, хотя сегодня я предпочла бы остаться в тени. Увы, кто же мне позволит! К ожерелью тетушка одолжила собственные серьги, безумно тяжелые, от которых болели уши.

Отлично понимала, для чего такие украшения и броское платье – жители Вулриджа должны понять, кто отныне их госпожа. Ох, не поторопились бы родственники!

Мария тоже смотрелась непривычно взрослой. Прежде она носила простенькие робы и незатейливые киртли в синей гамме, а тут впервые соответствовала образу дочери графа, местного шерифа. Ювелир изготовил для нее прелестную фероньерку. С удовольствием надела бы такую же, но тетя настояла, чтобы мои волосы убрали под арселе. Марии разрешили ограничиться сеткой для волос. В итоге на ее фоне я казалась замужней дамой. Вероятно, этого тетя и добивалась – показать, кто из нас свободен.

Тетушка Джейн осталась верна моде времен прошлой королевы: эннену и киртлю. Оба сияли от обилия драгоценных камней и золотой вышивки. Будто этого мало, шею и грудь украшало многоярусное ожерелье с подвесками из жемчуга и топазов.

Словом, если бы по пути нас остановили грабители, они знатно бы поживились, но сопровождавший нас верхом – мы, женщины, ехали в конном паланкине – дядя позаботился о должной охране. Отец обещал присоединиться к нам чуть позже, таинственно сославшись на неотложные дела.

– Волнуешься?

Мария тронула меня за рукав. Сама она была непривычно бледна и молчалива. Пальцы комкали дорогую ткань, тетушке даже пришлось несколько раз сделать ей замечание.

Равнодушно пожала плечами. Меня уже продали, сделка совершилась.

Когда я робко передала отцу долговые расписки, он не удивился. Выходит, такова была цена за мою руку, официально обговоренная. Брачного контракта я не видела, от моего имени его подписал отец, но не удивилась бы, если бы там нашелся подобный пункт.

– А я очень! – шепотом призналась Мария, покосившись на мать. – Тебе хорошо, с тобой все решено. И жених не старый, не урод, а мне ночей не спать, гадать, кто достанется.

– В любом случае замуж ты выйдешь не раньше, чем через два года³⁴. Сколько женихов еще сменится!

– Пока у меня нет ни одного, – насупилась кузина.

Вот и пойми ее! То хочет замуж, то боится.

– Хватит болтать, сороки! – прикрикнула тетушка. – Не хочу за вас краснеть. Леди в комнате не слышно – помнишь, я учила тебя, Мария?

Кузина кивнула и уставилась на сложенные на коленях руки.

Мне тоже предстояло выслушать свою порцию наставлений. Главным образом тетушку беспокоило, не сбегу ли я. «Только попробуй!» – грозила пальцем она. Затем спросила, хорошо ли я танцую. Тревожилась, не буду ли столь же груба и нелюбезна с женихом, как в день подписания брачного контракта. Заверила, что не опозорю род Баттелей. Еще бы, ведь теперь у меня имелась цель – уничтожить Кьяру.

– Вот и славно! – Откинувшись на подушки, тетя ненадолго смежила веки и пожаловалась: – Терпеть не могу тесноту и духоту! Вам, молодым, хорошо, порхаете по залам, гуляете по саду, а мне сиднем сидеть весь вечер.

Решила немного ее ободрить:

– Вдруг дядюшка пригласит вас на танец?

Тетушка рассмеялась, замахала руками.

– Ой, насмешила, детка! В моем возрасте не танцуют, скорее Кристофер пригласит Марию.

А ведь тетя еще не старая, в ее возрасте вдовы повторно выходили замуж, рожали детей.

За разговорами доехали до дворца наместника. Я уже бывала здесь вместе с Габриэллой, но и то толком ничего не запомнила. Тогда, в день битвы с Кьярой и Маргарет, я была слишком взвинчена, мне было не до кружева каменных фасадов и украшенной барельефом арки парадных ворот. Но если я изучала все молча, то Мария восхищенно ахала, прикрывая рот ладонью. Сколько лошадей, слуг, повозок! Какой невообразимый гул стоит!

