Глава 9

Дана

Жарко.

И почему-то мучительно сладко в груди.

В животе медленно прокатывается теплая волна, и я сглатываю. В горле пересохло. Хочется пить.

Кто-то обнимает меня со спины.

Я чувствую нежное прикосновение к соску, и тело пронзает незнакомое, острое желание.

Выгибаюсь, пальцы на ногах сами собой натягиваются до предела. Низ живота отзывается тяжелой, сладкой пульсацией.

Какой странный, приятный сон…

Такой взрослый.

Игра с соском продолжается. Палец очерчивает ореол, а потом крепкая мужская ладонь властно сжимает мою грудь, подчиняя, забирая себе, вызывая новый мощный наплыв… чего? Возбуждения?

Я подтягиваю колени, плотно сжимаю бедра, пытаясь унять эту сладкую пытку. Дыхание сбивается.

Теперь обе груди в плену, и из моего горла вырывается невольный стон.

Я чувствую твердую мужскую грудь за своей спиной. И что-то еще более твердое упирается мне в поясницу.

Это реально то, о чём я сейчас подумала? Единый… какой развратный у меня сон.

Меня прижимают еще сильнее, и чужая рука медленно скользит по моему животу вниз. Пальцы очерчивают пупок, и я чувствую, как предательски сокращаются мышцы живота. Рука настойчиво опускается ниже, пытаясь проникнуть между моих сжатых бедер.

Сознание вяло пробивается сквозь обжигающее желание.

На следующем своём стоне я распахиваю глаза.

Мне вторит хриплый мужской бас над самым ухом.

Вздрагиваю.

И вижу свою одежду, разбросанную по полу. Мятая сорочка, скомканное платье…

Что это за пол? Тесаные доски из светлого дерева. Незнакомая комната.

Я перевожу взгляд на свой живот. На огромные загорелые мужские руки, которые по-хозяйски обвивают мое тело. Одна сжимает грудь, дразня сосок. Другая…

Всё происходит на самом деле? Со мной? Поверить не могу. Как это?

Я оторопела, и ноги сами собой ослабевают, а чужая рука тут же оказывается между моих бедер. А… сзади твёрдое мужское возбуждение смещается чуть ниже, готовясь толкнуться в меня?!.

Паника оглушает, вытесняя желание, и я пронзительно визжу.

Мужчина вздрагивает, ослабляя хватку.

Змеей выворачиваюсь из его объятий, скатываюсь с матраса на пол и резво ползу к своей одежде.

Что это за матрас⁈ Где я⁈ И кто это, черт возьми, меня лапает⁈

— У-у-у… — доносится из-за спины задорное мужское мне вслед. Вернее, в зад. Голый зад!

Краснею до корней волос.

Резко разворачиваюсь, прикрывая одной рукой грудь, а другой нашариваю платье, рывком прижимаю к себе, прикрываясь. Задеваю напряженный сосок. Незнакомое возбуждение прокатывается эхом в теле.

Вскакиваю на ноги.

На матрасе, подперев голову рукой, вольготно растянулся огромный мужчина. Темные смоляные волосы разметались по подушке, густые брови почти срослись на переносице.

Разглядываю загорелое, поджарое тело, мощную грудь, покрытую темными завитками, которые дорожкой устремляются ниже… Туда, где он явно готов продолжать.

Моё тело бунтует, разливая по венам жар.

Дух перехватывает от смущения и страха. Я опускаю глаза в пол и не замечаю, как он оказывается прямо передо мной.

— Куда побежала? — его хриплый ото сна голос заставляет меня вздрогнуть.

Кто он? Где я?

В голове смутно ворочаются воспоминания… Как братец ночью угощал чернью. Вот же поганый дурман!

Мужская рука хватает и тянет за моё платье.

Игриво так. С задорным блеском предвкушения в глазах!

И лёгкой полуулыбкой в уголках губ, от которой появляются ямочки на щеках, контрастируя с мощным и грозным телом.

Сжимаюсь. Сильнее вцепляюсь в платье.

Мужчина тянет немного сильнее.

— Я прекрасно вижу твоё желание, — он явно наслаждается процессом. — Ты же за этим пришла?

Я пришла? За чем?

