Глава 8

9 августа 2017 года

Утверждая, что никто не обратит на нее внимания при попытке покинуть город под чужим именем, Лиля знала, о чем говорит. Красивой женщине легко стать незаметной до полной неузнаваемости. Заменить туфли на высоком каблуке на потрепанные кроссовки, надеть мешковатые джинсы вместо подчеркивающих фигуру, не делать макияж — вообще никакой, а волосы просто стянуть на затылке в хвостик. Постоянные нервы, недосып и недомогания последнего месяца сами делали все остальное, равно как и подъем посреди ночи. И вот вместо шикарной блондинки в скоростной поезд Санкт-Петербург — Москва села ничем непримечательная, замученная жизнью дамочка «за тридцать».

В фальшивом паспорте, который Ваня как-то делал для расследования, фотография вполне соответствовала этому образу, поэтому у контролера, проверявшего документы при посадке, не возникло ни вопросов, ни сомнений. Возможно, он и вовсе не смотрел на Лилю, только на цифры серии и номера. К пассажирам почти без багажа или с минимальным рюкзачком за плечами в «Сапсане» тоже давно привыкли: многие ездили из города в город одним днем, не утруждая себя лишней кладью.

Лиля в Москве задерживаться не планировала: не видела в этом смысла. Ей нужна была только одна встреча, один разговор — и все. Либо это поможет, либо незачем оставаться.

Адрес, найденный Дементьевым, серьезно облегчал ее задачу. Она пыталась выяснить, где находится особняк, в котором теперь обитает Нев, у бывшего куратора, но тот сразу понял, к чему идет дело, и наотрез отказался помогать.

— Это самоубийство, — заявил он безапелляционно.

— Но разве не за этим ты ко мне пришел? — спросила она тогда. — Чтобы я вернула его… или попыталась уничтожить?

— Уничтожать теперь уже поздно, — вздохнул на это Борис Евгеньевич. — И сомневаюсь, что ты сможешь что-то изменить. А вот погибнуть — можешь. Я пришел предупредить тебя на случай, если он появится, чтобы ты знала всю ситуацию. Ну и… чтобы ты больше не искала его.

Она так ничего от него и не добилась, но понимала, что Общество все же попытается «решить проблему». И это тоже тревожило. Нет, Лиля практически не боялась того, что они причинят вред Неву, но ее волновало, что может сделать он с теми, кто придет за ним. И не только потому, что дело могло кончиться серьезными человеческими жертвами, среди которых оказались бы ее знакомые, хотя это тоже было бы крайне трагично. Но Лилю больше волновало то, как Нев примет этот факт, когда придет в себя. Она знала, что прошлая потеря контроля и сопутствовавшие ей жертвы до сих пор угнетали его. Ей не хотелось еще больше отягощать его совесть.

Удивительно, но в поезде она умудрилась спокойно поспать, хоть и не собиралась. Однако против воли отключилась, едва состав тронулся, а проснулась уже на подъезде к Москве, пропустив из-за этого возможность поесть. Впрочем, ей было до того тошно, что голода она не чувствовала, а кошмары ее в этот раз не мучили. Возможно, она просто не погружалась в сон достаточно глубоко для этого.

С вокзала Лиля сначала поехала на метро и только на конечной станции взяла такси, чтобы отправиться в область. Платила везде наличными, которых взяла с запасом: банковских карт на подставное имя у нее не было, поскольку до сих пор необходимости в них не возникало. Зато наличных дома всегда хватало: поездки по дальним глухим уголкам бескрайней родины приучили не полагаться на терминалы оплаты и банкоматы.

Высаживая ее у КПП, больше походящего на въезд на какой-нибудь государственный объект, таксист настороженно посмотрел на нее в зеркало заднего вида и поинтересовался:

— А вы обратно скоро поедете? Я могу вас подождать. Мне здесь пассажира все равно не найти, а вам потом машину трудно будет вызвать.

— Подождите, — кивнула Лиля.

Она точно не знала, надолго ли задержится, но предполагала, что все решится максимум в течение получаса. Если ее вообще пропустят.