Толпы зевак с интересом рассматривали всадников и паланкины, по очереди скрывавшиеся в зеве ворот в парадный двор. Простой люд отгоняли солдаты, зорко следившие за тем, чтобы они не мешали господам.

– Воистину, короли Веркшира! – даже чопорная тетушка не удержалась от восторга. – Говорят, фамильный замок Санлисов и вовсе поражает воображение. Как же тебе повезло, Жанна!

– Дорогу шерифу!

Все в этом мире строится на иерархии, прочим гостям пришлось потесниться, пропуская нас вперед. Дядюшка – второй по знатности дворянин Вулриджа, за все графство не поручусь, но точно займет место в первой десятке. И какое же скромное у него жилище по сравнению с хоромами наместника! Загородный королевский дворец немногим больше.

Сердце подскочило к горлу, когда я увидела Роланда. Как и положено радушному хозяину, он встречал гостей. Рядом Габриэлла, хозяйка вечера. От обилия драгоценностей и золота на обоих кружится голова. На груди Роланда на почетном месте символ его власти – королевская цепь, чтобы не забывали.

Спешившись, дядя помог выбраться жене и дочери. Затем пришел мой черед, только вот руку мне подал сам хозяин. Опустив глаза, с легкой дрожью протянула ему ладонь. Пальцы будто погрузили в ледяную воду, а затем сразу в горячую – такой выдалась реакция на его прикосновение. Сердце забилось чаще, я наверняка покраснела. Все списали на стеснение – и хвала Демиургу, потому что пьянящий запах аниса и шафрана пробудил во мне другое, пугающее чувство. Виной всему животный мускус, добавленный аптекарем к двум прежним составляющим аромата.

– Рад, что вы почтили меня своим присутствием, Достопочтенная Жанна Баттель.

Роланд склонился над моей рукой в поцелуе, практически задушив будившим греховные желания ароматным облаком.

Габриэлла ограничилась холодным кивком и предпочла расточать улыбки другим. Она явно сердилась, а ее брат, наоборот, притворялся, будто мы и не ссорились.

– Ваш отец?..

Выпрямившись, он поискал батюшку глазами.

– Просил передать свои извинения. – Не узнала своего хриплого, надтреснутого голоса. – Он получил письмо… Но обещал явиться к концу обеда.

– Не слишком ли поздно? – нахмурился Роланд и тут же вернул лицу былую приветливость. – В таком случае само Небо назначило меня вашим опекуном. Вы ведь не возражаете?

– Почту за честь, ваша светлость, – произнесла заученную фразу.

Пальцы Роланда неохотно высвободили мои: требовалось уделить внимание другим гостям. С облегчением выдохнула и последовала за родственниками внутрь. Под ногами шуршали ароматные травы, призванные перебить неприятные запахи.

Пиршественный зал дворца наместника легко вместил бы первый этаж дядюшкиного дома, так что места всем хватало. Зато какая здесь стояла духота! Слуги распахнули окна, но это не спасало, столько людей здесь собралось. Они теснились возле длинного «п-образного» стола, в ожидании начала трапезы переговаривались, прохаживались вдоль него, обменивались впечатлениями и последними новостями. Девы подчеркнуто-стыдливо смотрели в пол – и, пока строгие родители не видят, кокетливо на молодых людей. Последние с нетерпением ожидали танцев, когда на законных основаниях, хотя бы через ткань смогут коснуться руки той или иной красотки.

На меня тоже смотрели. Матроны, прикрывшись складками чепцов и вуалей, громким шепотом обсуждали пристальное внимание ко мне Роланда. Не забывали и о показном равнодушии его сестры, строя самые невероятные предположения. Девицы… Эти поглядывали с завистью. Все из-за наряда и ожерелья, самых модных и дорогих после хозяйки вечера. Надо держаться от них подальше: колледж научил, что даже самые мелкие пакости завистниц могут обернуться большими неприятностями.

