Глава 28

Лета

Громкий удар вырывает меня из вязкого сна.

Я подскакиваю на матрасе, сердце колотится в горле.

Дверь распахнута настежь, впуская утреннюю серость и холод. Рядом Кэт, сжавшись в комок, тяжело дышит.

— Арт? — хриплю я.

Кто еще может так греметь?

Мой взгляд мечется по комнате и натыкается на тень.

Она не плоская. Она объемная, живая и… мерцающая. По контуру силуэта бегут тусклые искорки, словно умирающие звезды.

Тень ловит мой взгляд и бросается к нам.

— Дана! — выдыхает Кэт, отшатываясь.

Сестра! Вернулась!

Радость окатывает горячей волной, смывая страх.

Тень Даны прыгает на матрас… и проваливается сквозь подушки.

Мы с Кэт переглядываемся.

Но Дана тут же выныривает, усаживаясь напротив. Она выглядит встревоженной, дерганой.

Я тяну к ней руку. Господи, как я хочу ее обнять! Сказать, что мы здесь, что мы вместе.

Мои пальцы замирают в воздухе.

Дана выставляет ладони.

Кэт осторожно касается призрачных пальцев. Я прижимаю свою ладонь к другой руке.

И ощущаю легкое покалывание. Контакт.

— Мы сильные и независимые, — шепчет Кэт наш детский девиз.

И тут я вижу, как черная дымка стекает с руки Даны и впитывается в кожу Кэт, словно чернила в промокашку.

Кэт вздрагивает, но не отдергивает руку. Ее лицо, секунду назад бледное до синевы, розовеет.

Она «ест»…?

Меня передергивает. Это противоестественно — магия смерти, которой питается Арт. Но если это спасает мою сестру от исчезновения… я готова принять даже такое.

Я отворачиваюсь, пряча страх.

Смотрю на Дерево.

Яблоко Даны пульсирует насыщенной, густой тьмой. А рядом… яблоко Кэт. Оно стало чуть плотнее. Чуть ярче.

Работает.

Грохот!

Стул падает сам по себе.

Тень Даны мечется по комнате, как птица в клетке. Она то у стола, то у камина. Ее движения слишком быстрые, рваные для человека.

Бам!

Дверь захлопывается с такой силой, что штукатурка сыплется.

— Ай! — вскрикивает Кэт, хватаясь за лоб.

Дверь тут же распахивается снова.

— М-м-мо… — Кэт заикается, тыча пальцем в проем.

Я хочу посмотреть, что там, но Дана отвлекает меня.

Она замирает у Дерева. Спиной к стволу. Смотрит на нас с такой тоской и решимостью, что у меня холодеет внутри.

Она заламывает руки, делает глубокий вдох… и шагает назад.

Прямо в ствол.

Дерево поглощает ее.

— Дана! — кричу я, вскакивая.

— Мо-о-о-орт! — наконец, выдавливает Кэт, срываясь на визг.

Я резко оборачиваюсь.

Во дворе, среди трупов животных, стоит высокая фигура в черном плаще.

Морт.

Он склонился над Артом, который спит в траве.

Костлявая рука тянется к груди брата.

У меня перехватывает дыхание.

Он ест нашего брата? Как стервятник.

Арт не шевелится.

Мир кренится.

— Нет! — выдыхаю я.

Я не могу позволить. Я не допущу, чтобы морт сожрал нашего брата!

Страх резко исчезает. Его выжигает чистая, первобытная ярость.

Это мой брат. Моя семья.

Я не позволю.

Ноги сами несут меня к двери. Я слышу, как сзади рыдает Кэт, парализованная ужасом, но не могу остановиться.

Я вылетаю на крыльцо.

Морт не оборачивается. Его волосы пылают черным огнем. Он уже припал к груди Арта, вытягивая из него жизнь.

— Уйди от него! — кричу я.

Грудь разрывает изнутри. Жжение становится невыносимым. Словно я проглотила солнце.

Мне нужно выпустить это.

Я сжимаю кулаки так, что ногти режут кожу.

Правая рука сама тянется к вороту.

Рывок!

Пуговицы отлетают, ткань трещит.

Я толком и не понимаю, что творю. Только вдруг по глазам режет ослепительный белый свет. Яростный поток бьет… из моей груди?

Какого…?

Ударная волна света врезается в спину Морта.

Раздается шипение, похожее на звук раскаленного металла, опущенного в воду. Запах паленой плоти и тлена ударяет в нос.

Я падаю на колени, опустошенная, хватая ртом воздух. А мой свет гаснет.

Зато морт отлетает от Арта, кувыркаясь по траве.

Он вскакивает на четвереньки, выгибаясь дугой, как дикий кот и оборачивается ко мне.

Его лицо искажено маской ненависти. Клочья волос дымятся. Из провалов глаз валит густой черный дым.

Он скалится, обнажая гнилые зубы, и шипит.

Порождение смерти ранено.

И тёмная тварь смотрит на меня, вызывая дрожь…

Морт медленно, с садистским удовольствием, вытягивает руку. Его пальцы, увенчанные черными когтями, скрючиваются, призывая Бездну.

Тьма, которую из него выбил удар моего света, послушно стекается к его ладони. Она закручивается в тугую спираль, уплотняется, гудит.

Мои силы иссякли. Я стою на коленях, опустошенная, и смотрю на растущую воронку.

Я лишь разозлила мортову тварь.

