Глава 10

11 августа 2017 года, 12.45

ул. Озерная

Войтех ушел еще вчера. Просто медленно растворился в воздухе, как любят показывать в фильмах. И как бы Саша к этому ни готовилась, а на глаза все равно навернулись слезы. Пришлось отвернуться от друзей, а потом и вовсе сказать, что разболелась голова и она пойдет приляжет. Никто не возражал, потому что заниматься все равно было особо нечем. Саше казалось, что это монотонное ожидание — и есть самое страшное. Чаще всего во время расследований они были при деле, и даже если приходилось чего-то ждать, то каждый знал, чем заняться. Сейчас же у них не было ни оборудования, ни лаборатории, даже дела как такового официально не имелось. Они просто пытались выжить. И во сне, и наяву.

Лиля уехала на встречу с Долговым, Анна взяла телефон и ушла на террасу, очевидно, собираясь как минимум выяснить все детали происходящего с ИИН, Айя же закрылась в своей комнате, не желая находиться рядом с нервничающими друзьями. Чем конкретно занимались Дементьев и Ваня, Саша не знала, но ее никто не трогал.

Тихонько скрипнула дверь, и в комнату без стука, но стараясь ступать как можно тише, будто боялся кого-то разбудить, заглянул Ваня. Увидев, что Саша не спит, он вошел уже смелее.

— Зашел тебя проведать, — объявил он, прикрывая за собой дверь.

— Мог бы и чаю прихватить, — шутливо упрекнула Саша. — Обычно в таких случаях полагается.

— Ну извини, Анька меня еще не настолько облагородила.

Не раздумывая, Ваня опустился на пол, привалился спиной к стене и вытянул ноги.

— Как наша спящая красавица?

Саша бросила быстрый взгляд на Войтеха.

— Все так же.

— Тогда чего ты его тут сторожишь?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Страшно как-то. А у вас там как дела? Лиля еще не вернулась?

— Не-а. Звонила только. Говорит, Костик совсем плох.

— Плох? — настороженно переспросила Саша. — В каком смысле?

— Ну а ты сама подумай: квартирка-то общая на всех, туалет тоже общественный, на ужин баланда несъедобная. Это тебе не стейки в ресторане жрать и красным вином запивать, а Костик наш к такому не привык. — Ваня говорил насмешливо и с толикой презрения, но Саша явственно слышала в его голосе и сочувствие.

— Не понимаю, как это произошло, — она обхватила голову руками. — Мы же тщательно проверили всю информацию, которую слили Верхову. Никого не должны были арестовать. Задержать и отпустить — таков бы план.

— А мы тут и ни при чем, — заверил Ваня. — Как я понял, там какая-то старая история, еще до его работы на ЗАО. Вроде, этим его и шантажировали в свое время, чтобы он с ними сотрудничал. Очевидно, у Верхова компромат сохранился, вот он его и слил. А в ФСБ как увидели такое счастье, так сразу за всех нас и взялись. Надеялись того же масштаба свидетельства против нас найти. Но не срослось. Так что у Костяна все шансы теперь стать козлом отпущения, пойдет на пожизненное, за всех. Хорошо, что высшей меры нынче нет.

Саша не могла сказать, что ей стало сильно легче от этого. Да, не их вина, что Долгов оказался за решеткой. Более того, он оказался там вполне справедливо, ведь он действительно участвовал в экспериментах над людьми, пусть и по принуждению. Даже Войтех мог погибнуть от его рук, а сколько погибло? Но… Долгов уже давно стал одним из них, и теперь ей было его искренне жаль.

Ваня посидел еще немного, развлекая ее пустой болтовней, но затем его позвали вниз. Саша же оставалась в комнате до позднего вечера, надеясь, что Войтех снова появится, ведь таков был план: он пытается выяснить, где Шумский находится в реальности, а затем они все вместе подумают, что с ним делать. Однако день давно закончился, на город спустилась темная ночь, такая, какой она всегда бывает в Санкт-Петербурге в конце лета, по крыше забарабанил мелкий дождь, а Войтех по-прежнему не появлялся.

