25

Распрощавшись с украшениями, я сразу как-то выдохнула. Буквально почувствовала облегчение, словно поставила жирную точку в вопросе моего странного путешествия. Из памяти сначала начали стираться малозначимые мелочи, а потом и события, от которых, думала, мурашки по спине будут бежать до конца жизни. Уже месяца через полтора я с трудом восстанавливала в памяти и замок, и лица его обитателей. Да и не делала этого намерено – просто память вдруг выхватывала что-то, и я могла долго сидеть и раздумывать, где и когда это произошло. Ничего пугающего больше не случалось – ни шипастых морд в зеркалах, ни ужасных ночных видений. К счастью, то, что успела записать в признаки помешательства, никак не прогрессировало, не давало о себе знать и не мешало жить полноценной жизнью. Я развернула бурную деятельность по созданию сухих букетов и так сильно увязла в повседневных хлопотах, что очнулась только ближе к весне. Когда солнышко начало ласково пригревать, а птички весело петь, сидя на все еще голых ветках деревьев. И оглянуться не успела, как оказалась хозяйкой отдельно стоящего павильона и работодателем пяти человек. Точно так же развивалась и моя беременность – без проблем и особо пристального внимания с моей стороны. Я ответственно посещала врача и выполняла все рекомендации, накупила новой одежды с учетом меняющейся фигуры и скорой необходимости кормить. Потихоньку покупала и вещи для малыша, если уж совсем не могла оторваться от какой-нибудь милой бутылочки или пустышки. На втором УЗИ мне сказали, что будет мальчик. Новость и обрадовала и смутила одновременно. Пацанам ведь папа особенно нужен, а я увезла сыночка в другой мир от родного отца. Несколько дней я ходила словно в воду опущенная и все рефлексировала на эту тему, но потом плюнула. Вспомнила в очередной раз, почему так вышло, и решила, что мой отец вполне сможет взять некоторые воспитательные функции на себя. На том и успокоилась. И продолжила закупаться детским приданным только уже строго в сине-голубой гамме. Однажды в выходной я решила себя развлечь очередным походом по киоскам конкурентов. Теперь меня не интересовали поставщики или образцы, я искала идеи. Пусть обычных букетов, а не сухих. И прочих растительных сувениров. За производство я не волновалась – две девушки-сборщицы, кассир-бухгалтер, курьер и рекламщица на удаленке. Но в поиске интересных способов превратить сухостои в популярные подарки они помочь не могли. Хотя своей командой я ужасно гордилась – за такой короткий срок нам удалось создать то, о чем до жизни в Ланрейте я и мечтать не могла. Конечно, говорить о том, что мой бизнес хоть сколько-нибудь заметен среди цветочных гигантов столицы, смысла не имеет. Зато я плачу зарплаты, трачу на необходимое и даже немного откладываю. А еще последние два месяца я обхожусь без тех денег, что выручила за драконьи камни. Это ли не достижение? Чтобы добраться от торгового центра до длинного ряда цветочных ларьков, нужно было пройти через приятный сквер. Сегодня, в лучах весеннего яркого солнышка, все здесь выглядело еще лучше, чем обычно. Будто умытое наступающим теплом. Я не торопясь прогуливалась в новом милом пуховичке, который за счет свободного кроя делал мой только начавший увеличиваться живот значительно больше. – Рита?! – вдруг послышалось из-за спины. Я вздрогнула и остановилась. Развернулась, искренне надеясь, что ошиблась. Но нет. Передо мной стоял радостно улыбающийся Ратмир. – Ты! Это, правда, ты! – отчего-то веселился он. – Рит, а я ведь подумал, что обознался со спины! Невероятно! Как ты здесь?! Говорили, что ты уехала в какую-то глушь. И… Ты что? Беременна? Последнее его, кажется, немного обескуражило. Странно – какое ему дело до этого? – Я вернулась, – ответила сухо. – И да, врачи тогда ошиблись. Бывает. Так и хотелось добавить, что он может снять этот крест со своей души, но я сдержалась. С большим трудом. – Я рад, – Ратмир прекратил суетиться и медленно пошел рядом. – Правда, рад. Знаешь, мне тогда тоже нелегко пришлось… Невеста как-то узнала, думал, придушит подушкой во сне… – Не надо, – поморщилась я. – Это все в прошлом, не хочу вспоминать. На самом деле, ничего, как выяснилось, и не забывала. Тягостные эмоции буквально вырвались и затопили собой все вокруг – и чудесный день, и прекрасное настроение. Даже затошнило слегка, чего давно не бывало. И вообще, не думает же он, что сейчас сочувствовать ему начну? Ох, невеста узнала… И что? Вышла же за него замуж. Я вот не вышла бы после такого. – А ты замужем? – вдруг спросил. – Встречаешься с кем-то? Удивилась так, что остановилась и уставилась на бывшего. А номер банковской карточки ему не сказать?! – А зачем тебе это? – сформулировала вежливо-нейтральное. – Я вот развелся недавно, – неловко улыбнулся и показал правую ладонь в подтверждение. – Рит, может быть? Ну, если возможно… Давай увидимся еще как-нибудь? – Зачем? – пробормотала непонимающе. Внутренне я застряла на том месте, где он бросил меня беременную и отправился под венец. Не все, что было сказано в последние секунды дошло до моего сознания. Чего он хочет? Для чего столько слов? – Ну