Глава 19

ГЛАВА 19

– Проходите, располагайтесь! Здесь я провожу свои унылые вечера.

Габриэлла посторонилась, пропустив меня в комнату с нишей у окна. В ней установили две резные скамьи с высокими спинками и между ними – стол. Приятно удивилась, заметив на нем поднос с чаем.

– Почти как в столице! – смущенно улыбнулась Габриэлла. – Заварила, пока вы переодевались. И добавила немного трав из личной кладовой. Вы пережили серьезное потрясение, вам нужно успокоиться.

Поблагодарила хозяйку за заботу и огляделась. Комната казалась самой обычной, напоминала мою собственную в Грейгвене, только больше. Никаких засушенных пучков трав, кабалистических символов и пентаграмм. Стены расписаны букетами маков.

– Мои любимые цветы, – заметив мой интерес, пояснила Габриэлла.

Она суетилась возле стола: помешивала, резала, расставляла.

– Такие простые! – удивилась я.

– В простоте спрятана сила. Маки напоминают мне о скоротечности времени.

– И помогают в…

Недоговорила, испуганно прикрыв рот. У стен есть уши, даже здесь надлежит проявить осторожность.

– И в этом тоже. Мак незаменим во многих делах.

Покончив с чашками, безумно дорогими, потому как их привозили из далекого Чиная, Габриэлла села на одну из скамей и предложила мне занять вторую. Взгляд сам собой обратился к окну, выходившему на Ратушную площадь. Невольно улыбнулась:

– Кажется, я поняла, почему вы любите это место. Никто не выйдет и не войдет из дворца незамеченным.

– Верно, – кивнула Габриэлла и, накрыв мою ладонь своей, заверила: – Не беспокойтесь, брат все устроит! Вам незачем опасаться родительского гнева.

– Боюсь, – вздохнула я и бросила короткий взгляд в окно, – даже его силы убеждения не хватит. Я сбежала. Тайком. Без слуги.

Отец накажет меня, жестоко накажет.

– Сбежали? Разве? – с утрированным удивлением переспросила Габриэлла. – Вовсе нет! Мы приехали сюда вместе, сразу после того, как Роланд любезно предложил кров вашему семейству. Пили чай, сплетничали. После решили прогуляться по саду, где вы упали. Временно, пока не привезут ваши платья, я одолжила вам свое блио. Если бы за такое наказывали, боюсь, не осталось бы непоротых женщин.

Подмигнув, она поднесла к губам дымящуюся чашку, сделала глоток.

– Но…

Растерянно смотрела на нее. Вряд ли она сошла с ума, но ее слова слишком походили на речь умалишенной.

– Брат обещал вам, – таинственно обронила Габриэла, – поэтому отриньте все сомнения.

Разумеется, я не поверила. Сидела и с трепетом не сводила взгляда с площади. К чаю почти не притронулась, так, сделала два глотка. Меня трясло. Приступы жара сменялись приступами холода. Когда я заметила всадников, направлявшихся к дворцу наместника, и вовсе вскочила, прижала ладони к груди.

– Не стоит! – мягко пожурила Габриэлла.

Само спокойствие, она подлила себе еще чаю и приказала:

– Сядьте! Иначе вы все испортите. И не вздумайте виниться! Повторяйте то, что я вам сказала.

Медленно опустилась на скамью, почесала зудевшую шею.

Габриэлла не сумасшедшая, определенно, не сумасшедшая. Но как можно заставить человека поверить в то, чего нет? «Вы толкаете меня на грех, Жанна», – всплыли в памяти слова Роланда. Тогда, напуганная, раздавленная грузом обрушившихся на меня бед, не придала им значения, но именно в них ключ к разгадке.

Покусывая губы, наблюдала за собеседницей. Потом перевела взгляд в окно. Отец и Роланд уже спешились. На правах хозяина последний помог выбраться из экипажа матушке. Засновали слуги, перетаскивая сундуки. Значит, отец принял приглашение. Но он ведь гордый и упрямый!

– Не стоит слишком много думать – раньше срока превратитесь в печеное яблоко.

Габриэлла коснулась моего лба, разглаживая невидимые морщинки.

– Однако нам лучше выйти. Негоже хозяйке прятаться от гостей. О вашем деле мы поговорим после. Возможно, удастся уладить все без магии. Брат жутко не любит пользоваться дарованной королем властью в корыстных целях, но ради невесты можно изменить своим принципам.