Саша наспех поужинала, почти не слушая грустный рассказ Лили о плохом состоянии Долгова в СИЗО, и снова вернулась в комнату. Ей казалось, что Войтеху будет легче появиться, когда они останутся вдвоем, когда она будет рядом с ним, но этого не произошло. Ночью она почти не смыкала глаз, боясь пропустить его появление, поэтому каждый из дежуривших ребят находил ее в состоянии бодрствования. Завтракать тоже не пошла, сказав, что не хочет. Она и в самом деле не чувствовала голода, переживания за Войтеха заслоняли собой все остальные ощущения.

Ближе к полудню она сдалась, положила голову на кровать буквально на секунду, и сама не заметила, как задремала. Проснулась быстро, ни один кошмар не успел распахнуть ей свои объятия, и сразу же поняла, что что-то не так: она лежала в чем-то мокром и липком. Подняла голову и с ужасом обнаружила, что тонкое одеяло насквозь пропитано кровью. Она уснула, сидя возле кровати и положив голову Войтеху на предплечье, и сейчас, отвернув одеяло, увидела огромную зияющую рану с неровными рваными краями на его руке.

Ровно на одно мгновение Саша растерялась, будто не имела за плечами опыта работы в реанимации, но тут же пришла в себя. В комнате с ней была аптечка, она хорошо подготовилась перед тем, как забрать Войтеха из больницы, но вот перевязочных материалов в нее не положила: не думала, что они могут понадобиться. Сумка с ними тоже была, но осталась на первом этаже, поэтому сейчас Саша быстро распахнула дверь, не обращая внимания на то, что та сильно ударилась о стену и запросто могла оставить на ней вмятину, и крикнула:

— Ваня! Бегом сюда! И захвати мою синюю сумку! Эй, кто-нибудь!

* * *

Руку обожгло болью, и Войтех отпрянул назад, снова слившись с темнотой в глухом переулке. Огромная медузообразная тварь, утробно рыча, проплыла мимо, не заметив его. Войтеху не показалось: глаз у твари не было, она реагировала только на движение. И если бы он так неудачно не высунулся из своего укрытия, она не полоснула бы его щупальцем по предплечью. Черт, больно-то как…

Прижимая руку к себе и через одежду чувствуя, как рукав рубашки намок от крови, Войтех убедился, что улица пуста, выскользнул из своего укрытия и короткими перебежками направился в заброшенное здание, где обитал последние несколько дней.

Обещая друзьям узнать, где находится Шумский, он понимал, что легко не будет. Все эти месяцы здесь он не искал его, как раз наоборот. На самом деле Войтех понятия не имел, сколько находится в этой странной реальности. Саша сказала, что почти два месяца, но время здесь шло иначе. Дни не сменялись ночами, город все время был погружен в мрачные сумерки, есть и пить Войтеху не хотелось, а потому следить за временем было сложно. Порой ему казалось, что это и не Кувандык уже вовсе. По крайней мере, вовсе не такой, каким он был, когда Войтех попал в него впервые, еще тогда, когда ИИН был здесь с расследованием. Город теперь выглядел заброшенным, полуразрушенным, и как будто вмещал в себя несколько разных мест. Наверное, на самом деле так и было, ведь теперь он был сном, а не реальностью. Однажды Войтех даже набрел на местность, поразительно похожую на одну пражскую улочку, по которой он много лет ходил в школу. Точнее, именно так она выглядела бы, если бы на нее свалилась бомба. В тот раз по ней шла толпа огромных красных муравьев, и Войтех предпочел не попадаться им на глаза, а второй раз найти улочку, чтобы обследовать ее, ему не удалось: в этом месте по-прежнему входя в одну дверь, выходишь совсем в другую.

Конечно, все это время Войтех не сидел, забившись в угол, а искал выход. Он надеялся, что этот сон чем-то похож на тот, которым был накрыт Кувандык. Что где-то есть граница, перейдя которую, он сможет проснуться. Такая же черная пелена, отделяющая это место от реальности. И он искал ее. Уходил все дальше и дальше от центра города, но черноты все не было. Быть может, ему только казалось, что он уходит от центра, ведь ориентироваться приходилось только на свои ощущения. Ни луны, ни солнца, ни звезд здесь не было, а вся его экстрасенсорика и поразительная интуиция тоже молчали. Иногда, в минуты отчаяния, которому он позволял себе предаваться крайне редко, он понимал, что нет никакой черноты, что город закольцован, и сколько бы он тут ни бродил, все равно не найдет выход. Надо встречаться с Шумским. И вот наконец этот момент настал, дальше уже тянуть некуда. И теперь Войтех шел не от центра, а к нему.

