Глава 43.

В этот момент на пороге спальни Клавдии возникла широкоплечая фигура.

— Не советую вам сыпать угрозами, Аркадий Сергеевич, — произнес свинцовым голосом Петр. Видимо все это время он находился поблизости. — Не ровен час можно и полицию привлечь к этому щекотливому делу.

— Еще этот шельмец тута! — вскрикнул зло Аркадий.

— Я все слышал и видел. Потому могу выступить свидетелем в суде, если понадобится, Нина Георгиевна, — обратился уже ко мне Ростопчин.

— Благодарю, Петр, — ответила я, понимая, что он мог подтвердить в суде измену моего муженька, что было очень кстати.

— Что, Ниночка, нашла себе новый объект для амуров? — язвительно спросил муженек, с неприязнью окидывая статную фигуру Ростопчина. — Так он вряд ли умелее меня в интимных играх.

— Господи, что ты несешь, Аркадий?! Это мой телохранитель, — возмутилась я.

— А что, очень удобно: телохранитель и любовник в одном лице, — не унимался муж и явно ни в какую не хотел уходить из спальни Клавдии.

Похоже, Аркадий был зациклен на эту тему и всех мужчин, которые окружали меня, воспринимал только с точки зрения моего сексуального интереса.

— Вон пошел, потаскун! — процедила я. — Нечего мерить всех по себе.

Дочка всё горько плакала, и я хотела уже остаться с ней наедине, а этот аспид никак не уходил.

Ростопчин быстро приблизился к моему мужу и положил руку на его плечо.

— Вы сами уйдёте, Аркадий Сергеевич? Или мне помочь вам?

— Сам! — вспылил тот.

Скорчив недовольную гримасу, он почти оттолкнул Петра и вышел наконец из комнаты.

— Спасибо, Пётр.

— Я прослежу за ним, Нина Георгиевна, — заверил телохранитель и быстро прикрыл двери спальни, оставив нас наедине с Клавдией.

Я окинула внимательным взглядом старшую дочь и явственно ощутила, что не испытываю к ней ненависти. В груди роилось только недовольство, как к провинившемуся ребёнку. Может, оттого что Аркадий был мне безразличен? Хотя её поступок был гнусным по отношению ко мне, и я, конечно, не заслуживала такого предательства от собственной дочери. Но дочерью-то Клавдия была Нине, не мне.

— Клавдия, давай успокаивайся, — наставительно произнесла я. — Не стоит этот юбочник твоих слёз, и моих тоже.

— Простите, матушка. Я правда думала, что он любит меня… он такие слова говорил.

— Лапша на уши. Клавдия, ты вроде была замужем и не девочка уже, а всё веришь в какие-то сказки, вот таких вот ловеласов-Аркадиев. На конкретные дела у мужчин смотреть надо.

— Наверное, — всхлипнула она. — Он был так ласков, говорил, что жить без меня не может, а оказывается лгал мне…

— Именно. Врал и тебе, и мне.

Я видела, что Клавдия больше расстроена тем, что Аркадий не любит её, чем оттого, что я застала их вместе.

Да, старшая дочка была слишком влюбчивой и не очень большого ума, потому так глупо и влюбилась в этого аполлона-соблазнителя. Я знала, как он умел лить на уши сладкие речи и быть настойчивым. Это у меня был богатый опыт общения с мужчинами в прежнем мире, и я видела Аркадия насквозь, потому меня было трудно обмануть. А вот Клавдия, похоже, в свои двадцать пять так и осталась наивной. И, похоже, красота была главным ее достоинством.

Но всё же, несмотря на свой гадкий поступок, мне было жаль её. Она явно запуталась и накосячила по полной с этим Аркашей, которому оказалось теперь не нужна.

Конечно, можно было выгнать её из дома, но у неё был Саша, который не виноват в том, что мать его творила всякие непотребства. А если выгнать ее одну из дома, то внук будет страдать без матери, всё же он был очень привязан к Клавдии.

Поэтому пока я решила оставить Клавдию у себя в доме.

— Мне так совестно, матушка, — опять заговорила дочка, поднимая на меня глаза. — Наверное, мне всё же надо уехать.

— И куда ты поедешь? Где будешь жить?

— Не знаю.

— И на какие средства? У тебя Сашенька. Мужа нет. О мальчике подумай. Так что давай не выдумывай и оставайся.

— Но вам будет неприятно меня видеть каждый день, я же понимаю ваши чувства.

— Переживу, Клавдия. Тем более если ты раскаиваешься во всем, то я думаю, смогу простить тебя. Но вот торжество на твои именины придется отметить, как ты понимаешь.

— Да-да, конечно. Как скажете, матушка.

Именно последние слова дочери убедили меня в том, что убийцей, желающей мне зла, она быть не может. Она была чересчур наивна и открыта, даже немного глуповата. А тот, кто замышлял черное дело, точно был хитер, дерзок и жесток. А Клавдия этими качествами не обладала.

Я оставила старшую дочь через полчаса. Она прилегла, сказала, что у нее разболелась голова.

Аркадий покинул мой особняк спустя два часа. За ним приехал наемный экипаж, и он уехал. Меня не интересовало где он будет жить и чем. На прощание, уже в парадной я уведомила его, что больше в моей гостинице он не служит и следующего жалования не получит. И что мои условия по разводу я передам через Баскакова.

Тем вечером я долго ворочалась в постели. Все думала о гнусном Аркадии и о наивной, глупой Клавдии. Понимала, что судьба просто преподнесла мне подарок — что я застукала их вместе. Вчера вечером я сразу же позвонила Владимиру и все рассказала. Он ответил, что теперь развод с моим мужем можно будет завершить довольно быстро, в течение нескольких месяцев.

Глубокой ночью меня разбудил сильный стук в дверь.

Накинув пеньюар, я распахнула створку и увидела Анюту в пеньюаре со свечой в руке, а за ее спиной возвышался Ростопчин, взлохмаченный и в расстегнутой рубашке, босой. Похоже, он только что поднялся с постели. От их странного вида в мою голову полезли непристойные мысли насчет этой парочки, которые явно симпатизировали друг другу.

— Что случилось? — спросила я напряженно.

— Матушка, у Клавдии очень сильный жар, — выпалила Аня, обескуражив меня своими словами. — Она бредит и кричит. Надо послать за доктором, наверное.

— Телефонный аппарат почему-то не работает, Нина Георгиевна, — тут же подхватил ее мысль Петр. — Я могу немедленно съездить за Феликсом Игнатьевичем. Обойдетесь без меня пару часов?

— Да, ступайте быстрее, Петр, — согласилась я.

Ведь сейчас в доме не было других мужчин, кроме него, не считая дворника и дворецкого. Аркадий и Антон теперь не жили с нами.