***

Это казалось немыслимым, но все вышло именно так, как предсказала Габриэлла. Матушка лишь ворчливо попеняла мне за то, что уехала прежде родителей. Отец и вовсе только кивнул. Он оживленно беседовал с Роландом о денежном билле и не желал прерываться. «Вот видите!» – одними глазами попеняла за прежние страхи Габриэлла. В отличие от меня, серой мыши, она держалась горделиво, с высоко поднятым подбородком, как королева. Будто бы ее не сковывал груз тайн! А меня мои тяготили.

Дальнейшие часы превратились в нестерпимую муку. Страх улетучился, мне не терпелось задать Габриэлле множество вопросов, но я не могла, вынужденная скромно сидеть рядом с матушкой. Ах, если бы она завела непринужденную беседу с сестрой Роланда!.. Увы, их общение ограничилось парой светских фраз, и то больше говорила Габриэлла. Вежливо спросила, понравилась ли ей комната, поинтересовалась, не нужно приготовить ли чего-то особенного к ужину, принести грелку в постель – и все в таком духе. Матушка отвечала, что абсолютно всем довольна и не желает доставлять лишних неудобств. Потом и вовсе увлеклась вышиванием. Поневоле мне тоже на выбор оставалось либо рукоделие, либо чтение вслух трудов Церкви – унылое занятие! Сама Габриэлла пряла, причем, выходило это у нее крайне ловко, она даже заработала уважительный взгляд матушки.

– Тебе бы поучиться Жанна! – укоризненно заметила она, делая очередной стежок. – Хорошая хозяйка умеет обращаться с прялкой.

Помолчав и убедившись, что Габриэлла ее не слышит, мать вздохнула:

– Незавидная ее судьба! Ведь и деньги, и красота, и ум – а увяла без плодов. Прояви к ней участие, Жанна, вспомни ее доброту, убеди мужа не отсылать ее в монастырь.

Эх, матушка, если бы вы знали, какова на самом деле Габриэлла, не тревожились бы за ее судьбу! Вслух сказала иное:

– Девичья весна леди Габриэллы не отцвела, она станет еще хозяйкой в чьем-нибудь доме.

Судя по вздоху матери, она сильно в этом сомневалась. На то были причины. Брачная пора для девушек подобна зимнему дню – столь же коротка. Вот ты еще мала, а вот уже тебя записали в старые девы. Засидевшиеся до двадцати лет девы почти не имели шансов, а Габриэлле и вовсе двадцать шесть. Почему она до сих пор не замужем? Разве не нашлось знатного лорда, который пришелся бы по сердцу ей или ее брату? Или такова участь ведьмы – вечное одиночество?

Разговор оборвался, и я продолжила прерванное чтение. Слушала больше матушка, мы с Габриэллой откровенно скучали.

После ужина все вместе собрались в гостиной на втором этаже. Размерами она превосходила подобную комнату в Рендел-хаусе, убранством тоже. Хозяева не поскупились на ковры под ногами, украсили стены серией шпалер на сюжет «Романа о Розе», заказали у мебельщиков скамьи, диваны и кресла со своим гербом.

Пока мужчины играли в шахматы, а разморенная матушка дремала у камина, я наконец улучила возможность переговорить с Габриэллой. Мы устроились на подоконнике, на мягких подушках в стороне от других. Для порядка Габриэлла принесла «Бестиарий», и я притворялась, будто с упоением разглядываю картинки.

– Вы желаете смерти обеим или только выиграть дело?

Габриэлла осторожно перелистнула страницу, на которой красовался извергающий пламя дракон.

Сжала кулаки:

– Я хочу причинить им те же страдания, которые они принесли нашей семье. Чтобы обе навсегда исчезли из нашей жизни.

– И не вызвать при этом подозрений? – Губы Габриэллы тронула понимающая улыбка. – Существует два средства: яд и кукла.

– Кукла? – удивилась я.

– Особая кукла, сделанная по образу и подобию человека, которого вы хотите извести. Сделать ее надлежит самой, я покажу как. Или предпочитаете яд? Существуют особые составы… Они действуют медленно, не имеют вкуса и запаха. Можно пропитать ими хлеб или добавить в воду.

Вспомнила самодовольное лицо Маргарет и решилась:

– Я хочу испробовать оба средства.

– Тогда… – Габриэлла глянула на луну, удовлетворенно кивнула. – Тогда, – уже громко, чтобы все слышали, повторила она, – раз уж вас так заинтересовала моя скромная книга, я покажу вам остальные. С позволения брата похвастаюсь нашей библиотекой. Ты ведь не против, Роланд?