Как и следовало ожидать, стоило пройти в калитку, как путь ей преградил вооруженный охранник. За его спиной маячили еще двое, но близко не подходили: видимо, Лиля не выглядела угрозой.

— Вы к кому? — строго поинтересовался молодой крепкий мужчина в камуфляжной форме.

Лиле пришло в голову, что, должно быть, границу в определенных местах проще пересечь, чем пройти на эту территорию.

— Мне нужен особняк Безликого, — спокойно сообщила она, глядя на мужчину с уверенностью, какой на самом деле не испытывала.

— Он умер, — равнодушно сообщил охранник и, подумав, уточнил: — Безликий.

А то она могла подумать, что особняк умер! Нелепость этого уточнения заставила Лилю совершенно неуместно улыбнуться.

— Я знаю.

Наверное, выглядело это не слишком нормально, потому что охранник с подозрением нахмурился и даже как будто попытался обернуться к коллегам, но в последний момент удержал себя.

— Вы есть в списке? — уточнил он вместо этого.

— Не думаю, но уверена, что меня примут.

Охранник скользнул по ней изучающим взглядом, на его лице читалось сомнение. Да, наверное, те, кто приходил в особняк Безликого без предупреждения, обычно выглядели не так.

— Как зовут?

— Лилия Нурейтдинова.

Мужчина нажал кнопку на рации и передал кому-то: «Нурейтдинова на двенадцатый. Пустить?»

В рации какое-то время раздавалось только тихое шипение, а потом кто-то ответил: «Сейчас пришлют машину».

Лиля постаралась не выдать собственного удивления. Машину пришлют… Надо же!

Впрочем, скоро стало понятно: без машины добираться пришлось бы долго, легко было заблудиться и забрести не в тот дом, где тебя уж точно никто не ждет. Да и охрану пришлось бы проходить заново, так как земельные владения местных жителей были обнесены дополнительными заборами, а ворота сторожила уже личная охрана.

Лилю же привезли прямо к ступенькам лестницы огромного дома. Охранник, открывший ей дверь, даже подал руку, и она машинально оперлась на нее.

А навстречу по ступенькам уже спускался Егор. И выглядел он если не испуганным, то как минимум крайне встревоженным.

— Зачем ты сюда приперлась? — тихо и грубо поинтересовался он, когда они сошлись на лестнице. — Тебе жить надоело?

— Я сюда не к тебе приехала, — отрезала Лиля, не отводя взгляда. — Я хочу поговорить с Невом.

— Это больше не он, ты разве еще не поняла? — огрызнулся Егор.

И Лиля вдруг догадалась, что он все-таки боится. В данный конкретный момент — боится за нее. Это оказалось настолько неожиданным открытием, что она даже ненадолго растерялась.

— Я в курсе, — наконец выдавила Лиля. — И я хочу попытаться вернуть все, как было.

Егор несколько секунд сверлил ее недоверчивым взглядом, но потом вопрос охранника отвлек его от созерцания ее лица:

— Егор Константинович, мне проводить?

— Нет. Я сам. Иди за мной.

Он повернулся на сто восемьдесят градусов и торопливо зашагал вверх по лестнице. Лиля старалась не отставать.

Егор привел ее к дверям какой-то комнаты, но сам дальше не пошел, лишь сделал приглашающий жест, мол, заходи, раз пришла. Лиля глубоко вдохнула, резко выдохнула и решительно потянула на себя дверь.

Комната оказалась просторным кабинетом, но за массивным столом, за которым предполагалось заниматься важными делами, никто не сидел. Нев обнаружился у окна. Он стоял к нему спиной, скрестив на груди руки. Свет падал так, что ни его лица, ни тем более глаз за стеклами очков было не разглядеть. Но по одной только позе Лиля могла понять, что перед ней не ее муж, а лишь паразит, занявший его тело.

— Ну и? — наконец обронил он надменно. — Надеюсь, ты сюда пришла не для того, чтобы просто смотреть на меня?

