Глава 13

Дана

Мне не показалось?

Я только что видела, как неотёсанный дикарь, который посмел так нагло ко мне приставать, превратился в… дракона?

Прямо у меня на глазах. Взмахнул крыльями и растворился в ночном небе.

Это же тот самый дракон, который напугал меня до икоты, а потом спас от молний чёрной луны? Подставил свою спину… на которой и в его человеческом обличие остались раны, а потом принёс сюда?

Кажется, в бреду, я умоляла его отнеси меня домой.

И это что, теперь мой новый дом?

Медленно выдыхаю. Но вместо выдоха комнату наполняет шипение. Отчётливое, пугающее в нереальной призрачной тишине.

Я вздрагиваю, резко оборачиваюсь. На стене тает тень змеи с раздутым капюшоном, последние её остатки ускользают в чёрный колодец на полу. Мотаю головой, отгоняя наваждение.

Что, вообще, здесь произошло?

Краска заливает щёки. Обхватываю себя руками, прикусываю губу. Тело до сих пор помнит жар мужских объятий, настойчивость сильных рук, которые бесцеремонно исследовали каждый изгиб. Он не… А вдруг что-то было?

Память подкидывает обрывки: горячее дыхание на моей шее, вес его тела, плотно прижимающегося сзади, а потом его наглый взгляд — пронзительный, властный, рассматривающий голую меня, как будто я принадлежу ему.

От этой мысли становится ещё жарче.

Мне, ведь, понравилось, как замирало сердце от его прикосновений. Понравилось это пугающее, но пьянящее чувство полной беззащитности.

Закатываю глаза. И даже Кэт рядом нет, чтобы посплетничать. Как же я обожаю смущать сестру, рассказывая о своих свиданиях с парнями, но это… это было совсем другое. Дикое. Настоящее.

Так далеко я не заходила никогда…

Никто не смел так себя со мной вести!

Максимум поцелуи с языком…

Не может быть, что я умерла и попала в царство Лолит. Не таким я себе представляла место, где отбывают наказания грешники.

Интересно, а кто еще здесь есть? Неужели только этот дракон и я?

И кто он такой? Дикарь? Хозяин этого странного места? Почему он так уверенно говорил, что я сама пришла к нему?

… очень похоже, что он не помнит, как притащил меня сюда, в этот дом.

Ещё сказал опасаться луны и лесного зверя. Какого? Может, его собственного дракона? Он что, не управляет им?

Раздумывая, осторожно подхожу к колодцу, присаживаюсь. Рассматриваю чёрное пятно, похожее на лужу на полу.

Но стоит мне всмотреться…

Я чувствую его глубину. Беспросветная темень манит, завораживает, обещает забвенье и покой. Сознание словно затягивает вниз. Мысли замедляются, становятся вязкими, тягучими. Воля размывается, расплывается по краям, теряет очертания.

Я наклоняюсь ближе. Ещё ближе.

Темнота дышит. Живая. Тёплая. Она зовёт меня по имени голосом, которого нет, но я его слышу у себя внутри, в самой глубине души.

Ещё чуть-чуть. Ещё мгновение, и я растворюсь в ней. Исчезну. Стану частью бесконечной тьмы.

Внезапно резкая боль в ладонях вырывает из наваждения. Острая, яркая, возвращающая в реальность, как пощёчина.

Я вскрикиваю, отрываюсь от созерцания тьмы, удивлённо моргаю, отпрянув и разглядывая раны на руках.

Я подползла слишком близко к краю колодца и чуть не упала внутрь. Поранилась об острые края дыры, проломленной в полу.

Сердце колотится. Руки дрожат.

Темнота взвивается язычком, и… лижет раны на руках. Нежно, почти ласково, и утекает обратно.

От царапин не остаётся и следа. Призрачное тело быстро восстанавливается. Но память о боли остаётся. И страх.

Я чуть не утонула в этой тьме. Чуть не потерялась там навсегда.

Вытягиваю руку над колодцем, стараясь не пялиться внутрь, чтобы не попасть под гипноз. Густой чёрный туман спиралью обвивается вокруг запястья. Разворачиваю ладонь вверх, пропускаю его между пальцев. Нежно подхватываю клок тьмы и подбрасываю вверх. Он взлетает и осыпается чёрными бусинами.

Играю с тьмой, размышляя. Стоит ли всё-таки прыгнуть в колодец?

Я попала сюда, когда шагнула в светящееся дерево. А здесь на месте дерева зияет чёрный провал.

