Глава 91.

— Про вас, Михаил Андреевич. Вы подтверждаете, что ваша любовница Наталья долгие годы работала в этом доме кухаркой? И родила от вас дочь.

— Э-э, да… всё правда, что уж теперь отпираться. К тому же, Лариса уже языком растрепала, — поморщившись, ответил Литвинов.

— Удивительно, отчего я не знала о твоей интрижке многие годы, — недовольно произнесла я в сторону бывшего мужа.

— И что же было дальше? — нетерпеливо произнес Антон. — К чему этот рассказ о похождениях моего отца и печальной судьбе бывшей кухарки?

— К тому, что дочь Натальи и Михаила не была столь добросердечной, как её матушка, — ответил Ростопчин. — И едва Нина Георгиевна обзавелась молодым мужем, Аркадием, начала мстить. Ведь её матушка после этого известия слегла. Наталья сильно переживала за любимого Михаила, оттого что Нина использовала его все эти годы, а потом выбросила, как ненужный «хлам». Именно так он ей говорил. Правда, Лариса Самсоновна?

— Да, — вздохнула экономка.

— Итак, Наталья слегла с сердечным приступом, а Михаил тоже был раздавлен и раздражён, что его променяли на молодого. Их дочь не могла спокойно смотреть на страдания родителей. И решила мстить развратной старой карге, которая забрала у её матери её возлюбленного, а потом дала отставку её горячо любимому отцу. Ещё с детства девочка имела возможность спокойно бывать в доме Литвиновых. Она приходила к матери на кухню, иногда помогала ей готовить, когда стала постарше. К тому же, её отец тоже жил здесь и не запрещал даже иногда оставаться на ночь у них в доме, в комнатах для прислуги. Поэтому у неё были все возможности незаметно вредить Нине Георгиевне и устраивать на неё покушения. И подушка, которой душили Нину Георгиевну, и отравленный графин, и ядовитые цветы — всё это делала она. Ведь она была актрисой и прекрасно могла перевоплощаться в любые образы и сыграть нужную роль, которая требовалась для того, чтобы навредить бывшей жене своего отца.

— Какая-то жуткая история, — произнесла Клавдия.

— Итак, несчастную Наталью уволили со всей прислугой по весне, — продолжал Пётр, не обращая внимания на реплику Клавдии. — И потому её дочери доступ в дом был закрыт. Тогда она сама решила устроится на службу сюда. И Лариса Самсоновна, желая помочь своей подруге Наталье, взяла её дочь без рекомендаций. Горничной.

— Что? Горничной? — выпалила Клавдия, тут же переводя взгляд на Риту.

Но Ростопчин посмотрел на совершенно другую женщину.

— Ксения, именно ты вспомнила, что это запонки Аркадия Сергеевича, когда мы нашли одну. Но ты не могла их видеть раньше. Ты никогда не прибиралась в его спальне и не помогала ему одеваться. Ведь так, Лариса Самсоновна?

— Да, — глухо вымолвила экономка, опешившим взглядом смотря на молоденькую горничную.

— Только если ты не рылась в его вещах, чтобы найти нужные запонки, подбросить одну к подоконнику и тем самым подставить Аркадия Сергеевича, — продолжал обвинительно Петр. — А потом, когда мы ошиблись и арестовали твоего отца, ты вдруг вспомнила, что это запонки.

— Значит всё-таки Аркадий не кидал этот горошек? — удивлённо воскликнула Анна.

— Нет, — ответила я дочери. — Клавдия видела его спящим на диванчике, когда это случилось.

— А Михаил Андреевич тогда действительно зацепился нечаянно рукавом за подоконник, и мы схватили его, — продолжал Ростопчин. — А подкинутую Ксенией запонку не заметили. Её отца арестовали. И тогда она решила направить нас опять по нужному пути. Ведь именно она отыскала официантку Александру, с которой был её отец в тот вечер, чтобы оправдать его.

— Что вы такое говорите? Не пойму никак. Вы хотите обвинить меня... — начала испуганно Ксения.

— Да, — твердо ответил Петр. — Ты дочь кухарки Натальи и Михаила Андреевича. И именно ты мстила Нине Георгиевне за мать. Отпираться бесполезно, Ксения. У нас есть выписка из твоей метрики. Что Наталья — твоя мать.

— Глупости! Да, я дочь Натальи, но это ничего не доказывает. Зачем мне желать смерти госпоже Литвиновой?

— Месть за матушку. Она ведь очень любила его, многие годы мирилась с тем, что Михаил Андреевич женился на Нине Георгиевне и жил с ней. Главное, что он был счастлив. Но потом, когда Нина Георгиевна вышла замуж за Аркадия, твоя мать этого не могла стерпеть. Она заболела, а потом её и вовсе выгнали из дома. А ещё страдал твой отец Михаил из-за всего этого. И ты решила мстить этой ветреной даме. Ведь так? Душила её подушкой. Потом отравила ее морсом, а далее сбросила цветок ей на голову. Но Нина Георгиевна продолжала перебирать мужей, и появился Баскаков. Его ты тоже решила подставить, как когда-то я Аркадия, и послала отравленные цветы. А затем столкнула в темноте Нину Георгиевну с лестницы.

— Это всё ваши выдумки! — нервно выпалила Ксения. — У вас нет доказательств, что это все сделала я!

— Что скажете, Римма Павловна? — обратился вдруг Ростопчин к чинной даме в синем муаровом платье, стоявшей рядом с приставом Кнуровым.

— Это она, господин пристав, — ответила дама-цветочница. — Теперь я совершенно уверена. Эта девица была переодета в мужской костюм, когда явилась ко мне в цветочную лавку. Именно она и заказала те красные розы. Тот же рост и ее лицо. И голос тот же! Да она вырядилась под мужчину и даже нацепила усы, но я ее прекрасно помню. Еще тогда он показался мне каким-то странным.

— Конечно, Римма Павловна. Ксения же актриса, ей перевоплотиться в образ молодого человека ничего не стоит!

— Какое наглое враньё! — процедила горничная Ксения.