Глава 34

Небо над верхушками деревьев полыхает багровым заревом, словно солнце решило вернуться и сжечь этот мир.

Я бегу, задыхаясь от дыма и предчувствия беды. Сердце колотится в висках набатом.

Треск горящего дерева становится оглушительным.

Еще пара шагов, и лес расступается.

Я замираю.

Дом горит.

Огонь взвивается высоко в небо, жадно облизывая крышу. Окна плюются искрами м примесью радужных всполохов.

— Дана! — кричит Кэт, срываясь с места.

В такт языкам пламени, мерцает и тело Кэт. То исчезает, то проявляется.

Дана же стоит посреди двора. Её руки охвачены огнем, тело окутано ореолом тьмы, струящейся из волос и глаз.

Она кружится волчком, разбрасывая вокруг себя сгустки пламени.

— Дэн! Дэниель! — её крик полон отчаяния и… зова.

Она в приступе. Огонь не причиняет ей боли, он как буждто часть её.

Кэт налетает на близняшку со спины. Сбивает с ног.

Они катятся по земле, сплетаясь в клубок.

— Держи её! — кричу я, подбегая.

Дана воет, пытаясь сбросить сестру. Но Кэт вцепилась намертво, пытаясь успокоить её тьму.

Темнота, окутывающая Дану вязкими жгутами, приходит в движение. Она нехотя сползает с неё и перетекает на Кэт. Впитывается в бледную кожу, путается в светлых волосах.

Кэт перестает мерцать. Её контуры обретают четкость. Она жадно вдыхает эту тьму, словно свежий глоток воздуха.

Дана затихает. Огонь на её руках гаснет.

Приступ миновал.

Крыша Дома с грохотом обваливается, поднимая сноп искр.

Я смотрю на это и вижу другой пожар. Детский кошмар. Я помню мамину комнату в огне.

Меня пробирает холод.

— Воды… — хриплю я.

На ватных ногах подхожу к колодцу. Зачерпываю воду ладонями, пью жадно, расплескивая на платье.

За колодцем кто-то скулит.

Я вздрагиваю, с грохотом роняю ведро.

Осторожно заглядываю за сруб.

Арт.

Он сидит на земле, сжавшись в комок. Трясется мелкой дрожью. Заметив меня, он взвизгивает и закрывает голову руками, пытаясь слиться с землей.

— Арт? — я тяну к нему руку.

Брат шарахается, ползет задом наперед, как краб.

Утыкается спиной в ноги подошедших сестер.

Подскакивает, как ужаленный, и снова падает, затравленно озираясь.

Дана и Кэт стоят рядом, обнявшись.

Они чумазые, растрепанные, в грязных платьях, но их лица светятся счастьем. Волосы отбрасывают радужные блики на фоне догорающего остова.

На Дане… странное платье. Открытое, усыпанное сверкающими камнями.

— Дана, — я выдыхаю, чувствуя, как слезы облегчения наворачиваются на глаза. — Ты вернулась.

Я кидаюсь к любимым сестрам. Мы обнимаемся втроем, замыкая круг.

Радуги наших аур сливаются.

Воздух вокруг нас начинает искрить. Потоки света сплетаются в кокон, пронизывая нас насквозь, пока не вспыхивают, ослепляя нас.

А потом мерцающие капли оседают на коже, превращаясь в ткань.

Я с удивлением смотрю на себя.

Мое грязное платье исчезло. Вместо него появился длинный, небесно-голубой наряд, расшитый светящимися кристаллами.

Я перевожу взгляд на сестер.

На Дане надето алое платье, пылающее как огонь. На Кэт ослепительно-белое, сияющее чистотой.

Наши волосы уложены в сложные прически с вплетенными нитями света.

Мы выглядим как… принцессы из древних легенд.

— Ох… — выдыхает Кэт, трогая свою юбку. — Дом опять шалит?

— А мне нравится, — Дана проводит рукой по камням на лифе.

— Я видела это, — шепчу я, чувствуя благоговейный трепет. — В видении. Мы с вами стояли в круге, и эти камни сияли, питая проход.

Арт скулит, привлекая внимание.