Что бы он ни обещал Саше, понимал, что Лиля права: Шумского надо убить. Придушить — или еще как-то. И сделать это придется не кому-то, а ему, Войтеху. А что еще он может сделать, чем угрожать? Как заставить того сказать, где он в реальности? И известно ли самому Шумскому, где он находится? А даже если вдруг он это знает и скажет, то каким образом разгромленный ИИН сможет его остановить без физического устранения? Разбудить в надежде на то, что вне странного этого сна он не сможет причинить им вред? И раньше-то не смогли добудиться его, Войтеха, а теперь, когда у них ни офиса, ни доступа к базе данных, ни лаборатории?.. Положим, все это им должны вернуть, если у Вани с Сашей операция прошла гладко, но когда это произойдет? Войтех слишком хорошо знал неповоротливую российскую бюрократическую машину, чтобы надеяться на ближайшее время. А времени у ребят как раз немного.

Значит, все решить придется ему. И неважно, что произойдет с Шумским в реальности, когда Войтех убьет его во сне: проснется он, попадет в некий мифический Лимб по примеру героев известного фильма или же умрет на самом деле. Важно его остановить. Не сумел в первый и во второй раз, в третий должен. Судьба и так дает ему слишком много шансов. Однажды ей надоест.

Думать об этом было тяжело, поэтому он старался сосредоточиться на том, как найти этот чертов центр. Точно ли Шумский будет там? Он ведь не пчелиная матка, в конце концов. В какой-то момент Войтех потерял бдительность. Не заметил медузообразную тварь, за что и получил.

Он добрался до одного из более или менее уцелевших домов, ввалился внутрь, запер хлипкую дверь на не внушающий доверия замок. Осмотр дома провел быстро, уже проверенным методом: заглянул во все комнаты, посветил фонарем по углам. Обычно твари прятались по углам, никогда не забирались в шкафы. Фонарь он нашел в здании бывшей школы почти в самом начале своего пребывания здесь. Насколько хватит батареек, конечны ли они, Войтех не знал, поэтому пользовался им только для осмотров своих пристанищ.

Ему повезло найти не только пустой дом, но и целую упаковку свечей и спички в ящике стола. Надо взять их с собой, могут пригодиться. Электричества в городе не было, день не наступал, любой источник света был в нынешней ситуации важнее еды и воды, в которых, должно быть, у него не было необходимости лишь потому, что в клинике его кормили и поили, поддерживая жизнь.

Войтех зажег одну свечу, примостил на столе. С трудом стянул с себя рубашку, подошел к свету. Рана на руке выглядела плохо. Глубокая, длинная, сантиметров пятнадцать, с неровными краями. Такие заживают медленно, без антибиотиков очень скоро начнется заражение. Оставалось надеяться только на то, что это сон, и рана много вреда не нанесет. Правда, здесь ему все еще необходимо спать и отдыхать, а значит, и ранение может быть опасным.

Быстро перемотав рану найденным старым кухонным полотенцем, Войтех запихнул свечи в рюкзак и собрался выйти из дома, как вдруг голова закружилась, его мотнуло в сторону. Вовремя успел ухватиться за край стола и удержаться на ногах. Это не было одним из тех головокружений, которые порой настигали его в реальности во время видений или предчувствий. Нет, сейчас все было банальнее: он стремительно терял кровь, полотенце уже полностью ею пропиталось, и слабость была вызвана именно кровопотерей. Кажется, все несколько хуже, чем он ожидал.