Наместник ответил неопределенным мычанием: он обдумывал очередной ход.

С замирающим сердцем последовала за Габриэллой. Куда мы направляемся? Воображение рисовало лабораторию алхимика, сводчатые подвалы, но я опять не угадала. Габриэлла привела меня в небольшую угловую комнату, расписанную красными ромбами. Судя по мебели – в кабинет. Вот и чернильница на столе, несколько очиненных гусиных перьев.

– Вы дали клятву! – сурово напомнила Габриэлла и нажала на один из ромбов.

Ахнула, когда шкаф рядом с камином отошел в сторону, открыв проход с винтовой лестницей. Габриэлла взяла подсвечник, первой шагнула в темноту. Чуть замешкавшись, последовала за ней. Подниматься пришлось недолго, всего один оборот лестницы вокруг своей оси, и мы очутились в большом помещении – чем-то среднем между лабораторией, кабинетом и библиотекой. Повсюду множество книг и бумаг. Над огнем подвешен котелок, в углу и вовсе что-то подозрительное, напоминавшее котел Преисподней.

– Мы с братом проводим здесь много времени.

Габриэлла небрежно смахнула со стола наброски с женским профилем, подозрительно напоминавшим мой, и поставила подсвечник.

– Чаще, конечно, я, потому как у Роланда много дел. Да и вкусы у нас разные. Брат предпочитает иные занятия, не такие низменные, как траволечение или порча.

Сердце пропустило удар. Ухватилась рукой за стену, оглянулась на низкую дверь. Смогу ли я сама вернуться? Вряд ли. Помнится, за спиной послышался скрежет – стена кабинета вернулась на место.

Творец, с кем же я связалась! Неужели приглянулась самому Искусителю? Тогда, в Вулридже, он соткался из ночи и точно так же исчез.

– Я полагала, вы уже догадались, – Габриэлла не скрывала разочарования. – И не дышите так часто, будто тоже не ведьма!

– Но я не ведьма! – пискнула в ответ.

Габриэлла лишь рассмеялась:

– Упрямое создание! Хотите вы того или нет, сущность не изменить. Отныне вы часть Ковена, и я могу быть с вами откровенна. А еще вы обязаны во всем подчиняться мне.

– А ваш брат?

Сделала-таки шажок обратно.

– Он не ведьмак, он выше. Слышали наверняка о Робере Семихвостом? – Кивнула. – Он был великим колдуном из рода Санлисов. К сожалению, ни мне, ни Роланду не передалась подобная сила, но кое-что мы умеем. Особенно брат. В частности, вложить в голову человека нужные мысли. Но, как я уже говорила, Роланд не любит пользоваться своими способностями, поэтому Кьярой и Маргарет Канчели займемся мы. Нам потребуется немного воска…

Пока Габриэлла расхаживала по лаборатории, собирая необходимые ингредиенты, я пыталась свыкнуться с мыслью, что стала невестой колдуна. Худшей участи не представить! Вот оно, наказание за то, что я ослушалась родительской воли! Если бы поступила, как положено добродетельной девушке, не поддалась соблазну речей в саду, не отлучилась бы тайком из замка… Но отчего же того самого Робера Семихвостого похоронили в церкви, как почетного прихожанина? Место колдунам за церковной оградой, однако священник говорил о нем с почтением. Может, магия – это не так уж плохо? Стали бы нас учить простеньким заклинаниям, если бы вся они были от Искусителя? Роланд пока не использовал магию во вред, наоборот, помог мне. Что плохого в том, что мы с комфортом расположились в доме наместника, а не ютились в жалких комнатушках постоялого двора, где бегают крысы, а поутру тело чешется от укусов клопов?

– Вот! – Габриэлла ополоснула руки и указала на восковую заготовку женской фигуры. – Здесь особый воск, от погребальных свечей. Думайте о Кьяре и придайте фигуре ее облик. Можете украсить ее лоскутами ткани, приделать волосы, чтобы добиться нужного сходства. Необходимое найдете в корзинке под столом.

Дрожащими руками коснулась воска. Первой мыслью было – сломать, выбросить, но я поборола слабость и уверенно принялась за дело.

