Глава вторая

Они сидели за столом в ожидании заказа. Эрнест Леопольдович, словно собираясь с мыслями, попутно бросал изучающие взгляды на Надю. Надя, продолжая сгорать от любопытства, спокойно сидела, разглядывая репродукции картин на стенах. Она никогда не была в этом ресторанчике, он открылся после того, как они с Максимом и Ульяной переехали в N.

В конце концов Эрнест Леопольдович тяжело вздохнул и махнул рукой.

— Надежда Сергеевна, — начал он, сцепив руки на столе. — Мои клиенты поручили мне поговорить с вами, всё разузнать о вас, даже проследить…

Надя перевела насмешливый взгляд с репродукций на благородное, породистое лицо адвоката.

— …но скажу честно, увидев вас, я как-то подрастерялся. Нечасто выпадает в жизни возможность встретить столь естественную красоту. Потому мне сложно собраться с мыслями. Я рассчитываю на вашу помощь.

Надя кивнула:

— Я вам не верю. Вы профессионал своего дела, и естественной красотой вас с пути не сбить. Думаю, вы просто ограниченны во времени, в этом всё дело. Потому давайте вы начистоту со мной, а я помогу, чем смогу. Если это не противоречит закону.

Во взгляде её визави мелькнуло неподдельное восхищение. «Ещё и умна», — подумал он.

— Хорошо, — Эрнест Леопольдович усмехнулся. — Ваше имя оказалось в списке претендентов на наследство Кира Соломоновича Соболева. Он сам отправил мне этот список, предчувствуя скорый уход из жизни. Но подробности станут известны только завтра, когда состоится оглашение завещания. Пока оно у нотариуса.

Надя была очень удивлена, и он увидел по её лицу, что удивление искреннее.

Кир Соломонович что-то оставил ей? Странно и любопытно.

— Семья Кира Соломоновича в недоумении — почему в списке оказался посторонний человек? Они просили меня разузнать о вас побольше, но вы верно сказали, это невозможно сделать за два дня. Может, вы просто расскажете мне о себе?..

— А если что-то вызовет сомнения, вы перепроверите, да?

— Да, — усмехнулся он, сдавшись. Ну и женщина! Ей бы юристом быть, а не камушки по земле раскладывать. О том, что все горки созданы её руками, оповестила Малиновского соседка, помогавшая по хозяйству Киру Соломоновичу.

— Когда-то давно я была студенткой Кира Соломоновича. К тому же, он являлся бессменным директором «художки» много лет, в том числе, в годы моей учёбы. Кир Соломонович обладал феноменальной памятью, он помнил всех своих учеников. Не знаю, всех ли выпускников, но всех тех, у кого преподавал, точно. В марте нынешнего года я вернулась сюда, в свой родной город, спустя пятнадцать лет жизни в N. С Киром Соломоновичем мы встретились случайно, он оказался среди моих подопечных. Я устроилась социальным работником, помогать на дому. Всё.

— Вы пятнадцать лет прожили в N и решили вернуться сюда?

— Да.

— Впервые вижу человека, который добровольно проделал такой фокус.

Надя пожала плечами. Пусть думает всё, что ему угодно.

— Почему, Надежда Сергеевна? Я же всё равно узнаю.

— Развод, раздел имущества. Часть денег за квартиру бывшему мужу, часть отправили дочери, часть мне.

— Куда отправили дочери?

— В Канаду. Она проживает там постоянно, работает, поступила в колледж.

— У вас взрослая дочь? — искренне удивился он. Видимо, действительно не успел изучить как следует её подноготную.

— Ну вы же наверняка в курсе, что мне тридцать семь? Так вот, моей дочери девятнадцать. Но какое это имеет отношение к делу?

— То есть, вы решили бросить жизнь в миллионнике и вернуться в эту деревеньку?

— Вот именно.

— Допустим. Говорил ли вам Кир Соломонович что-либо о своём завещании? О том, что он вносил туда изменения буквально месяц назад?

