Глава 27

Я взлетаю по ступеням, почти не касаясь камня.

Ощущение беды гонит вперед.

Одна дверь наверху распахнута. Кабинет Рогожи.

Тенью проскальзываю внутрь.

Убийца здесь!

Он возится у огромного напольного сейфа, стоя спиной ко мне. Его плечи дергаются, дыхание тяжелое, сиплое.

Я обхожу его по дуге, затаив дыхание. Встаю сбоку, жадно вглядываясь в дрожащие пальцы, вертящие диск замка.

Щелк. Щелк.

Пальцы срываются. Он рычит, бьет кулаком по металлу, упирается лбом в холодную сталь сейфа. Потом встряхивается, как мокрый пес, и начинает заново.

Я запоминаю цифры.

Ноль. Девять. Ноль. Девять.

Озноб пробегает по коже.

Девятое сентября. День смерти папы.

Он поставил дату убийства кодом к своим сокровищам. Циничная тварь.

Дверца сейфа поддается с мягким чмоканьем.

Рогожа косится на стену. Там висит календарь. Сегодняшнее число обведено жирным красным маркером.

Девятое сентября.

Годовщина. Ровно год.

У меня пересыхает во рту. Сегодня он собирается отметить это… чем? Новым убийством? Собирается пойти к нашей маме?

Рогожа распахивает дверцу сейфа. На пол выкатываются два массивных перстня с черными камнями.

Я заглядываю внутрь и холодею.

Полки забиты этими перстнями. Десятки черных глаз смотрят на меня из темноты сейфа.

У Арта был всего один такой, и он едва не сошел с ума. А здесь…

Это склад. Рогожа не просто пьёт чернь сам. Он посредник? Травит весь город этой дрянью под носом у Вершителей.

На нижней полке лежит… двустволка.

Та самая. Из которой он застрелил отца.

Сердце пропускает удар.

Рогожа достает ружье. Привычным движением переламывает ствол, проверяет патроны. Щелчок, и смерть снова готова к выходу.

Он кладет оружие на стол. Тяжело наклоняется, подбирает с пола перстни. Надевает сразу два. На левую и правую руку.

Запрокидывает голову, раскидывает руки, как жрец перед алтарем.

Из камней вырываются клубы черного дыма. Они окутывают его голову, втекают в ноздри, в рот.

Он жадно, взахлеб пьет смерть.

Любой нормальный человек сдох бы на месте от такой дозы. А он только кряхтит от удовольствия.

Я сглатываю.

Слюна становится вязкой, сладкой.

Тьма зовет меня. Моя собственная Тень внутри шевелится, тянется к этому пиршеству.

Ноги сами делают шаг вперед. Я не могу остановиться. Я хочу этого. Мне нужно это.

Я подхожу к столу, упираюсь руками в столешницу. Тянусь лицом к черному облаку, вдыхая чужой кайф.

Один глоток.

Блаженство разливается по венам. Голод, мучивший меня все это время, немного утихает.

Желудок предательски урчит. И этот звук в тишине кабинета кажется громом.

Рогожа замирает.

Он медленно опускает руки. Черная дымка рассеивается, открывая его лицо.

Глаза убийцы мутные, безумные. Они смотрят сквозь меня, но я чувствую, как его внимание фокусируется на точке, где я стою.

Я отшатываюсь.

Локтем задеваю фоторамку на краю стола.

Слышится звон разбитого стекла.

Я смотрю вниз. На полу, среди осколков, лежит фото. Рогожа, папа… и Морт. Тот самый, из леса. Они стоят в обнимку, молодые и веселые.

Я моргаю, и фото исчезает, растворяясь в воздухе Изнанки.

Поднимаю взгляд. Прямо в черные дыры стволов.

Рогожа держит ружье. Он целится в меня. В упор.

Мир сужается до этих двух отверстий.

Тень ружья дрожит, но руки убийцы тверды. Его лицо расплывается, превращаясь в маску демона. Он скалится.

Он видит меня? Или он видит свой страх? Свою совесть?

Время растягивается, как резина.

Палец убийцы белеет на спусковом крючке.

— Мама… — шепчу я. — Дэн…

Я хочу зажмуриться, но не могу. Пячусь от него задом, на выход. Мне надо уйти, убежать, но мне так страшно.

Рогожа стреляет!

Я вижу пулю. Она летит медленно, вращаясь, разрезая воздух.

Пуля входит мне в грудь.

Я кричу:

— Дэниель!

И… ничего.

Ни боли. Ни крови.

Я опускаю глаза. Рубашка цела.

Оборачиваюсь.

