Глава 66.

После обеда в гостинице появился Баскаков. Сказал, что на сегодня закончил свои служебные дела и по просьбе Петра приехал сопроводить меня до завода. Сам же Ростопчин уже отбуксировал машину домой и отправился к официантке Шурочке. Владимир уверил меня, что вполне сможет защитить нас с девочкой, намекнув, что тоже вооружен револьвером. Я вспомнила, что он тоже бывший военный.

К этому времени я уже закончила все свои дела со счетоводом и готова была ехать. По предварительным расчетам Валериана Ивановича получалось, что после уплаты всех долговых расписок поставщикам и кредиторам, которым была должна гостиница, у нас с полумиллиона рублей, которые давала французская мадам, оставалось почти четыреста тридцать тысяч. Довольно внушительная сумма. И я была этому рада.

Мы с Владимиром и Людочкой заехали в ресторан, пообедали, а затем отправились на завод. Внучку я решила не везти домой, а взять с собой, потому что времени было уже много, да и парикмахерская сегодня тоже отменилась в связи с утренними перипетиями с «Панардом».

— Аркадий не намерен давать развод, Нина. Сегодня говорил с ним, — сказал мне Баскаков, когда наш экипаж следовал в сторону Спасской улицы, где как раз располагался завод Яковлева.

— Почему-то я не удивлена. Его угрозы были слишком красноречивы.

— Однако он готов рассмотреть предложение об отступном. Хочет двести тысяч с тебя, тогда, может быть, подумает о разводе.

— Вот наглый жиголо. Ты сказал ему, что за его шашни с моей до... — я запнулась, смотря на Людочку. Девочке точно не следовало слушать этот разговор. — Он вообще ничего не заслуживает.

— Сказал, — ответил Владимир. — Хочу построить дело как раз на этом. Его недостойное поведение будет главным козырем в бракоразводном процессе. Но всё равно несколько месяцев это займёт.

— Главное, чтобы развели, и чтобы ни копейки ему не досталось.

— Думаю, всё решится положительно. Поверь, я знаю, как верно выстроить защиту твоих интересов.

Людочка слушала наш разговор, навострив ушки, и я решила сменить тему.

— Сегодня приходила покупательница, — начала я, рассказывая Баскакову все подробности.

— Мне кажется, я знаю эту мадам Легорне, — ответил Владимир. — Но постараюсь уточнить о ней всё. Перенеси встречу на пару дней попозже. Нина. До завтра не успею узнать о ней все сведения.

— Хорошо, перенесу. Позвоню ей сегодня в гостиницу.

На машиностроительный завод Яковлева мы приехали уже около четырёх часов. И отчнго-то нас там не ждали. Хотя сегодня утром я послала из дома посыльного к управляющему завода, уведомив о своем посещении. Но почему-то моё послание так и не дошло, а может быть его просто проигнорировали.

Когда мы с Баскаковым вошли в контору управляющего заводом, оставив Людочку у девушки секретаря пить чай с баранками, тощий мужчина с красным лицом сидел за столом. Стол был, на удивление, совершенно пуст, что вызвало моё недоумение. Разве у управляющего заводом не было никаких бумаг ни на подпись, ни на изучение? Это было странно.

Я представилась, показала доверенность от Яковлева и заявила:

— Если возможно, Денис Карлович, я бы хотела прямо сейчас осмотреть все цеха и производственные помещения.

После моих слов управляющий как-то недовольно поморщился и произнёс:

— Но до конца рабочего дня всего три часа осталось. Вы не успеете осмотреть всё.

— Осмотрю хотя бы часть, — настаивала я.

— Всё равно не получится. Главный приказчик сегодня отбыл в соседнюю губернию за заказами. А без него осмотр не получится.

— Почему же? Вы же на месте. Вы нас и проведёте.

— Но мне не статусу… — начал управляющий.

И я окончательно убедилась, что Денис Карлович не жаждет меня видеть здесь, и намерен вставлять палки в колеса. Я ещё с первого взгляда поняла это, когда он начал кривить физиономию, едва мы вошли. Но естественно отступать я не собиралась, раз уж приехала сюда.

— Господин Яковлев выдал мне все полномочия по управлению и преобразованию завода. Так что, хотите вы этого или нет, я всё равно проинспектирую завод. А если вам не по статусу пройти со мной и рассказать всё, значит, завтра я найду другого управляющего на ваше место. Я понятно выражаюсь, господин Прутков?

После моих слов управляющий как-то весь затрясся, вскочил на ноги и угодливо произнес:

— Так нет же я готов, Нина Георгиевна. Я, конечно, провожу вас. Мне не трудно.

В тот день мы прошлись по трём главным цехам завода. Правда, уже во втором громадном помещении мы чудесным образом встретили главного приказчика Дмитрия Сергеевича, который, как оказалось, никуда и не уехал, а наоборот в это время о чём-то спорил с одним из инженеров. Узнав, кто мы, он присоединился к нам, и с ним моя инспекция пошла плодотворнее. Дмитрий Сергеевич с энтузиазмом рассказывал, показывал всё, что происходило в цехах, в отличие от угрюмого управляющего, который молчал как рыба.

Я всё записывала в свою записную книжку, делала пометки, но уже к концу осмотра третьего цеха стало понятно, что завод требовал полнейшего переоборудования. На данный момент он выпускал всё, кроме того, что мне было нужно. Ведь над автомобильными двигателем и трансмиссией трудились всего пять человек рабочих в одном из закоулков третьего цеха.

После обхода я попросила управляющего и главного приказчика в течение четырех дней подготовить мне предварительный расчёт и их идеи, как с меньшими затратами перепрофилировать завод.

Уехали мы с завода уже после конца смены, в восемь вечера. А я была поражена тем, что рабочие трудились двенадцать часов в сутки шесть дней в неделю. Прямо какие-то эксплуататорские условия труда. И с этим тоже надо было что-то делать.

Когда мы вернулись ко мне в особняк с Владимиром и Людочкой, Лариса Самсоновна спросила, когда подавать трапезу. Оказывается, все домочадцы не ужинали ждали только нас. Я велела ей накрывать к девяти. До ужина еще хотела обсудить с Баскаковым нашу поездку на завод. Его дельные советы и мнение были очень важны для меня.

Но не прошло и четверти часа, как к нам в кабинет ворвалась моя младшая дочь и заявила:

— Матушка, простите покорно, но мне надо поговорить с вами и немедленно!

— Что-то случилось, Анюта? — удивилась я, видя на лице дочери нервное и взволнованное выражение.

— Да. Случилось. Я прошу вас немедленно убрать со службы этого наглого полицейского! Он перешел все границы дозволенного.

— Ты про Ростопчина? — спросила я.

— Именно! Он аморальный тип и совершенно не знает границ в своем дерзком поведении, — взволнованно заявила Аня.

— Что он натворил, Аня? — вмешался Баскаков. — Скажи все толком. Все же он мой племянник, и я несу за него ответственность.

— Он… он… — девушка начала подбирать слова, то краснела, то бледнела.

— Анюта, говори, — попросила я.

Я сама занервничала, предполагая, что Петр натворил что-то жуткое. В голове пробежал ворох страшных мыслей: от интимного насилия над Аней до убийства.