Войтех прикрыл глаза, давая себе несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, а когда головокружение прекратилось и он снова открыл их, ничего не увидел. Темнота вокруг него вдруг стала непроницаемой, плотной, будто он ослеп. Сердце мгновенно бухнулось о ребра, напоминая, как Войтех не любит темноту, как боится ее. Не разрешая себе паниковать, он пошарил рукой по столешнице, пытаясь нащупать фонарь, который, должно быть, куда-то укатился, когда он потерял равновесие — Войтех не помнил этого, — но ничего не нашел. Затем коснулся плеча в поисках шлейки от рюкзака, чтобы скинуть его и вытащить свечи, но и того за спиной не оказалось. Войтех только сейчас понял, что и тяжести его не ощущает. Когда и почему тот исчез, он не знал, но новость показалась не просто плохой, а отвратительной. И будто специально для того, чтобы добить его, из темноты послышался до омерзения знакомый голос:

— Ты не это ищешь?

Что-то просвистело в воздухе и тяжелым мешком упало возле его ног.

* * *

— Короче, Айболит, если ИИН все-таки накроется медным тазом, ты не пропадешь: хорошие швеи всегда в цене, — резюмировал Ваня, глядя на ровный шов, которым Саша штопала руку Войтеха.

Та бросила на него немного раздраженный взгляд через плечо, но ничего не ответила. Зашивать раны ей приходилось не так часто. Работа анестезиологом в больнице такого не предполагала, а после, в Институте, сотрудники если и умудрялись пораниться на расследованиях, то до швов дело все равно доходило крайне редко, обычно хватало давящей повязки.

— Откуда это вообще взялось? — поинтересовался Дементьев, стоявший чуть подальше и не нервировавший Сашу заглядываем под руку. — Раньше же такого не происходило? — Это был и не вопрос даже, а скорее утверждение, потому что все и так знали ответ.

— Войтех говорил, что все это время ему удавалось прятаться от тварей, которые населяют тот мир, а сейчас он отправился на поиски Шумского, быть может, что-то напало на него? — предположила Саша.

Друзья переглянулись, молча соглашаясь с ее предположениями. У Нины ведь остались синяки на теле после встречи с Шумским во сне. Однако времени подумать и обсудить им не дали. Войтех вдруг мотнул головой, и на виске его тут же появился неглубокая рана, будто кто-то содрал небольшой клочок кожи. Саша не успела вытащить новую марлевую салфетку, как теперь Войтех дернулся уже всем телом, будто кто-то пнул его в живот, задержал на мгновение дыхание, а потом задышал быстро и поверхностно. Саша испуганно обернулась к Дементьеву и Ване, а потом приподняла рубашку Войтеха, и все увидели огромную гематому на его груди.

— Твою мать, — выдохнул Дементьев.

* * *

Войтех медленно наклонился, нащупал у ног рюкзак, открыл его и вытащил свечу и коробок спичек. Чиркнул одной, поднес огонек к фитилю. Тот лизнул тонкую нитку, затрещал, сделал несколько попыток погаснуть, но в итоге удержался за жизнь и осветил небольшое пространство. Войтех не успел ничего разглядеть, как ему навстречу кинулось что-то черное. Он лишь прикрылся свободной рукой, и уже в следующее мгновение это черное опустилось ему на плечо, вцепилось острыми когтями в кожу через одежду, оглушительно каркнуло в ухо. Огромный черный ворон, конечно. Войтех отмахнулся от него на этот раз уже рукой с зажатой в ней свечой. В нос тут же ударил запах опаленных перьев, ворон снова каркнул, взмыл в воздух, но не улетел далеко: сложил крылья и ринулся на Войтеха, пытаясь ударить сильным клювом в лицо. Войтех отбивался, как мог, пытаясь поджечь беснующуюся птицу, но той удалось несколько раз клюнуть его в висок. По коже потекла горячая кровь, но боли Войтех не ощутил.

— Назад!

Ворон, повинуясь приказу, недовольно каркнул и отлетел в сторону. Войтех же, тяжело дыша, выпрямился и наконец разглядел стоящего перед ним мужчину. Тот и сам напоминал ворона: высокий, болезненно худой, с заостренными чертами лица и большим носом, угольно-черными глазами и короткими седыми волосами, он был одет в черный плащ, и насмешливо смотрел на Войтеха из-под кустистых бровей.

— Ну вот мы и свиделись снова, Дворжак, — хмыкнул граф Шумский.

Даже здесь, во сне, его правая рука, перебитая когда-то ботинком Ивана Сидорова, безжизненно свисала вдоль тела, но от этого Шумский не выглядел беспомощным инвалидом.

