Глава 15

ГЛАВА 15

Музыканты смолкли и нервно посматривали на Роланда. Актеры и вовсе предпочли сбежать, не желая пасть случайными жертвами чужого гнева. Та самая танцовщица, которая ловко управлялась с бубном, с опаской, чуть ли не стелясь по полу, подхватила инструмент из-под ног Маргарет (интересно, как он там оказался?) и поспешила присоединиться к остальным.

Желавшие повеселиться пары роптали. Еще бы, внезапное выступление Артура и еще более неожиданное появление моей сестрички нарушило их планы. Где, если не в танце, можно поговорить, коснуться зардевшейся от смущения девушки? Теперь же тем и другим пришлось разойтись, надеясь, что оба недоразумения вскоре разрешатся. В итоге я осталась в одиночестве между столами и после короткого сомнения предпочла тоже вернуться на место.

Взгляд то и дело обращался к отцу. Какого немыслимого труда стоило ему не выдать себя, не признать, что он знаком с Маргарет! Лицо сохраняло бесстрастное выражение, но пальцы, пальцы впились в скатерть. Он подчеркнуто смотрел мимо Маргарет, нашел в себе силы отправить в рот и прожевать кусочек оленины. А ведь она была совсем рядом – отца усадили рядом с адъюнктом.

Как бы мне хотелось выбросить треклятую Маргарет в окно! Но, увы, пришлось ограничиться мысленными проклятиями и понадеяться, что Демиург не допустит торжества дочки ведьмы. Все, что она говорит и скажет после, – ложь, я отлично понимала, для чего затеяно это представление. Мерзавка отлично все рассчитала. Вот кто настоящая актерка! Невинный взгляд, дрожащие губы, мнимое благочестие… Да ходит ли она в церковь? Сомневаюсь.

– Право, не знаю, с кого начать! – растерянно пробормотал архиепископ, по очереди в поисках поддержки обратил взор к Роланду. – Вам знакомо это прелестное создание?

Притворившись, что поперхнулась, скрыла саркастический смешок. Прелестное создание, как же! Что, если я поднимаюсь и открыто поведаю об избиении? Я дворянка, Маргарет и ее мать – никто. Одно мое слово – и они сгниют в тюрьме. Удерживал страх разоблачения. Имя – самое дорогое, что есть у дворянина. Если отец безропотно платил этим женщинам, ему есть, что скрывать. И я даже понимала что – связь с ведьмой.

Габриэлла привстала и что-то быстро шепнула брату. После чего тот покачал головой:

– Нет, ваше высокопреосвященство.

– Боюсь, мне тоже. Вы из Веркшира? – обратился архиепископ к Маргарет.

– И да, и нет, ваше высокопреосвященство. Мы с матерью недавно переехали.

Осмелев, Маргарет подняла голову, больше не цеплялась пальцами за рясу архиепископа: поняла, что ее не выгонят. Думала, она обернется, посмотрит на отца, но сестрица пока тоже будто бы не замечала его.

– Встаньте, дочь моя! Присядьте – вы так бледны!

Повинуясь молчаливому приказу архиепископа, дядя неохотно уступил ей место.

– Благодарю!

Кокетливая улыбка Маргарет не вязалась с ее прежним поведением, зато выдавала ее сущность. Мерзавка не отказалась и от еды и питья, жадно отщипывала кусочки от пирога, не смущаясь присутствия Артура за спиной. А ведь она наверняка узнала символику на его одежде, неужели настолько не боялась разоблачения? Та же Габриэлла не выглядела столь беспечной. Губы ее чуть подергивались, на лбу залегла продольная морщинка.

– Вы говорили о суде, милорд, – воспользовавшись образовавшейся паузой, обратился к Артуру архиепископ. – Что-то связанное с нашей прекрасной хозяйкой. Право, я всегда считал леди Габриэллу одной из самых благочестивых прихожанок Ллоэгира. О каком скандале идет речь?