При мысли о прыжке сердце замирает от страха. Когда сознание попало в плен чёрной бездны, меня словно коснулось дыхание смерти.

А вдруг это путь в один конец?

Оставлю прыжок на крайний случай.

Я отрываю кусок тьмы, заматываю его в клубок. Хмыкаю, потому что получилось. Подкидываю и ловлю, как мячик. Откладываю в сторону. Сматываю ещё несколько. Пинаю их от нечего делать.

Я обхожу дом, заглядываю в каждую комнату. Ничего нового. Всё полупрозрачное, как моё тело, и перевёрнутое в зеркальном отражении.

Поднимаю разорванное платье, вздыхаю. Остались лишь драные лоскуты.

Придётся щеголять в сорочке.

Пытаюсь сдёрнуть штору, но она не поддаётся. Она мягкая на ощупь, послушно мнётся, но стоит отпустить, как тут же распрямляется без единой складки.

Я пробую сдвинуть стул. Он гремит по полу, но как только отпускаю, оказывается на прежнем месте.

Меня окружают отражения. Они не слушаются меня.

Смотрю на платье. Но как оно тогда порвалось? Хватаю кусок, присматриваюсь. Контур платья, как и моего тела, выделяется чётче остальных предметов. Делаю вывод: оно сюда попало вместе со мной, и оно — не часть отражений. Поэтому дикарь смог его порвать?

Наглый, вредный… дракон! С досадой отбрасываю тряпку. Другого платья у меня нет.

За окном темнеет. Догорающие дрова в камине ничего не освещают, но я прекрасно вижу. И ещё я совсем не хочу ни есть, ни пить.

Подхожу к чёрной дыре. Может, прыгнуть? Заношу ногу… и не решаюсь. Резко отворачиваюсь, подхожу к окну.

Любуюсь серебристой вязью на ночном небе, словно сама Лолит занимается искусной вышивкой, пришивая этот мир к реальности. При виде чёрной луны ежусь.

И тут во дворе появляются тени. Три отчётливых силуэта из леса.

Я отпрыгиваю, прячусь за шторкой. Сама, словно приведение, а это кто ещё? Похоже на мужчину и двух женщин. Мужчина разводит костёр. Девушки нерешительно жмутся в сторонке. Потом все усаживаются.

Одна из женских теней нервно убирает выбившийся локон за ухо.

Какой, до боли знакомый жест.

Сердце колотится. Конечно! Кто ещё?

Распахиваю створку окна и радостно кричу:

— Катрин!

Высовываюсь наполовину, чуть не вываливаюсь, машу руками.

Никакой реакции.

Бегу на улицу. Дёргаю дверь, выскакиваю на порог и утыкаюсь взглядом в чёрную луну на небе с серебристыми узорами.

Хочу пойти к костру, но вспоминаю предупреждение незнакомца. Кричу что есть сил, косясь на луну:

— Кэт! Лета! — и в отчаянии: — Арт!

Мрачный лик луны зияет бездонным провалом. А мои родные не слышат меня!

Разворачиваюсь, зло хлопаю дверью.

Но есть и хорошая новость. Сёстры не бросили меня. Не ушли из этого странного дома. Значит, они ждут. Значит, думают, как помочь.

Мысли лихорадочно бегают в голове, толкая действовать. Надо прыгнуть в колодец, вернуться к сёстрам!

Разбегаюсь.

Спокойный колодец вдруг вырастает передо мной чёрной стеной. Я резко торможу. И он оседает.

В отчаянии я топаю ногой. Никому не признаюсь, но… мне страшно.

Возвращаюсь к окну. Вижу тень Арта в чёрном облаке мути. Опять он тянет чернь.

Затем наблюдаю, как Кэт пинает его тело. Как потом обнимает Лету.

Ревность колет изнутри. Обхватываю себя руками. Мне не хватает объятий близняшки. Она всегда была рядом, сколько себя помню. Наверное, впервые в жизни я оказалась без неё.

Наконец сёстры идут в дом. Подпрыгиваю в нетерпении. Но они не замечают меня. Скулю от разочарования.

Они укладываются на матрас, шепчутся. Я смотрю и изнываю от безысходности и одиночества.

Вдруг тень Леты поворачивается к камину и смотрит прямо на меня. Она толкает Кэт, показывает на меня.

Да! Они увидели!

Разбегаюсь, плюхаюсь между сёстрами. Они отскакивают по сторонам, уступая место. Мне становится легче, хоть я и не представляю, как вернуться.