Лиля моргнула, очнувшись от ступора, но промолчала. Мысли предательски разбежались. Она собиралась продумать стратегию разговора в поезде, но уснула, поэтому не успела толком подготовиться: в метро было слишком шумно, а в такси ее вдруг начало укачивать. Впрочем, даже если бы она заучила длинную речь, сейчас не смогла бы вспомнить ни слова.

— Нина погибла, — сказала она первое, что пришло в голову.

Он едва заметно склонил голову набок, а потом вдруг кивнул, как будто ему потребовалось время, чтобы вспомнить, кто это.

— Мне очень жаль, — дежурно отозвался он. — Но я чем могу помочь?

Лиля не знала, какой именно реакции ждала, но точно не такой. Она даже шагнула вперед, чтобы оказаться ближе и все же рассмотреть его лицо. Он то ли понял это, то ли сделал шаг навстречу инстинктивно.

— Это не ты ее убил?

— Я? — он не просто удивился, а по-настоящему возмутился. — С чего мне это делать?

— Она следила за вами. За Ковеном Тринадцати. И за тобой тоже.

Он сделал еще пару шагов к ней, теперь его лицо стало хорошо видно. Глаза вновь выглядели обычно, по всей видимости, Ангел действительно научился прятать собственную сущность. Но выражение лица в целом совершенно не походило на привычное.

— И что? — он усмехнулся. — Чем мне это могло грозить?

— Тогда, может быть, кто-то в Ковене решил перед тобой выслужиться? И наслал какое-то проклятие на весь ИИН? Может быть, Егор? Или кто-то еще?

Его брови скакнули вверх, и удивление казалось вполне искренним.

— Никому в Ковене нет дела до вашего Института, — процедил Нев-Ангел. — И уж тем более мне сейчас не до него. Неужели ты действительно проделала весь этот путь ради подобных вопросов?

Лиля едва заметно качнула головой. Она и сама понимала, насколько абсурдно выглядит разыгравшаяся сцена: она пришла в гости к темной сущности, чтобы узнать, не она ли что-то замышляет против нее и ее друзей.

В пару решительных шагов Лиля преодолела последнее разделяющее их расстояние.

— Я в глаза тебе пришла посмотреть, — тяжело дыша от волнения, заявила она. — И вернуть его.

Он не попытался отстраниться, лишь криво усмехнулся, спокойно выдерживая его взгляд.

— Безнадежно, — отрезал Ангел. — Тебе до него не достучаться.

— Думаешь?

— Уверен.

— А я уверена, что он все еще сильнее тебя. Что его воля сильнее твоей воли. Что ему просто нужно помочь.

— Не в этот раз, детка. Не в этот раз.

Они могли бы препираться еще долго, но Лиля не стала зря терять время. Качнувшись к нему, она приподнялась на носочках — без каблука она оказалась непривычно ниже него — и, обвив руками шею, коснулась губами губ в неспешном, но настойчивом поцелуе.

Поначалу он оставался глух к ее ласке, неподвижен, холоден, но мгновения спустя его губы вдруг шевельнулись, одновременно поддаваясь ее напору и отвечая на него, а следом расплелись сложенные на груди руки. Преграда исчезла, Лиля прижалась к нему всем телом, а Нев — это должен был быть уже Нев! — обнял ее и прижал к себе крепче. От сердца отлегло, все оказалось проще, чем она ожидала.

Когда поцелуй прервался, Лиля слегка отстранилась, заглядывая в его глаза. В них читалось удивление. Она робко улыбнулась, но улыбка эта мгновенно погасла, когда его губы растянулись в ехидной усмешке.

Лиля испуганно отшатнулась, и Ангел не стал ее удерживать.

— Неужели ты правда думала, что это сработает во второй раз? — насмешливо поинтересовался он. — Надо же быть такой наивной!

Она растерянно покачала головой, не веря собственным глазам, а Нев-Ангел отвернулся и медленно двинулся к письменному столу.

— У тебя ничего не выйдет. Он не вернется. Пока я не позволю, а мне это ненужно. Тебе не дать ему сил, ты ничего не можешь сделать…

— Нев, я знаю, ты там! — перебила Лиля взволнованно. — Борись с ним! Ты должен вернуться… Нашему ребенку нужен отец!

