Глава 21

ГЛАВА 21

Мою постель устилали отрезы ткани. Чего здесь только не было! Камвольнаякустуордская шерсть, мягкая, с длинным ворсом, соперничать с которой могла лишь шетландская. Лунгдунумский шелк из Фраинка, не уступавший восточному. Бархат и парча, атлас и дамаск⁴³. Все – разных цветов. Рядом – россыпь необработанных драгоценных камней и жемчужин. Целое состояние! Поразительно: ткани отпустили Габриэлле без оплаты, под честное слово вернуть ненужное. О камнях побоялась спросить, надеюсь, они собственность семьи Санлис.

– Что же выбрать?

Габриэлла наморщила лоб.

– Брат не сказал, на какой месяц назначена свадьба?

– Нет, – рассеянно ответила я.

Со стороны казалось, будто не меня выдают замуж – Габриэллу. Когда принесли ткани, она пришла в такой восторг, чуть ли не хлопала в ладоши. Глаза ее сияли. Она с упоением щупала отрезы, перебирала жемчужины – я же думала об Артуре, Маргарет и Кьяре. Соврал ли Роланд, специально оговорил соперника, или ветреный возлюбленный быстро утешился? Само по себе не ново. Поэты слагали стихи одним, а ночи проводили с другими. Но не с Маргарет! С кем угодно, только не с моей единокровной сестрой-ведьмой! Своим поступком Артур ранил меня без ножа.

Я сходила с ума, пытаясь представить их встречу. Что он написал ей, что говорил? Клялся в любви, или его вел голос плоти? Быть может, в тот дом его привели чувства иного рода? Артур не мог предать меня! Наверняка он отправился к Маргарет, чтобы вразумить ее, заставить отозвать иск, отречься от обреченной на костер матери. Но червячок сомнений ржавчиной разъедал мое сердце. Артур отправился к сестре под покровом ночи, без солдат. Глупая Жанна, разве они обсуждали законы Ллоэгира!

Думала и о Кьяре. Удалось ли служанке подлить отраву в ее питье, приняла ли она его? Или, может, на Кьяру подействовало мое неумелое колдовство? Та кукла приходила ко мне во сне, оживала, и я просыпалась в холодном поту. В ушах стоял зловещий шепот: «Убийца!» Что, если, желая помочь семье, я сделала только хуже? Теперь уже ничего не исправишь…

– Главное, чтобы у вас не нашлось общей родни⁴⁴.

Габриэлла отложила отрез зеленого атласа и потянулась к бордовой узорчатой парче.

– Санлисы из Веркшира, вы ведь знаете?

– Знаю.

– Да что с вами, Жанна! – в сердцах воскликнула Габриэлла.

Нахмурив брови, она обернулась ко мне, заглянула в глаза.

– Вы бледны, плохо спите… Неужели наша проделка так вас тревожит?

Со вздохом опустила голову.

– Ваш брат меня видел.

– И успел наговорить мне всяких гадостей. Вам тоже, поэтому вы утратили всякий интерес к нарядам? Полно! – Она взяла меня за подбородок, заставила поднять голову. – Улыбнитесь и взгляните на это великолепие. Представьте, как хороши вы будете, сколько восхищенных взглядов поймаете. Роланду станут завидовать все мужчины Веркшира. Да что там – Ллоэгира! Выкиньте из головы беспутную семейку Канчели, их дни сочтены. Вы же только расцветаете. Так шелк или атлас? Или все же парча? Но уж точно не шерсть: шлейф с ней не ляжет должным образом.

– Дамаск, – ответила только потому, чтобы она отстала.

Пошив свадебного платья – долгое и серьезное дело. Матушка все равно забракует мой выбор, сделает по своему усмотрению.

– Отлично! Я сама вышла бы замуж в дамаске. Осталось только определиться с цветом? Зеленый, синий или красный?⁴⁵

Габриэлла по очереди поднесла ткань каждого цвета к моему лицу.

– Красный.