— Как ты меня нашел? — спросил Войтех, пытаясь потянуть время и незаметно оглядеться. Он уже догадался, что они больше не находятся в том доме, где он взял свечи, но где — пока не понимал и потому не знал, как защищаться и нападать при необходимости.

— Разве это не ты меня нашел? — удивленно приподнял черную бровь Шумский.

— Не думал, что разыщу так быстро, — признался Войтех.

Помещение на первый взгляд казалось большим, но это могло быть иллюзией из-за того, что тусклый свет свечи не дотягивался до стен. Однако, похоже, оно было абсолютно пустым. Негде спрятаться, нечего взять в качестве оружия. В рукопашном бою Войтех был не так хорош, как в стрельбе из пистолета, но наверняка смог бы одолеть однорукого человека. Но, во-первых, тот мог призвать свою армию монстров, а во-вторых, ну уложит Войтех его на пол, дальше что? Прикончить, как и выразилась Лиля? Так себе затея. Не хватит у него на это моральных сил. Думать об этом было гораздо проще, чем осуществить.

— Ну, стоит только захотеть, — рассмеялся Шумский. — Пока ты шел от меня, мне было сложно с тобой встретиться, теперь же, когда наши желания совпали, вся Вселенная стала им благоволить, вот мы и встретились. Так зачем же ты меня искал?

— Это ты убил Нину? — прямо спросил Войтех, сделав осторожный шаг вправо. Он надеялся, что со стороны это будет выглядеть, будто он пытается отойти подальше от Шумского. На самом же деле он просто хотел осветить как можно больше пространства, более полно изучить помещение, в котором находится.

— Нину? — Шумский изобразил непонимание.

— Нину Ковыршину — пресс-секретаря ИИН.

— Ах, эту юную особу? С чего мне убивать ее? — Шумский следил за ним внимательно, но ближе не подходил.

— Разве не ты угрожал смертью всем сотрудникам Института? — Чертова свеча по-прежнему освещала слишком мало! — Разве не для этого ты затеял все это с Кувандыком?

— А разве я стал бы тренироваться на такой мелкой птичке, как эта ваша Нина?

— Так ведь ты сильно ограничен в возможностях. — Еще шаг — и свеча наконец осветила блестящую металлическую стену. Значит, они все-таки в помещении. Но вот мебели в нем, похоже, действительно нет. — Раз уж в одной реальности ты не смог меня найти, пока я сам этого не захотел, то смею предположить, что выбираться из сна тебе так же сложно, как и мне. До кого смог добраться, того и убил. Тренировка, опять же. — Войтех медленно двинулся вдоль стены. — Теперь ты понял, как именно приходить в сны моих друзей, и начал преследовать уже их.

— Слушай, чего ты мучаешься? — внезапно совсем другим тоном спросил Шумский. — Если хочешь понять, где находишься, просто скажи мне, и я включу свет.

Войтех остановился. Глупо было думать, что Шумский не поймет его телодвижений. Тот никогда не давал поводов считать себя недалеким.

— Хочу.

Шумский щелкнул пальцами, и яркий — слишком яркий — свет ударил по глазам. Войтех вынужден был зажмуриться, прикрыть глаза рукой и лишь несколько секунд спустя осторожно приподнял веки. К счастью, Шумский остался стоять на месте, не сделал попытки подойти ближе, пока противник был ослеплен, и очень скоро Войтех понял почему. Он хотел увидеть и насладиться моментом, когда Войтех поймет, где находится.

Больше всего помещение напоминало рубку космического корабля, какими их показывают в фантастических фильмах. Войтех не ошибся: оно действительно было огромным и почти пустым. Только вдоль одной стены стояли столы с приборами, которыми, в фантазии Шумского, должно быть, управлялся корабль. Над столами располагалось огромное окно или, скорее, иллюминатор. И взглянув в него, Войтех убедился, что в представлении Шумского, раз уж это его сон, так выглядят космические корабли. Похоже, он никогда не видел внутренности МКС на фотографиях, не представлял реальной тесноты, зато был поклонником Стартрека.