– Всего лишь об отвергнутых брачных притязаниях, ваше высокопреосвященство – упредил соперника Роланд. – Моя сестра отказала лорду Бредону. С тех пор он затаил злобу и всячески клевещет на Габриэллу. Теперь же, когда я волей случая перешел ему дорогу, добившись благосклонности дамы, которую тот считал своей, – пришло мое время покраснеть под обвиняющим взглядом Артура, – лорд надумал отомстить. И не нашел ничего лучшего, чем мстить женщине.

– Это так, брат мой? – покосился на любимого адъюнкт и провел рукой по лбу. – Вы уговорили меня приехать, заверяя, что во дворце наместника затаился опасный преступник.

– Именно так, достопочтенный адъюнкт, – подтвердил командор. – Паладин Артур утверждал, что отыскал некроманта. Того самого, который вырезает сердца и вскрывает могилы.

Дамы дружно охнули, чтобы не упасть в обморок, принялись обмахиваться скатертью.

Артур мрачно молчал, только губы его поджимались все больше и больше.

– Вы намеревались обвинить леди Габриэллу в этих страшных преступлениях?

Артур шумно сглотнул и потер свое ухо.

– Нет, – через силу ответил он, чиркнув ногтем по щеке.

– Тогда кого же? – продолжал напирать адъюнкт.

Взгляды всех присутствующих обратились к Артуру, и он не выдержал, буркнул неразборчивые извинения и ринулся вон.

Легкая улыбка тронула губы Роланда. Его семья осталась в безопасности, чего не скажешь о моей. Вот она, Маргарет, по-прежнему тут, вынашивает коварные планы.

– Прискорбно видеть такое поведение, особенно от паладина! – сокрушенно покачал головой архиепископ.

– Это совершенно непохоже на брата Артура, ваше высокопреосвященство.

Командор промокнул губы скатертью и поднялся.

– Я немедленно отыщу и переговорю с ним. С вашего дозволения, ваше высокопреосвященство, – поклон архиепископу, – достопочтимый, – адъюнкту, – ваша светлость, – Роланду.

Стуча каблуками, он скрылся за дверью. Дождавшись, пока командор выйдет, архиепископ обратил взор на мою сестрицу, мягко спросил:

– А вас кто обидел, дитя мое?

– Не меня – мою мать.

Маргарет громко всхлипнула и прикрыла лицо вуалью, будто не желала, чтобы кто-нибудь видел ее слезы. Прожженная интриганка с черной душой!

– Тот человек… – Она вновь сделала вид, что ее душат эмоции. – Он совратил мою бедную матушку, по ее настоянию женился на ней и бросил без единого фартинга. А ведь матушка в то время уже носила под сердцем дитя. Позже он всячески пытался избавиться от матушки, чтобы стать вдовцом. Она чудом выжила и бежала в Камбрию, где занималась самой черной работой, чтобы прокормить меня и себя. Мой отец же… Он женился вновь, ваше преосвященство, на особе богатой и знатной.

– Ваша мать на тот момент была жива?

– Она и сейчас здравствует, ваше высокопреосвященство.

– А ваш отец, жив ли он?

– Да, равно как его вторая, незаконная супруга.

– И вы готовы назвать его имя?

– Разумеется. Мой отец – Джон Баттель, барон Кверк.

Впервые за все это время Маргарет взглянула на батюшку. По губам блуждала глумливая улыбка.

Если бы сейчас обвалился потолок или провалился пол, я бы не заметила. Добела сжав пальцы, молилась, чтобы Демиург убил Маргарет молнией. Впервые захотелось стать ведьмой, такой, как Габриэлла. С каким удовольствием я отправила бы сестрицу прямиком в Преисподнюю! Хочу, чтобы она корчилась, кашляла кровью!

– Вы не ошиблись, дитя мое? – в сомнении уточнил архиепископ.

Он не верил, да что тут – никто не верил. Чтобы Джон Баттель – и двоеженец?

– Нет, ваше высокопреосвященство, – твердо повторила Маргарет. – По рождению я Баттель, единственная законная наследница барона Кверка.