Он вдруг как будто споткнулся или уперся в невидимую стену, голова странно дернулась, пальцы рук сжались в кулаки. Когда Нев-Ангел снова повернулся к ней, выглядел он не просто удивленно, а как будто даже раздосадованно. Окинул ее взглядом с головы до пят, как тот охранник у входа, на обратном пути задержался примерно в центре. Склонил голову набок, прищурившись, потом слегка оскалился. Много было в этой подвижной мимике, но того, что ей хотелось, Лиля так и не увидела: борьбы. Все это были реакции Ангела. Нева она так и не заметила.

— Вот, значит, как… Тогда ты еще безрассуднее, чем я думал: рискуешь не только собой, но и детенышем. И все зря.

— Не зря, если это даст ему си…

Она не смогла договорить. Он так стремительно оказался рядом и сжал рукой ее горло, что слова сами собой в нем застряли. Ангел заглянул ей в глаза, и на этот раз тьма разлилась по его собственным.

— Я могу свернуть тебе шею одним движением. Охрана вывезет твой труп, бросит в лесу, и его никогда не найдут, потому что зверье сожрет твою плоть, а кости втопчут в землю, где они и сгниют. Ты этого хочешь, м? Этого? Если нет, то убирайся.

Он ослабил хватку, позволяя ей наконец сделать вдох и одновременно подталкивая к выходу.

— Убирайся, пока я не передумал. И забудь о нем.

Ангел вновь отвернулся, а Лиля не стала больше медлить и испытывать судьбу: выскочила из кабинета и зашагала к выходу, не дожидаясь, когда Егор проводит ее.

Машина все еще ждала ее у крыльца и доставила к проходной, где Лиля села в такси. Она велела отвезти ее на вокзал, и таксист молча тронулся, не задавая идиотских вопросов и делая вид, что не замечает слез, которые она не могла сдержать.

Постепенно Лиле удалось взять себя в руки достаточно, чтобы набрать номер Дементьева и относительно спокойно сообщить в трубку:

— Его не вернуть. Но это не он. Надо искать другой вариант.

9 августа 2017 года

ул. Озерная, Санкт-Петербург

Еще не было десяти утра, когда позвонил Дементьев и сказал, что Ляшин согласился предоставить им в пользование небольшой коттедж на севере города. Он предложил Саше встретиться прямо сейчас, поскольку ключи передали именно ему, а в ближайшие часы он планировал несколько встреч, собираясь использовать старые связи, чтобы если не вытащить попавших в лапы ФСБ ребят, то как минимум выяснить как можно больше подробностей. Саше пришлось потратить почти полтора часа времени, чтобы встретиться с Дементьевым, взять ключи и вернуться домой, собрать некоторые вещи. Она планировала в ближайшие дни не приезжать в свою квартиру, а потому не хотела забыть что-то важное.

С тем, чтобы увезти из клиники Войтеха, предсказуемо возникли сложности. У Саши не было на это никаких прав, а его родители отказывались давать согласие.

— Я не понимаю, — на ломанном русском говорила Мартина по телефону, — ты уверяла нас, что Войтеху необходимо оставаться в вашей клинике, а теперь говоришь, что его нужно увезти?

Саша не стала напоминать о том, что Войтеха необходимо было оставить в России, а не в какой-то определенной клинике. Смысла в его пребывании там она уже давно не видела.

— Сейчас обстоятельства изменились, — терпеливо объясняла она. — Это временно, поверьте.

Но Мартина ни во что не хотела верить. Более того, в какой-то момент Саше показалось, что если она продолжит настаивать, Дворжаки решат забрать сына в Чехию, не дожидаясь осени.

Как обычно, все решил Карел. Саша понятия не имела, что именно он сказал родителям, но уже в три часа дня ей позвонил Виталий Константинович, лечащий врач Войтеха, и недовольным тоном сказал, что разрешение на вывоз Войтеха получено.

