Глава 42.

— Из-за меня? — опешила я.

Такие обвинения бросать мне в лицо было просто дерзостью со стороны дочери.

— Да. Ты же кричала, что он — сын плебейки — никогда не будет принят нашей семьёй. И что добьёшься, чтобы мой брак расторгли. А Сережа ведь работал, так старался, даже устроился инженером на завод, чтобы ты была довольна. Но ты все равно не хотела его знать, говорила, что он не мужчина, если не понюхает пороху.

— Да, так и было, — подленько закивал Аркадий. — Ты же всегда травила Сержа, он тебе не нравился.

Я зыркнула на мужа, показывая взором, что хочу услышать ответ Клавдии, а не его.

— Ты же была всегда против нашего брака с Сережей. А он так хотел доказать тебе, что достоин меня. Так рвался на войну, хотя совсем не был умел в военном деле. Оттого он погиб в первом же сражении. А я его так любила!

Она снова плюхнулась на диванчик, закрыла лицо руками и расплакалась. Да так горько, что мне стало не по себе. Неужели Нина была виновна в семейной драме старшей дочери?

Похоже, Клавдия и Сергей обвенчались без разрешения. И я, видимо, не давала своего согласия на их союз. Потому что он — «сын плебейки».

Мда... Понятно, отчего старшая дочь говорила со мной постоянно сквозь зубы, обижалась за погибшего мужа. И теперь связалась с Аркадием. Маленькая обиженная девочка. Всё понятно. Но и я тоже хороша.

«Сын плебейки» — и что? Если Сергей честно зарабатывал себе на жизнь и любил мою дочь, что из того? Могла бы я и благословить их, возможно, они были бы счастливы с Сергеем до сих пор. А теперь Клавдия вдова, да ещё с ребёнком, и блудит с моим мужем. Прямо гнусный водевиль.

Так с мотивами старшей дочери всё ясно.

А вот что с Аполлошей? Интересно, он любил Клаву или же просто искал развлечений?

Вдруг дочь упала передо мной на колени и простонала:

— Я очень гадкая, матушка. Я и сама это знаю. Я не должна была творить это с… Аркадием. Я так раскаиваюсь. Я пойму, если ты выгонишь меня из дома. Я приму любое твоё решение с благодарностью.

Меня поразили ее слова. Она плакала и очень горько. Я видела, что она говорит искренне, и о том, что ненавидела меня за своего мужа, и за то, что раскаивалась в блуде с Аркадием. Запутавшаяся и глупая. Мне даже стало жаль её.

— Ты любишь Аркадия?

— Нет, то есть да, — начала Клавдия сбивчиво. — Я не знаю, матушка.

Она вновь уткнула свое лицо в ладони. А Аркадий начал поднимать ее с пола, усадив на диванчик.

Я перевела взгляд на молодого мужа. Очередной раз подтвердила свои подозрения, что со мной он ради бабла, а свои любовные фантазии удовлетворял с моей дочерью.

— Ну что ж, мои дорогие, — сказала я, приняв решение. — Значит так…

— Ниночка, прошу, только не выгоняй Клавдию из дома. У нее же ребенок! — воскликнул вдруг Аркадий.

— С чего это я должна выгонять свою дочь? Нет, драгоценный муж. Уйдешь ты. И немедленно. А если Клавдия решит пойти за тобой, я ее удерживать не буду. Хотя я ее не гоню. Все же она моя дочь, да и Сашенька у нее. А вот ты уйдешь, Аркадий.

Я понимала, что Нина тоже была виновата во всей этой грязи. Ее поступки, хоть и косвенно, но послужили катализатором мести Клавдии. А вот Аркадий явно желал усидеть на двух стульях и играть с нами обоими.

— Как? Я же люблю тебя, Нина!

— Прекрати эту трагикомедию! Я не верю ни одному твоему слову. Собирай вещи, Аркадий, и убирайся немедленно.

— Матушка, благодарю вас, — опешила Клавдия и бросилась мне на шею. — Я даже не ожидала от вас этого. Думала, вы меня выгоните, ведь Аркадий для вас всё.

— Пустое место с этой минуты, — отрезала я, сверкая на него глазами. — Хотя, если ты решишь уйти за ним или выйти замуж, я препятствовать не буду. С этим сами решайте, только подальше от этого дома.

— Благодарю, матушка.

— И с разводом что-нибудь придумаем.

— Я не дам тебе развода, Нина! — вскричал Аркадий.

Ах, вот, значит, как. Денежки начали уплывать, вот и испугался.

— Да? Насколько я понимаю, измена — веский повод для развода. И я этого добьюсь, Аркадий, уж будь уверен. И любой ценой. Изменник-муж, который спит с моей дочерью, мне не нужен. Я понятно выражаюсь?

— Мне не нужна Клавдия, я тебя люблю!

Услышав это, дочка нервно всхлипнула и еще горше заплакала.

— Да замолчи ты, идиот! — прошипела я мужу. Теперь мне стало обидно и за дочь, ведь, как она сказала, она влюбилась в него. А этот кобель, похоже, никого никогда и не любил. — Мда… да ты, я смотрю, ловелас без тормозов. Но со мной этот номер не пройдет. Вон из моего дома! Вон!

Я указала рукой на дверь. Аркадий выпрямил спину и окатил меня злым взглядом.

— Ниночка, ты будешь жалеть об этом.

— Жалеть? — процедила я. Этот наглый альфонс мне еще и угрожает. — Смотри, как бы тебе не пожалеть о своих шашнях.