Отец побледнел. Пиршественный зал наполнился гулом голосов.

– Что происходит, Джон? – растеряно пробормотала матушка. – Кто эта девушка? Она сумасшедшая?

– Увы, нет, миледи, – дерзко ответила Маргарет и расправила плечи. – Милостью Демиурга беременная мной матушка выжила, когда ее пытались утопить в мешке. Не отправилась в Сады благодати, когда ее подкараулили у церкви и ударили ножом. Не погибла в пожаре. Я могу еще долго перечислять, миледи, какими неблаговидными способами барон пытался стереть прошлое. И мне искренне жаль, что все это время вы жили во грехе, а ваша дочь – бастард.

В воздухе ненадолго повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь жужжанием насекомых и шумом с улицы. Но вот кто-то с шумом уронил ложку, кто-то вымолвил: «Невероятно!» – и зал уподобился разворошенному улью. Все чаще слышалось: «Позор!» и «Публичное покаяние».

– Ложь! Наглая ложь!

Побагровевший от гнева отец вскочил. Кулак с силой ударил по столу, перепачкав его и соседей остатками зеленого супа.

– Я впервые ее вижу!

– Ой ли?

Маргарет вытерла густые капли с лица – досталось и ей – и сладко обратилась к хранившему молчание Роланду:

– Ваша светлость, как наместник его величества, подскажите, какое наказание ждет нарушившего святые обеты?

Напрасно старалась, он не поддался на ее чары.

– Имеются ли у вас доказательства? Простых слов не достаточно. Предъявите доказательства, или ваш лоб украсит клеймо, а язык больше не произнесет ни слова. ³⁶

Костяшки пальцев Роланда постукивали по спинке кресла сестры.

– Вы незваной ворвались в мой дом, оболгали моего будущего тестя…

– Ох, простите, ваша светлость! – Маргарет фальшиво потупила очи. – Я ни в коем случае не хотела испортить вам праздник. Хотя нет, – глумливо улыбнулась она и метнула на меня острый как кинжал взгляд, – хотела. Как услышала, что вы собираетесь взять в жены мою сестренку, так решила: пора! Нужно раскрыть глаза почтенному маркизу, не позволить ему запятнать свое имя союзом с незаконнорожденной.

– Я убью тебя, тварь!

С утробным рыком отец метнулся к Маргарет и сорвал арселе с ее головы. Пальцы впились в ее волосы, намотали их на кулак. Маргарет завизжала, принялась царапаться, но отец повалил ее на пол и потащил к выходу. Все – под перешептывание обескураженных гостей. Большинство открыто не одобряли его действие, все больше голосов высказывались за суд над отцом.

Горло сковало спазмом. На мгновение закрыла лицо руками.

Кончено, наша репутация разбита вдребезги! Если долги могли простить, такое – никогда.

Сожалела я вовсе не о неудавшемся замужестве – наместник наверняка расторгнет помолвку, – а о бедной матушке. Вот уж кто повел себя достойно! Ни одной слезинки, прямая, гордая спина. Будто и не прозвучали жуткие обвинения, будто ее только что не низвели до сожительницы. Но таковы уж Монтени, к роду которых принадлежала матушка. Недаром их девиз: «Гнуться, но не сгибаться».

– М-да!

Хмурый дядюшка встал позади супруги. Судя по выражению лица, у него на языке вертелось более крепкое выражение.

– Да как же это, Кристофер?

Тетушка обратила на него полные вопросов большие глаза. Дядя промолчал. Сложив руки на груди, он наблюдал за отчаянными попытками отца вытащить Маргарет из пиршественного зала. Это оказалось не так просто: сестрица цеплялась за мебель, брыкалась и кусалась.

– Я ничего не знала, здоровьем детей клянусь!