Или Шумскому было совершенно все равно, как выглядит МКС на самом деле, и все задумывалось ради того, чтобы Войтех увидел, что с той стороны.

В непроглядной темноте космоса завис огромный инопланетный корабль. Он был именно таким, каким Войтех запомнил его: блестящий стальной корпус, монотонно мигающий по периметру необычным серо-белым светом.

Войтех отшатнулся от иллюминатора, уперся спиной в ледяную стену, чувствуя, как сердце пульсирует в висках. Если Шумский ставил перед собой задачу напугать его, то ему это удалось, нельзя не признать. И как бы Войтех ни хотел сейчас выглядеть невозмутимым, у него это не получилось.

— Узнаешь? — насмешливо поинтересовался Шумский.

Войтех перевел на него взгляд, напоминая себе, что это всего лишь сон.

— Хочешь знать, зачем здесь это? — продолжал развлекаться Шумский. — Просто таким образом даю тебе понять, что знаю все твои потаенные страхи. Все то время, что мы находимся в одной реальности, я изучал тебя, и теперь у тебя не осталось от меня никаких секретов.

Пока он говорил, наслаждаясь собственным превосходством и сообразительностью, Войтеху удалось взять себя в руки. Возможно, если бы Шумский поместил их на воссозданную космическую станцию, Войтеху, задавленному воспоминаниями, не удалось бы так скоро прийти в себя. Но в условиях этой фантазии легко было вспомнить, что тогда, семь лет назад, опасность представляла именно сломанная станция и стремительно заканчивающиеся запасы кислорода, а вовсе не чужой корабль.

— И чем же тебе помогут мои потаенные страхи? — ровным тоном спросил он, отлипая от стены и угрожающе приближаясь к Шумскому.

Пусть здесь не было никакого оружия, у него, по крайней мере, было две дееспособные руки. Шумский понял, что преимущество не на его стороне. По лицу его скользнул испуг, он сделал шаг назад, открыл рот и каркнул совсем как ворона.

Дверь, которую Войтех ранее не заметил, с грохотом распахнулась, и в помещение огромной черной тучей ворвались вороны. Их было так много, что Войтех инстинктивно шарахнулся в сторону. Вороны лезли в дверной проем, обгоняли, оттесняли друг друга, громко кричали. Шумский сначала махнул рукой вверх, и птицы, повинуясь его безмолвному приказу, взмыли под потолок, а затем указал на Войтеха, и вороны тучей полетели на него.

Войтех успел только прикрыть руками голову, когда что-то большое и твердое изо всех сил ударило его в грудь. Раздался тихий хруст. Войтех отлетел на несколько метров и упал на спину. В груди болело так сильно, что ему не сразу удалось сделать вдох, а когда удалось, он понял, что как минимум два ребра сломаны. Те самые, что однажды он уже ломал.

Вороны не дали ему передохнуть: налетели тучей, царапали когтями, били клювами, рвали кожу. Все, что ему оставалось, — это прикрывать голову, но помогало слабо: птицы умудрялись попадать и туда. Лицо залило кровью, и очень быстро Войтех перестал что-либо видеть.

* * *

Что бы ни происходило с Войтехом во сне, всем было понятно, что долго ему не продержаться. Похоже, у него было сломано одно или несколько ребер, а с такими травмами он не боец. Но не успели они придумать, как ему помочь, началось нечто невообразимое. Войтех будто попал в мясорубку. На его теле стремительно начали появляться кровоточащие раны: на лице, на груди, на руках, и никто из присутствующих не знал, что делать.

— Да чтоб тебя! — только и выдохнул рядом Ваня.

— Что за хрень? — добавил Дементьев.

— Похоже, он с кем-то сражается, — предположила Анна.

— Да понятно с кем! — сказал Ваня. — Небось Шумский наслал на него каких-нибудь тварей.

Пока они рассуждали таким образом, Саша пришла в себя.

— Воды, быстро! — скомандовала она, и Лиля выскользнула за дверь, вернувшись через минуту с кастрюлей воды.

Теперь уже никто не стоял на месте: Айя, Анна и Лиля помогали Саше промакивать раны Войтеха и останавливать кровь, а Ваня и Дементьев только и успевали таскать им чистую воду и выливать окровавленную.