Сестрички тянутся ко мне, пытаются обнять. Не получается. Но блаженная радость наполняет душу.

Шепчу то, что обычно говорила, успокаивая Кэт:

— Мы сильные и независимые.

Снаружи, откуда-то издалека, из леса, доносится раскатистый протяжный рык. Дракон?

Мне нестерпимо хочется рассказать сёстрам про него.

Я засыпаю только поздней ночью, когда вой из леса наконец смолкает.

А вскакиваю ни свет ни заря, удивлённо уставившись на тусклые предрассветные лучи. Сна ни в одном глазу. Странно, обычно я сплю как убитая.

— Есть не хочется, пить тоже, раны заживают, спать почти не надо, — бормочу себе под нос. — Удобно.

Сползаю с матраса, оглядываюсь. Тени сестёр прижались друг к другу во сне. Грустно становится.

— А как же я? — спрашиваю пустоту. — Ну и ладно. Луна исчезла, пойду осмотрюсь.

Иду к выходу и наступаю на чёрный клубок тьмы. Он скользит вверх по ноге и змейкой обвивает лодыжку. Красиво. Улыбаюсь.

Наступаю на следующий уже специально, он взмывает вверх, застывая чёрным украшением. Принимаюсь ползать по полу, собирая ошмётки тьмы. Часть наматываю на запястья, остальные вплетаю в волосы.

Нахожу зеркало. Смотрю на бледное отражение в белой сорочке, на свои растрепанные волосы, в которых клубится тьма. Прищёлкиваю пальцами, и чёрные змейки послушно застывают. Тёмные полоски на руках и ногах похожи на браслеты.

Интересно, дикарь пил тьму из колодца. А его дракон? Если встречу в лесу, может попробовать угостить?

Иду через двор, подхожу к тени Арта. Брат так и проспал всю ночь на земле. С размаху пинаю его, повторяя за Кэт. Не знаю, что конкретно произошло, но я на стороне сестры. Нога проходит сквозь, но на душе становится капельку легче.

Из леса доносится шум. Шелест, треск. Кто-то рыскает по кустам.

Бегу к деревьям и залезаю на одно из них. По знакомому утробному рыку догадываюсь, кто приближается.

Вскоре показывается мой большой друг. Наблюдаю, как он тычется повсюду носом, вынюхивает что-то. Похоже, дружок ищет меня?

Хочу кинуть в него кусок тьмы, но замечаю странное поведение.

Чудище пытается пройти на поляну, но каждый раз сворачивает в последний момент. Проделывает пару кругов, но на поляну так и не выходит.

Вспоминаю наши блуждания с Артом в поисках Леты. Похоже, история повторяется — зверь без меня на поляну не попадёт.

На душе сразу становится веселее.

Монстр медленно пробирается под моим укрытием. Я переношу вес, пытаясь разглядеть его получше, но ветка под ногой предательски хрустит. Я покачиваюсь, теряя равновесие, хватаюсь за другую ветку, но та тоже ломается.

И я… лечу вниз.

Падаю.

Визжу.

Приземляюсь прямо на спину дракона.

Он напрягается, собирается взвиться на дыбы и сбросить меня. Но, услышав мой визг, замирает. Принюхивается. Обиженно рычит, приседает на передние лапы, приглашая спуститься.

Радостно улюлюкаю и съезжаю по его лапе на землю. Разворачиваюсь, машу чёрным клоком перед его носом.

— Эй, не обижайся! Было так весело!

Подкидываю тьму, но зверь отворачивает морду, а потом и сам обиженно разворачивается. Клок рассеивается лёгкой дымкой.

Обегаю вокруг, пытаюсь заглянуть ему в лицо. Дракон тяжело вздыхает и кладёт лапу на глаза. Тянусь потрепать его за ухо, но чудище мотает головой, рычит и снова отворачивается.

— Эй… ну не обижайся. Я нечаянно свалилась.

Зверь поджимает уши, глаза не открывает. Сзади доносится шуршание — хвостом подметает землю.

— Ну ты чего? Я же не знаю здесь никого, кроме тебя…

Протягиваю руку, чешу за ухом. Зверь урчит.

— Какое же ты чудище? Ладно, назову тебя Чудо.

Пока чешу его за огромным ухом сразу двумя руками, замечаю непривычно яркий красный цветок на земле.

— Тшш, — говорю ему, перестаю гладить.

Завороженно наклоняюсь, срываю цветок. Удивлённо верчу вполне материальный мак. Рядом вижу ещё один, срываю, тянусь за следующим. Цепочка ведёт за спину Чуда, который сидит неподвижно, вывернув шею, наблюдая за мной.

