Глава 24
Гулкое эхо наших с Бэном шагов разносятся под сводами каменного коридора. Тени от факелов пляшут на стенах зловещий танец.
Бэн толкает тяжелую дубовую дверь, пропуская меня вперед.
Я замираю на пороге.
Огромный зал с высокими потолками залит дрожащим светом сотен свечей. Они горят везде — в канделябрах на стенах, на массивной кованой люстре. Сквозняк из распахнутых витражных окон треплет пламя и вздымает легкие шторы, словно призрачные паруса.
За длинным столом сидят двое. Карим во главе и Тоха по правую руку.
Стол пуст, если не считать нескольких старинных кубков, в которых клубится, как дым, густая тьма.
При звуке открывшейся двери они замолкают. Две пары глаз впиваются в меня.
Тишина давит на уши. Хочется развернуться и бежать, но я задираю подбородок и делаю шаг вперед. Стук моих каблуков по камню звучит как выстрел.
Бэн заходит следом, и дверь за ним захлопывается с тяжелым стуком.
Тоха медленно поднимается, глядя на меня расширенными от ужаса глазами.
— Лучезарная… — шепчет он, крестясь. — Карим… После всего, что натворил Дэн, неужели они прислали Лучезарную? Не трогай её. Тебе придется отвечать перед Советом.
Глаза Карима сужаются. Желтые белки наливаются кровью.
Я не успеваю даже моргнуть.
Он исчезает со своего места и материализуется прямо передо мной. Жесткая рука сжимает мое горло.
Я хриплю, царапая его пальцы.
Его лицо в сантиметре от моего. Горячее дыхание пахнет старой кровью и железом.
— Ты не Лучезарная, — шипит он, втягивая носом воздух у моей шеи. — От тебя несет тьмой за версту. Где ты взяла платье?
Давление усиливается. В бедро упирается что-то твердое.
Кинжал!
— В сундуке… — сиплю я.
Страх сменяется холодной яростью.
Я собираюсь в пружину. Резко опускаю левую руку, нащупываю рукоять оружия у него на поясе. Рывок!
У меня получается выхватить кинжал. Упираюсь лезвием ему под ребра.
Карим дергается от неожиданности, хватка слабеет.
Я отталкиваю его, отскакиваю на пару шагов, жадно хватая воздух. Перекидываю трофейный кинжал в правую руку, встаю в стойку.
— Отойди!
Ярость на лице Карима сменяется азартной усмешкой хищника, нашедшего достойную дичь.
— Опусти клинок, дева, — мурлычет он, делая шаг в сторону. — Или шутки закончатся. Правда хочешь меня убить? Многие пытались. Это непросто.
Он делает ложный выпад влево. Я реагирую, но успеваю заметить обман и ухожу вправо. Разрез на юбке взлетает, открывая ногу, но мне плевать. Платье не сковывает движений, и на том спасибо.
Карим смеется. Он играет со мной, как кот с мышью.
Он делает выпад, нарочито неловкий. Я вижу брешь.
Бросок!
Мой кинжал летит к его горлу.
Но он быстрее. Нереально быстрее.
Он перехватывает мою руку в полете, выкручивает запястье до хруста. Кинжал падает на пол со звоном.
В следующую секунду он снова прижимает меня спиной к своей груди. Сгибом локтя Карим пережимает мне горло, другой рукой держит мои запястья за спиной.
Я бьюсь, как птица в силках, но он — каменная глыба.
— Горячая штучка, — шепчет он мне на ухо, и от его голоса по коже бегут омерзительные мурашки страха. — Распутная дева в платье святой.
Он разжимает руку и проводит ладонью по моему животу, поднимаясь выше, к груди. Пальцы грубо ощупывают камни на лифе.
— Надела платье Элионоры Лучезарной, а хрусталины не обманешь. Они не светятся. Они мертвы на тебе.
Он поворачивает голову к Бэну, который застыл у двери, бледный как полотно.
— Зачем ты так уложил ей волосы, идиот?
Бэн мнется, отводя взгляд.
— В этом платье… она, действительно, так похожа на Лучезарную принцессу.
Элионора. Прабабушка Элина. Я видела её портрет в кабинете отца. Гордая красавица со светлыми волосами, уложенными в высокую корону.
— Конечно, похожа! — рявкает Карим. — Это ее платье! Она появилась в нем здесь, на Изнанке. А это… — он дергает меня за прядь волос, — самозванка с черными патлами, пропитанная тьмой до костей.
