Глава 40

И меня это огорчило. Лили лопала свои мюсли,

— Мисс Кэрриган. У меня сегодня выходной. Я обещала навестить тетушку, — произнесла я, видя, как экономка кивнула. — Но я вернусь к вечеру.

— Ты можешь идти. К завтраку спускаться было вовсе не обязательно, — заметила мисс Кэрриган, поджимая губы. Я что опять ее чем-то обидела?

— Вы снова обиделись на меня? — спросила я, понимая, что ранить экономку проще простого.

— Да, — произнесла мисс Кэрриган. — Вчера в пьесе я увидела злую тетушку, которая почему-то была очень похожа на меня!

— О! Это наша любимая тетушка! — тут же обрадовалась Лили. И она не соврала. Тетушка была нашим любимым персонажем. Поэтому мы потратили на ее создание почти целый день.

— Это — наш любимый персонаж, — улыбнулась я. — Мы не хотели никого обидеть. Просто из вас получилась отличная актриса, которая сыграла бы … злодейку.

— Вы считаете меня злой? — спросила мисс Кэрриган.

— Нет. Злые персонажи всегда интересней добрых, — заметила я. — Принц он …

— Скучный, — заметила Лили. — Красавица тоже скучная. Она все поет и поет.

— Но тетушка — это личность. У нее есть свои сильные стороны и слабости. Он живая. Она куда интересней, чем другие, — заметила я. — На ней вся пьеса держалась.

Лили кивнула.

— Я хочу, чтобы тетушка была в следующей пьесе! — кивнула Лили. — Чтобы она в каждой пьесе была! Мы сделаем ей корону и она будет королевой! Я уже нашла сказку!

Мисс Кэрриган смотрела на нас с удивлением.

— Так что мы не имели ни малейшего желания посмеяться над вами. Просто мы решили, что если бы вы были известной актрисой, то обязательно бы сыграли эту роль, — улыбнулась я.

На лице мисс Кэрриган проступил румянец. Я не понимала, была ли она польщена или наоборот разгневана.

— Хорошо, только будьте так любезны. Я принесу вам остатки кружева, сделайте ей красивый воротничок и прическу! — заметила мисс Кэрриган.

— Конечно, несите! — обрадовалась я, но тут же посмотрела на пустое место, где должен был сидеть генерал, мне стало как-то неуютно. — А вы не подскажете, где господин генерал?

— А! Он уехал по делам, — заметила мисс Кэрриган. — Сказал, что вернется к вечеру. Он хотел с кем-то встретиться.

Я вздохнула и направилась в сторону выхода. В кошельке позвякивали монеты, чтобы заплатить извозчику. Я попрощалась с Лили, обещая вернуться к вечеру, а сама направилась на ближайшую площадь, где обычно дежурили извозчики.

Я знала, что они — первые сплетники, и на всякий случай попросила остановить за две улицы до моего особняка.

Погода была отличная, и я решила пройтись пешком. Осмотревшись, чтобы улица была пуста, я шмыгнула в калитку заднего двора и тут же постучалась в дом.

— О, мадам! — прошептал дворецкий, быстро запуская меня в холл. — Вы где были?

— Работала няней, — заметила я.

Если раньше со слугами у меня не было особо теплых отношений, то сейчас, когда окунулась в их жизнь, мои слуги стали выглядеть по-другому в моих глазах.

— Я скучала, — прошептала я, обнимая дворецкого Генри.

— Мадам, — послышался голос дворецкого. — Мы тоже скучали. Я говорил всем, что вы уехали к родственникам.

— Все правильно, Генри, — похлопала я его по плечу.

— Может, вы расскажете, хотя бы мне, старом дворецкому, что происходит? — спросил Генри. — Чтобы я был в курсе. И если надо обеспечил вам алиби.

Я понимала, что мне просто нужен совет. А этот дворецкий служил моей семье уже второе поколение. Но все равно я сомневалась.

— Вы можете мне довериться, — произнес Генри. — Я служу вашей семье уже много лет и знаю такие тайны, от которых иногда волосы дыбом становятся. Но, заметьте, вы о них не знаете. И никто о них не знает.

— Хорошо, только сделайте мне чай. И я хочу принять ванну! — вздохнула я, понимая, что скучала по ванной, по мягкой перине, на которой с удовольствием поваляюсь.

Я уже вымылась, а служанки расчесали мои волосы и почистили форму.

— Я клянусь вас, что никто из слуг ничего не выдаст, — утвердительно кивнул дворецкий. — Я за них ручаюсь.

И я рассказала все. Ну, почти все.

— Да, — вздохнул дворецкий. — История звучит ошеломительно. Всем тайнам — тайна. Но вам, мадам, я бы посоветовал бы не лгать. Ложь — это путь в бездну, — заметил дворецкий. — Чем дольше вы не признаетесь, тем страшнее могут быть последствия.

— Но я не уверена, что генерал достаточно убедился, что я — нормальная. Что я любящая мать и вовсе не безумная распутница! — возразила я.

— Знаете, как говорил мой отец, когда я в детстве украл яблоко, сколько веревочке не виться, все равно конец найдется. И лучше бы, конечно, вы признались сами. Хуже будет, если господин генерал сам об этом узнает. Или от кого-то. Вот тогда вам точно несдобровать! Тогда прощения вам не будет, — вздохнул дворецкий. — Но вы вольны поступать так, как вам вздумается. Я всего лишь могу дать совет.

Я вздохнула, понимая, что время еще не пришло. И правда разрушит тот самый чудесный мир, который воцарился в поместье. Мне так не хотелось разрушать все это. Но в то же время я понимала, что этот чудесный мир построен на моей лжи.

— По поводу фамильной вещи… — продолжил дворецкий задумчиво. — Надо будет поискать. У нас много старинных вещей, быть может, одна из них как раз и является чем-то подобным.

Он нахмурился, словно пытаясь что-то припомнить.

— При мне никогда не проверяли, — заметил он. — Наверное, потому что вы даже во младенчестве были копией своего отца. Но я подумаю, что это может быть. Кстати, забыл вам сказать! К нам приезжал господин генерал.

— Что? — дернулась я. — Зачем?

— Он хотел поговорить о вас, — заметил дворецкий. — Расспрашивал о вас. Мы попили с ним чай в гостиной, но я так и не понял цели вашего визита.

— Чай? В гостиной? — прошептала я.

— Я не мог оставить его в холле. Законы гостеприимства требуют, чтобы я обязательно проявил к нему внимание, — продолжал дворецкий. — Он так просил чай, что я не мог отказать…

Чай? Я напряглась. Странно все это. Может, он думал, что я просто прячусь? И как-то проявлю себя? Да, нет. Почему ему так захотелось пройти в дом?

— О, боги! — прижала я руку к лицу, вспоминая, что гостиной по старинному обычаю висит портрет хозяина или хозяйки.

Мой портрет висел прямо над камином!

— О, нет! — прошептала я.