Дом, который предоставил им Ляшин, оказался довольно просторным двухэтажным коттеджем, расположенным в самом конце заросшей кустами и деревьями улицы, с двух сторон которой стояли такие же дома. Весь первый этаж занимали большая гостиная, соединенная с кухней-столовой аркой, спальня, небольшой санузел и просторная гардеробная, она же кладовка. На втором разместились еще четыре спальни и второй санузел размером побольше. Судя по полному отсутствию каких-либо продуктов на кухне и банных принадлежностей в ванной и наличию чистых комплектов постельного белья, полотенец и всей кухонной утвари, дом этот использовался для кратковременной сдачи. Скорее всего, особенно популярным он становился зимой, когда большие компании искали место для встречи Нового года, а в остальное время сдавался в основном на выходные, когда находились желающие пожарить шашлыки прямо во дворе, не утомляя себя поездками за город.

Войтеха положили в самую дальнюю комнату и, несмотря на наличие в ней лишь одной неширокой кровати, Саша настояла на том, что жить будет здесь же. В общем-то, никто и не спорил. Кто и как занял остальные комнаты: то ли все расположились на втором этаже, то ли кто-то предпочел первый — она не знала.

Лиля позвонила ближе к вечеру, сказала, что с Невом у нее ничего не вышло, и попросила Дементьева встретить ее с последнего Сапсана. На самом деле никто, кроме нее самой, и не ожидал, что Неву удастся заточить Ангела обратно, где он там обычно его держал, едва только Лиля возьмет его за руку и заглянет в глаза, но в глубине души у каждого жила надежда, а потому после звонка Лили настроение в доме ударилось о дно.

Чтобы лишний раз не выходить в люди, Айя заказала доставку продуктов на дом, но ужинать никому из девушек не хотелось, а Дементьев предпочел перехватить что-нибудь в городе по пути на вокзал. Едва стемнело, Саша отправилась в спальню к Войтеху и не спустилась даже тогда, когда внизу послышались голоса: вернулись Дементьев и Лиля. Если произойдет что-то важное, ее позовут, а нервировать друзей своим присутствием она не хотела. Просто лежала на кровати, держа Войтеха за руку, и слушала голоса внизу, пока не провалилась в сон.

Может, не стоило засыпать вот так, никого не предупредив, ведь они же собирались делать это по очереди, чтобы иметь возможность будить друг друга, но в данный момент ей было все равно. Силы внезапно закончились полностью. То, что поддерживало ее в последнее время, заставляло просыпаться каждое утро, наступать на горло своим принципам, идти против собственных правил, оказалось ложью, отнявшей у нее желание бороться дальше. И даже если кто-то захочет придушить ее во сне, она не станет сильно сопротивляться.

По крайней мере, так она думала, закрывая глаза.

Однако оставлять ее в покое никто не собирался. Саша не знала, сколько времени ей удалось подремать, и даже не могла сказать наверняка, какой именно звук ее разбудил, но сердце вдруг ударилось о ребра чуть сильнее, чем обычно, и стало понятно: она в комнате не одна.

Медленно открыла глаза, стараясь не выдать себя раньше времени. Она уснула, уткнувшись лицом в плечо Войтеха, и лежала, не шевелясь, поэтому сейчас тот, кто стоял за ее спиной, не мог знать, что она проснулась. Никто другой не мог бы знать, что она проснулась, но Айя почувствовала это, как всегда.

— Я знаю, что ты не спишь, — послышался в темноте комнаты шелест ее голоса.

Саша осторожно, чтобы не потревожить Войтеха, будто на самом деле могла его разбудить, села на кровати и обернулась к Айе. Та стояла у двери, не закрыв ее до конца, и узкая полоска света из коридора будто разделяла комнату пополам. В одной части находилась Саша, в другой — Айя.

— Что случилось? — смахивая с ресниц остатки сна, спросила Саша. Ей отчего-то было тревожно, но причину таких ощущений она не понимала.

— Просто зашла проверить, не спишь ли ты. Мы ведь договаривались не спать. — Тон Айи прозвучал как упрек, будто уснув, Саша рисковала жизнью кем-то из команды, а не своей.

Она не собиралась оправдываться, вышла как-то само.

— Я нечаянно. Лиля вернулась?