Замечаю капельку крови, скатившуюся по его спине в траву. На моих глазах из земли вырастает ещё один цветок.

— Это твоя кровь, — выдыхаю и смотрю выше.

Дракон хочет отвернуться, спрятать спину.

— Стоять, — резко командую, и он замирает.

Я подхожу вплотную, рассматриваю рваную рану. Края затянулись, но кое-где сочится кровь.

Протягиваю руку, не касаясь раны, глажу дракона. Он скупо рычит.

Ёжусь, вспоминая ночное светопреставление с чёрной луной, метающей молнии.

— Чудо ты моё ненаглядное, — приговариваю. — Ты меня от луны закрыл. А я-то думала, ты хотел меня разорвать. И съесть.

Замолкаю, наблюдая, как из моей руки сочится чёрный туман. Он стекает на рану, обволакивая её. Когда дымка рассеивается, рана затягивается.

Ошарашенно выдыхаю:

— Я — недоделанный морт-целитель.

Дракон осторожно разворачивается и благодарно лижет меня.

— Телячьи нежности, — фыркаю, но улыбаюсь.

Зверь внезапно встаёт и исчезает в лесной чаще.

— Вот и вся благодарность, — бормочу.

Одна. Никто не поможет. Не знаю, как вернуться домой. Даже дракон вильнул хвостом и убежал.

Но тут кусты шевелятся, и Чудо осторожно выпрыгивает обратно ко мне, зажав что-то в пасти. Мягко подходит ближе, мотает добычей. А в его пасти… тень? Какого-то животного?

Пытается сунуть тень мне. Отталкиваю.

— У меня свои есть…

Дракон рычит, плюхается на задние лапы, подкидывает и глотает тень. Облизывается.

— Так вот ты чем питаешься… не зря я взяла кое-что с собой.

Разматываю тень с руки, подкидываю. Зверь заглатывает, облизывается, склоняет голову набок.

— Ещё?

Кидаю следующий комок, потом смелею и вытягиваю руку, уцепившись за кончик клубящегося тумана.

— Возьмёшь с руки? Вот так, Чудо моё. Послушная зверюшка. А ну-ка, кис-кис-кис, иди за мной.

Скармливаю ему темноту, отщипывая маленькие клочки.

— Сидеть! — прикрикиваю командным голосом, как с овчарками на псарне.

Зверина выполняет. Я развлекаюсь с послушным Чудом. Он игриво виляет хвостом, неуклюже бегает за мной. Прячусь за деревьями, подзываю его на «кис-кис».

— Какой же ты дракон? Совсем не страшный. Нежный и ласковый. Правда, такой огромный!

Треплю его между ушей, дракон млеет и легонько урчит.

— И что за неотёсанный дикарь сидит в тебе? Вот ты хоть и зверь, а такой душка, а он…

Слегка краснею.

— Порвал моё платье. Вот. И приставал ко мне.

Жалуюсь на ушко Чуду, а тёплая волна прокатывается по телу при воспоминаниях, отдаётся лёгкой дрожью в кончиках пальцев.

— Ты же не дашь меня ему в обиду? Да? А он совсем не помнит, что мы с тобой дружим.

Хихикаю.

Неожиданно дракон трясётся. Мои пальцы чувствуют бугорки, перекатывающиеся под толстой кожей. Чешуя идёт рябью.

Зверина мотает головой, всё прекращается, но через мгновение повторяется.

Отскакиваю. Похоже, дикарь рвётся наружу.

Не стану дожидаться, кто возьмёт верх. Юркаю ему за спину, прячусь за дерево, с которого раньше наблюдала за Чудом.

На моих глазах контуры дракона размываются в мутное пятно. Оно рябит, идёт волнами, мерцает, с каждым разом сокращаясь в размерах. И на месте зверя проявляется громадный мужчина.

Дикарь отряхивается, копируя животные повадки Чуда, и удивлённо осматривается.

Я во все глаза смотрю на его голую… спину. Широкие плечи, мощные руки со жгутами мышц под загорелой кожей. Шрам, перечеркнувший спину, частично прикрыт гривой смоляных волос, которые разметались по плечам.

Ёжусь, переступаю ногами, пытаясь спрятаться за широким стволом. И под ногой предательски хрустит ветка.

Я вздрагиваю, затаив дыхание. Сердце пускается вскачь.

Он начинает нарочито медленно разворачиваться.