Тетя заерзала на стуле. Губы ее мелко подрагивали. Понимаю: опасалась, что супруг с ней разведется, найдет благовидный предлог, лишь бы отмежеваться от Баттелей. Поступок моего отца бросал тень и на Марию. А все мимолетная связь! Подлая змея заманила к себе батюшку, опоила или приворожила, не мог он сойтись с ней по доброй воле.

– Немедленно прекратите, барон! – в унисон прогремели голоса духовной и мирской власти.

Отец неохотно отпустил Маргарет. Та, напоследок влепив ему пощечину, поспешила укрыться за стулом архиепископа.

– Успокойтесь, дитя мое, вы под моей защитой! – напряженно улыбнулся он и обратился к Роланду: – Обвинение серьезное. Мы обязаны во всем разобраться. Полагаю, вы не отнесется предвзято к будущему тестю.

– Закон превыше всего, – заверил наместник.

Воспрянувшая духом Маргарет осмелилась выбраться из своего укрытия и тут же юркнула обратно. Архиепископ заслонил ее от порывавшегося продолжить расправу отца и пригрозил:

– Еще шаг, барон, и я отлучу вас от церкви!

Батюшке пришлось повиноваться. Тяжело дыша, он опустился на свое место и залпом допил кубок с кларетом.

Видя, что отец немного успокоился, архиепископ обратился к Маргарет:

– Есть ли у вас доказательства совершенного таинства?

– Есть, ваше высокопреосвященство.

Сестрица пригладила растрепавшиеся волосы. На щеке у нее наливался свежий синяк, на скуле – царапина.

– Копия записи приходской книги о заключении брака между Джоном Баттелем, бароном Кверком, холостяком, и моей матерью, девицей. Вот, прошу, ознакомьтесь, ваше высокопреосвященство. Как и положено, церемония совершена в присутствии двух свидетелей.

Она вытащила из декольте свернутую трубочкой бумагу и протянула архиепископу. Беззвучно шевеля губами, он прочитал документ и передал Роланду.

Гости замерли в напряженном ожидании. Кожей ощущала исходившую от них враждебность. Сидевшая рядом дама и вовсе, насколько могла, отодвинула свой стул, словно брезговала касаться меня рукавом.

Закусив нижнюю губу, приподнялась, не сводя взгляда с Роланда. Подлинник или фальшивка? Не лицо, а каменная маска!

– И что, – казалось, спустя целую вечность, процедил Роланд и через стол швырнул свиток под ноги Маргарет, – по вашим словам, эта Кьяра Канчели еще жива?

– Возможно, – вопреки первоначальному утверждению, уклончиво ответила сестрица и обратилась к архиепископу: – Скажите, ваше высокопреосвященство, считается ли законным брак, заключенный с простолюдинкой?

– Безусловно, если он заключен без принуждения.

– А если затем этот человек бросил свою беременную жену и женился на другой, из знатного рода, считается ли второй союз законным?

– Нет, он подлежит расторжению.

– Переходят ли тогда его дети от первой жены в дворянское сословие, а дети от второй лишаются его?

Архиепископ не ответил, да этого и не требовалось.

Простолюдинка. Я входила в эти двери дочерью барона, а теперь оказалась ниже собственной служанки. Я даже не могла наследовать за собственной матерью, пользоваться ее фамилией. Никто и ничто.

– Какой позор!

Гости один за другим начали прощаться с хозяином. Метнув на брата осуждающий взгляд, тетушка тоже увезла Марию. Дядя остался, только вот даже молчаливой поддержки от него я не ощущала. Наоборот, я перестала для него существовать, пустое место.

Уронив голову на руки, чувствовала себя уничтоженной и раздавленной. Месть Кьяры удалась, она разрушила нашу семью. Об Артуре тоже нужно забыть, между нами пропасть. Он лорд, а я незаконнорожденная без фамилии. Лучше сразу родиться бастардом, чем так!

– Джон, это правда? – голос матушки дрожал от обиды. – Все эти годы мы жили во грехе?

Она встала и тоже хотела уйти, но отец удержал ее:

– Документ – фальшивка! Анна, я никогда не состоял в браке ни с какой Кьярой!