если ты свободна… И я свободен, – начал, чуть заикаясь, а до меня дошло наконец. Неверяще мотнула головой и отступила назад. – Нет, Ратмир. Не может быть. Невозможно. У меня своя жизнь, и ничего менять в ней я пока не собираюсь. Развернулась, и пошла быстрым шагом туда, куда собиралась. – Ну, Рит! – понеслось вслед. – Но я не думал, что все так будет! Не хотел! Ну, прости! Его «прости» отозвалось внутри острой болью. А потом сразу будто пружина какая-то разжалась. Словно извинения могли что-то изменить, исправить, компенсировать. Но, похоже, именно этого мне не хватало – признания его вины. Разумеется, ни о каком дальнейшем общении речи не идет все равно. Никогда и ни за какие коврижки с этим предателем я не стану общаться! И как бы ни было жаль потерянного в прошлом ребенка, сейчас я даже рада, что ничем, абсолютно ничем не связана с Ратмиром. Добравшись до цветочных ларьков, поспешила затеряться в толпе. А потом села на первую попавшуюся лавку. Отдышаться надо, в себя прийти и в очередной раз оставить прошлое в прошлом. Но почему-то так гадко – хоть вой, хотя кричи, а ошибки никак не желают отпускать. Но я же действительно не догадывалась ни о чем и расплатилась уже сполна! За что мне эта встреча, от которой душа в пятки ушла?! Посидев немного, поняла, что день испорчен окончательно. Никакой приятной прогулки уже не выйдет. Надо ехать домой или в магазин, и там пытаться забыться, переплетая сухие стебли. Прошло минут двадцать, а меня трясет до сих пор. Хорошо хоть, тошнота отступила. Вызвала такси и поехала домой – порисую эскизы в безопасности собственной комнаты. В перерывах полистаю сайты с детскими товарами. И отпустит, точно отпустит! А завтра я и вовсе не вспомню ни о Ратмире, ни о нашем общем неприятном прошлом. Так и поступила, а когда мама вернулась домой с работы, не выдержала. Зачем-то рассказала ей все, а потом долго плакала на заботливо подставленном плече. Она расстроенно молчала и только по голове гладила. Но раскисать долго не дала – велела умыться, а сама тем временем заварила фруктовый чай и достала из холодильника пирожные. – Рит, – окликнула мама, когда я уже была в коридоре. – Не обижайся только… Но вдруг вы не просто так встретились именно сейчас. Ты же так его любила… – Ерунда! – аж фыркнула я от удивления. – Ну то есть нет, мам. Не чувствую к нему ничего больше. Ни при встрече, ни сейчас. Выбрось из головы Ратмира, я сделаю то же самое. Вот поплачу еще немного и забуду как страшный сон. – А к отцу ребенка чувствуешь? – кажется, мамочка решила, что сегодня вечер откровений. – Да, – соврать не смогла. – Но ничего у нас быть не может. Сложно все… Он непростой… человек… И поспешила сбежать в ванную. Так, в общем-то, и сказала правду. Ничего не понятно, но зато максимально честно. Не считая того, что назвала Аддама человеком. Но ведь встреться мама с ним, не поняла бы, что ввела ее в заблуждение. Поэтому никакого значения эта неточность не имеет. Правда, понятия не имею, как буду объясняться, когда у моего сына чешуя появится или хвост, например. А еще зубы, шипы на голове, огромные когти и такой же гипнотический взгляд как у Ланрейта. Ох, страшно-то как… Когда вернулась к столу, мамочка разумно не стала продолжать разговор. Благодаря ее тактичности удалось успокоиться окончательно. А перед сном я даже смогла выдать парочку очень неплохих эскизов. Которые завтра радостно отнесу в магазинчик и сделаю по ним образцы. А после отдам наброски девчонкам, и уже они повторят их в изделиях. Вероятно, к тому же предложат что-то для усовершенствования. Обожаю работать с помощницами – вместе мы отличная команда! Сплоченная, дружная, творческая и невероятно результативная. Уверена, к концу следующей недели одна их моих задумок поступит в продажу. Так бы и легла спать в приподнятом настроении, если бы не очередной приступ в ванной. Да, я решила считать это приступами. Минутами помутнения рассудка, когда ты видишь то, чего видеть не должен. Наверное, так я отстаивала свое право не верить в порталы между мирами, открывающиеся из собственной ванной, и в драконов в домашних зеркалах. К тому же на этот раз над раковиной я увидела вовсе не монструозную ящерицу. Из зеркальной дверцы шкафчика на меня строго смотрела красивая женщина средних лет. Волосы аккуратно убраны в высокую прическу, брови насуплены, губы недовольно сжаты. И почему она кажется мне знакомой? Не пойму. Верещать как ненормальная не стала. Наоборот, с интересом рассматривала очередной плод своего больного воображения. Не понимаю, почему подсознание не подбрасывает мне Аддама Мирата. Это было бы объяснимо, по крайней мере. Почему кошмарный дракон и дама в дорогой одежде и украшениях? Что мой мозг хочет сообщить мне таким образом? Просто наказываю себя? А может, хватит? Лучше бы на Ланрейта любовалась перед сном… – Не получится, – вдруг четко прозвучало у меня в голове. – Потому что вы стоите друг друга. Ты – глупая девчонка, а он – упертый, самоуверенный мальчишка. Что?! Это она мне?! А с каких пор глюки разговаривают?! А это лучше чем молчаливые видения или хуже? А ненормальным вообще можно детей рожать?