Глава 27

ГЛАВА 27

Ноги гудели. Никогда прежде мне не приходилось столько ходить пешком, поминутно уворачиваясь от пеших и конных, всевозможных повозок и тележек. Июньская прогулка до церкви святой Августы не в счет: теперь мне требовалось преодолеть куда большее расстояние. Но я не жаловалась, наоборот, спешила, опасаясь, что Бетти передумает. Она и так тряслась как осиновый лист, не раз и не два останавливалась, подозрительно посматривая по сторонам, думая, не сбежать ли. Пришлось взять ее за руку. Теперь точно не вырвется.

– Ох, госпожа, страшно мне! – повторяла Бетти, осеняя себя треугольником. – Лучше бы вы меня сразу в дом наместника привели, а то и вовсе просто заплатили. Та куколка, она ведь денег стоит. И про мужа я вам сказала, это еще на шиллинг потянет, – сверкнула глазами плутовка.

– Два пенса тебе – и будет! – вмешалась горничная. Она шла впереди, прокладывала нам дорогу. – Ишь, разлакомилась! В твоей деревне и два пенса – большие деньги.

– Я тута родилась, – надулась Бетти. – И свое прошу, не чужое.

– Хватит! – прекратила назревавшую ссору.

Перебранка привлечет ненужное внимание. Или, что еще хуже, нас заметит отец или знакомые дядюшки. Тогда не видать Бетти ни двух пенсов, ни надежды на новую жизнь.

Мы почти добрались до знакомой улочки, где, тоже в знакомой церкви, по словам служанки Маргарет, состоялось тайное бракосочетание, как она вдруг переменилась в лице, дернула меня за руку.

– Да что такое?

Раздраженно глянула на нее, но хватку не ослабила. Я так близко к цели, не отступлюсь. Предатель Артур получит сполна. И за свой поцелуй, и за лживые клятвы, за мои страдания и унижения. Выбрать Маргарет! Будто нечестивая сущность не написана на ее лице! И кто – паладин Ордена Белого плаща, который призван бороться с темным колдовством! Звучало как нелепица, поэтому мне так не терпелось взглянуть на приходскую книгу: в глубине сознания тлела надежда, что Бетти врет. Хотя недавние события подтвердили – из светлого у былого возлюбленного только плащ.

Следовало, следовало послушать Габриэллу и Роланда! Как же мерзко Артур повел себя после отказа! Разве благородный рыцарь поносит даму на людях? Да, Габриэлла ведьма, но он счел ее годной для женитьбы. Сомневаюсь, будто Артур не догадывался о ее способностях. Даже если нет, то сватался не по большой любви. Женщина – это товар. Женитьба – способ поправить свои дела. А ты дура, Жанна, беспросветная дура.

– Тот человек, госпожа, он снова здесь!

Бетти беспокойно переступала с ноги на ногу, пыталась вывернуться из моих рук. Проследила за ее взглядом. Два монаха. Какая-то старушка с сопровождавшей ее девочкой. Нищий, просящий подаяния у церковных ворот. Служанки и хозяйки семейств, спешащие по своим делам. Пара торговцев с лотками. И мужчина в коричневом плаще, нагло смотревший мне прямо в глаза. Он привалился к стене дома на той стороне. Лицо обветренное, грубая льняная рубаха подпоясана широким поясом. Плащ полностью скрывал правую часть тела.

– Смилуйся Творец Наш, не оставь в беде рабу свою! – заголосила Бетти.

Силясь сбежать, она извивалась как змея. Круглые глаза полнились страхом.

– Мистрис, – робко окликнула горничная, – не сходить ли за стражей? А вы могли бы пока укрыться в церкви.

– Да, пожалуй, – пробормотала я, наблюдая за странным мужчиной.

Чем дальше, тем больше он мне не нравился.

Дом Маргарет охраняют, тут всего два шага, горничная быстро обернется.

Не иначе, рука Небес отвела от меня беду. Я скорее почувствовала, нежели увидела движение – блеснувший в руке нож, успела уклониться. Разумеется, руку Бетти отпустила. И тем самым спасла ей жизнь: убить намеревались ее. Впрочем, насчет себя я тоже не обольщалась.