— Мне надо домой, — хриплю я, пытаясь ослабить хватку на горле.
— О! — он смеется, и его грудь вибрирует у меня за спиной. — Ты еще не поняла, глупая? Если тебя обратили, пути назад нет. Ты останешься на Изнанке. Будешь пить тьму из кубков и служить нам. Навсегда.
— Как это обратили?
— Провели ритуал слияния с коброй. Так же, как поступили с нами. Только криворукие видящие напортачили. Ты застряла посередине. Не человек, не зверь. Просто сосуд. Даже нормально змеей обратиться не можешь.
Его рука скользит ниже, бесцеремонно сминает ягодицу через бархат.
— Но сосуд красивый. Пригодный.
Гнев затапливает меня красной волной. Я почти не слышу голоса парней.
— Остынь, Карим! — кричит Тоха. — Ты же понимаешь. Они пришлют новых видящих. Будет разбирательство. Мы не знаем, кто она.
— Я знаю, кто я! — рычит Карим. — Я здесь Закон.
Он швыряет меня животом на стол. Я сбиваю кубки, тьма разливается черной лужей по дереву.
Карим нависает надо мной, слышу, как он срывает пояс со штанов.
Я готовлюсь вцепиться ему в глотку зубами. Но он сильнее, прижимает, и я ничего поделать не могу.
Вдруг его хватка ослабевает. А я замечаю смазанные тени, которые метнулись к нему.
Удар! Стон.
Карим отлетает в сторону от меня, но тут же вскакивает.
Бэн и Тоха стоят перед ним, закрывая меня собой.
— Не трогай её, — голос Бэна дрожит, но он стоит.
Мое внушение работает! Он сопротивляется!
Карим выпрямляется. Его лицо искажается от бешенства. На виске вздувается синяя вена.
— Щенки! — ревет он. — На кого хвост подняли⁈ Я решаю, что вам делать. Вы подчиняетесь мне по праву сильнейшего.
Его глаза вспыхивают желтым огнем. Он давит на них своей волей, ментальным прессом вожака.
Тоха с криком падает на колени, обхватив голову руками. Он корчится на полу, не в силах вынести давления.
Бэн шатается. Он стоит на одном колене, стиснув зубы до скрежета. Пот градом катится по его лицу.
Я вижу его борьбу.
— Ты сильнее, — кричу я ему. — Бэн, борись!
Карим усиливает ментальный нажим.
— Лежать! — приказывает он.
Бэн хрипит, его воля трещит под напором древнего монстра. Он медленно оседает.
Карим торжествующе скалится, шагая ко мне.
— Никто тебе не поможет, ведьма.
В этот момент со двора, перекрывая шум ветра, раздается громовой окрик:
— Карим! Выходи!
Знакомый, и почти родной голос, наполненный сталью и яростью.
Дэниель.
Мое сердце пропускает удар и пускается в галоп.
Он пришел. Он жив!
Карим замирает. Улыбка сползает с его лица, сменяясь мрачной сосредоточенностью.
— А вот и Дэн, — выдыхает он. — Клюнул на приманку.
Он резко выдыхает воздух, сбрасывая ментальное давление. Тоха падает без чувств. Бэн бессильно валится на бок, хватая воздух ртом.
Карим больше не смотрит на нас.
Он лезет в сумку, достает пару дротиков с черными наконечниками. Прячет руку с оружием за спину.
И, перешагнув через подоконник, выходит в ночь.
Я крадусь за Каримом к окну, стараясь слиться с тенью тяжелой бархатной портьеры.
Ночь на Изнанке расцвела. Небо над двором затянуто серебристой вязью, холодной и прекрасной, как иней на стекле.
— Дэн, дорогой! — голос Карима сочится ядом. Он раскидывает руки, словно встречает старого друга, но его мышцы натянуты, как канаты. — А мы тебя заждались.
Дэниель стоит посреди двора. Его силуэт четок и неподвижен. Он смотрит на нас с недоверчивым удивлением.
— А как же моя казнь, Карим? Я думал, ты поторопишься.
Карим делает шаг. Еще один. Его спина каменеет. Я вижу, как белеют костяшки пальцев, сжимающих отравленные дротики за спиной.
— Сначала разберемся, — мурлычет он. — Твой зверь растерзал полсотни наших братьев. А потом исчез. Как и вся остальная мортова куча народа. Ты сожрал их, Дэн? Или твоя зверушка?