Саша знала, что вернулась, спросила просто чтобы не молчать. Почему-то тишина, которая могла повиснуть в комнате, ее пугала.

— Да.

Айя сделала осторожный шаг вперед, не сводя с Саши глаз, и та напряглась еще сильнее. Зачем она подходит? Разбудила ведь, может уходить. И почему так смотрит? Саша сама всегда смотрела людям в глаза, с легкостью выдерживала зрительный контакт даже тогда, когда ее отчитывали или ругали, но сейчас нестерпимо захотелось отвернуться. Она позволила себе это ровно на мгновение, но когда снова посмотрела на Айю, та стояла уже гораздо ближе, буквально на расстоянии вытянутой руки.

— Что тебе нужно?

Саша бросила быстрый взгляд на приоткрытую дверь. С первого этажа доносились приглушенные голоса Володи и Лили. Они были там, не спали, могли услышать ее, если она закричит, но кричать показалось глупостью. Зачем бы ни пришла Айя, это всего лишь Айя, ее коллега. Да, между ними никогда не было особо теплых отношений, на то имелись причины, но Айя никогда не причиняла ей вреда, глупо звать на помощь. Ведь она и сейчас ничего не сделала.

Но почему тогда смотрит так, будто желает ей зла?

В следующее мгновение рука Айи внезапно метнулась вперед, длинные тонкие пальцы сжали Сашино горло, заставили ее встать.

— Айя! — только и успела выдохнуть Саша.

Теперь она подошла вплотную, ее лицо было так близко, что Саша чувствовала ее дыхание, которое внезапно оказалось зловонным, будто бы к ней приблизился недельный труп.

— Умри! — прошипела Айя. — Ты должна умереть, ты мне мешаешь!

Саша пыталась оттолкнуть ее, лягнуть ногой, но без поступления кислорода в кровь силы стремительно покидали ее, и даже выброс адреналина не помогал. Айя сжимала ее горло так крепко, будто была сделана из стали, не чувствовала пинков, не поддавалась боли.

— Отпусти! — хрипела Саша, царапая ногтями ее руку, но Айя смотрела на нее насмешливо, с презрением.

— Ты стоишь у меня на пути, — скаля желтые зубы, произнесла она. — И поэтому ты умрешь, предательница!

Должно быть, от нехватки воздуха у Саши начались зрительные галлюцинации, потому что теперь она видела перед собой не Айю, а высохшее существо с обтянутой серой кожей черепом, почти лысое, лишь с редкими рыжими клочьями волос на макушке. Ногти царапали не мягкую женскую кожу, а сморщенную старушечью кисть, холодную, сухую. А затем образы поплыли перед глазами, и Саша, уже почти теряя сознание, увидела позади Айи еще одну фигуру, но уже не смогла ее рассмотреть. Эта фигура схватила Айю за плечо и дернула на себя, но вместо той вперед полетела сама Саша. Ударилась больно, будто о камень, и распахнула глаза.

Все еще кашляя и судорожно глотая ртом воздух, Саша обнаружила себя на полу. Быстро села, осмотрелась по сторонам. В комнате царил полумрак, единственным источником света был уличный фонарь за забором, с трудом дотягивавшийся до окна второго этажа, дверь оказалась плотно заперта. Кроме нее и мирно спящего на кровати Войтеха, никого не было. Саша аккуратно коснулась пальцами шеи и, зашипев от боли, отдернула руку: кожа была сплошным синяком.

— Саша…

Голос раздался в полутьме так явственно, что Саша вздрогнула и с трудом заставила себя не оборачиваться.

Она узнала этот голос, но в этот момент смотрела на Войтеха, увидела бы, если бы он шевельнул губами. Он молчал! Да и голос доносился из другого угла комнаты.

— Саша.

Она все-таки обернулась. Как и накануне в больнице, Войтех стоял в углу и смотрел на нее. Саша машинально бросила взгляд на дверь, боясь, что сейчас кто-то снова потревожит их, и видение пропадет. Но дом спал, никто не собирался заходить в комнату к предательнице и проверять, не снятся ли ей кошмары.