А потом Войтех затих. Нет, он не умер, все еще дышал, но уже перестал метаться по кровати, будто сдался. И тут Дементьев с силой поставил на пол кастрюлю с водой, резким движением вытащил из кобуры пистолет, с которым, очевидно, не расставался в сложившейся ситуации, и шагнул к Войтеху. Оттеснил растерянную, уже не способную даже на панику Сашу в сторону, вложил пистолет в руку Войтеху и сжал его пальцы вокруг рукоятки.

— Слушай сюда, дружище, — проникновенным шепотом сказал Дементьев, наклонившись к лицу Войтеха, — я не знаю, что там у тебя происходит, но не смей сдаваться, понял? Пока дышишь — борись. Раз умудряешься транслировать свои раны в нашу реальность, будь добр, забери как-нибудь в свой сон пистолет. И наваляй там всем. Ну же!

* * *

Шумский не мог знать ту улочку в Праге.

Эта мысль острой иглой кольнула мозг, возвращая Войтеха в сознание. Даже если Шумский за эти два месяца действительно изучил его, вытащил на свет все его страхи, то улочку в Праге он знать не мог. Там с Войтехом никогда не случалось ничего такого, что могло бы напугать его, он вообще не вспоминал о ней много лет, пока не увидел во сне.

Это не только сон Шумского. Это их общий сон, и Войтех тоже может на него влиять. А значит, может изменять реальность и попробовать спастись.

Если бы он понял это чуть раньше, до того, как силы окончательно его покинули!

Черт возьми, он выжил на МКС, в подвале с зомби, во время взрыва в лаборатории. У него было немало шансов умереть героем, а не погибнуть от клювов бешеных птиц во сне!

Холодный металл обжег кожу, и Войтех машинально сжал пальцы. Из последних сил согнул руку в локте и выстрелил в воздух. Вороны с недовольным карканьем взмыли вверх, бросились врассыпную. Один выстрел не сможет задержать их надолго. Они уже снова собирались в стаю и готовились атаковать, и Войтех, не давая себе передумать и даже прицелиться как следует, привстал, навел пистолет на стоящего в стороне Шумского и снова выстрелил.

Он не знал, попал или нет. Глаза все еще заливала кровь, тело болело так сильно, что он с трудом сдерживал стон, рука, сжимающая пистолет, дрожала. Тем не менее, вороны больше не нападали, даже их карканье будто притихло. По крайней мере, Войтех теперь слышал его словно сквозь вату. Или же это у него заложило уши?

С трудом опираясь на руки, Войтех сел. Свет уже не был таким ярким, как раньше, не бил по глазам. Исчез иллюминатор с инопланетным кораблем и даже пульт управления под ним. Темнота ползла от стен к середине рубки, будто кто-то виньетировал кадр. А затем мир покрылся трещинами, как весенний лед, ломающийся под тяжестью тела, и в следующее мгновение рассыпался на осколки.

Войтех зажмурился. Пространство вокруг него стремительно менялось, ощущения тоже. Тело все еще болело, но он чувствовал, что больше не сидит на холодном полу, а лежит на чем-то достаточно мягком. Пальцы все еще сжимали рукоятку пистолета, но теперь чья-то рука обхватывала его ладонь сверху, не давая уронить оружие.

— Давай, Дворжак, держись! — шепчет смутно знакомый мужской голос, и второй, такой же знакомый, звучит чуть дальше:

— Кажется, что-то происходит…

Войтеха кружило в водовороте происходящего. Он не мог пошевелиться, то приходил в себя, снова слыша голоса, то опять терял сознание. И только когда кружение прекратилось, а мир в темноте замер, он смог приоткрыть глаза, и увидел перед собой Сашино лицо.

* * *

Никто не понимал, что произошло, а самое главное, никому не было до этого дела. Главное — сработало! Сработало, черт побери! Дементьев все еще заставлял Войтеха сжимать пистолет, а тот уже начал приходить в себя. Веки задрожали, и это не было похоже на очередной сон.

— Кажется, что-то происходит, — со сдержанной надеждой прокомментировал очевидную вещь Ваня.