Дэн вздрагивает. Тяжело сглатывает, прикрывая глаза, словно от удара. Боль на его лице настоящая.
Я не свожу глаз с рук Карима.
— Некоторых убила Черная Луна, — глухо выдавливает Дэн.
Эти слова пролетают мимо ушей Карима, но цепляют меня. Черная Луна.
В небе над двором расползается чернильное пятно. Оно пожирает серебристую вязь, набухая тьмой.
Карим задирает голову.
— Мортово проклятье! — ругается он, глядя на дыру в небе за спиной Дэна. — Откуда она взялась? Раньше мы о ней не знали! Она сожрала колодцы, сожрала мортов!
Дэн тоже оборачивается, теряя бдительность.
Это шанс.
Карим приседает, рука с дротиками вылетает из-за спины.
— Дэн, берегись! — кричу я, забыв про конспирацию. — Дротики!
Дэн реагирует мгновенно. Он не уворачивается, он атакует.
Кувырок вперед, под ноги Кариму. Удар плечом.
Дротики разлетаются веером.
Два тела сцепляются в клубок, который смазывается в серое пятно. Они катаются по двору, сбивая камни, рыча и хрипя. Я вижу лишь вспышки ударов и оскаленные пасти, хотя оба еще в человеческом обличье.
Я вцепляюсь в штору так, что трещит ткань.
— Уй, ёёё… — раздается сбоку.
Бэн. Он перешагивает подоконник и замирает, не зная, чью сторону принять.
Серый вихрь врезается в стену соседней постройки. Грохот, пыль.
Движение останавливается.
Дэн сидит верхом на Кариме, сдавливая его горло. Лицо Карима залито кровью. Дэн знатно приложил его затылком о кладку. Воин хрипит, сучит ногами.
Взгляд Карима находит Бэна.
— Убей ведьму, — сипит он.
Два слова. Приказ вожака.
Я вздрагиваю. Кожей чувствую волну силы, исходящую от Карима.
Бэн дергается, как марионетка. Его глаза стекленеют. Он поворачивается ко мне.
— Нет, Бэн… — шепчу я, вжимаясь в стену. — Ты сильнее.
Почему мое внушение не работает⁈
Он надвигается неотвратимо, как скала. Я зажмуриваюсь, закрываю голову руками, ожидая удара.
Слышу горячее сопение над ухом. Жесткие руки хватают мои запястья, отдирают их от лица.
Я сжимаюсь в комок.
И тут…
Раздаётся шумный вдох. И громкое, неприличное чавканье.
Я распахиваю один глаз.
Бэн стоит вплотную ко мне. Его лицо расслаблено, глаза прикрыты от удовольствия. Он жует воздух вокруг моей головы.
— Ммм… — мычит он, глотая.
Он отпускает мои руки, виновато моргает, глядя на меня.
— Извини, дева. Есть так захотелось… У тебя кусочек тьмы выбился из косы. Не удержался.
Я смотрю на него, раскрыв рот. Сожрал мою магию вместо меня? А как же приказ Карима?
В этот момент Бэну прилетает мощный подзатыльник.
— Не удержался он! — рявкает Дэн, который уже стоит рядом. — Мортов оглоед!
Бэн, не разбираясь, отвечает ударом на удар.
Дэн уворачивается.
— Перестаньте! — ору я, выпрыгивая во двор. — Дэниель, остынь! Бэн меня не тронул! Он не подчинился Кариму!
— Ну да! — радостно орет Бэн, махая кулаками. — Карим мне не указ!
Дэн блокирует его удар, ухмыляясь разбитыми губами.
— Как же, убить… Кто бы тебе позволил.
Я выдыхаю. Они дерутся не всерьез. Сбрасывают напряжение.
— Я.
Хриплый голос за спиной заставляет кровь застыть в жилах.
Карим.
Он возникает из ниоткуда. Жесткая рука перехватывает мою талию, впечатывая спиной в свою грудь.
Рядом с наи свистит сталь. Кинжал взлетает вверх, блеснув в лунном свете.
Карим ревет раненым зверем:
— Ты разорвал моих братьев, Дэн! Переломил хребты и швырнул в кучу падали! У меня на глазах! Ненавижу тебя, тварь!
Дэн замирает. Его лицо искажается болью и виной. Силуэт идет рябью, зверь рвется наружу, но поздно.
— Дэн! — пищу я.
Рука с кинжалом срывается вниз. Прямо мне в сердце.
Я зажмуриваюсь.