Не сдержала улыбки. Иного выбора от Габриэллы я не ожидала. Впрочем, надо отдать должное, алый дамаск с золотистым шитьем смотрелся по-королевски. Не слишком ли для дочери барона? Поделилась своими соображениями с Габриэллой, та только фыркнула:

– Пусть думают, что сундуки вашего отца ломятся от золота, а сам он на короткой ноге с королем. Люди всегда судачат за спиной, скромность от слухов не убережет.

– Чем же нам его украсить? – задумалась она. – Мехом, бисером, жемчугом, вышивкой? Шлейф какой длины, какой фасон рукавов выбрать? Вам пойдет киртл или блио. Пусть оба немного старомодны, зато подчеркнут вашу тонкую талию.

Преисполненная воодушевления Габриэлла все говорила и говорила, вертелась вокруг меня, собирая ткань в затейливые складки, прикладывая к ней драгоценные камни. Делала вид, что слушаю, и кивала. Какая разница, в чем пойти под венец с нелюбимым человеком? Да и в моде Габриэлла смыслила больше меня, я полностью доверяла ее вкусу.

– … турнир, – прорвалось сквозь тучи мрачных мыслей заманчивое слово.

Прежде мы, воспитанницы колледжа Святого сердца, только слышали о празднике рыцарской доблести. Оберегая нашу нравственность, несовершеннолетних девиц туда не пускали. Вдруг какая-нибудь из воспитанниц чрезмерно проявит свои чувства: улыбнется или, о ужас, кинет платок одному из участников? Подобный знак внимания неизбежно ведет к свадьбе, а мало ли кто там прячется под забралом. Или того хуже – влюбленная девица сбежит с рыцарем. Нет, нет и нет, до поры нужно оберегать неокрепшие сердца.

– Турнир, вы сказали, турнир? – раскрасневшись, переспросила я.

Сердце билось в предвкушении. Положим, нужно еще уговорить отца туда поехать, но отчего-то не сомневалась, он согласится. Не сам, так с помощью Роланда. Каюсь, я самым подлым образом намеревалась прибегнуть к его чарам. Взамен… Взамен я согласна подарить жениху поцелуй.

– О, наконец-то я вижу румянец на ваших щеках! – Габриэлла небрежно сгребла драгоценности в ларец со вставками из перламутра. – А то походили на Мару!Глядишь на вас – и мурашки по коже.

– Прямо уж! – смущенно отвернулась. – Вы Верховная ведьма…

– Ведьмы тоже боятся, гораздо чаще, чем вы думаете.

Габриэлла немного помолчала и прежним беззаботным тоном поведала, что королевский турнир состоится в Джонфилде в честь прибытия в Ллоэгир невесты наследного принца.

– Она еще ребенок – двенадцать лет. Будет расти при ллоэгирском дворе до совершеннолетия, тогда и заключат брак. Сомневаюсь, будто ей дозволят присутствовать на трибунах, зато мы там точно будет, —подмигнула она.

– Роланд собирается добыть для вас главный приз, – шепотом призналась Габриэлла. – Уж не подведите, Жанна, подарите ему свою ленту. А после победы, в которой я не сомневаюсь, заставьте его позабыть об усталости самым приятным способом. И сами познайте удовольствие. Еще корить себя станете, что раньше не решились.

Какая же она испорченная! На что меня толкает! Сколько раз сама Габриэлла?.. Не в этом ли причина ее затянувшегося девичества? Главное богатство девушки – честь. Кому нужно богатое приданое, если она не сохранила самого главного? Так, срывающимся от стыда и эмоций голоса, и сказала – Габриэлла только рассмеялась.

– В женской власти вы видите грех, в силе – слабость. О да, – она перешла на сладострастный шепот, склонилась к моему пылающему уху, – я могу многому научить вас! Потому как повелевала, а не покорялась. Но если вам не претит жизнь обычной жены, делайте как хотите.

– Но Творец… – растерянно пробормотала я, моля, чтобы мучительный разговор скорее закончился и мы вернулись к выбору тканей.