Испуг грозит перерасти в панику. Внутри всё замирает. И что я могу противопоставить такой суровой махине? Такая маленькая я?

Мало ли, что живот продолжает скручивать предательской дрожью. Это же от страха, правда ведь?

Набираюсь смелости. И наглости. Тяну платье обратно на себя и отступаю на шаг.

Улыбка на загорелом небритом лице становится шире, ямочки проявляются отчётливее, глаза блестят азартом.

Я только распаляю его сильнее.

Он дёргает ткань, без особых усилий обнажая мою грудь!

Мне страшно. А ещё я возмущена.

— Моё платье, — выдавливаю и отдёргиваю его обратно, прижимая обратно и прикрывая грудь.

— А то, что под платьем — моё, — упрямо басит громила и снова тянет! Вот же ж…

Платье натужно трещит.

Моё возмущение перехлёстывает через страх. Со всей дури дёргаю обратно, отпрыгиваю задом и натыкаюсь… на стул? Под треск, едва выдерживающих швов.

Чуть не кувыркнулась вместе с предметом мебели!

— Морта с два, — выпаливаю в ответ. — Это мамино и папино, — совсем впадаю в детство.

Мне удаётся его удивить.

И я проворно запрыгиваю на стул, который мешает отступать. Только верзила не выпускает платье, ещё и снова дёргает ткань на себя, пытаясь притянуть меня ближе. И… моё платье не выдерживает, с треском лопается по швам!

А я упрямо выпрямляюсь во весь рост, задираю подбородок выше, пытаясь сравняться с ним ростом. Во мне тихонечко закипает гнев. Чувствую приближение приступа, которые я не умею контролировать без Кэт…

Я всегда перегибаю, не чувствую границ. Обычно Кэт удаётся меня остановить, когда я перехожу грань. Обычно. Но сейчас её со мной нет!

Это злит еще сильнее.

Разорванный клок почти не прикрывает моё тело. Голые ноги выставлены на показ.

А я… вхожу в раж, теряю весь свой страх, ещё и на цыпочки поднимаюсь, выигрывая пару сантиметров в росте.

С вызовом смотрю в наглые глаза чужака, почти сверху вниз, и… ору:

— Мое платье! Мое тело!

— Что я там не видел? — усмехается он, резким движением вырывает остатки платья, демонстративно бросает их на пол.

Победно смотрит мне прямо в глаза, наслаждаясь триумфом.

— И что я там не трогал, распутная дева! — смеётся в голос надо мной, не сводя глаз.

Что?

До меня доходит то, как он меня назвал.

Мне кажется сейчас мои глаза вылезут на лоб от возмущения. Я даже забываю на секунду о том, в каком виде стою перед ним.

Шумно вдыхаю воздух.

Единый, милостивый! Кажется, меня сейчас захлестнет приступ. Один из неконтролируемых припадков гнева, которые преследуют с детства, а последнее время совсем сводят с ума.

Всё.

Я перестаю видеть хоть что-нибудь вокруг.

Перестаю задаваться вопросами о том, где я, и кто это передо мной.

Открыто смотрю в его глаза.

Совершенно черные радужки, в которых едва возможно разглядеть зрачок. Две черные дыры, затягивающие в себя весь свет.

Я не моргаю, передавая через этот зрительный контакт всю свою ярость, всю свою ненависть к нему, к ситуации, к этому дурацкому миру, в который я попала.

И что-то происходит.

Я чувствую, что гнев, всегда кипящий во мне, как лава в вулкане, вдруг находит выход.

Он концентрируется, становится плотным, осязаемым и выстреливает прямо из моих глаз. Это странное, пьянящее чувство — ярость становится силой. Я больше не жертва. Я — хищник.

Он застывает. Ни один мускул не дёргается на его лице, но я вижу в его глазах растерянность. Он чувствует мою силу.

И… видимо, громила такого совершенно не ожидал.

В зловещей мёртвой тишине мой злой голос отчётливо произносит по слогам:

— На ко-ле-ни.

Сама не ожидаю, что это сработает. Просто отчаяние и злость перехлёстывают через край.

Как смеет он меня обзывать? Как смеет так нагло и непристойно приставать?

