Глава 36

— Замолчи! — Кэт толкает Дану в плечо, её голос звенит от возмущения и слез. — Это же человек, Дана! Арт убьет человека!

Лицо Даны перекашивает от ярости. Она резко разворачивается, впиваясь в Кэт безумным взглядом, и шипит, как ошпаренная кошка:

— Это не человек. Это убийца.

Волосы Даны взмывают вверх, разбрызгивая ошметки тьмы, словно капли чернильной грязи. Белки её глаз чернеют, точь-в-точь как у Арта, и из них струится темный дым. Она тяжело дышит, сверля сестру взглядом, а за её спиной, сотканный из мрака, медленно раскрывает капюшон призрачный силуэт гигантской кобры.

Кэт в отчаянии закусывает губу. Сжимает кулаки. Смотрит на меня, ища поддержки, но, не дожидаясь моей реакции, бросается к Арту.

Она с размаху толкает брата-морта в бок.

Арт даже не шатается. Он лишь медленно поворачивает к ней жуткую, искаженную морду с выражением глухого недоумения. Но его рука, сжимающая горло хрипящего Рогожи, чуть опускается. Убийца тяжело валится на колени, судорожно хватая воздух.

Кэт нежно кладет обе ладони на спину брату. Её руки вспыхивают тусклым светом, оттягивая чудовищные эмоции.

— Все хорошо, — шепчет она, глотая слезы. — Не надо, Арт. Я помогу тебе справиться.

Брат вздрагивает. Его плечи обмякают. Чернота в глазах на секунду рассеивается, уступая место человеческому взгляду, полному тоскливой благодарности.

Но Дана не сдается. Она подлетает следом, грубо отшвыривает Кэт в сторону и встает перед братом.

— Убей его, — приказывает она, гипнотизируя Арта. Голос звучит властно, резонируя с тьмой.

Арт завороженно замирает. Белки вновь заливает чернилами. Костлявые, обескровленные пальцы с новой силой смыкаются на шее Рогожи.

Кэт снова бросается к Арту, вцепляясь в его спину, пытаясь вытянуть из него злость и жажду крови.

Арт снова ослабляет хватку. Человеческие глаза возвращаются. Его рвет на части.

— Разве вы не слышали Рогожу⁈ — кричит Кэт, заливаясь слезами и начиная сильно заикаться. — Е-если А-арт у-убьет человека и вы-выпьет его смерть, он н-навсегда останется м-мортом!

Но у Даны своя правда. Своя боль.

— Он не заслуживает жизни! — рычит Дана. — Убей его, Арт!

Теневой капюшон кобры за её спиной раздувается, упираясь в потолок. Тьма плотным коконом окутывает сестру. Дана дико кричит, захваченная очередным приступом ярости, которую больше некому гасить.

У меня заканчивается воздух.

Нет времени на слезы. Нет сил умолять их остановиться.

Мама умирает. И никому, кроме меня, до этого нет дела.

Я бросаюсь к завалившемуся столу. Пытаюсь сдернуть скатерть, чтобы сделать жгуты, но она намертво зажата между тяжелой столешницей и полом.

Я с рычанием отрываю кусок подола своего роскошного голубого платья. Рву его на ленты.

Падаю на колени в липкую лужу.

Крови так много. Целое море. Может ли человек выжить, потеряв столько?

Какая злая ирония. Папа тоже умер от потери крови, когда Рогожа перебил ему артерию. Он так же медленно истекал жизнью на полу своего кабинета, пока из него вытекала жизнь.

Я дрожащими, перепачканными руками перетягиваю маме запястья, завязывая тугие узлы.

Прикладываю пальцы к её шее. Пульса нет.

Прижимаюсь ухом к окровавленной груди. Тихо.

Я ничего не слышу из-за криков сестер. Заикание Кэт превратилось в отчаянный вой, её голос срывается. Я с ужасом вижу, как она снова начинает мерцать и исчезать. Силы покидают её.

Я не знаю, как их остановить. Кэт сейчас растворится между мирами, Арт навсегда станет монстром, а Дана… Дана сойдет с ума и разрушит дом.

Я набираю в легкие побольше воздуха и кричу, срывая голос:

— МАМА УМЕРЛА!

На секунду всё замирает.

Время останавливается.

Этого хватает. Арт вздрагивает, брезгливо разжимает пальцы и отшвыривает бессознательное тело Рогожи, как тряпичную куклу. Брат отскакивает в сторону и тяжело плюхается на пол.

Кэт, лишившись опоры, по инерции валится вперед, прямо на Дану.

Она исчезает. Потом проявляется. И снова исчезает.

Дана, вырванная моим криком из безумия, ловит исчезающую сестру. Она крепко сжимает её в объятиях, окутывая своим темным ореолом.

Призрачная кобра схлопывает капюшон и втягивается обратно в хозяйку.

Тело Кэт, захлебываясь, впитывает тьму Даны, обретая плотность. Кэт рыдает в голос, уткнувшись близняшке в плечо. Дана зажмуривается, пряча лицо в светлых волосах сестры, и прижимает её ещё крепче.