Сердце стучало быстро-быстро. Взгляд затравленно скользил по прохожим: кто же из них? И человек в коричневом куда-то пропал…

Они появились внезапно, словно выросли из-под земли. Прижатая к холодной стене, я оказалась в ловушке. Бетти тоже: окружили обеих. Трое ухмыляющихся головорезов, по одному на каждую, еще один чуть в стороне.

– Помогите, люди добрые! – сорвалось с губ Бетти.

– Боюсь, никто тебе уже не поможет, – хмыкнул тот, что постарше, и сплюнул себе под ноги. – И подружке твоей. Зато церковь рядом, быстро отпоют.

Меня сейчас убьют! Струйка ледяного пота стекла по спине.

– Да что я вам дурного сделала?! – хныкала Бетти.

Она опустилась на колени, в напрасной надежде вымолить прощение. Будто у наемных убийц есть сердце!

– Вас послала Маргарет Брендон? – сохраняя остатки спокойствия, спросила я.

Тяжело было назвать ее этой фамилией, но я справилась. И сумела обескуражить нападавших, отсрочить свою кончину.

Где же стража? Разве можно среди бела дня вот так открыто расправиться с двумя женщинами?! И никто не вступился…

– Откуда тебе известно?..

Убийца вплотную приблизился ко мне, обдав запахом гнили и жареного лука.

– Кончай ее, Том! – поторопил старший. – Лорд потом сам разберется.

Лорд, значит. Артур.

Очередное горькое разочарование. Артур приказал избавиться от ненужной свидетельницы. Придет ли он в ярость, узнав, о моей случайной смерти или равнодушно пожмет плечами, не узнаю. Сейчас острое лезвие войдет в мою грудь…

Убийца действительно замахнулся. Судя по стону Бетти, первый удар достался ей. Зажмурилась, приготовившись к краткой вспышке боли и уходу в вечность, однако шум города никуда не делся. Наоборот, стал только громче – к привычному людскому гулу прибавился цокот копыт. Отважившись приоткрыть глаза, увидела, что пытавшийся убить меня мужчина замер с гримасой боли на лице. Жилы его вздулись – того и гляди изо рта хлынет кровь. Его товарищи кинулись наутек, бросив раненую Бетти. Только уйти им не позволили.

– Схватить! Брать живыми!

Роланд!

Из глаз брызнули слезы. Рухнув на колени, затряслась всем телом. Творец услышал нас, привел наместника на нужную улицу в нужный час.

Люди в страхе попрятались по домам. Двери и ставни захлопнулись, шумная улица опустела, только металась, как волки между флажков, парочка наемников. Напрасно они щерились ножами – круг постепенно сжимался, да и силы были не равны. Отряд стражи и личная охрана Роланда быстро поймали их и разоружили. Сам наместник наблюдал за всем с ледяным спокойствием. Потом подъехал ко мне. Думала, он первым делом спросит, не пострадала ли я, но Роланд предпочел сначала расправиться с моим обидчиком.

Горячая кровь окропила камни. Мужчина рухнул как подкошенный. Роланд вытер меч о свой плащ, убрал в ножны, наконец посмотрел на меня… И во взгляде этом не было ни капли любви и тревоги – гнев и обвинение.

– Что вы здесь делали, мистрис? – голос обжигал холодом северных гор. – Разве ваше место не рядом с ложем больной матери? Разве женщине положено вершить мужские дела? По вашей милости пострадал человек.

Он кивнул на Бетти, к счастью, живую. Вот так вместо благодарности я получила жесткую отповедь.

– Я сделала это во благо вашей сестры.

Поднялась на ноги и набросила на голову слетевший капюшон.

– Вы возомнили себя могущественнее меня, могущественнее короля? – прищурился Роланд.

Он наклонился, чтобы помочь сесть на лошадь впереди него – отказалась.

– Да, – гордо подняла подбородок, – иногда женщины пригодны не только для вышивания и деторождения. Я узнала кое-что, что сильно вам поможет. И уничтожит лорда Артура Бредона. Например, это.

Пошарила взглядом в поисках корзинки. К счастью, восковая кукла не выпала, и я самодовольно вручила свой улов жениху.

– Что это?

Хмурившийся Роланд не спешил заглядывать внутрь корзины.

– Проделки супруги лорда Бредона, известной нам обеим особы. Той, которая наслала порчу на мою мать. Раненая женщина, Бетти, – служанка вышеозначенной особы. Свидетельница на ее свадьбе.

– Однако вы говорите загадками!

