Глава 69.

Дворник громко прокашлялся, снова привлекая к себе внимание.

— Так, Аркадий Сергеевич могли это сделать в день именин Клавдии Михайловны, — заявил Гаврила. — В тот вечер он как раз и крутился вокруг машины. Я его ещё спросил, что ему нужно в ангаре.

— В день именин Клавдии, когда упал горшок?

— Да, хозяйка, — закивал сторож. — Я когда пришёл, он уже был около машины, а сколько он там находился и что делал, я и не видел.

— А что, Нина Георгиевна, всё сходится, — произнес напряженно Пётр. — До отъезда в Нижний Новгород вы машиной не пользовались, она стояла здесь. А поехали первый раз только вчера. Значит, Аркадий мог испортить автомобиль в тот день. И он, кстати, разбирается в машинах. Как я помню до «Панарда» он возил вас на другом автомобиле?

— Да, был у нас автомобиль, — задумчиво протянула я, теперь зная, что первая машина у Нины появилась, когда она вышла замуж за Аркадия. Именно он и настоял на покупке машины. — Но что же тогда выходит? Он порезал шланги, а потом скинул на меня цветок. И все в один день?

— Решил действовать всеми доступными способами, — предположил Ростопчин. — Торопился, пока вы не переписали завещание.

— Подлец! Надо немедленно заявить на него в полицию.

— Пока нельзя. У нас нет улик, всё это лишь наши косвенные предположения. Надо сначала удостовериться, что это запонка Аркадия, и ещё что-то найти подтверждающее. А потом в полицию идти. И желательно найти свидетелей. Дворник у нас есть. Ещё нужен кто-то. Надо хорошенько все обдумать.

Поблагодарив сторожа, мы с Ростопчиным направились в дом, решив немедленно осмотреть бывшую комнату Аркадия, надеялись найти хоть что-то ещё.

Однако в спальне было почти пусто и чисто, минимум вещей. Даже всю свою одежду, кроме трёх костюмов, висевших в шкафу, мой муж уволок с собой в гостиницу. Все ценные вещицы: кольца, часы, запонки и даже зажимы для галстуков, всё забрал. Поэтому ничего интересного мы не нашли, кроме пары слюнявых записок, которые Клавдия писала ему чуть ранее.

И как было доказать, что найденная запонка принадлежит именно Аркадию, было непонятно. Он вполне мог выкинуть вторую и сказать, что таких у него не было. А Ксения и Лариса были не уверены в своих словах.

Когда мы уже в расстроенных чувствах с Петром решили выйти из спальни, на пороге появилась Клавдия.

— Матушка, что-то случилось? Отчего вы здесь?

— Ищем вторую запонку, — ответила я, вздыхая. — Но, видимо, уже не найдём.

— Запонку? Какую?

— Вот эту, — я показала вещицу дочери. — Мы не уверены, что она принадлежит Аркадию.

Клавдия округлила глаза и спросила:

— Он потерял её?

— Да. И нашли мы её на том месте, откуда на меня сбросили горшок. Похоже, твой отец ни в чём не виноват. А Аркадий как раз не было тогда в гостиной и мог вполне покушаться на мою жизнь.

— Ох ты! — всплеснула руками старшая дочка. — Я даже и помыслить не могла, что он на это способен. Но это точно запонка Аркадия, матушка.

— Ты уверена?

— Да. Эти запонки дарила ему я. Месяц назад на его именины. Я узнала её сразу же, они приметные, с перламутром. Я покупала их в «Елисеевском» на Невском.

Мы поражённо уставились с Петером на Клавдию и тут же оба облегчённо вздохнули.

— Значит, всё сходится. Вряд ли за этот месяц Аркадий поднимался на третий этаж за чем-то другим. Пришёл туда, чтобы совершить злодейство.

— Ну что же, Клавдия Михайловна, значит, вы будете вторым свидетелем после дворника, — с воодушевлением заявил Пётр. — Значит, в ближайшие дни, Нина Георгиевна, мы с вами едем в полицию, чтобы всё уладить насчёт Литвинова и заявить на Аркадия Сергеевича. Возможно, нам удастся получить с этой запонки и отпечатки пальцев, если они, конечно, ещё не пропали, всё же она пролежала под подоконником более двух недель.

— Матушка, и что же, Аркашу посадят в тюрьму? — спросила Клавдия.

— Наверняка, — ответила я.

— Как мне жаль, — тихо ответила дочка. — Но он, наверное, заслужил это за своё гадкое поведение.

— Именно так, Клавдия. Именно так.

Следующий день я провела в духовном суде. Слушание по моему делу о разводе открылось в полдень. Выступили Баскаков, потом Пётр как свидетель измены моего мужа. Правда, имя дамы, с которой застали моего мужа при акте прелюбодеяния, не раскрывалось в целях сохранения её доброго имени и репутации. Однако Аркадий, который явился на суд подшофе, всё отрицал, говорил про несправедливые обвинения и прямо перед судьёй и двумя священниками, представляющими Синод, клялся мне в вечной любви. Всё его поведение походило на глупый фарс и плохо сыгранный спектакль. Муж ни в какую не хотел по хорошему давать мне развод.

Меня тоже спрашивали, и я ответила на ряд вопросов. Судья, посоветовавшись со священниками, назначил следующее слушание уже через месяц, дав нам с Аркадием время для возможного примирения. Мой блудливый муженёк был доволен, я же была зла. Я так рассчитывала на то, что он одумается, и чтобы искупить свою измену, даст мне развод по-хорошему, но он только ехидно скалился.

А уже после суда, когда я на минуту осталась одна в коридоре, Аркадий подошёл мне и тихо процедил на ухо:

— Рыбонька, я всё знаю. Про тебя и Баскакова. И если ты и дальше будешь настаивать на разводе, я тоже заявлю о твоей измене.

Я окатила уничижительным взором полупьяного муженька. Он опять угрожал!

Но я не боялась и даже на миг не пожалела о том, что была близка с Владимиром.

— Заявляй! Тогда судья точно разведёт нас.

— Да? Но как же твоя репутация? Все будут шептаться за твоей спиной и злословить.

— Испугал! Как будто все эти два года не болтали, что я вышла замуж за молодого альфонса, который женился на мне только из-за денег.

— Ты стала очень злой, Ниночка.

— Может, просто прозрела? И вижу, что ты из себя представляешь, нахальный мальчишка.

Он прищурился и прошипел:

— Выпиши мне чек на двести тысяч, и я дам тебе развод. Я уже озвучил свои требования.

— Требования? Ты ничего не попутал, мерзавец? — вспылила я. — А впрочем, скоро встретимся в полиции. Посмотрим, как ты там запоёшь.

В этот момент ко мне вернулся Баскаков и, хмуро оглядев Аркадия, поинтересовался:

— Нина, всё в порядке?

— Что ты сказала? — процедил понимающе муж.

— Что слышал! — огрызнулась я и, подхватив Владимира под руку, направилась с ним на улицу.