Резко разворачиваюсь, вжимаюсь спиной в дерево, зажмуриваюсь и не дышу.

— Попалась, — раздаётся над самым ухом.

Как он так быстро оказался передо мной?

Сглатываю, распахиваю глаза. Приходится закинуть голову, чтобы посмотреть в лицо дикарю. Он опирается огромными ручищами о дерево по бокам от меня, запирая меня в ловушку. Пялится на мои волосы.

Я пытаюсь спрятать страх, задираю нос ещё выше. Стараюсь не думать о том, что стою почти вплотную к обнажённому мужчине. В одной сорочке.

Он касается моих волос, наматывает прядь на палец. Судорожно вдыхаю. Он тянет, вытаскивая клочок тьмы.

— Это что ещё? — басит у меня над ухом.

От жара его тела, моя кожа покрывается мурашками.

Но я хватаюсь за предоставленный шанс. Ловко подныриваю под его руку и припускаю бегом, что есть мочи.

Он что-то рявкает мне вслед. Угрозу? Предупреждение? Не разобрать.

Лечу сквозь лес, как приведение. Деревья размываются в сплошную стену. Не вижу, куда бегу, но точно чувствую ориентир. Как и раньше, ни на что не натыкаюсь, словно прохожу деревья насквозь. Я точно знаю, где дом с колодцем.

И моя цель — поляна перед ним.

Шестым чувством отмечаю, когда выскакиваю на неё. Торможу, с опаской оглядываюсь через плечо.

Не обнаружив преследователя, с облегчением перевожу дух. Тихонечко возвращаюсь на край поляны, выбираю дерево повыше и ловко карабкаюсь на него.

Я различаю еле заметный шелест веток под ногами чужака. Мастак тихо передвигаться, не то, что я. Если бы не мёртвая тишина призрачного мира, я бы никогда не расслышала.

А вот появляется и он сам — злой, раздражённый. Скулы плотно сжаты, между бровей залегла складка. В руке стиснут злосчастный клок тьмы.

Он бьёт кулаком по дереву.

— Мортова дева распутная! Куда она делась?

В очередной раз обижаюсь. Сам дикарь неотёсанный. Надуваю губы, размышляя, как бы незаметно за ним проследить. Может, он знает, как вернуться домой?

Он подносит тёмную тень ближе к глазам, принюхивается, осторожно слизывает и глотает. Зажмуривается от удовольствия, успокаиваясь. Даже рычит по-звериному, обтирает губы.

Решаю дать ему отойти подальше и ориентироваться на звук. Только шаги затихают, я начинаю спускаться, но он возвращается. Взлетаю обратно.

Громила ругается.

— Где этот мортов колодец с ведьмой? Хожу кругами. Точно чувствую, что сюда.

Сплёвывает, бьёт очередное дерево кулаком. Сверху осыпается старая хвоя.

Довольно улыбаюсь. Морта с два тебе. Моя поляна, мой дом, и колодец не получишь.

Внезапно он смазанной картинкой срывается в сторону.

Мне надо проследить за ним, а он перешёл на эту запредельную скорость. Какие уж тут звуки.

Расстроенно спускаюсь, присаживаюсь, закрываю глаза. Перед глазами маячит образ дикаря. Притягивает и заставляет замирать от страха одновременно.

Вдруг я чувствую ориентир движения, такой же, как поймала, когда прибежала на поляну. Только теперь я точно чувствую, куда движется он.

Прислушиваюсь к внутренним подсказкам и срываюсь с места.

«Только бы не заметил», — повторяю про себя.

Когда понимаю, что он остановился, тоже замедляюсь, перехожу на шаг. Оглядываюсь.

Лес остаётся позади. Я иду по полю в траве по колено, а впереди выросли невысокие каменные строения.

На город не похоже, просто группа отдельных построек на огромном заросшем пустыре. По бокам простирается бесконечное поле.

Осторожно прокрадываюсь ближе. Ни души. Строения разделены узкими проходами, которые превращаются в небольшие внутренние дворики. Всё выглядит давно покинутым, время не пощадило мрачные каменные стены.

Чутьё приводит меня на задворки непонятного поселения.

Крадусь. Выглядываю из-за угла крайней постройки, мне открывается вид на небольшой зелёный холм. И на кладбищенские стелы в изголовьях насыпных бугорков, сплошь заросших высокой травой.

Я снова вижу спину дикаря, перечеркнутую следами шрама. Он стоит, сгорбившись, на коленях с опущенной головой посреди небольшого заброшенного кладбища. Могил на пятьдесят.