Но… удара не происходит.
Я чувствую, как тело Карима каменеет от напряжения. Он рычит, давит всем весом, но его рука застыла в воздухе, в дюйме от моей груди. Словно наткнулась на невидимую стену.
— Ведьмино заклятье! — воет он от бессилия.
И тут меня осеняет.
Склеп. Мое первое, паническое внушение: «Ты никогда не причинишь мне зла».
Я вложила в него всё. Весь страх, всю тьму. Оно работает!
Грохот грома сотрясает двор.
Но страшный, нечеловеческий рык перекрывает гром.
Огромная чешуйчатая лапа хватает Карима и швыряет его прочь, словно куклу.
Я падаю, откатываюсь в сторону.
Дракон прижимает Карима к земле. Тот вибрирует, пытаясь перекинуться в зверя, но дракон давит массой.
— Нет, — рокочет голос, вырываясь из драконьей пасти. Звуки грубые, скрежещущие, но понятные. — Останешься человеком.
Карим замирает.
— Ты… подчинил зверя? — шепчет он с ужасом.
Дракон скалит зубы у самого его лица.
— И тебя.
Он убирает лапу, но продолжает давить взглядом — тяжелым, гипнотическим взглядом вожака.
Карим скулит, скорчившись на земле. Потом медленно, ломая себя, встает на колени и ползет ко мне.
Я пячусь.
Он тыкается лбом в пыль у моих ног.
— Прости, ведьма… — воет он. — Прости меня, дева.
Его заставил это сделать Дэн? Унижение бывшего вожака прерывает новый раскат грома. Совсем рядом.
Я поднимаю голову.
Черная молния, похожая на трещину в мироздании, разрезает двор пополам. Земля дымится.
— Уведите Дану! — рычит Дракон-Дэн. — Живо!
Меня толкает в бок мокрый нос. Пушистый волчара, Бэн, оттесняет меня к окну. Второй волк, Тоха, хватает зубами подол платья и тянет назад.
Я упираюсь, глядя на черную дыру в небе. Она пульсирует, зовет.
— Дэн!
С новой вспышкой щупальца черной молнии бьют по двору серией взрывов.
Волк толкает меня в грудь, и мы влетаем в комнату, катимся кубарем по холодным камням.
А в то место, где я стояла секунду назад на дворе, ударяет разряд, выжигая камни.
Меня накрывает волной ужаса.
Но я успеваю заметить ещё кое-что.
Жирное, чернильное щупальце молнии, похожее на язык гигантского чудовища, падает с небес. Оно игнорирует камни и пыль. Оно находит цель.
Карим.
Тот даже не успевает крикнуть. Черная вспышка пронзает его насквозь, как игла бабочку.
Меня окатывает ледяной волной ужаса. Пальцы немеют, словно разряд прошел сквозь меня, но лишь по касательной. Я жива. А вот Кариму повезло меньше.
Внезапно мир проваливается в ватную тишину.
Ни грохота, ни треска. Зловещая тень Луны втягивается обратно в небо, оставляя после себя лишь идеальную, равнодушную серебристую вязь звезд.
Я отталкиваю тяжелую тушу волка и ползу к окну. Прячусь за бархатной портьерой, выглядываю наружу.
Двор пуст.
Там, где стоял Карим осталось лишь выжженное пятно на брусчатке. Ни тела, ни пепла. Чистая пустота.
Дракона больше нет.
На земле сидит Дэн. Он жив.
Он сидит, сгорбившись, зарывшись пальцами в спутанные волосы, его плечи ходят ходуном.
Волки — Бэн и Тоха — уже рядом. В два прыжка они оказываются возле своего нового вожака. Один тычется мокрым носом ему в плечо, другой выплевывает из пасти комок одежды.
Дэн встряхивается, резко, по-звериному. Хватает штаны, натягивает их рывками.
Я наблюдаю за ним, и мой страх начинает трансформироваться.
Он стекает в солнечное сплетение, сворачивается там тугим узлом и вспыхивает черным пламенем.
Гнев.
Он приходит всегда, когда отступает опасность. Это моя защита. Мой проклятый щит.
Я чувствую, как Тьма поднимает голову. Она затапливает сознание горячей, вязкой волной. Голову сдавливает обручем боли. Ярость распирает ребра, требуя выхода, требуя разрушения.
«Кэт…» — мелькает паническая мысль.
Раньше только сестра могла погасить этот пожар. Только её прикосновение забирало мою тьму. Сейчас я одна. И меня выворачивает наизнанку.