Свист ветра перерастает в вой. Ураган черной магии сбивает меня с ног. Я упираюсь руками в землю, чтобы меня не унесло.

Вихрь, высотой в два человеческих роста, срывается с руки Морта. Он движется на меня, перемалывая траву и камни.

Это конец.

Вдруг сквозь рев стихии пробивается тонкий визг.

Рядом со мной падает Кэт, сбитая порывом ветра.

— Кэт! — кричу я, но голос тонет в шуме.

Она ползет вперед. Её волосы, растрепанные ветром, отбрасывают тусклые радужные блики.

Она тянет руку вверх, словно держит невидимый щит.

Я хватаю её за подол юбки, дергаю назад.

— Стой! Убьет!

Кэт падает носом в землю, но руку не опускает.

В её ладони вспыхивает сноп искр.

Сквозь вой ветра пробивается тонкая, чистая мелодия. Полька? Нет, папина любимая песня.

Камни на броши сияют, пульсируя в такт музыке.

Ураган замирает. Потому что Морт щелкает пальцами.

Ветер стихает мгновенно, словно кто-то выключил звук. Черный вихрь ввинчивается в землю и исчезает.

Тишина оглушает.

Морт распрямляется. Он делает шаг к нам, скрещивая руки на груди. Черные провалы глаз впериваются в брошь.

Кэт отползает назад, прижимаясь ко мне дрожащим боком. Она поднимает артефакт выше, как святыню.

Её трясет. Лицо мокрое от пота, губы синие.

Я обнимаю сестренку одной рукой, другой стягиваю разорванный ворот платья. Меня бьет озноб.

Морт склоняет голову набок.

— Это мне? — его голос звучит как треск льда. В нем нет вопроса, только угроза.

Рука Кэт ходит ходуном. Она остервенело кивает.

— У… ух… ух-х-ходи! — выдавливает она, заикаясь, и швыряет брошь.

Артефакт летит по дуге, сверкая на солнце.

Музыка обрывается, когда морт ловит украшение на лету.

Его волосы, до этого жившие своей жуткой жизнью, опадают на плечи черной гривой. Тьма уходит из глаз, впитываясь в кожу. Теперь он похож на человека — бледного, страшного, но человека.

За его спиной шевелится туша мертвой косули.

Я вздрагиваю.

Косуля отлетает в сторону.

Из-под нее вылезает Арт!

Он садится, обхватив голову руками. Трясет ею, приходя в себя.

Брат оглядывает нас мутным взглядом.

— О, систре… — его губы растягиваются в глупой, пьяной улыбке.

Его взгляд падает на Морта. На брошь в его руке.

— Архи! — радостно восклицает он. — Ты получил её! Ну, слава Единому.

Он с облегчением выдыхает, потирая грудь.

— Как вовремя… Давай, Архи, угомони теперь Рогожу. Долг уплачен.

У морта есть имя? А наш брат знает его?

Архи? — медленно поворачивает голову к Арту.

— Архиатерис-с-с… щенок. Следи за языком, — шипит он, пряча брошь в складках плаща. — Брошь мне отдала твоя сестра. Истинная наследница. Добровольно. А не ты! Как обещал…

Морт делает паузу, наслаждаясь моментом.

— Теперь я — Хозяин артефакта. И он будет работать только в моих руках. Это гораздо ценнее, чем просто краденая побрякушка, которую ты мне обещал. Без согласия владельца с ней предстояло бы слишком много мороки… Зато теперь, она под моим контролем.

Арт моргает, переводя взгляд с морта на Кэт.

— Но… это же ещё ценнее теперь для тебя! Ты обещал! Рогожа…

— Ты обещал брошь, — перебивает Морт. — И не выполнил условие. Предмет сделки изменился. Твоя сестра заплатила за ваши жалкие жизни. Я оставляю вас в покое. ВАша фамильная брошь — уплаченная цена.

Мерзкая тварь разворачивается.

Я вижу уродливый ожог на его спине, там, где мой свет прожег ткань.

Взметнув полы плаща, он шагает к лесу. Скрипит калиткой, уходя.

Он исчезает среди деревьев, унося с собой единственную память об отце.

Вокруг давит тишина.

Пока Арт в бешенстве не бьет кулаком по трупу косули.

— Зачем вы влезли⁈ — орет он, вскакивая на ноги. — Тупые курицы!

Я не верю своим ушам.

— Мы влезли⁈ — задыхаюсь я от возмущения. — Он тебя чуть не выпил! Он бы убил нас всех!

— Он просто пугал вас! — Арт пинает камень. — Я перебрал вчера, он просто откачал лишку. Привел в чувство. Архи не собирался меня убивать.

Брат мечется по двору, хватаясь за голову.

— Я бы сам отдал ему брошь! Мы бы договорились. А теперь… Теперь Рогожа придет, а у меня ничего нет. Вы всё испортили!

Он останавливается, принюхивается.

— Ммм… чем это пахнет?

Я тоже чувствую это.

Тонкий, сладкий аромат сдобной выпечки. Ваниль и корица.

Кэт отрывает лицо от моего плеча. Ее заплаканные глаза расширяются.

Желудок сводит голодным спазмом.

Арт идет к дому, как зомби.

— Свежая выпечка? — бормочет он, забыв про свой гнев. — Как кстати… так сладкого хочется…

Он скрывается в дверях.

Мы с Кэт остаемся сидеть на земле, оглушенные и опустошенные.

Дом снова живет своей жизнью?