– Сюда, прошу вас!

Дворецкий любезно сопроводил нас на почетные места в непосредственной близости от хозяина. Мне выпало верхнее место в левой палочке буквы «п». Марию усадили с самого края перекладины – хозяйского стола. По счастью, с моей стороны, так что мы могли без труда переговариваться. Дядя и тетя, разумеется, разместились в непосредственной близости от хозяев. Почему именно так? Тоже по старшинству. Дядя – граф и шериф, а отец – всего лишь барон. Я… Я обязана сидеть еще ниже, но Роланд негласно намекнул на скорое изменение в моем положении.

Дамам разрешили сесть, чем тетушка тут же воспользовалась. Мы с Марией предпочли постоять.

Место справа от дяди, которому предстояло занять стул рядом с хозяйкой, пустовало. Гадала, кого собирались туда усадить. Уж не моего ли отца? Какие такие дела его задержали? В душе теплилась слабая надежда, что помолвка не состоится, контракт разорвут. Отсутствие отца невесты – весомый повод.

Рассеянно блуждая взглядом по лицам гостей, вздрогнула и предпочла укрыться за спиной Марии.

Что он здесь делает, как попал сюда? Это ведь сон? Но нет, Артур Осней из плоти и крови, в ослепительном одеянии паладина Ордена Белого плаща действительно стоял по диагонали от меня. Слишком близко, чтобы кровь не прилила к лицу, а воздух в легких резко не закончился. Артур помогал занять место в начале общего длинного стола пожилому мужчине, судя по регалиям, члену того же ордена, что и он, только гораздо выше рангом.

Наши взгляды ненадолго пересеклись.

Быстро отвернулась, ощутив, как жар стремительно заливает шею.

Я не смогу, я не выдержу, пусть он уйдет!

Однако Артур остался. Очевидно, Роланд собирался насладиться полным триумфом, пригласив на прием поверженного врага.

Разумеется, место Артуру определили вдалеке от стола хозяина, почти у самого выхода, но я все равно ощущала его присутствие. Взгляд любимого прожигал затылок, путал мысли. Нестерпимо хотелось пить, настолько, что я выпила бы даже воду для умывания, если бы ее уже подали.

– Надо же, – бросив ленивый взгляд на мужчину в белом, удивилась тетушка, – сам адъюнкт Великого магистра Ордена Белого плаща пожаловал! И командор тоже здесь.

Она указала на мужчину в белой бархатной мантии с черными бантами-нашивками на правом плече, входившего в зал.

– Впору ждать архиепископа.

Священники редко посещали светские мероприятия, справедливо полагая, что они плохо соотносятся с их служением, однако высшие чины иногда делали исключение. Они одновременно относились к мирскому и духовному миру, вмешивались в политику и прочие дела. Желание командора Ордена Белого плаща познакомиться с новым наместником тоже объяснимо, но присутствие пожилого адъюнкта настораживало. То пустое место рядом с ним, оно явно не для моего отца. При всем уважении, он уступал по важности заместителю Великого магистра. Командор, и тот сел чуть ниже.

– Вы что-то слышали, тетушка? – осторожно спросила я, искоса рассматривая мужчину в белых одеждах с брошью-чертополохом на груди. Последний символизировал борьбу со злом. – Мне тревожно, не случилось бы беды!

В последнем письме Артур обещал покончить с некромантом… Беспокойство ржавчиной разъедало сердце, я никак не могла успокоиться.

– Демиург с тобой! – осенила меня треугольником тетушка. – Адъюнкт – всего лишь почетный гость. А вот и архиепископ! – Она живо обернулась ко входу в зал. – Ну-ка, Мария, помоги мне встать!

Точно так же, словно по команде, поднялись остальные дамы, вместе с мужчинами склонились в легком поклоне.

Архиепископ Вулриджа шествовал под руку с Габриэллой. Чуть впереди, буквально на полшага – Роланд.