— Нет. У нас было множество гораздо более интересных тем для разговоров. Кир Соломонович был необыкновенным человеком, прожившим духовно богатую и долгую жизнь.

— То есть, вы хотите убедить меня, что вы этакая бессеребренница, почти два месяца помогавшая старику?

— Я выполняла свою работу.

— А ландшафтный дизайн?

— Это для души. И не имеет никакого отношения к делу.

— Есть ли у вас хоть какое-то предположение по поводу того, что вам мог оставить Кир Соломонович?

— Нет. Абсолютно.

Они закончили с основным блюдом и перешли к десерту.

Оба заказали панну-котту, и Эрнест Леопольдович буквально глаз с Нади не сводил, пока она была занята десертом. Взгляд его то и дело останавливался на её губах. Ну и ну, ведь наверняка женат! Причём, долго и счастливо.

Надя не привыкла к столь неприкрытому вниманию мужчин. Она же всегда была замужем, они везде появлялись вдвоём с Максимом: на отдыхе, в компаниях, на прогулках. Последние несколько лет работали, правда, порознь. До замужества была школа. Конечно, мальчишки отправляли ей записки, приглашали на свидания, но она как-то не воспринимала это всё всерьёз.

Теперь же, после развода, когда она всегда и везде была одна, мужское внимание буквально преследовало её. И этот мужской энтузиазм Надю порой пугал: она ещё не отошла от развода. Хотя, надо заметить, что в прошедшие пару месяцев она почти не думала о Максиме. Она излечилась от страданий по нему, приняла то, что они не вместе. Почувствовала, наконец, себя «отдельной» от него, самостоятельной, а не его частью. Осталось лишь неприятное послевкусие их развода.

Задумавшись, она не услышала, что говорит ей Малиновский, и опомнилась, когда увидела, как он протягивает ей лист бумаги с печатным текстом.

— Простите меня, Эрнест Леопольдович, я задумалась и не слышала вас. Что это?

— Прощаю, ибо вы оказались одной из тех немногих, кто с первого раза запоминает моё имя и произносит его без запинки, — улыбнулся он. — Родственники Кира Соломоновича предлагают вам заранее отказаться от притязаний на наследство и не приходить на оглашение завещания. Разумеется, не бесплатно. За некоторое вознаграждение.

О как! Интересно…

Надя откинулась на спинку стула и испытующе уставилась на Малиновского.

— Итак, вы предлагаете мне взять деньги, и мы не будем открывать чёрный ящик?

— Не я предлагаю.

— Скажите, Эрнест Леопольдович, только откровенно, вы сами как считаете, Кир Соломонович был достоин такого моего поступка? Даже если я не возьму денег, а откажусь просто так?

— Надежда Сергеевна…

Надя подняла бровь, продолжая удерживать его взгляд.

— …конечно же, нет, — опять сдался Малиновский.

— Ну вот видите. Когда, во сколько и куда подходить на оглашение?

Он протянул ей лист, где были напечатаны дата, место и время, а заодно подсунул свою визитку.

— Если будут вопросы, звоните в любое время, Надежда Сергеевна!

Итак, оглашение состоится в доме Кира Соломоновича. Завтра, в двенадцать часов дня.

Эрнест Леопольдович подвёз Надю до дома, и они простились до завтра. Он предлагал заехать за ней, но она отказалась. Тут пешком рукой подать. Прогуляется.

Надя не стала наряжаться ради столичной публики, тем более, у неё рабочий день, она в обед придёт на оглашение. Потому в полдень она подошла к до боли знакомому дому в джинсах и футболке.

Малиновский, видимо, поджидал её, так как встретил у ворот. Придерживая за локоть, проводил до гостиной. Надежда сдержано поздоровалась и села поближе к двери. Она видела их всех на похоронах несколько дней назад, но никого не запомнила. Две пожилые супружеские пары — это сыновья с жёнами. Несколько мужчин и женщин примерно её возраста. Молодёжь, подростки. Внуки и внучки с семьями, надо полагать. Интересно, а пресловутый Родя? Так и не объявился? Судя по всему, нет. Не слишком торопился. Непоправимо опоздал.