В двери за моей спиной зияет дыра. Щепки разлетаются в стороны.

Пуля прошла сквозь меня, как сквозь призрака. Для него я не существую. Я — галлюцинация, просто тень. Но для мира Изнанки я реальна.

Рогожа рычит, взводя курок второй раз.

Я не могу больше этого выносить. Срываюсь с места.

Вторая пуля свистит над ухом, обдавая жаром. Она врезается в косяк, выбивая фонтан трухи.

Я вылетаю в коридор, захлопываю дверь и приваливаюсь к ней спиной, сползая на пол.

Меня трясет.

Как он почувствовал меня?

Он стрелял в тень. В пустоту.

Он безумен. Чернь сожрала его мозг.

И этот безумец с ружьем идет к моей маме. Сегодня. Через несколько часов.

Ток на заборе? Охрана?

Плевать он хотел. Он перестреляет всех.

Паника ледяной рукой сжимает сердце. Я должна выбраться! Я должна предупредить!

— Клятва, — раздается над ухом басовитый каркающий голос.

Я вскидываю голову.

Морт?

Он стоит надо мной, высокий, страшный, сотканный из тьмы. Его глаза-провалы затягивают.

Отродье тьмы хватает меня за руку. Жестко, больно.

— Время вышло, дева. Веди меня.

Морт рывком поднимает меня на ноги.

Я не успеваю даже пискнуть.

Магия Клятвы вспыхивает удавкой на шее, подавляя волю. Ноги сами несут меня прочь, на балкон, вниз по лестнице, через холл.

Мы вылетаем из дома.

Мир смазывается в серую полосу. Морт тащит меня за собой, переходя на скорость Изнанки. Мы несемся сквозь туман, и я знаю, куда.

К Дому. К колодцу. Я обещала его провести.

Морт вцепляется в мою руку мертвой хваткой. Его пальцы пережимают вены, словно стальные тиски.

Мы несемся сквозь смазанный мир Изнанки. Он тащит меня за собой, как куклу, боясь, что я вырвусь и сбегу.

Но у меня нет шансов.

Магия Клятвы тянет меня к Дому сильнее любого каната. Она жжет кожу под его пальцами, скручивает внутренности узлом при малейшей попытке затормозить.

В голове бьется одна мысль: Рогожа.

Он накачивается чернью. Он безумен. И он пойдёт к маме?

Я не могу выпустить его из виду. Если я застряла здесь, я должна остановить его отсюда. Стать его кошмаром, свести с ума, заставить свернуть шею на лестнице.

Но Морт не дает мне времени.

Мы пролетаем лес серыми тенями. Моя рука немеет, дыхание сбивается.

Впереди мерцает граница поляны.

Мы резко тормозим.

Воздух перед нами дрожит и искрит. Контур. Защита, которая возмущается, чувствуя чужака.

Меня трясет. Волосы встают дыбом, рассыпая темные радужные искры.

Морт шипит, прикрывая лицо свободной рукой. Барьер жжет его тьму.

Я опускаю взгляд под ноги. И замираю.

Прямо здесь, у границы, где недавно бился Дэн, трава усеяна алыми пятнами.

Цветы.

Странные, хищные бутоны, выросшие из крови Дракона. Они пульсируют рубиновым светом, словно внутри них все еще бьется жизнь.

Морт тоже их видит.

Его глаза вспыхивают жадностью. Он отпускает мою руку, бросаясь к земле.

Это кровь моего Чуда!

Я реагирую инстинктивно.

Рывок!

Я падаю на колени, сгребая цветы обеими руками. Шипы колют ладони, но мне плевать. Я запихиваю их за пояс, прячу в складках платья, как величайшее сокровище.

Морт успевает схватить один. Последний.

Он выпрямляется, вертя алый бутон в костлявых пальцах. Ухмыляется, пряча его в рукав плаща, словно фокусник. Я очень хочу забрать цветок у него. Но понимаю, что наши силы совсем не равны.

— Пошли, — рявкает морт.

Он снова хватает меня за запястье. Место захвата горит огнем, словно на меня надели кандалы из лавы.

Приходится шагнуть сквозь Контур.

Раздается противный визг разрываемой ткани. Меня бьет током, зубы клацают, но Клятва работает как пропуск. Я — ключ, и он поворачивает меня в замке.

У двери Дома, морт спотыкается и тормозит. Его волосы живут своей жизнью. Они расползаются черным туманом, щупают воздух.

Я дергаю онемевшую руку.

— Пусти! Мне больно!

Он поворачивает голову. Провалы глаз черны, как тот колодец в Доме, который чуть не затянул меня.