– Сюда, ваше высокопреосвященство! Милорд, – лукаво обратилась Габриэлла к моему дяде, – вы же не обидитесь такому соседству?

– Наоборот, – Кристофер прижал ладонь к груди, – охотно поменяюсь с местами с его высокопреосвященством. Джейн!

Без лишних вопросов тетушка перешла на правую сторону стола, на место, изначально предназначавшееся архиепископу, оказавшись между двумя служителями света. Дядя уселся на ее место – все по правилам, в соответствии со статусом.

– Итак, вижу, все в сборе, – Роланд довольно обвел взглядом гостей. – Можем начинать. Пейте и веселитесь!

Заскрипели отодвигаемые стулья. Хозяевам же полагались кресла. У Роланда – самый настоящий трон с ручками в виде львиных голов, у Габриэлы чуточку проще.

По знаку дворецкого в зал вошли пажи, мальчики лет десяти, все – в цветах дома Санлисов. У каждого в руках таз с розовой водой и полотенце. Они почтительно останавливались перед каждым гостем и предлагали омыть руки.

Замелькали слуги, расставлявшие серебряные приборы и закрытые фигурными крышками блюда. Они проворно клали куски хлеба для мяса,разливали жидкую еду и напитки. Роланд не поскупился на угощение. Тут были и супы на любой вкус: из дичи, молочный и травяной, и жареная оленина под острым соусом³⁵, и всевозможная рыба, как жареная, так и запеченная, пироги с крольчатиной, свининой и сыром. В качестве сладкого гостям предлагались вымоченные в вине фиги и бланманже.

Для увеселения гостей пригласили бродячих артистов.

Первой выступала девушка-танцовщица. В легкой длинной одежде, обрисовывавшей формы ее гибкого тела, она вышла в центр свободного пространства с бубном в руках. Покачиваясь в такт ударам, она начала плавный танец линий и складок. Потом выступали акробаты, игравшие на круте,стоя на голове.

Пыталась делать вид, будто увлечена представлением, втайне мечтая скорее очутиться в общей с Марией спаленке. Игра расположившихся позади меня музыкантов напоминала стоны грешников Преисподней. У меня раскалывалась голова. Есть совершенно не хотелось. Может, упасть в обморок? Среди прочих премудростей в колледже учили и этому. Тогда бы меня отнесли в дальние комнаты и оставили в покое, избавив от необходимости улыбаться и поддерживать видимость светской беседы.

Характерно, о помолвке пока не было сказано ни слова. Только успела порадоваться, как Роланд велел музыкантам замолчать и прогнал артистов прочь.

– Мне только что доложили, прибыли важные гости.

Доложили? Ах да, к Роланду подходил слуга, что-то шептал ему на ухо.

Взгляд отчего-то метнулся к Артуру, зацепился за его светлые волосы как за спасительный якорь.

– Милорды, позвольте на время прервать нашу трапезу. Изначально я собирался отпраздновать мудрость его величества, наделившего меня толикой своей власти. Однако планы изменились. В приятную для меня сторону.

Гулко сглотнула и добела сжала пальцы, когда Роланд самодовольно посмотрел в мою сторону.

– Речь о моей помолвке, милорды. И я вынужден ненадолго вас покинуть, чтобы вернуться уже со своим будущим тестем и тещей.

Если бы только могли разверзнуться врата в Преисподнюю, я с радостью в них прыгнула. Но, увы, открылись совсем другие двери.

Чего ты ожидала, Жанна, брачный контракт подписан. Не ты ли недавно, в паланкине, убеждала себя, что извлечешь выгоду из близости с Роландом? Все так, но во мне жила глупая детская надежда, что все обойдется, брака не случится. Теперь она окончательно пошла прахом.