На середину комнаты вышел седоватый невыразительный человек, видимо, нотариус. Начал монотонно читать. Денежные вклады, драгоценности, ценные бумаги… Вроде, всем поровну — детям, внукам и правнукам.

Дом, придомовая территория, книги и картины в количестве тридцати двух штук — Родиону Игнатьевичу Соболеву.

Тридцать третья картина, «Раненая Сирена», — Старцевой Надежде Сергеевне.

Все взгляды устремились на вспыхнувшую Надю. А она просто обалдела от счастья… Ей очень, очень нравилась эта картина, хотя она ничего такого вслух Киру Соломоновичу не говорила. А он понял…

Надя почувствовала, что к глазам подступают слёзы. Очень не хотелось расплакаться при чужих людях, и она с силой прижала платок к глазам.

— Значит, почти всё Родечке, как и следовало ожидать! — с кривой усмешкой сказал один из внуков. На него тут же шикнули.

— Тут есть ещё приложение, письмо для Родиона Игнатьевича, — нерешительно сказал нотариус. — Написано месяц назад.

— Читайте, я разрешаю, я отец Родиона, — сказал один из пожилых мужчин, высокий, очень солидный. — Хотя нет, дайте, я прочту.

Он взял письмо, развернул.

Интересно, это так принято сейчас — читать чужие письма? Наде было не по себе.

«Дорогой Родя! Чувствую, не дождусь тебя, прости уж меня, старика!

Оставляю тебе дом, сад, книги и картины, за исключением одной. Тебе, потому что ты единственный никогда не продашь этот дом и эти картины. Один ты понимаешь, как много это всё значило для нас с бабушкой, ведь мы создали это своими руками, с нуля. Один ты сможешь превратить этот дом в родовое гнездо.

Знаю, что ты непоседа и кочевник, свободу ценишь превыше всего. Но поверь, тихая пристань не помешала ещё ни одному путешественнику, ни одному кораблю!

Ещё, Родя! Знаю, что «Раненая Сирена» — твоя любимая картина. Но не оставляю тебе именно её. Прости меня! Ты мужчина, ты сильный, ты поймёшь. А Надюше сейчас эта картина нужнее. Надюша очень светлый человек, не жалей для неё картину.

С любовью твой дед. Будь счастлив!».

Несколько женщин плакали, в их числе и Надя.

— Завещание вступило в силу, но опись и проверка перечисленного имущества займёт несколько дней, — сообщил Малиновский.

Надя поднялась, попрощалась со всеми и отправилась к выходу. Эрнест Леопольдович вскоре догнал её.

— Думаю, через три дня вы сможете забрать картину. Только предварительно звоните мне.

— Спасибо, Эрнест Леопольдович, позвоню. Меня не будет в городе некоторое время, но через три дня точно вернусь.

— Скажите честно, Надежа Сергеевна, — Малиновский вышел с ней за ворота. — Это вы позировали Киру Соломоновичу? Когда он работал над этой «Сиреной»?

Надя даже остановилась от удивления.

— Нет, что вы! — Надо же, чего напридумывал! «Скандалы, интриги, расследования»… — Я ни разу в жизни не была натурщицей. Всегда по другую сторону, знаете ли! К тому же, этой картине лет больше, чем мне.

— Значит, совпадение! Надо же…

Надя попрощалась с ним и пошла к «своим» бабушкам. Завтра пятница, но она не будет работать. Ей предстоит небольшое путешествие.

* * *

…Надя стояла на обочине дороги, прямо у въезда в город, являвшийся целью её путешествия, и задумчиво смотрела на свою машину. Похоже, «старушка» её подвела… Несколько раз «чихнула» и встала, как вкопанная. Сначала Надя пыталась её завести, но тщетно.