Никто. И Айя ей просто приснилась.

Кошмар, как и у всех остальных.

— Войта? — наконец решилась спросить Саша.

Он тревожно улыбнулся, будто до этого опасался, что она его не видит.

— Привет!

Саша расплылась в ответной улыбке, гораздо более широкой и открытой. Черт, даже если это просто галлюцинация, то какая же приятная! Даже боль в шее стала заметно терпимее. Саша поднялась с пола и шагнула к нему ближе. Не пыталась обнять, даже не касалась. Боялась ощутить кончиками пальцем пустоту, а ведь ничего другого почувствовать она не могла, потому что кем бы ни был этот Войтех: галлюцинацией, видением, сном, призраком — настоящий лежит на кровати, и только его она может физически ощущать.

— Привет, — сказала она. — Как же я соскучилась!

— И я. — Он смотрел на нее все еще с едва заметной тревогой, и Саше казалось, что он боится того же, что и она, поэтому она остановилась в шаге от него, не сделала и попытки поднять руку. — Похоже, вы перевезли меня в другое место? — Он озадаченно огляделся вокруг. — В прошлый раз я видел больничную палату. Черт, не могу вспомнить, когда это было.

— Вчера, — подсказала Саша. — Это было вчера.

— Вчера? Надо же, а мне показалось, что прошло уже как минимум несколько дней. Время там течет иначе.

— Где? — Саша все-таки сделала еще полшага к нему, просто чтобы лучше видеть в темноте его лицо. — Где ты, Войта?

— В Кувандыке. Я все еще там, только… я понимаю, что это сон. Знаю, что сплю. И во сне я все еще в том городе. Он пуст, в нем нет жителей, есть только монстры. И… Шумский. Он охотится за мной, натравливает своих монстров, поэтому мне приходится прятаться. — Видя ее исказившееся лицо, полные слез глаза, он улыбнулся: — Хорошая новость: сколько бы времени там ни прошло, есть и пить мне не хочется, так что вопрос о голодной смерти не стоит.

Саша покачала головой, не в силах выдавить из себя улыбку.

— А если он тебя поймает?

— Очевидно, мне не поздоровится. Где он в реальности?

— Не знаю. Когда мы в последний раз его видели, он тоже спал, как и ты, но теперь даже Ляшин не может его найти. Как… как тебе удалось показаться мне?

— Хм, — Войтех задумался, — хороший вопрос. — Он огляделся по сторонам, будто только сейчас замечая, что они все еще стоят в темной комнате друг напротив друга, но сесть здесь совершенно негде: на единственной кровати лежало его тело, на единственном стуле валялась Сашина одежда. — Давай присядем, — он указал на пол, — вижу, что ты устала, зачем стоять?

Они опустились на пол, по-прежнему рядом, но не касаясь друг друга.

— Чаще всего в городе шумно, — продолжил Войтех. — Эти твари издают разные звуки: рычат, топочут, шипят. Но иногда все замолкает. Устанавливается такая тишина, какую не услышишь в реальном мире. И тогда я слышу голоса. Сначала я не понимал, что это, сообразил лишь много позже. Я слышу ваши голоса. Врачей, медсестер, твой… Кажется, однажды я слышал даже голос Сидорова. Скажи, он не может оставить меня в покое, даже когда я в коме? — Войтех состроил такую смешную рожицу, что Саша наконец рассмеялась.

— Ты не в коме, — поправила она. — Ты просто спишь. Но да, Сидоров к тебе порой заглядывает. Кажется, ты дорог ему гораздо больше, чем кто-либо из нас мог предполагать.

— Надо же, — озадаченно пробормотал Войтех. — А сколько времени вообще прошло? Сколько я уже… сплю?

— Почти два месяца.

Саше очень хотелось спросить, сколько времени прошло для него, но она боялась услышать ответ. Боялась, что он заперт в этом чертовом городе уже несколько лет. Когда весь Кувандык по-настоящему находился во сне, время в нем текло медленнее, чем в реальности, но кто знает, как теперь все изменилось? Параметры сна наверняка задает Шумский, где бы он ни был, и Саша не сомневалась, что ему подвластно изменить и ход времени в собственном сне.