Матушка покачала головой: не поверила. Обвела немногих оставшихся гостей гордым взглядом, не вязавшимся с ее обычной мягкостью, остановила его на мне:

– Жанна, мы завтра же уезжаем к моей старшей сестре в Норманди.

Прежде я бы порадовалась: путешествие в овеянный легендами Фраинк, но теперь мысль о нем вызывала лишь слезы.

Наверное, следовало что-то сказать, хотя бы вцепиться Маргарет в волосы или, как она, броситься к ногам архиепископа, поведать об ее истинной сути, но я окаменела – настолько сокрушительным вышел удар. А ведь прежде я отличалась отменной смелостью, даже дерзостью, отчего она покинула меня в нужный час?

«Ты должна».

Набравшись храбрости, встала, открыла рот, чтобы произнести ответное обвинение. Пусть бы на меня обрушился град упреков: незамужней особе положено молчать, особенно в таких случаях, пусть бы меня навеки заточили в монастыре, зато честное имя Баттелей удалось бы отстоять. Но я не успела: внимание собравшихся вновь сосредоточилось на отце. В отличие от меня, трусихи, он сумел перебороть себя.

– Ваше высокопреосвященство, – пришло время батюшки пасть на колени, – велите провести дознание! Пусть пригласят священника, который якобы нас венчал, найдут свидетелей. Я готов присягнуть на Писании, поклясться своей бессмертной душой…

Он потянулся к руке архиепископа, чтобы поцеловать перстень, но тот оказал отцу в этой милости. Не проявил он ее, впрочем, и к Маргарет.

– Как я уже говорил, ваше обвинение слишком серьезно, дочь моя. Сознаете ли вы последствия лжесвидетельства?

– Да, сознаю. Я жажду справедливости, ваше высокопреосвященство, только и всего.

– Она ведьма! – Отец в бессильной ярости указал на Маргарет. – Она и ее мать. Мессир, – обратился он к адъюнкту, – велите схватить ее и пытать! Давеча паладин обвинял леди Санлис, но разве она творит зло? Приглядитесь, вот оно, перед вами!

Его пламенная речь заставила Маргарет вздрогнуть. Румянец сошел с ее лица. Сестренка потихоньку начала пятиться к выходу, однако не забыла подхватить с собой ценный документ.

– Неужели вы отпустите ее?

Отец в отчаянье переводил взгляд с одного лица на другое, но и Роланд, и архиепископ, и адъюнкт хранили суровое молчание.

– Жанна, Анна, – осознав, что помощи ждать неоткуда, рявкнул он, – мы немедленно уезжаем в Грейгвен!

– Нет, – пожалуй, впервые за весь брак отважилась на бунт матушка, – Жанна отправится к моей старшей сестре, вдовствующей маркграфине Норманди. Я тоже не переступлю порога вашего дома, пока ваше имя не будет очищено перед Демиургом.

– Анна, клянусь тебе!.. Не уезжай!

Запутавшись в крае скатерти, едва не своротив посуду со стола, отец шагнул к жене. И матушка сдалась, позволила взять себя за руку. Хотя бы это не вышло у Маргарет – разъединить родителей.

Понимая, что больше мне здесь делать нечего, присела в реверансе перед хозяевами и высокими гостями и, сгорбившись, пряча глаза от стыда, поплелась вслед за отцом и матерью. Десятки взглядов прожигали спину. Если бы мы были среди простолюдинов, нас забросали бы гнилыми овощами. Но ничего, стоит дверям за нами захлопнуться, люди дадут волю злословию.

Нарядное платье сковывало движения, колье душило. Поддавшись порыву, сорвала его с шеи, сжала в кулаке. Кинула бы на пол, но останавливала мысль: «На что нам теперь жить?» Если все правда, отца посадят в тюрьму, а мы с матерью лишимся прав на земли Баттелей. Нельзя разбрасываться драгоценностями, потом заложим у ростовщика.