Ещё бы чуть-чуть и…

О том, что моё тело не собиралось сопротивляться мужскому напору, я даже думать не хочу.

Самоуверенный верзила несколько мгновений просто смотрит на меня, на его лице отражается внутренняя борьба.

Он правда собирается опуститься на пол?

Как будто у него никак не получается ослушаться моего приказа.

Ого!

— Опускайся, — торжествую я, продолжая давить взглядом и упиваясь своей внезапной властью.

Будет знать, как меня лапать!

В чёрных зрачках полыхает ненависть. На мужском лбу выступает пот. Тело дрожит от напряжения, он явно сопротивляется.

Изгибаю губы, злорадно ухмыляясь.

Понятия не имею, что именно происходит. Но я точно ощущаю контроль над ним. Моргаю и теряю контакт наших глаз.

Рано я ухмыляться начала!

Внезапно незнакомец резко стряхивает с себя оцепенение, непонимающе моргает, шире распрямляя плечи и мощную грудную клетку.

— Ведьма, — его голос звучит хрипло, — как ты это сделала? Что было с твоими глазами? Какого морта из них сочилась тьма?

Сочилась тьма? Это он так мою злость называет? Обычно только Кэт может меня успокоить, когда я так злюсь.

Власть исчезает так же внезапно, как и появилась. И на ее место приходит страх. Что это было? Что я сделала?

Пугаюсь не на шутку. Потому что ещё больше меня интересует вопрос, и что теперь со мной сделает он?

Пытаюсь снова поймать мужской взгляд, чтобы подчинить, но он больше не смотрит мне в глаза. Его взгляд скользит по моему лицу, а потом беззастенчиво по телу.

Я же голая! Нервно пытаюсь хоть как-нибудь прикрыться руками.

— Без шуток, дева-ведьма, — грозно бросает он. — Мы еще не закончили.

Он тоже голый.

Оторопело спускаю взгляд ниже, отмечаю, что возбуждение он подрастерял. И всё равно его размеры поражают. Неужели у всех мужчин такие? Огромные? Или только у него?

Чувствую себя уязвимой, беззащитной. Я в западне. Ну что я смогу против него?

Старательно отвожу взгляд от пугающей части мужского тела. Обреченно пялюсь ему в грудь. Даже не дышу.

Громила же отвлекается от меня, оглядывается по сторонам.

— Где это мы?

И идёт по комнате.

Боюсь выдохнуть.

Меня пронесло? Или как?

Тихо, мышкой, соскальзываю со стула. Делаю пару шагов на негнущихся ногах. Быстро подбираю сорочку с пола. Кое-как прикрываюсь. Всё лучше. Чем руками.

Я и сама с удивлением разглядываю обстановку. Стол под окном, льняные шторки, камин с догорающими дровами…

Лавина воспоминаний обрушивается на меня.

Это же тот странный дом, который мы нашли в лесу. Только здесь все наоборот, словно в зеркальном отражении.

Это что, дом голого незнакомца?

Я вспоминаю, как угодила в светящееся дерево. Как провалилась на изнанку. Как бежала от огромного дракона… И как зверь прыгнул, закрывая меня от черной молнии.

Это тот дракон притащил меня обратно в дом?

Пугающий незнакомец всё пялится в окно. Бросает мне через плечо:

— Не вздумай бежать. Я быстрее.

Даже не обернётся. Всем своим голым видом демонстрирует, что даже не рассматривает такой вариант. Наглец.

— Дай хоть сорочку надену, — бурчу я, хотя прекрасно понимаю, что бежать мне некуда.

Натягиваю тонкую ткань, которая едва прикрывает тело, и невольно пялюсь на его спину. Крепкая, загорелая, с внушительным рельефом мышц, расчерченная свежими, еще кровоточащими шрамами. Откуда они? И нечего было с такими ранами руки распускать.

Спина напрягается, словно он почувствовал мой взгляд. Он поворачивается.

— Что это за место?

— Странный дом в лесу, — пожимаю я плечами, вытирая вспотевшие ладони о сорочку. — Может, ты оденешься?

Он удивленно смотрит вниз, на себя, и усмехается.

— А тебе мешает?

Я краснею и отвожу взгляд. Пристыдил.

