Глава 86.

От моих слов Клавдия в ужасе округлила глаза.

— Нет, конечно. Господи, матушка, как мы могли такое подумать?!

— А что я должна подумать, если ты говоришь непонятно что? И как ты виновата в моем падении?

— Косвенно, но виновата.

— Это как?

— Я не сказала вам правду, смолчала. Потому всё свалили на него. Оттого настоящий злодей на свободе и продолжает вам вредить.

— Клавдия, говори толком, я ничего не понимаю, — уже раздраженно потребовала я.

Дочь хотела что-то сказать, но нервно взглянула на Феликса и промолчала. При нем она явно не хотела говорить. Видя, что доктор закончил с моей ногой, я попросила его:

— Феликс, спасибо вам огромное. А теперь вы не могли бы нас оставить? Аня, наверное, уже заждалась вас внизу.

Феликс быстро кивнул и, вымыв руки, вышел, прикрыв дверь. В комнате остались только Пётр, мой муж и дочь.

— Ну говори же, Клавдия, какую правду ты не сказала?

Дочь снова всхлипнула и начала сбивчиво лепетать:

— В тот день, на мои именины, когда душегуб сбросил горшок на вас, матушка… Аркадий не мог быть наверху и сделать это.

— Почему? Ты что-то видела?

— Да… Когда Аркадий пришел с этими цыганами и стоял перед вами на коленях, я была так расстроена. Убежала из гостиной. Мне было больно видеть, как он пренебрегает мной и совсем не любит. Я проплакала в своей комнате, а потом решила спуститься к гостям снова. Вышла в коридор и случайно увидела Аркадия на диванчике, что стоит на втором этаже у мраморной напольной вазы. Хотела подойти и поговорить. Но когда приблизилась к нему, в этот момент раздались выстрелы и крики. Это как раз когда упал горошек. Поэтому и говорю, что Аркадий не мог совершить то злодейство и скинуть горшок.

— Ты точно в этом уверена, Клавдия? — напряженно спросила я.

— Уверена, матушка. Потому что в ту минуту он был мертвецки пьян и храпел на этом самом диванчике!

— Боже… — выдохнула я. — Но почему же ты сразу не рассказала об этом, да и позже, когда его обвиняли в преступлении?

Заломив руки, Клавдия нервно воскликнула:

— Назло ему! Я решила отомстить ему. Он был так холоден со мной, матушка, а я так страдала. Я решила не говорить правду, и пусть его накажут как следует за его гадкое отношение ко мне!

— Мда… — протянул Владимир. — Спаси Боже того, кто посмел отвергнуть влюбленную женщину… она и приговорит, и закопает…

Клавдия недовольно зыркнула на него, и покаянно продолжала:

— Но теперь я понимаю, что зря не сказала правду, что видела его. И теперь убийца так и не пойман.

— А то, что человека обвинили несправедливо и обрекли на каторгу, это вас не волнует? — возмущенно вспылил Петр.

— Он это заслужил, — буркнула она в ответ колко. — Пусть пострадает немного, как и я страдаю.

— Ну, вы, Клавдия Михайловна, и жестокосердная дря…

— Петр! — тут же осадила я телохранителя, понимая, как он решил назвать мою дочь.

Да, она поступила ужасно, подло, не сказала правду, но обзывать ее я не позволю.

— Я тоже считаю вас невоспитанным хамом, Ростопчин. Не зря вас Аня отвергала, и поделом вам! — прошипела в ответ Клавдия.

— Прекратите уже! — прервал их мой муж. — Что вы, как дети.

Петр и Клавдия замолчали и поджали губы, испепеляя друг друга злыми взглядами.

Я же начала размышлять вслух:

— Это что же получается, Аркадий говорил правду? Что он только повредил автомобиль, а в остальном он не виновен?

— Возможно, что так, Нина Георгиевна, — согласился Пётр. — Но мы, как глупцы, не захотели его слушать!

— Да, а убийца, благодаря ревности Клавдии, все ещё на свободе, — закончил трагично Владимир.

— Петр, надо найти его. Кто бы это ни был. И уже наверняка, — велела я. — Это просто какой-то жуткий, бесконечный кошмар с маньяком-убийцей, который постоянно ускользает от нас.

— И ведь этот мерзавец опять все рассчитал. Что дом полон гостей, слуг и посторонних официантов, и можно подумать на кого угодно, — продолжал мою мысль Владимир.

— И я еще та шляпа. Нет чтобы быстрее обернуться и посмотреть, кто там за моей спиной!

— Не вините себя, вы же не могли знать, — заявил Ростопчин. — Тем более, убийца далеко не дурак, мог и маску или плащ надеть. Так что вы могли и не разглядеть кто это. Однако в прошлый раз, когда я искал данные о вашем окружении, я нашёл одну странную вещь про одного человека. Точнее необычную именно для него.

— Какую вещь? Про кого ты говоришь, Петр?

— Пока не могу точно сказать. Возможно, это и неважно и роли не играет. Но мне надо проверить одну мою версию и ещё кое-что сделать.

— Пётр, скажи мне.

— Нет, Нина Георгиевна, давайте в этот раз торопиться не будем, чтобы снова не ошибиться. И снова арестовать не того. Я хочу досконально всё проверить и сложить воедино всю головоломку. И потом уже расскажу вам.

— Только не затягивай, Пётр, меня эта ситуация уже просто бесит! Чую что мне опять будут сниться кошмары, как и три месяца назад. Про этого маньяка, который упорно уже полгода пытается извести меня, и ведь никак не угомонится.

— Я думаю, он, чувствуя свою безнаказанность, уже совсем потерял страх. Ведь знает, что Аркадий в ссылке, и что опять могут начаться разбирательства. Но всё равно идёт на злодейства.

— И не говори. Прямо люто ненавидит меня. Хоть бы знать за что?

А про себя подумала: неужели у Нины Литвиновой были ещё какие-то тайные враги, о которых я ещё не знала? Очень плохо, что мне совсем не передалась память Нины, возможно, я бы что-то и вспомнила нужное для расследования.