Бедная матушка постарела еще на десяток лет. Кожа ее казалась еще более нездоровой, нежели в день моего отъезда. Зато она не хромала, что вселяло надежду на исцеление от насланной Кьярой порчи. По случаю торжества матушка изменила простому чепцу, облачилась в зеленый киртл с контрастной отделкой и двурогий эннен. Только недоставало украшений, полагавшихся даме ее положения – мать довольствовалась скромным помандером. На моем фоне она казалась бедной родственницей. А ведь когда-то у нее было вдоволь драгоценностей, в детстве я тайком любила играть с ними.

Гости снова пришли в движение, сдвигая свои куски хлеба, тарелки и кубки – требовалось освободить места для вновь прибывших.

Перехватив мой взгляд, матушка ласково, устало улыбнулась. Наверняка она только с дороги, не успела отдохнуть.

И отец ничего не сказал… Почему?

Однако мне пришлось вернуться мыслями в настоящее, потому как Роланд сдержал слово: объявил о нашей помолвке. Как и приличествует благонравной девице, приняла поздравления очами долу, сама невинность и скромность. Осушила кубок и решила: на этом покончено. Как бы не так, после еды Роланду вздумалось танцевать.

– Вы почти ни к чему не притронулись, я заметил. Возможно, музыка сумеет заставить вас улыбнуться. Вы обещали, Жанна, – склонившись ко мне, язвительно напомнил наместник и почтительно протянул руку.

– С превеликим удовольствием, ваша светлость.

Вымучила улыбку и вместе с женихом – подумать только, уже женихом! – вышла в центр зала, где в нетерпении ожидали начала танцев несколько пар.

Зато отец доволен, впервые за долгие недели не хмурится. Переговаривается о чем-то с дядюшкой и незнакомым лордом, с аппетитом обгладывает ножку цыпленка. Матушка тоже занята беседой. Только Габриэлла откровенно скучает. Оперлась локтем о спинку кресла и раз за разом отказывала мужчинам, которые приглашали ее на танец. Она сегодня сама на себя не похожа, будто не рада помолвке брата. А ведь сама толкала меня в его руки.

– Вам знаком бас-данс? Или предпочитаете эстампи?Музыканты сыграют все, что пожелаете.

Какой подчеркнуто любезный, вежливый! Только меня не обманешь, я вижу вас насквозь, Роланд Санлис.

– Я отлично танцую и тот, и другой, ваша светлость, оставляю выбор за вами.

– Тогда эстампи: нужно развеселить Габриэллу.

Роланд обернулся, чтобы позвать сестру, и окаменел. Я тоже потеряла дар речи, во все глаза таращилась на Артура. Он совершил немыслимое – осмелился пригласить Габриэллу. Та, разумеется, отказала, но Артур настаивал:

– Умерьте свою спесь, леди, иначе мне придется кое-что сообщить вашим гостям. И это вам чрезвычайно не понравится.

– Нахал! – Зеленые глаза Габриэллы полыхнули. – Как вы смеете!

– Выбирайте: танец или публичный скандал. Хотя вам так и так придется предстать перед судом, потому что я…

– Вон отсюда!

Роланд ухватил его на шиворот и оттолкнул от сестры.

– Кто пустил?! – Глаза его метали громы и молнии. – Немедленно вышвырнете!

Слуги ринулись выполнять приказ, но тут слово взял молчаливо наблюдавший за разгоравшейся ссорой адъюнкт:

– Боюсь, милорд, паладин здесь по делам службы. Он здесь, чтобы покарать служителей зла. И вы как наместник его величества должны всячески ему содействовать. Речь о темной магии.

Роланд заскрежетал зубами, но вынужденно отступил. Сестру не бросил, верным стражем замер за спинкой ее стула.

– Итак, – Артур откашлялся, – я вынужден поинтересоваться у леди…

– Да пустите же!

Оттолкнув пытавших задержать ее слуг, в пиршественный зал ворвалась Маргарет. Ее платье изрядно пострадало в борьбе, эннен сполз набок – она выдержала не одну схватку, чтобы пробраться к гостям. Отыскав глазами архиепископа, Маргарет ринулась к нему, упала на колени.

– Ваше высокопреосвященство, я взываю к справедливости! Покарайте двоеженца!