Роланд соизволил заглянуть в корзину. Поразилась его выдержке – он не удивился, не скривился брезгливо, не разразился проклятиями. Сказал лишь: «Вот, значит, как!»

– Вам нужно как можно скорее вернуться во дворец. Для всех вы никуда не выезжали, вышивали в своей комнате. О той женщине позаботятся.

Роланд велел одному из слуг уступить мне свою лошадь:

– Помнится, вы умеете ездить верхом.

Помедлив, он добавил:

– У меня для вас тоже хорошие новости. Но я предпочел бы сообщить их не посредине улицы. Заодно – познакомить с одним человеком. Полагаю, вы найдете его общество крайне приятным.

– Это были вы? – когда мы уже тронулись в сторону дворца наместника, чуть зардевшись, спросила я. – Вы приходили к матушке?

Роланд не ответил. Он смотрел строго прямо перед собой, но его молчание было столько красноречиво!

– Спасибо! – чуть слышно ответила я.

– Вы должны мне поцелуй. – Долгожданная мимолетная улыбка тронула его лицо. – Я стребую его сегодня вечером.

***

– С возвращением, милорд!

Дворецкий почтительно посторонился. А ведь и правда, Роланд только с дороги, весь в пыли и конском поту. Характерно, дворецкий не задал вопросов насчет некой дамы, то есть меня, не отчитал отлучившуюся на столь долгий срок горничную, только зыркнул на последнюю исподлобья.

– Раймон здесь?

Роланд вручил дворецкому плащ, перчатки и хлыст, быстрым шагом пересек холл и остановился у подножья лестницы.

– Никак нет, но сегодня с нарочным прислали письмо…

Судя по тому, как замялся дворецкий, он не горел желанием его отдавать. Причина вскрылась быстро:

– Его милость, барон Кверк получил второе, от того же адресата. Он сильно бушевал, ваша светлость, предположу, что вести скверные.

– Почему ты решил, что оба письма об одном и том же?

Роланд замер, занеся ногу на нижнюю ступеньку.

– Всего лишь предположил, ваша светлость.

– Давай письмо – и покончим с гаданием! И пошли кого-нибудь за Раймоном. Скажи: он нужен мне прямо сейчас, чтобы поспел до приезда гостя.

– Гостя? Он изволит остановиться у нас?

– Нет, но, как только он прибудет, проводи его в гостиную. И пусть на кухне расстараются, мне нужен знатный ужин.

– Слушаюсь, ваша светлость!

Дворецкий передал вещи хозяина другому слуге и церемонно направился к серебряному подносу на специальном столике, где лежало одинокое письмо. С той же торжественностью он вручил его Роланду, после удалился. А я в нерешительности осталась стоять посреди холла. И стала невольной свидетельницей того, как Роланд взломал печать, пробежал глазами письмо.

– Во имя Искусителя!

Он почернел лицом и смял в кулаке злосчастный лист. Потом, видимо, вспомнил обо мне, удержался от более крепких слов.

– Идемте! Полагаю, вы тоже должны это прочитать.

Я не поспевала за резкими, размашистыми движениями Роланда. Немудрено, что пока добралась до его кабинета, наместник успел распять письмо на столе, придавив его чернильницей.

– Вот, любуйтесь!

Он брезгливо указал на бумагу.

С молчаливого разрешения Роланда высвободила письмо. Еще день или два назад его содержание привело бы меня в смятение, но теперь я ожидала чего-то подобного.

– Тварь!

Кулак Роланда со всей силы опустился на стол.

– Требовать себе пятьсот фунтов единоразовой выплаты или земель на равнозначную сумму взамен на жизнь моей сестры!

– Полагаю, – все еще сжимая письмо в руке, тяжело опустилась на стул, – с моего отца он стребовал не меньше. Значит, свидетельство существует, таинство действительно совершилось.

Пол поплыл перед глазами. На краткий миг, чтобы не упасть, ухватилась за спинку, но дурнота быстро миновала.

– Вы тоже это получили?

Потрясая еще одним письмом с печатью Артура, в дверях возник отец. Несмотря на гримасы Роланда, отчаянно намекавшего: мы не одни, родитель меня не заметил – настолько был взбешен и раздосадован.

– Утверждать, будто я обязан дать за Маргарет Баттель приданное, замарать нашу фамилию связью с безродной девкой, место которой на виселице!.. Эта потас…

– Барон, здесь ваша дочь!