Арт обхватывает голову руками, раскачиваясь на полу. Его лицо снова человеческое, но измученное до предела.

— Мама умерла… — повторяю я севшим шепотом, глядя на неподвижное тело.

Кэт вырывается из объятий Даны. Она бросается к маме, на ходу отрывая крупный кристалл от своего белого платья.

Подносит камень к губам мамы.

На грани кристалла появляется крошечное, едва заметное мутное пятнышко.

— Ж-жива! — всхлипывает Кэт. — Но она у-умирает!

Она судорожно вдыхает, справляясь с заиканием:

— Нужны целители! Переливание крови!

Дана стискивает кулаки.

— Кэт! Ты же исцелила Тишку! Сделай это с мамой!

Кэт гладит маму по слипшимся волосам. Зажмуривается, обхватывает её голову ладонями, пытаясь вызвать свет.

Ничего.

Она испуганно переводит взгляд с Даны на меня.

— Ничего не п-получается!

— Тогда, на улице, мы светились, — с досадой бормочу я, прижимая руку к груди. — Мы были полны силы Ясиры. А здесь пустота.

Дана вскидывает голову.

— Венок! — её глаза расширяются. — Заминированный венок у калитки. Это он блокирует магию. Надо убрать его за территорию!

Она срывается к выходу.

— Дана, поздно! — кричит Кэт, заливаясь слезами. — Не уходи. Попрощайся с ней…

Дана замирает на полпути. Оборачивается.

— О чем ты? Нет… Я не верю.

По её щекам катятся слезы. Дана плачет. Впервые за много лет. И это значит, что надежды действительно нет. Я закусываю губу до крови.

— Я б-больше не чувствую её эмоций, — шепчет Кэт. — Мамы больше нет.

Дана зло, размашисто вытирает щеки. В её глазах вспыхивает лихорадочный блеск.

— Изнанка! — выдыхает она. — Если отправить маму туда… Там все раны заживают моментально!

Я сглатываю.

Арт отрывает руки от лица.

— С-сколько у нас времени? — хрипит он. — Мне надо найти Архи. Может, я выпрошу у него еще один алый цветок.

— Архи? — Дана хмурится. — Какой цветок? Зачем?

Она сует руку за широкий пояс своего платья и после секундного поиска вытаскивает небольшой, пульсирующий алым светом бутон.

— Такой?

Мы с Кэт перестаем плакать, уставившись на чудо.

Арт приоткрывает рот. Завороженно смотрит на цветок и медленно кивает.

— Что надо делать? — жестко спрашивает Дана.

Меня накрывает волна дикой надежды. Изнанка… Место теней, где нет ни тепла, ни звуков. В сказках не говорилось про её целительные свойства, но другого выхода у нас нет. Мы должны рискнуть.

— П-подбрось цветок в воздух, — инструктирует Арт, с трудом ворочая языком. — Прямо над ней. Сама не лезь.

Дана бросает на цветок долгий, печальный взгляд, прощаясь со своим шансом… увидеть парня на той стороне?

Она аккуратно подкидывает бутон над телом мамы.

Цветок рассыпается фонтаном алых, сверкающих брызг. Они оседают на маму, словно окропляя её живой кровью. Капли мерцают, впитываясь в кожу, в одежду…

Тело Талии теряет цвет. Теряет плотность.

Она превращается в неподвижную, серую тень.

Я громко всхлипываю. Кэт вытирает глаза рукавом.

От дальней стены залы отделяются две огромные тени.

Волки.

Они просочились сюда незамеченными. Арт угрожающе рычит. Его пальцы снова удлиняются, выпуская черные когти — инстинктивная реакция на угрозу.

— Уймись, — бросает Дана брату, не сводя глаз с волков. — Они не сделают нам плохого.

Арт недовольно зыркает на неё, берет оборот под контроль, но когти не убирает, оставаясь начеку.

Волки бесшумно подходят к маме. Застывают по бокам от её призрачного тела.

И вдруг тень мамы шевелится.

Она плавно поднимается в воздух. Голова безвольно откинута, руки свисают.

Словно кто-то сильный и невидимый аккуратно взял её на руки.

Дана делает шаг вперед. Она не смотрит на маму. Она смотрит выше. Вглядывается в пустоту, силясь разглядеть того, кто её держит.

— Дэниель… — шепчет она, и в её голосе столько нежности и боли, что у меня сжимается сердце. — Это ты? Где твоя тень?

Со двора доносится шум. Гвалт голосов, крики дворовых. В окнах мелькают огни факелов — Аким собрал людей.

Дана поднимает руку в прощальном жесте, едва касаясь пустоты над мамой.

— Позаботься о ней, — шепчет она.

Тень мамы делает плавный оборот в воздухе и… растворяется. Тает без следа. Волки тоже исчезают.

А на паркет с легким звоном сыплется битое стекло.

Как будто осколки нашей старой жизни…

Дп что еще происходит?