— Заводи в дом, — шипит морт. Изо рта вырывается облачко черного пара. — Открой дверь.

Он сдавливает руку так, что кости трещат.

Я сглатываю слезы боли.

— Заходи сам! Дверь не заперта!

— Ты должна пригласить. Хозяйка здесь ты.

Мотаю головой. Внутри все орет: «Не пускай!». Интуиция воет сиреной. Этот дом — убежище моих сестер. А я притащила сюда монстра.

— Нет!

Морт скалится, обнажая почерневшие зубы.

— Кля-я-ятва! — ревет он, и голос его подобен грохоту камнепада.

Магия вспыхивает на шее удавкой. Перекрывает кислород.

Мое тело предает меня.

Ноги сами делают шаг в сторону. Свободная рука поднимается против моей воли. Пальцы обхватывают ручку.

Я распахиваю дверь и делаю приглашающий жест.

— У-у-у, тварь… — скулю я от бессилия.

Морт перешагивает порог, отшвыривая мою руку, как ненужную тряпку.

Я вваливаюсь следом, баюкая пульсирующее запястье. Красные следы от его пальцев тают на глазах, боль уходит.

В доме царит полумрак.

Я вижу сестёр. Тени на матрасе.

Лета и Кэт. Они спят, свернувшись калачиками, прижавшись друг к дружке. Так, как обычно делаем мы с Кэт.

Сердце сжимается. Они так близко, но я не могу их коснуться.

Морт даже не смотрит на них. Он шагает к колодцу. Его плащ развевается, хотя ветра нет.

Спокойная черная гладь вдруг оживает. По поверхности бежит рябь, переходящая в волны. Колодец чувствует своего.

Я бочком пробираюсь к матрасу, закрывая собой тени сестер. На всякий случай.

Морт останавливается у края.

За его спиной начинается шторм.

Тьма в колодце взбрыкивает, выплескиваясь через край. Черные языки лижут потолочные балки, окатывая пол брызгами.

Он раскидывает руки. Запрокидывает голову.

Тьма ластится к нему, как собака к хозяину. Она обнимает его, смешивается с его волосами, втекает в глаза и рот.

Он растворяется. Сливается с Бездной.

Его грудная клетка вздымается в последний раз. И морт делает шаг.

Он падает в колодец.

Без всплеска. Без звука.

Тьма тут же оседает, снова превращаясь в черное зеркало.

Я стою, хлопая глазами.

Сгинул? Утонул?

— Туда тебе и дорога, — выдыхаю я.

Ошметки тьмы на стенах медленно стекают обратно в жерло.

Все тихо. Слишком тихо.

Я перевожу дыхание… и давлюсь воздухом.

На том месте, где только что стоял Морт, возникает Тень.

Высокая. Мужская. В развевающемся плаще.

Она стоит на полу, четкая и плотная, отбрасываемая ничем.

Морт.

— В смысле⁈ — вскрикиваю я.

Тень не исчезает. Она стоит, словно ждет чего-то.

До меня доходит страшная догадка. Тени отбрасывают те, кто в реальности. Значит, морту удалось пройти. Он выбрался.

А я осталась.

Дана

Тень Морта затряслась мелкой дрожью. Он смеется?

Я щурюсь на него. В отличие от безумного Рогожи, этот упырь точно знает, над кем потешается. Он прошел, а я…

Внезапно его смех обрывается.

Яркая радужная вспышка бьет из пустоты. Я зажмуриваюсь от ослепительного света.

Сквозь ресницы наблюдаю за тем, как Морта вышвыривает из Дома, словно пробку из бутылки. Почему?

Дерево!

В реальности на месте колодца растет магическое Дерево. Свет не потерпел Тьму. Он просто выплюнул чужака.

Здесь, на Изнанке, все произошло в полной тишине, но я могу представить грохот, который стоит сейчас там, наверху.

Я выдыхаю и поворачиваюсь к сестрам. Не повезло им сегодня с пробуждением.

Их тени жмутся друг к другу на матрасе, глядя на дверной проем расширенными от ужаса глазами. Они вертят головами, ища источник переполоха.

И вдруг замирают.

Сестрички смотрят на меня. Видят? Или чувствуют?

Страх на их лицах сменяется неверием, а потом чистой, звенящей радостью.

Я забываю, что не могу их коснуться. С разбегу прыгаю на матрас. И проваливаюсь сквозь них, впечатываясь лицом в подушку.

Тьфу ты!

Я сажусь напротив, потирая ушибленный нос.

Девочки тянут ко мне руки. Я выставляю ладони навстречу.

Кэт первая касается меня кончиками пальцев.