Острая боль пронзает лопатки. Тень Кобры рвется из тела, расправляя призрачный капюшон.
Я не выдерживаю.
Срываюсь с места. Перемахиваю через подоконник и бегу к нему. Не потому что хочу обнять, а потому что мне нужно заземление, иначе я просто взорвусь.
Дэн слышит меня.
Он разворачивается, ловит меня на лету. Его жесткие, горячие руки смыкаются на моей талии, впечатывая в себя.
Он не отшатывается. Он смотрит.
Долгим, пронзительным взглядом. В его глазах нет страха перед моей тьмой. Только абсолютное, спокойное принятие.
Я упираюсь ладонями в его обнаженную грудь, задираю голову.
Меня трясет крупной дрожью. Черные круги плывут перед глазами, застилая обзор. Тьма вытекает из меня, клубится вокруг нас, ищет жертву.
Дэн не шевелится.
Он мог бы приказать. Мог бы использовать свою магию дудочки, чтобы подчинить меня. Хотя, я же сломала её…
Дэн просто держит меня.
Тепло его тела пробивает мою ледяную броню. Оно окутывает уверенным спокойствием, тяжелым и надежным, как скала.
Туман в голове начинает рассеиваться.
Я вижу его глаза. Четко. Ясно.
Он здесь. Живой. Мой.
Под моими ладонями бешено колотится его сердце. Тук-тук-тук. Этот ритм успокаивает лучше любой магии.
Ярость уходит так же внезапно, как и накатила.
Без Кэт.
Я замираю, пораженная этим открытием. Дэн смог. Он удержал меня на краю.
Дэн чуть ослабляет хватку. Не отпускает, нет. Просто дает мне выбор: бежать или остаться.
Он вглядывается в мое лицо, словно читает карту сражения.
Я выдыхаю, и остатки напряжения покидают тело, стекая в кончики пальцев, которые так уютно лежат на его горячей коже.
Дэн медленно поднимает руку. Заправляет выбившийся локон мне за ухо. Его большой палец касается скулы, смахивая невидимую слезу или тень.
Он наклоняется. Медленно. Давая мне время оттолкнуть его.
Я не отталкиваю.
Я подаюсь навстречу, привстаю на цыпочки. Мои руки скользят вверх, по его мощной шее, пальцы зарываются в густые волосы на затылке.
Наши губы встречаются.
Мягко. Осторожно.
Это не тот жадный поцелуй на поле ирбисов. Это исцеление.
Он вытягивает из меня горечь и тьму, наполняя взамен тягучей, сладкой негой. В груди разливается жидкое золото. Вены пульсируют не от гнева, а от чистого, звенящего счастья.
Я растворяюсь в нем.
— Кхм-кхм.
Деликатное покашливание разрезает момент, как нож масло.
— Дана… Дана! — настойчивый голос, лишенный такта.
Дэн рычит мне в губы, отрываясь неохотно, с видимым усилием. Но рук не размыкает, прижимая меня к себе еще крепче, закрывая собой от всего мира.
Я поворачиваю голову, пряча лицо на плече Дэна.
В паре шагов от нас стоит… уже знакомый призрак!
Высокий, полупрозрачный, с пронзительно-голубыми глазами, которые светятся даже в сумерках. Тот самый парень, что принес весть о маме. Тот, кого мой дракон пытался разорвать.
— Опять ты? — выдыхаю я.
— Дана, возвращайся. Немедленно.
Голос призрака звучит как приказ. Он впивается в меня напряженным взглядом, игнорируя Дэна, чьи руки все еще обнимают меня. Полупрозрачный силуэт светится в сумерках, сочась недовольством.
Я моргаю, переводя растерянный взгляд с одного мужчины на другого.
Дэн каменеет. Его мышцы напрягаются, превращаясь в сталь.
— Твой мужчина? — цедит он мне на ухо. В его голосе слышится лед и скрежет металла.
У меня по коже бегут мурашки.
— Второй раз в жизни вижу! — выпаливаю я. — Прицепился, как репей!
Дэн не ждет объяснений.
Он размыкает объятия, отталкивает меня за спину и бросается на чужака.
— Не надо! — кричу я. — Дай ему сказать!
Дэн уже выхватил кинжал. Выпад!
Элай уклоняется неестественно плавно, словно течет по воздуху.
Дэн группируется, наносит удар кулаком в челюсть.