Нужно было не выпендриваться, а ехать на автобусе! Нет же, захотелось ветра свободы! Теперь, вместо того, чтобы отправиться в аквапарк и термы, она должна будет искать автосервис, эвакуатор, сдавать машину в ремонт…

Автомобили проносились мимо, никто не останавливался, не спрашивал, нужна ли ей помощь. Хотя она и не голосовала. Кому нужны чужие проблемы?

Один из таких автомобилей, едущий с противоположной стороны, из европейской части (а Надя прибыла со стороны Сибири и Урала), начал было поворот на въезд в город, но вырулил и подъехал к Наде. Неужели?! Может, ей хоть подскажут, как быть? А там уж она сама…

Хлопнула дверца, и к Наде подошёл высокий, даже её чуть выше, молодой человек. Он был одет так же, как Надя, — в белую футболку, голубые джинсы и белые кроссовки. С той лишь разницей, что у неё были женские модели одежды, а у него мужские. С улыбкой и явным удовольствием осмотрел Надю, откинул со лба тёмно-рыжие волосы и наконец, заговорил.

— Здравствуйте! Вижу, у вас проблемы? — голос у него оказался не высокий и не слишком низкий, но очень приятный, насмешливый.

— Здравствуйте! Да, машина сломалась.

— Знаете, — улыбнулся он, обнажив ряд ровных зубов, — я должен, наверно, сказать, что всё сейчас решу… Но я не разбираюсь в ремонте машин. Я могу только открыть капот, почесать в затылке и сказать: «Даааааа…проблема…».

Надя против воли рассмеялась. Он продолжал разглядывать её с явным восхищением.

— Потому сейчас мы загуглим, найдём автосервис с эвакуатором, и пусть за вашу машину возьмутся специалисты. А вы? Только приехали? Или уже уезжали?

— Я приехала. В аквапарк и в термы.

— Вот и отлично, — загадочно сказал он и достал телефон из своей машины. У него был большой чёрный внедорожник со столичными номерами.

Пока её спаситель искал что-то в телефоне и звонил, она успела подробно рассмотреть его. Высокий, широкоплечий, но торс красив, скорее, от природы, чем от тренировок. Сильные руки, крупные ладони, длинные пальцы. Фигура пропорциональная, ноги в меру стройные. Очень смуглая чистая кожа, но при этом тёмно-рыжие волосы, такие же тёмно-рыжие брови, прямые и широкие, и тёмно-рыжие длинные ресницы. Большие светло-карие глаза. Довольно крупный, но красивой формы нос, мужественный подбородок, высокие скулы. Наде всегда нравились короткие стрижки у мужчин, а у этого волосы густые, чуть-чуть волнами, достаточно длинные, — сзади спускаются на шею, длинная чёлка спадает на высокий лоб.

— Автосервис тут рядом, скоро приедут, — сказал незнакомец, убирая телефон. — Меня зовут Роберт.

— Надежда, — Надя протянула руку для пожатия. Ладонь у него была тёплая, очень приятная. — Вы из Москвы?

— Можно и так сказать, — опять улыбнулся он. Потом вдруг стал серьёзным. — Опоздал везде и всюду. Потому тоже решил заехать в аквапарк и в термы.

Вскоре приехал эвакуатор; оформили документы, и машину Нади увезли. О готовности сообщат. Интересно, когда и как она будет её забирать?

— Ну что, вперёд? — Роберт распахнул перед Надей дверцу своей машины. — Аквапарк и термы сами себя не посетят.

Не задумываясь, а не напрасно ли она так доверяет этому Роберту, Надя забралась на высокое сиденье.

Улыбнувшись ей в зеркале, Роберт повернул в город.

Он постоянно отвлекался на новую знакомую. Она была очень красива, просто нереально, хотя из косметики было только что-то на губах — то ли бальзам, то ли блеск. Он в этом разбирался, профессия косвенно располагала, да и когда-то встречался с девушкой, работающей визажистом. Новая знакомая была настолько хороша, что он не мог понять, как она одна путешествует, кто этот безумец, который отпускает её от себя? Где охрана? Она же королева!