Ощущаю легкое покалывание. Словно статический разряд.

Я улыбаюсь, глотая слезы.

Кэт прижимает ладонь полностью, совмещая наши контуры. Лета делает то же самое со второй рукой.

Я закрываю глаза от удовольствия. Тепло. Родное, забытое тепло.

Мы вместе. Мы справимся.

— Мы сильные и независимые, — шепчу я наш девиз.

Губы Кэт беззвучно шевелятся, повторяя те же слова.

Мы с Кэт против целого мира. Только сейчас мы втроем. С нами ещё Лета.

Черные клочки тьмы скатываются с моих предплечий, окутывая наши с Кэт ладони дымкой. Кэт вздрагивает, но не отдергивает руку, впитывая мою тьму?

Лета хмурится и отворачивается, глядя в сторону колодца. Ей не нравится эта игра с тенями.

Вдруг Кэт дергается. Резко оборачивается к двери, прислушиваясь к чему-то, чего я не слышу.

Она встает и на негнущихся ногах идет к выходу. Иду за ней.

Я вижу то же, что и она.

Тень Морта поднимается с земли.

Кэт застывает соляным столбом на пороге. Она даже дышать перестает. Морт — её детский страх, оживший во плоти!

Я подлетаю к ней. Пытаюсь тряхнуть за плечи.

— Кэт! Очнись!

Мои руки проходят сквозь нее. Сестра в ступоре.

Детский кошмар Кэт ожил и гуляет по нашему двору.

И тут липкая петля страха затягивается у меня на горле.

Я вижу, куда он идет.

Среди трупов животных, чьи тени усеивают двор, лежит Арт. Он спит в неудобной позе, ничего не подозревая.

Морт идет прямо к нему.

— Нет! — кричу я, забыв, что меня не слышно.

Я вылетаю во двор. Делаю скачок сквозь пространство, и я уже рядом с братом. Раскидываю руки, закрывая его собой.

— Не трогай его, урод!

Тень Морта останавливается. Склоняет голову к одному плечу, потом к другому, разглядывая меня с любопытством энтомолога.

Потом просто делает шаг вперед. Сквозь меня. Обдает могильным холодом.

Морт присаживается на корточки рядом с Артом. Тянет к нему костлявую руку.

Что он творит? Что ему надо от брата?

Я пытаюсь схватить его за волосы, оттащить. Но пальцы хватают воздух. Черные капли с плаща порождения тьмы впитываются в мою кожу, но я бессильна.

Морт наклоняется ниже. Делает глубокий вдох.

Из груди Арта вытягивается черная струйка дыма. Морт втягивает её в себя, причмокивает губами.

Он… ест его тьму? Или самого Арта?

Сердце грохочет в ушах.

Я оглядываюсь на дом.

Кэт все еще стоит в дверях, парализованная страхом. Лета мечется у колодца.

Никто не поможет. Я здесь призрак.

Надо возвращаться. Срочно.

Я рывком возвращаюсь в дом.

Лета балансирует на краю черной пропасти колодца. В реальности там Дерево. Что она там видит?

— Лета! — ору я, но она смотрит сквозь меня.

Я хватаю стул и швыряю его на пол. Грохот!

Стул возвращается на место, но сестры вздрагивают.

— Домой! — кричу я сама себе. — Сейчас!

Черная Луна исчезла. На дворе день. Ждать ночи? Арт может и не доживет.

Морт прошел через колодец. А значит, это путь.

Я подбегаю к краю бездны. Паника захлестывает горло. Черная вода дышит, шепчет.

Нет, так я не смогу.

Пячусь к двери.

Кэт все еще стоит там, дрожа всем телом. Надо привести её в чувство.

Я хватаю дверь и со всего маху захлопываю её.

Бам!

Дверь бьет Кэт по лбу. Сестра ойкает, хватается за голову. Глаза становятся осмысленными.

Лета подбегает к ней.

Итак, сестры в порядке. Теперь я.

Смотрю на колодец. Передо мной черный зев. Путь в никуда.

Или домой?

— Ну давай, Дана, — шепчу я. — Не будь курицей.

Я разворачиваюсь спиной к дыре.

Так не страшно. Не видишь, куда падаешь.

Делаю шаг назад. Еще один.

Тьма за спиной становится плотнее. Она обнимает меня, тянет к себе холодными всполохами языков.

Я делаю глубокий вдох. Зажмуриваюсь. И, наконец, шагаю в пустоту.

Пол уходит из-под ног.

Сердце ухает в пятки. Желудок подпрыгивает к горлу.

Чувствую свободное падение.

Тьма смыкается над головой.