Кашлянув, Роланд подбородком указал в мою сторону.

– А ты что здесь делаешь?

Отец смерил меня тяжелым взглядом. От него не укрылась ни простая одежда, ни свежая грязь, брызги крови на ткани.

– Где ты была, Жанна? – Брови его сошлись на переносице. – Разве ты не гуляла по саду?

– Ваша дочь издали заметила меня, пожелала встретить, но неудачно упала, – как некогда Габриэлла, пришел мне на помощь Роланд и вернулся к прежней теме: – Чего он требует? Чем грозит взамен?

– Ему нужен Грейгвен, – заскрежетал зубами отец. Он покраснел как рак, испугалась, как бы его не хватил удар. – И чтобы после моей смерти ему отошел титул барона Кверка. Знает, гаденыш, что денег у меня не осталось, решил отнять то немногое, что еще не отобрала матушка его жены. Он ведь женился на ней, на этой Маргарет.

– Знаю, – уже обретя спокойствие, кивнул Роланд, – и не намерен оплачивать их безбедную старость. Осталось только выяснить, какие козыри, кроме жизни моей сестры, у него на руках.

– Жанна, выйди! Матушка тебя заждалась. Такие разговоры не для женский ушей.

Встала. Отец тут же занял мой стул и посетовал:

– В колледже Жанне дали слишком много воли, вбили в голову, будто женщина равна мужчине по разуму. Не беспокойтесь, я укажу дочери ее место.

Шумно сглотнула. Вот и сбылось предсказание тетушки, сегодня отведаю тяжелой отцовской руки. При Роланде он меня бранить не стал, зато за закрытыми дверьми… Выпорет и отправит дожидаться свадьбы в какой-нибудь монастырь.

– Не стоит! Ваша дочь – образец юной особы. И действительно умна, помогла нам в нелегком деле. Я потом все объясню. А пока… Жанна, – подчеркнуто вежливо обратился ко мне наместник, – вам действительно лучше уйти. Скоро прибудет сеньор де Валькур… Раз уж мой дом временно лишился хозяйки, проследите, чтобы его приняли должным образом.

Кивнула. А для себя решила, что немного задержусь под дверью. Одним грехом меньше, одним больше…

Но кто же тот таинственный де Валькур? Роланд намекал, что мне будет интересно его общество, но, как ни старалась, не могла припомнить никого со схожей фамилией. Может, узнаю из беседы мужчин?

Ожидаемо родитель захотел выяснить личность сеньора де Валькура и осторожно высказал замечание, что сейчас не время для гостей.

– Для гостей – нет, а вот для союзников… Разрешите мне ненадолго сохранить род занятий сеньора де Валькура в тайне. Он сам себя представит. Поговорим лучше о копии брачного свидетельства покойной Кьяры Канчели. Той самой, которой шантажировала вас Маргарет Бредон. При обыске ее не нашли, во время сорванного заседания суда она тоже ее не предъявляла. Но я видел выписку из приходской книги на пиру. Магистр Венте тоже клянется, что она подлинная, засвидетельствована подписью приора Мента, отца Сервация. Пару дней назад он прибыл в Вулридж. С ним – трактирщик и его супруга, якобы присутствовавшие на заключении брака. Все они остановились в гостинице Ордена Белого плаща.

В воздухе повисла неприятная пауза.

– О, как я сожалею, что в свое время поддался прелестям змеи! – простонал отец. Так и видела, как он обхватил голову руками. – Суккуба, невеста Искусителя, она и приора обольстила! Повторяю, маркиз, таинство совершилось в шутку, я назвался выдуманным именем.

– Однако в свидетельстве значилось ваше подлинное.

– Говорю же: она!.. Нужно допросить священника и трактирщика с пристрастием, пусть признаются в пособничестве Искусителю. У меня одна законная дочь – Жанна, и я…

– Полно! Я услышал все, что хотел. Не беспокойтесь, Артура Бредона и Маргарет Бредон сожгут на одном костре. Жадность сыграла с лордом злую шутку. Он проговорился о браке с преступницей и опрометчиво оставил в живых свидетельницу ее темных обрядов. В этой корзинке, – той самой, что передала я, – лежит то, что обрушит корыстолюбивые надежды паладина. А болтливая служанка вашей незаконнорожденной дочери довершит его падение.