Кроме того, эта Надежда вела себя очень спокойно и просто. Она не ахала и не страдала по поводу неприятности с машиной, не нервничала, не заламывала рук. Разговаривает очень просто, взгляд открытый. Ни кокетства, ни жеманства. Держится с достоинством. Королева. Хотя он заметил, как она разглядывала его, и понял, что понравился.

Он всегда был увлекающейся натурой, неспокойной, бродячей и неуловимой, как болотный огонь. Вспыхивал достаточно быстро, но чаще всего так же быстро остывал. Но когда перевалило за тридцать, уже стал сам часто ловить себя на мысли: когда же появится та, которая сможет его обуздать? Где она? Где её носит так долго? Он не мог прислониться от одиночества к первой встречной, он был самонадеян, уверен, что судьба приготовила для него нечто особенное, настоящий подарок… Но ооооооочень хорошо спрятала его, этот самый подарок. И вот он ищет, ищет… Порой кажется — нашёл! Но нет, опять не то.

И вот сегодня опять вспыхнула надежда… Надежда? Кстати, она Надежда! Очень любопытное совпадение. У него ещё не было знакомых с таким именем. Рискнуть?

…Надя видела, чувствовала, что Роберт прямо-таки сосредоточен на ней, весь на неё направлен. Но она никогда не была романтичной и увлекающейся, всегда смотрела на всё словно со стороны. Внимание мужчин очень давно не заставляло быстрее биться её сердце…до сегодняшнего дня. Почему внимание этого рыжего красавчика ей льстит?! Что за новости?

Ведь у него глаза «непутёвые». Мама так говорит: глаза непутёвые, или взгляд непутёвый. Это значит, перед тобой дон жуан обыкновенный. Соблазнитель. Сердцеед. Непостоянный тип.

Хотя… У Максима, например, очень серьёзный и вдумчивый взгляд, нахмуренные брови, волевое лицо. А что нас ждало в итоге? В течение десяти месяцев совокуплялся со своей подругой, ныне женой, где-то на складах, и судя по всему, намеревался продолжать в том же духе. Стало противно, как всегда при воспоминании об этом.

— Всё хорошо, Надежда? — Роберт бросил на неё обеспокоенный взгляд. — Вы резко побледнели. Не укачало? Мы уже подъезжаем.

— Не укачало, всё нормально, — Надя смотрела в окно. Показался аквапарк. Решили сначала туда, потом обедать, потом в термы.

В аквапарке он понял, что его королеве, какой бы спокойной она ни была, близок дух авантюризма. Она лезла на все самые высокие, крутые и страшные горки, и ему приходилось не отставать, хотя иногда было откровенно страшно. Но он не мог показать перед Надеждой свою слабость, потому шёл за ней на все аттракционы. Они не пропустили ни одного. Зато он был вознаграждён радостным блеском её глаз, её восторгом и смехом. Она забавно визжала на крутых горках, и кричала: «Роберт, смотрите!».

Конечно, он смотрел. Можно было не призывать, он и так только на неё и смотрел, тем более, она была в купальнике.

После аквапарка они отправились в кафе, на обед. Он первым делом залез в карты в поисках небольшого хорошего отеля. Что-что, а отель он выбрать мог, потому что путешествовал почти постоянно. Знал, какие отзывы можно считать правдивыми, где обстановка более приватная, где никто не будет лезть к тебе с лишними вопросами и докучать. Надежда ещё пребывала в счастливом неведении об открытой на неё охоте, а её спутник уже забронировал в одном из отелей номер…с большой кроватью. Ну не получится, так хоть один выспится по-королевски!

Они разговорились и достаточно долго просидели в ресторане. Он всё же не выдержал, задал вопрос, который не давал ему житья весь день: почему она одна, обстоятельства это, или это постоянно так.