— В какой-то момент мне будто удалось ухватиться за твой голос, — продолжал Войтех. — Наверное, очень не хотелось снова оставаться одному. Это сложно объяснить, но я… как бы пошел за твоим голосом, открыл незнакомую дверь, но оказался в темноте. Так повторялось еще несколько раз, пока наконец за дверью не оказалась больничная палата. Но и там мне не удалось остаться надолго. Только сегодня я, идя за голосом, оказался сначала в твоем сне, а потом здесь.

— Может быть, потому что сегодня я впервые уснула рядом с тобой? — предположила Саша.

— Может быть, — согласился Войтех.

— Черт, надо было раньше так сделать!

— Не думаю, что это помогло бы, — покачал головой Войтех. — Полагаю, сначала мне было необходимо научиться следовать за твоим голосом, научиться видеть все эти двери. В любом случае, теперь я здесь. Только… — Он снова огляделся по сторонам, задержавшись на секунду дольше на собственном теле. — Хотелось бы еще знать, где мы. Что случилось, почему ты забрала меня из больницы?

Саша тяжело вздохнула.

— Случилось много всего.

Она рассказывала долго, а Войтех слушал внимательно, не перебивал, только хмурился все сильнее. Саша не утаила ничего, даже всех подробностей своей сделки с Верховым. Рассказывать было страшно, но и врать ему она не хотела.

— Что ж, думаю, выбора у тебя действительно не было, — проговорил он, когда она закончила, — я не имею права тебя осуждать. Вот только я сомневаюсь, что все дело в Неве. Точнее, в Ангеле.

— Почему? — не поняла Саша. Так сказала и Лиля, но подробностей Саша еще не знала, а потому не могла оценить, насколько можно верить ее мнению, не хочет ли она как минимум подсознательно выгородить мужа.

— Потому что не стал бы он убивать исподтишка и едва ли начал бы с Нины. Чего ему бояться? Он наверняка чувствует себя всесильным, да, в общем-то, таковым и является.

— Тогда кто это мог сделать?

Войтех задумчиво посмотрел в темное окно, за которым не было еще даже проблесков рассвета, но Саше казалось, что у него уже есть ответ. И когда он снова повернулся к ней, она поняла, что не ошиблась.

— Шумский, — сказал он. — Подумай, он ведь все это с Кувандыком затеял для того, чтобы уничтожить нас. И если уж у меня получилось прийти и в твой сон, и в реальность, то что стоит это сделать ему?

Саша пораженно молчала. Почему она до этого не додумалась? А ведь должна была! Должна была еще в тот момент, когда не знала, что Нина умерла во сне, когда думала, что та просто сидела и ждала, пока ее задушат. Разве это не похоже на гипноз? Разве Шумский уже не показал себя великолепным гипнологом? Пусть для этого он пользовался музыкой, а теперь его скрипка уничтожена, но почему она решила, что он не нашел другой способ?

— Знаешь что? — внезапно сказал Войтех, подавшись к ней чуть ближе, но так и не коснувшись. — Не думай ни о чем. Поспи. Я буду сторожить твой сон, тебе нужно отдохнуть. Утром обо всем расскажешь остальным, и вы подумаете, что делать с этой версией.

— Нет, — Саша отчаянно замотала головой. — Пока ты здесь, я не усну. Что если открою глаза, а тебя больше не будет?

— Тогда просто ложись, — не стал спорить Войтех. — А я посижу рядом. Я никуда не уйду, обещаю. Но тебе нужно отдохнуть.

Вот и какой был смысл во всех этих маникюрах и парикмахерах, если, придя к ней, он увидел ее усталой, бледной и осунувшейся? С этой мыслью Саша легла на кровать, держа за руку одного и глядя на другого. И даже если это ее галлюцинация, даже если ее больное воображение все придумало, таким вот причудливым образом подкинуло новую версию, то сейчас ей было все равно. Утром она поделится идеей с друзьями, а пока будет здесь. Просто невозможно куда-то бежать, когда впервые за два месяца страх отступил.