Его рука проходит сквозь призрачную голову, рассекая туман. Дэн теряет равновесие, спотыкается, проваливаясь в пустоту.
— Что за мортовы фокусы⁈ — рычит он, разворачиваясь.
— Я не материален здесь, — холодно бросает Элай, скрещивая руки на груди. — Но это неважно. Я принес послание.
Он смотрит на меня, как учитель на нерадивую ученицу.
— Возвращайся. Срочно. Ты нужна сестрам. Нужна маме. Они не выберутся без тебя. Сила трех, помнишь?
— Да будто я сама не хочу! — взрываюсь я. — Если бы я знала как, давно бы унесла ноги из этого проклятого зазеркалья!
Дэн мрачнеет еще больше. Он задирает подбородок, демонстративно отворачиваясь от меня.
Элай задирает голову к небу.
— Тебе нужна Черная Луна. Она чистит Изнанку. Она выталкивает чужаков в реальность.
Я ежусь. Вспоминаю черную молнию, испепелившую двор.
— Луна убивает, — возражает Дэн, делая шаг ко мне, снова закрывая собой. — Мы только что видели. Карим погиб.
— Почему ты решил, что он погиб? — парирует Элай с торжествующей улыбкой фанатика. — Его просто вышвырнуло домой.
— Он исчез, и не оставил за собой тень! — рычит Дэн. — Мертвые не отбрасывают теней, потому что у них нет души. Вещи, как и мертвые тела лишь отражаются на изнанке.
Элай задумывается на секунду, но потом продолжает давить:
— Арт в беде. Ему надо платить долги. А Рогожа угрожает маме.
Рогожа.
Ярость вспыхивает во мне черным факелом. Убийца отца. Угрожает маме.
Гнев затапливает сознание, вытесняя страх. Тьма поднимается из глубины, требуя крови.
Внезапно теплое касание гасит этот пожар.
Дэн.
Он убирает прядь с моего лица. Его пальцы касаются виска, вытягивая из меня клубящуюся черноту. Он гладит меня по голове, забирая мою боль.
Я подаюсь к нему, хочу прижаться, спрятаться в его силе.
Но он останавливает меня.
Берет за плечи, удерживая на расстоянии вытянутой руки. Смотрит в глаза, и я обжигаюсь о его холод.
— Не надо, — говорит он тихо. Другой рукой он вытягивает еще один клок тьмы из моих волос, сбрасывая его в пустоту. — Тебе надо домой. Нам не по пути.
Смысл его слов доходит не сразу. А когда доходит, то колет острой иглой под ребра.
Он прогоняет меня?
Я дергаюсь назад, оступаюсь на неровной брусчатке.
Падаю.
Выставляю руку, сдирая кожу о камень. Боль отрезвляет.
Дэн делает шаг ко мне, протягивает руку, но замирает.
Я сижу на земле, глядя на него снизу вверх. Подношу раненую ладонь к губам, дую на ссадину.
Капля крови срывается с пальца и падает на алый бархат платья. Прямо на один из невзрачных прозрачных камней.
Происходит вспышка.
Мир тонет в ослепительном белом свете.
Он бьет из меня, вернее из каждого камня на платье.
Рана на руке мгновенно затягивается. Боль исчезает.
Я жмурюсь, прикрывая лицо руками, но свет пробивается сквозь веки.
Когда сияние становится мягче, я открываю глаза.
Платье изменилось. «Стекляшки» больше не тусклые. Они горят внутренним огнем, затмевая звезды.
— Лучезарная… — выдыхает кто-то сбоку.
Бэн опускается на одно колено, прижимая кулак к сердцу. Склоняет голову. Тоха падает рядом.
Я смотрю на Дэна.
А он разглядывает меня пронзительным, раненым взглядом. В его глазах читается смесь восхищения и обреченности.
Он тоже медленно, словно ломая себя, опускается на колено. Его кулак сжимается у сердца, коверкая ритуальный жест.
Между нами вырастает пропасть.
Он больше не смотрит мне в глаза. Он смотрит в землю, понуро свесив голову.
И в этой позе, в этом сгорбленном силуэте я вижу его мысли яснее, чем если бы он их прокричал.
«Ты — свет. А я — чудовище из тьмы. Нам не место рядом».
Он окончательно сдался. Он отпустил меня.
Рядом Элай виновато пожимает плечами и тоже преклоняет колено, признавая силу древней крови.
Я стою посреди двора, сияющая и одинокая, и мне хочется выть.