Он все так же сидит на земле, раскачиваясь. Его взгляд прикован к моей голове.

— Куда он смотрит? — хмурится Дана.

— Венок, — догадывается Кэт. — Лета, венок из ромашек.

Я снимаю с головы увядающие цветы. Медленно приседаю перед братом.

— Арт?

Он тянет к цветам трясущиеся руки. В его глазах брата смешивается безумие с детской тоской.

Я протягиваю ему венок.

Он хватает его, прижимает к груди, как святыню. По его щеке катится слеза.

Арт плачет. Я никогда не видела, чтобы он плакал.

— Мама… — шепчет он едва слышно.

Дана нетерпеливо дергает меня за плечо.

— Вставай. У нас нет времени на сантименты. Рогожа в усадьбе.

— Что⁈ — я вскакиваю. — Откуда ты знаешь?

— Видела его тень на Изнанке. Он прорвал защиту. Отключил ток. Мама в опасности.

Меня обдает холодом.

— Нам надо на поляну, — командую я. — Туда, где все началось.

Дана хватает Арта за руку, пытаясь поднять.

Он упирается, вцепившись в венок.

— Идем, Арт. Ромашки пойдут с нами.

Брат покорно встает, не отрывая взгляда от цветов. Словно это единственная нить, удерживающая его разум.

Мы выходим за калитку.

Луна заливает поляну призрачным светом.

Арт видит ромашковое поле.

Он замирает. Смотрит на венок в руках, потом на море цветов.

Зло выдыхает и дергает венок. Тот рвется.

Арт падает на колени, зарываясь лицом в траву. Он воет беззвучно, раздирая душу.

Кэт делает шаг к нему.

— Ему больно, Лета. Я чувствую.

— Не трогай, — жестко говорит Дана. — Пусть болит. Может, боль вернет ему мозги. Он превратился в морта на Изнанке, девочки. Напился черни до скотского состояния.

Я смотрю на сестру с ужасом, но киваю. Сейчас не время для жалости.

— Элай! — зову я.

Мой призрачный друг выходит из тени деревьев, кивает мне.

Я закрываю глаза, сосредотачиваясь.

Я торжественно подношу руку к груди. К той ямке между ключицами, где раньше покоился папин кулон.

Мои пальцы касаются голой кожи.

Я больше не ищу его. Я смирилась с потерей. В этот момент, стоя на залитой лунным светом поляне в невероятном голубом платье, я отчетливо понимаю: жизнь больше не будет прежней. Я больше не маленькая Лета, прячущаяся за артефактом от жестокого мира. Пора повзрослеть. Пора перестать убегать от боли и взять ответственность за свою силу.

Дана и Кэт, не сговариваясь, повторяют мой жест. На их перепачканных, но прекрасных лицах читается та же решимость.

Нас трое. Мы — Лучезарные Принцессы. Мы справимся. С изломом, со своей сутью, с Рогожей. Со всем миром, если придется.

Под моей ладонью расцветает жар. Не обжигающий, а живой, пульсирующий.

Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и резко выкидываю руку вперед.

Из моей груди, прямо сквозь пальцы, вырывается ослепительно-белый луч. Я направляю его в центр мерцающего серебром разлома в воздухе.

Сестры ахают, но повторяют движение. Красный луч Даны и серебристый Кэт сплетаются с моим в единый сияющий жгут.

Следом за основными потоками просыпаются кристаллы на наших платьях. Десятки тонких лучиков выстреливают из камней, вплетаясь в общую реку света.

Разлом вздрагивает. Он пульсирует, жадно глотая нашу силу.

Серебряная сеть ажурных плетений, висящая в воздухе, начинает меняться. Порванные нити срастаются, запутанные узелки с сухим щелчком встают на свои места. Узор оживает, трепещет на ветру, как золотистая паутина, ловя лунные блики.

И тут я чувствую Её.

Землю.

Из-под босых ног, сквозь высокие разрезы платья, в меня вливается густой, первобытный поток. Сила Ясиры. Она поднимается по венам, как сладкое вино, заполняя каждую клеточку тела звенящим восторгом.

Мы — проводники. Мы черпаем силу нашей земли и отдаем её Излому, сшивая реальность.