И тут я замечаю огромную, густую тень, которая колышется на полу в центре комнаты. На том самом месте, где было то светящееся дерево, сползшее со стены.

Наглец тоже замечает тень.

Он подходит к ней, присаживается рядом, принюхивается, а потом… касается ее рукой. В воздух взмывает клок черного тумана. Он наматывает его на палец и слизывает.

— Колодец с тьмой, — благоговейно шепчет он.

Затем, зачерпывает ещё пару раз, пьёт.

Тьму. Которая так похожа на ту чернь, что была у Арта.

Мерзость.

— Мортовы любители черни, — брезгливо морщусь я.

Он резко поднимает голову, и его взгляд становится ледяным. В следующий миг он уже передо мной. Его огромная рука сжимает мое горло.

— Ты шпионка? — шипит он мне в лицо. — Кто тебя прислал?

Неожиданно.

Слишком быстро. Так, что я даже не успела отследить, как он оказался прямо передо мной.

Хватаюсь за его пальцы, пытаясь отодрать от шеи. Хриплю. Воздух кончается. В глазах темнеет.

Вот так, значит? Глупо. Умереть от руки какого-то голого дикаря в непонятном доме. Я так и не отомстила за отца. Лета так и не узнает, как сильно я ее люблю. Кэт… кто будет защищать Кэт?

Он ослабляет хватку, и я жадно хватаю ртом воздух.

— Как ты попала на изнанку? Ты «видящая»?

Страх сменяется яростью. Я перестаю бояться и злюсь. Ну, и пусть Кэт нет рядом. Сейчас этому голому мужику мало не покажется.

Он вдруг отшатывается, его лицо искажается от удивления.

— Твои глаза… и волосы… Что происходит?

Сердце бешено колотится. Он посмел мне угрожать.

— Пусти! — шиплю я. — Убери поганые лапы!

Пальцы на моей шее дрожат, и он отдергивает руку, пряча ее за спину. На мгновение мне кажется, что вместо пальцев я вижу огромные когти.

Он зажмуривается, стискивая зубы. Его тело подергивается рябью.

— Кобра, — шепчет он, глядя куда-то выше меня. — Мортовы ублюдки, обращать дев, чтобы посылать на изнанку.

Что за мортовщина? Какая еще кобра?

— Вон отсюда! — снова шиплю я, не понимая, почему голос стал таким свистящим.

Я чувствую, как что-то тяжелое опускается мне на плечо. Вздрагиваю, рассмотрев призрачную морду кобры с капюшоном.

— Заклинаю тебя, дева с тенью кобры, — чеканит мужчина через силу. — Опасайся лесного зверя. Я не смогу помочь, если встретишь его. И бойся черной луны.

Он разворачивается и быстро покидает дом.

И тут начинается самое невероятное.

На бегу его тело начинает меняться. Кости хрустят и ломаются. Кожа темнеет, грубеет, превращаясь в чешую. Спина выгибается, из лопаток прорываются два кожистых крыла.

Он спотыкается, припадает на четвереньки, которые уже превратились в мощные когтистые лапы. Голова вытягивается, челюсти удлиняются, превращаясь в зубастую пасть.

Он издает рев — уже не человеческий, а звериный, полный боли и ярости.

Огромный черный дракон.

Что за сказочная реальность? Хотя, если я, действительно, на изнанке, чему тут удивляться?

Дракон расправляет крылья, одним мощным взмахом поднимая в воздух вихрь пыли, и скрывается из виду.

Дракон. Так это был он. И это он тащил меня по лесу.

В мыслях мелькают обрывки свежих воспоминаний, вытесненных неожиданным пробуждением.

Темнота. Боль.

Я лежу на земле, а надо мной склоняется огромная зубастая пасть. Она осторожно, почти нежно, подхватывает меня за шкирку, как кошка котенка. Я чувствую тепло его дыхания. Сознание уплывает.

Снова я прихожу в себя уже в полете. Ветер свистит в ушах, я болтаюсь в его пасти, но он держит меня так аккуратно, что не оставляет ни одной царапины. Сквозь ускользающее сознание я шепчу: «Отнеси меня домой».

И он принёс. Сюда.

Только куда он делся теперь? И что это за «лесной зверь», которого мне следует опасаться?