– Что – Творец? – рассерженно повторила Габриэлла. – Вы не устали прятаться за ширмой благочестия, врать, будто кто-то запрещает вам чувствовать? Вы боитесь любви.

– Вовсе нет! – я окончательно стушевалась. – Я люблю… любила…

– Кого? – расхохоталась Габриэлла.

От ее смеха стало жутко. Попыталась сбежать, но она намертво вцепилась в мое запястье. Зеленые глаза сверкали. Мои губы сами собой начали нашептывать молитву.

– Вы страшитесь чувств, Жанна Баттель, бежите от них быстрее лани. Признайтесь, сколько дней вы корили себя за детскую влюбленность в лорда Бредона? Или даже недель. А ведь ничего не было. Ничего! И любви тоже. А теперь посмотрите на меня. Вы завидуете мне, моей свободе. Думаете, я такова, потому что ведьма? Вовсе нет! Я не прячу себя настоящую в склеп, не страшусь собственных чувств, позволяю им изливаться свободно.

Будто этого мало, она жестко добавила:

– Он давно забыл вас, утешился в других объятиях. И не любил вовсе, а хотел использовать. Я хорошо знаю Артура Оснея, поверьте, из белого у него только плащ.

– Нет, нет и нет! – замотала головой я.

Сумела вырваться, но, отступая, запнулась о рулон парчи. Габриэлла тем временем закрыла проход к двери. Инстинктивно ухватившись за край покрывала, потянула за собой остальные ткани, ларец с драгоценностями. Жемчужины брызнули на пол, раскатились по всей комнате.

В ужасе всплеснула руками:

– Что же я наделала?!

И, встав на колени, принялась лихорадочно собирать жемчужины. Габриэлла не спешила помочь, с непонятным сожалением во взоре наблюдала за мной. Сначала решила, что она тревожится из-за камней: они могли треснуть, повредиться или даже потеряться. И это понятно – я ведь уронила целое состояние. Но потом поняла: дело вовсе не в камнях. Габриэлла жалела меня. Почему?

Взмах ресниц стер прежнее выражение с лица. Став прежней, веселой и беззаботной, Габриэлла с заливистым смехом принялась ловить жемчужины.

– Ничего страшного! Порой я такая неуклюжая, брат не даст соврать. Правда, Роланд?

Она обернулась к двери. Последовала ее примеру и в ужасе убедилась, что на пороге действительно стоял Роланд. Как давно он здесь, что слышал? Почему никак не обозначил своего присутствия? А я ползаю на четвереньках, выставив на всеобщее обозрение… Поспешила встать и обратить к кровати то, что прежде зазывно облепила тканью.

– Я не ждала тебя так скоро.

Габриэлла подошла к брату и поцеловала его в щеку.

– Что у вас произошло?

Роланд обвел взглядом учиненный мной беспорядок.

– Ничего, просто дурачились. Выбирали ткань и цвет для свадебного наряда. Какой тебе больше по нраву? И заодно скажи, в каком будешь сам. Хочешь, чтобы наряды сочетались или, наоборот, контрастировали?

– Ох уж эти женщины! – закатил глаза наместник. – Только и думают, что о тряпках! Прошу, избавь меня от общения с портнихами!

– Тогда…

Габриэлла задумчиво почесала кончик носа и положила брату руку на плечо.

– Догадываюсь, – с кошачьей улыбкой проворковала она, – с кем бы хотел остаться наедине. Увы, братец, в этот раз нет. Баронесса строго спросит с меня за честь дочери. Сама Жанна тоже напугана твоей излишней пылкостью. Да, она мне все рассказала.

– И, несомненно, выставила меня злодеем?

Он снял с плеча руку сестры и поцеловал ее с нежностью, которую редко встретишь даже среди супругов. Хотелось бы мне хоть наполовину стать столько же любимой, как Габриэлла!

– Вовсе нет, – смело выступила вперед. – Вы повели себя благородно.

Как бы спросить насчет Кьяры? С надеждой всматривалась в глаза Роланда и прочитала в них заверение: все устроено.