Чем ровнее становится узор, тем мощнее поток из земли. Мое сердце расширяется, готовое лопнуть от абсолютной, всепоглощающей любви.

Я люблю каждый свой вдох. Каждую влажную травинку под ногами. Холодный блеск луны. Тьму ночного леса. Ради этого момента стоило родиться.

Как мы жили раньше, оторванные от корней? Мы не жили. Мы спали.

Вечность сжимается в одну секунду.

Круговорот стихии стихает. Поток из земли превращается в ровный, теплый пульс, навсегда остающийся в моей крови.

Разлом исчезает. Воздух перед нами чист. Мы открыли проход.

Я опускаю руки, тяжело дыша, пьяная от магии.

— Как ты прекрасна, — шепчет голос над самым ухом.

Я оборачиваюсь.

Элай.

Он стоит так близко, что я вижу каждую крапинку в его пронзительно-голубых глазах. Мое сердце, переполненное магией и нежностью, рвется к нему. Мой восторг выплескивается наружу. Я вижу, как моя радужная аура окутывает его прозрачный силуэт, отражаясь в его глазах тысячей искр.

Подхваченный порывом, он подается вперед.

Я перестаю дышать. Весь мир сужается до его лица. Я тянусь навстречу, прикрывая глаза.

Его губы касаются моих.

Это не физический поцелуй. Это прикосновение душ. Прохладный, электрический разряд, прошивающий меня насквозь. Призрачная нежность, от которой кружится голова.

Мы замираем в этой невозможной близости.

Пока нас не прерывает ужасный грохот!

Оглушительный взрыв вспарывает тишину леса.

Я отскакиваю, распахиваю глаза.

Стена деревьев, отделявшая поляну от сгоревшего Дома, разлетается на миллионы щепок. Они взмывают в небо высоким облаком пыли и пепла.

Пыль закручивается в воронку, стягиваясь к пепелищу.

И на месте скромного лесного домика прямо из воздуха проступают массивные каменные контуры. Башни, стрельчатые окна, высокие шпили.

Замок. Тот самый, из моего видения. Иллюзия леса исчезает.

Сзади грязно ругается Дана.

Я, смущенная прерванным поцелуем, искоса смотрю на Элая.

Его лицо очень бледное. В глазах вспыхивает тревога.

— Лета, — он говорит быстро, глотая слова. — Все пошло не так, как я просчитывал. Вероятности сместились. Мне придется исчезнуть.

— Что? — я хлопаю ресницами.

— Ты же меня дождешься, мелкая? — он пытается улыбнуться, но выходит криво.

Я открываю рот, чтобы возмутиться, но он перебивает:

— Я вернусь в тот день, когда зацветут ирбисы.

Он делает шаг назад, его контуры начинают таять.

— Обещай не делать глупостей, Лета.

— Каких глупостей⁈ Эл, стой!

— Не ищи меня, Семицветик. Слышишь? Обещай, что не будешь искать!

Я растеряна, совершенно сбита с толку.

Замок, магия, его поцелуй, а теперь он сбегает?

Я набираю в грудь воздуха, чтобы дать обещание, но…

Воздух пуст. Элай растворился. Не просто стал прозрачным, он исчез из этой реальности. Вообще!

— Ничего я тебе не обещаю, придурок, — бормочу я в пустоту. — Я вообще не понимаю, что происходит!

Кто-то больно хватает меня за плечо и трясет.

Вредная Дана.

— Нам нужно спешить! Чего ты зависла⁈

Я мотаю головой, возвращаясь в реальность.

Поворачиваюсь.

Кэт сидит на корточках рядом с Артом. Она гладит его по плечу, что-то ласково шепчет. Но брат бьет её по руке, сбрасывая прикосновение. Он мычит, зарываясь лицом в порванный венок из ромашек.

Он упивается своей сломанной психикой, валяясь в цветах. Непонятно, вернулся ли к нему разум, но ясно одно: он не в состоянии идти с нами.

Ажурные плетения проступают в воздухе, светясь серебром. Я ищу разлом. Точку входа.

Вот она.

— Вставайте в круг! — командую я. — Кэт, Дана! Начинаем!