Глава 70.

На следующий день я отправилась на фабрику Фрезе. Поехали на «Панарде», который был отремонтирован и вымыт Гаврилой, сиял чистотой.

Петр, сопровождал меня, как мой телохранитель, в услугах которого, в связи с открывшимися новыми обстоятельствами, я снова стала нуждаться. А перед отъездом Ростопчин проверил машину, чтобы она была в порядке.

Теперь на ночь машину ставили во внутренний двор дома, и его, и территорию моей усадьбы отныне охраняли специально нанятые люди. Новых четырех охранников из числа военных я приняла на службу вчера вечером, после стычки с Аркадием в суде. Я больше не хотела, чтобы мой муж даже тайком мог пробраться ко мне в особняк и снова нагадить. Ростопчин быстро подсуетился, выполняя мое поручение, и уже вечером у меня появились новые охранники, которые сменяли друг друга посуточно.

На фабрику мы с Петром приехали около десяти. В отличие от завода Яковлева, здесь нас ожидали. Даже выделили трех человек в делегацию: старшего мастера, управляющего и главного приказчика.

Они провели меня по большому зданию с производственными помещениями, где кипела работа. В одном цехе — деревообрабатывающем — строгали и пилили брус, делая деревянные каркасы и перекрытия для карет и колясок; в другом, лакокрасочном, — придавали древесине благородный вид, покрывая ее цветной эмалью или водостойкими красками. В третьем цехе собирали мягкие сиденья для карет, обитые кожей или бархатом. В четвертом цехе делали откидные козырьки и навесы на кареты, в пятом производили колеса — деревянные с резиновыми шинами сверху, а в последнем цехе все это собирали воедино. В итоге получался полноценный экипаж.

Вся организация была на должном уровне, и мне даже было жалко менять что-либо здесь. Однако я всё же задала животрепещущий вопрос главному приказчику:

— Сколько сотен экипажей вы собираете в месяц?

— Сотен, сударыня? — удивился он. — Вы, наверное, оговорились. В месяц при полной рабочей смене в двенадцать часов и если больше восьмидесяти процентов рабочих на местах, то мы изготовляем не более тридцати экипажей.

— Так мало?

— Конечно. Мы работаем качественно. А торопиться в нашем деле никак нельзя.

— Согласна, но всё же это очень малая производительность, — озадаченно произнесла я.

— Но чтобы увеличить её, надо обустраивать ещё одну фабрику с новым штатом рабочих. Нина Георгиевна, я и Петру Александровичу всё время об этом говорю.

— Не нужно. Мы будем перепрофилировать вашу фабрику под выпуск автомобилей.

— Автомобилей? — удивился уже управляющий фабрикой. — Но мы никогда не делали их, не считая того опытного образца, что хозяин повёз на выставку.

— А теперь будете только их и делать. Не думаю, что производство машин сильно отличается от производства карет. Только надо будет разработать проект, куда там установить мотор, трансмиссию приспособить. Ну, думаю, механики с инженерами всё вам объяснят.

— Те есть Петр Александрович намерен все поменять? Открыть другое производство у нас на фабрике? — спросил приказчик.

— Зачем всё менять? — ответила я. — Рабочие у вас, я смотрю, рукастые, знающие. Поменяем только внешний вид карет на машины, и всё. И да, надо будет обязательно увеличивать производительность.

— Но как? Нанимать ещё рабочих? Или заставлять работать больше? Это будет проблематично, Нина Георгиевна. Побегут люди-то.

— Нет, длительность трудовой смены увеличивать не будем. Я считаю, что и девятнадцать часов по шесть дней в неделю — очень много.

— Тогда как? Если нанимать новых рабочих, то им нужно будет место для работы, а его нет.

— Вы что-нибудь слышали о конвейере? — задала я вопрос всем мужчинам.

Мысли о том, что именно с помощью конвейеров в начале ХХ века промышленные предприятия в Европе, да и у нас в России смогло увеличить объемы производства, очень четко сидели в моей голове.

— О чём?

— О таком производстве, где каждая группа рабочих отвечает за одну небольшую часть работы. Если мы внедрим на фабрике конвейеры, это точно позволит увеличить объёмы выпуска до сотни машин в месяц.

— Но это невозможно, сударыня. Невозможно!

— Вот и посмотрим. А пока найдите мне пару толковых инженеров, которые смогут мне сотворить и придумать дизайны, точнее, внешний вид новых автомобилей, — велела я управляющему.

— У нас на фабрике все инженеры толковые, других не держим.

— Надо, чтобы креативные были, — продолжала я настойчиво, — Чтобы с новаторским мышлением и видением. Молодые, наверное, лучше подойдут. У них не такие закостенелые взгляды.

— Да, есть двое новеньких инженеров у нас. Правда, очень молодые, но зато они учились в Европе полгода. Петр Александрович посылал их обучаться.

— Именно таких мне и надо. Пригласите их ко мне домой завтра. Я всё обсужу с ними.

Быстро пройдя по пустынному, мрачному коридору, Анюта вихрем вбежала в свою спальню. Прикрыла дверь и облегчённо выдохнула. Все домочадцы уже спали, и это было ей на руку. Никто не заметил, как она ушла в десять вечера и вернулась сейчас, уже за полночь.

Но главное, она передала нужные бумаги в типографию. Уже завтра напечатают новые агитационные листовки, и её поручение будет выполнено.

В комнате так и горела на столе одна свеча, которую она оставила, уходя, и которая привлекала внимание из окна. Создавалось видимость, что в комнате кто-то есть, хотя все эти три часа она отсутствовала. Как и обычно, девушка вышла через чёрный ход для слуг, так и вернулась. Вся прислуга расходилась отдыхать после десяти, поэтому её сегодняшний поход на западную окраину Петербурга остался, как и обычно, незамеченным.

Аня уже начала расстегивать свою лёгкую накидку, пройдя в комнату, как вдруг почувствовала, что она не одна в спальне. Резко повернув голову, она едва не вскрикнула. В полумраке комнаты в шаге от нее замерла высокая энергичная фигура. В следующий миг жёсткая рука Петра сжала её плечо, и он стремительно прижал девушку спиной к стене. Картина, висевшая рядом, едва не грохнулась на пол, когда Аня головой чуть задела её рамку.

— Нагулялась, краля? — мрачно выдохнул Ростопчин, угрожающе наклоняясь над Аней и прижимая её всем телом к стене.

— Что… что ты делаешь в моей спальне? — только и смогла промямлить она от испуга, который охватил её от внезапного появления Петра в её комнате.

— Пришёл учить тебя уму-разуму, глупая девчонка, — словно приговор произнёс молодой человек, и в следующий миг впился в губы девушки поцелуем.

Жадным и жёстким. Он как будто наказывал её, почти кусая губы, и мёртвой хваткой держа её в капкане своих рук и тела у стены. Но Аня немедля начала неистово вырываться, отвернула лицо и залепила две пощёчины Петру, а кулачками начала бить его по плечам и груди.

— А ну пусти! — прохрипела она неистово.

— Нет. Пока не поговорим.

— Я не буду с тобой говорить!

— Будешь. Или твоя мать узнает о всех твоих тайных делишках немедленно, — пригрозил Пётр, так и удерживая девушку железной хваткой около себя.