Все, кто стояли у двери, подошли ближе. Саша сжимала вторую руку Войтеха и, кажется, впервые в жизни пробовала молиться, прося у всех небесных сил помочь ему. Потому что было ясно: вот он, момент истины. И либо Войтех очнется сейчас, либо не очнется уже никогда.

И он открыл глаза! Посмотрел на всех сначала абсолютно бешеным взглядом, будто не понимал, где находится, но уже в следующее мгновение шок в его глазах сменился облегчением и радостью. А они все кинулись к нему, старясь если не обнять, то хотя бы коснуться, выражая поддержку, и Саше с трудом удавалось оттеснять ребят, повторяя: «Тише, у него же ребра сломаны», но понимая, что никто ее все равно не слышит.

Это длилось буквально несколько секунд, после чего все снова вернулось в привычное русло. Дементьев забрал пистолет, пробормотав, что еще не хватало кому-то пораниться, Ваня напустил на себя насмешливый вид, заявив, что не удивлен способностью пана атамана в очередной раз вывернуться из объятий смерти. Анна на правах директора разгромленного Института пыталась заставить всех отодвинуться на несколько шагов от кровати и дать Войтеху немного воздуха, Лиля отошла к двери, Айя и вовсе выскочила из комнаты. Должно быть, эмоции окружающих были так сильны, что она их просто не выдерживала. Только Саша осталась сидеть на кровати, изо всех сил заставляя себя не разрыдаться прямо здесь и сейчас.

— Рад вас всех снова видеть уже по-настоящему, — первым улыбнулся Войтех, с трудом разлепляя губы.

Не меньше часа у Саши ушло на то, чтобы обработать все его раны, туго забинтовать грудную клетку и отмыть кровь с кожи. Но, когда он спускался на первый этаж, держась прямо, как робот, и опираясь на Сашину руку, хоть и был еще бледен и побит, а уже походил на себя прежнего.

— Вижу, ничего не изменилось, и Сидоров снова в любой ситуации ест, — прокомментировал Войтех, увидев Ваню, запихивающего в рот большой кусок буженины.

— Я от стресса всегда есть хочу, — промямлил тот с набитым ртом.

— А от чего у тебя стресс? — удивленно приподнял бровь Войтех. — Неужели за меня переживал?

— Не нарывайся, — предупредил Ваня. — Садись лучше за стол, небось соскучился по нормальному куску мяса.

— Не думаю, что ему стоит первым делом набивать желудок, — нахмурилась Саша.

Войтех предпочел опуститься на диван, и Саша села рядом, продолжая держать его за руку, будто боялась отпустить даже на секунду, хоть и понимала, что никуда он не денется, это больше не сон.

— Сейчас Лилька придет, и будем праздновать, — не унимался Ваня. — Не знаю, кто как, а я собираюсь напиться, раз уж мы можем спать спокойно. Ведь можем? — Он пытливо уставился на Войтеха. — Ты же его убил?

— Полагаю, что так, — сдержанно ответил Войтех. И хоть это было необходимостью, говорить об этом легко он все равно не мог и подозревал, что лицо Шумского теперь будет преследовать его так же, как когда-то образ некроманта. — По крайней мере, во сне, иначе я бы не проснулся.

— Ну, где во сне, там и в реальности, — легкомысленно махнул рукой Ваня. — Если учесть, что происходило с тобой, думаю, Шумскому тоже пришел кирдык.

— А куда делась Лиля? — перебила его Саша. Легко быть равнодушным, когда не ты убил человека.

— Пошла адвокату звонить, чтобы передал Долгову, что тот может спать спокойно. Небось эту ночь глаза сомкнуть боялся.

В этот момент Лиля как раз вернулась, и на ней, что называется, лица не было.

— Что случилось? — напряженно спросила Саша, понимая, что хорошего ждать не приходится.

— Костя погиб, — побелевшими губами пробормотала Лиля, словно и сама еще не могла в это поверить.

— Что? — Ваня поднялся со стула, ошарашенно уставившись на сестру.

— Адвокат еще сам не знает подробностей, — Лиля теперь едва сдерживалась. — Похоже, все случилось еще ночью. Предполагают конфликт с сокамерником.

Удар кулаком о стену Дементьева выразил общее мнение об этой новости.