Надя рассказала о своём браке, о дочери, о разводе. Разумеется, утаив все пикантные подробности развода. Сказала, не смогли преодолеть кризис семейной жизни.

— Сколько же вам лет, если у вас дочка уже практически замужем?

— Тридцать семь.

Он задумчиво кивнул. Хороший возраст. Женщины в этом возрасте прекрасно выглядят и очень активны в сексуальном плане. И потом ещё долго активны… Стоп. Он что же, загадывает «на потом»?! Совсем несвойственно для него. Эта женщина его околдовала. Она знает какой-то секрет!

— А у вас, Роберт? Семья, дети? — Надю тоже беспокоил этот вопрос, хотя у её спутника не было обручального кольца. Однако, как наличие, так и отсутствие кольца абсолютно ни на что не влияет, не так ли? Всё зависит исключительно от человека.

— Нет, — покачал он головой, — пока ни жены, ни детей. Не женат, и не был. Мой образ жизни к этому не располагает.

— Почему? Вы моряк? Или профессиональный путешественник?

Он рассмеялся. Странно, но её любопытство ему нравилось. Значит, ей не всё равно. А то такая невозмутимая, что не поймёшь. Вроде, он ей нравится, но такое чувство, что испарись он сейчас, она будет так же спокойно сидеть и есть своё мороженое. А ему вдруг захотелось определённости от неё и уверенности в её симпатии.

— Совсем нет! Хотя много путешествую, но это не основное моё занятие. Просто не люблю долго оставаться в одном месте. Родился и вырос в Москве, потом учился совсем в другом регионе, потом снова вернулся в Москву, для продолжения образования. А потом где только ни жил, и по нашей стране, и за границей.

— Классно, наверно! Конечно, зачем вам пока семья, успеете. У вас, мужчин, больше времени есть на самоопределение и выбор. Вы ещё молоды.

— Молод. Молод, как и вы, так что не наводите напраслину на женщин! Я всего на три года младше вас. Зимой мне будет тридцать четыре.

— Значит, на три с половиной, даже на три и три четверти, — улыбнулась Надя. Она улыбалась, а он таял, как мороженое в её вазочке.

Они покинули кафе и отправились в термы уже вечером. Надя заранее нашла хостел и забронировала там маленький номер на случай, если вдруг задержится. Видимо, придется остаться в этом городе до утра, потому что они будут в термах часов до девяти вечера.

Надя была в восторге от сегодняшнего дня, несмотря на поломку машины. Давно она так активно и насыщенно не отдыхала, да ещё в такой приятной компании. У неё было чувство, что она знакома с Робертом давным-давно, они весь день говорили и не могли наговориться. Он постоянно заставлял её улыбаться, смеяться, чувствовать себя привлекательной и интересной для него.

В термах сначала было так же. Они плавали в источнике, перекидываясь насмешливыми фразами. Оба впервые были в термах, и подшучивали над раскрасневшимися лицами друг друга.

В какой-то момент они остались вдвоём, остальные посетители ушли. Он понял, что момент настал: сейчас должен быть утверждён дальнейший сценарий сегодняшнего вечера.

К тому же, ему уже давно безумно хотелось её поцеловать. Она была вся раскрасневшаяся, глаза блестели.

Надя, не успев ничего понять, оказалась в объятиях Роберта. Он поцеловал её сначала коротко, будто испытывал, но уже через пару секунд обхватил, прижал к себе, а она отвечала, обняв его. Не оттолкнула, не сказала никаких холодных и колких фраз. Оторвавшись от её губ, глядя в её глаза, он скользнул руками вниз по её телу, обхватил её бедра и прижал к своим. Она должна почувствовать его возбуждение. А он будет смотреть на неё. Она почувствовала, и он увидел в её огромных зелёных глазах не страх и не отвращение. Там были страсть, истома, возбуждение, вожделение… Она хочет его так же, как и он её! Вот всё и решилось.