– Хорошо! – мельком оценив результат, кивнула Габриэлла. – Теперь напишите на лбу первую букву ее имени, произнесите его вслух. И нанесите символ Сатурна на груди фигурки и между лопаток. Я сама окурю ее дымом, прочитаю необходимую молитву, вам останется лишь исколоть куклу иголками и похоронить в саду, непременно в полночь. Не испугаетесь?

Мотнула головой:

– Если потребуется, я и на кладбище…

– Не стоит! Еще попадетесь в руки Белым плащам. По кладбищам ночью ходят одни некроманты, даже я не рискнула бы. Брат – да, потому что может совладать с ними.

Габриэлла насыпала в медную тарелку странную смесь из мусора и куриных костей, подожгла. Комната быстро наполнилась вонью. Хотела открыть ставни, но Габриэлла запретила. Двумя пальцами она взяла восковую куклу за горло и недолго подержала над дымом, приговаривая страшные слова. Обращаясь к планете-Сатурну, Габриэлла просила выжечь из Кьяры жизнь, обратить ее в пепел. Затем она водой затушила пламя, положила куклу на стол и достала булавки. С упоением вонзала их в воск, представляя живую Кьяру. В сердце, в лоб, горло, в живот – я истыкала ее всю.

– Теперь заверните в тряпицу, и, как наступит полночь, похороните в саду вдали от тропинок.

Осторожно, стараясь не касаться кожей, накрыла куклу обрывком холстины. Куда ее спрятать-то? Кошелек украли, а прижать к сердцу такое – навлечь на себя болезнь.

– Потайной карман, – подсказала Габриэлла и похлопала меня по правому беду.

Хотела спросить, откуда он взялся, а потом вспомнила: блио-то ее. Как удобно, надо будет самой пришить. Всегда найдется, что спрятать.

Обратно вернулись тем же путем: Габриэлла с подсвечником впереди, я за ней. Уже на последних ступеньках винтовой лестницы спохватилась:

– Надо бы прибраться!

Габриэлла только рукой махнула. Отыскала рычаг и привела в действие потайной механизм.

– Ну вот, дело сделано! – довольно улыбнулась она и отряхнула руки.

– И не забудьте, – сверкнула глазами Габриэлла, – для всех мы были в библиотеке, любовались манускриптами. Она рядом, по соседству, никто не заподозрит.

Завидовала ее самообладанию. Габриэлла не семенила, не опускала глаз, не вздрогнула при виде слуги – словом, ничем не выдавала своей вины. Наоборот, она отчитала нерадивого за то, что без толку шатался по коридорам, отправила за ячменной настойкой для мужчин и розовой водой для дам.

Наше возвращение прошло незамеченным. Мужчины закончили одну партию и начали другую. Матушка по-прежнему дремала.

Опустилась в курульное креслоу камина. Щеки мои горели. Казалось, стоит кому-нибудь взглянуть на меня, он сразу догадается, что я надумала.

– Право, Жанна, вы словно на первом причастии!

Посмеиваясь, Габриэлла подняла меня на ноги и, отбивая ритм хлопками, принялась танцевать. Ей удалось вовлечь меня в танец, заставить перестать думать о содержимом потайного кармана.

– Правда, она хороша, брат?

Запыхавшаяся Габриэлла подтолкнула меня к шахматному столику.

– Как скромна, красива и грациозна! Барон, вам удалось вырастить морскую жемчужину.

Отец нахмурился, а Роланд скользнул по мне ленивым взглядом, от которого покраснели не только уши.

Колдун! Самый настоящий колдун! Как я сразу не поняла, по глазам?

Сославшись на внезапную дурноту, сбежала к окну. Габриэлла осталась стоять за спиной брата. Временами она склонялась к его уху, подсказывала ходы. Я же старалась лишний раз не смотреть на Роланда. Это оказалось нелегко, взгляд раз за разом обращался к его сосредоточенному лицу. Он красив. Красив, порочен и наделен властью, королевской и магической. Не она ли меня привлекала?

Призвала на помощь образ Артура. Увы, милый лик не помог, я не могла перестать думать о Роланде Санлисе. Убедила себя: «Дело в том, что поведала Габриэлла. Я не жажду его объятий, не тоскую по голосу. Сердце мое трепещет рядом с ним не от запретного чувства, а от страха».

И тут он обернулся, посмотрел на меня. Прямо в глаза. Словно в душу заглянул. Глаза его сверкнули блеском первосортных изумрудов, за один такой можно купить замок. Растревоженная, смущенная, сорвалась с места и поспешила укрыться в спальне, где еще долго не могла совладать с дыханием.