– О, братец, она начинает ценить тебя!

Габриэлла легонько толкнула его в бок. Нахмурившись, Роланд пригрозил ей кулаком. В шутку – сердиться на сестру он не собирался. Габриэлла подняла очередную жемчужину и с укоризной заметила:

– Напрасно ты запретил Жанне учиться колдовству. Ничего дурного не случиться, если она приобщится к настоящей магии.

Роланд с шумом втянул носом воздух. Лицо его резко преобразилось, утратило былую благость.

– Не смей! – процедил он. Желваки заходили под кожей. – Жанна не ведьма.

– А кто она? – Габриэлла потянулась за очередной жемчужиной. – Твоя невеста? Твоя игрушка? Или способ уколоть того, кто ведет на тебя охоту? Лорд Бредон рассчитывал поправить свои дела женитьбой, столько времени потратил на то, чтобы очаровать богатую, как он полагал, наследницу – а тут ты.

Я хотела вмешаться, но Роланд взглядом приказал молчать и шагнул к сестре. Творец, я четко видела, как тень отделилась от его тела!

–Вспомни об обязанностях хозяйки и загляни на кухню. И больше не заговаривай об этом! Либо замолчишь сама, либо я тебя заставлю.

– Какой ты грозный сегодня!

Габриэлла натужно рассмеялась, но я видела по тому, как опустились ее плечи, потух взгляд – она напугана.

– Но ты прав, за слугами нужно следить. А то что-нибудь украдут или не доложат.

Габриэлла бочком проскользнула мимо брата. Он постоял немного, сжимая и разжимая кулаки, и обернулся ко мне. Проследил за моим взглядом и вернул тень на место.

– Простите, если напугал вас. Хотя вы и так знаете. Что, – уголок его рта приподнялся в язвительной усмешке, – прямо сейчас поспешите к командору?

– Нет.

Опустошенная, опустилась на край постели.

– Почему? – Роланд пристально наблюдал за мной. – Разве вы не видели достаточно?

– Я ничего не видела.

Опустила взгляд на сложенные на коленях руки. Меня трясло. Хотелось прилечь, чтобы Роланд скорее ушел. Я только что нарушила очередную заповедь.

Тишина обволокла нас, как липкий туман. Наконец Роланд заговорил:

– Колдунов считают проклятыми, хотя магия не всегда несет в себе разрушение. Она может быть и такой.

Комната внезапно озарилась мягким сиянием. Сотни снежинок кружились в воздухе, переливаясь в солнечном свете. Бесконечно красивое зрелище! С детским восторгом протянула ладонь, поймала одну из них. Настоящая!

– Как красиво!

Завороженная снежинками, закружилась в танце. Роланд смотрел на меня с тенью улыбки на губах.

Очередной взмах рукой – и снежинки исчезли.

– Рад, что вам понравилось.

Он немного помолчал и добавил:

– Не слушайте того, что вам станут говорить обо мне, ни плохого, ни хорошего. И поменьше общайтесь с женщинами из Ковена. У всего есть цена, вам не стоит ее платить.

– Габриэлла не замужем из-за дара, ваша светлость? Это и есть плата?

– Верховной ведьме не положено быть чьей-то женой. Не беспокойтесь, – улыбка его стала явной, чуть язвительной, – я выдам ее замуж после нашей свадьбы. Когда утихнут слухи. Жениха я уже нашел, самолюбие сестры будет удовлетворено.

В сомнении уточнила:

– Но разве она согласится?

– Если предложу достаточно. И выберу того, кому она готова покориться. Если станет упрямиться, то я имею полное право единолично решить ее судьбу. Равно как судьбы своих врагов. Душа Кьяры Канчели взвешена и найдена слишком легкой⁴⁶. Ничего больше не держит ее в бренном мире.

Уже уходя, он бросил через плечо:

– Выберете красный. Синий символизирует чистоту, вряд ли кто-то усомнится в вашей. Зеленый – любовь, которую вы не испытываете. Остается только власть.